Своя чужая жизнь

      Слова Малфоя произвели эффект Бомбарды Максимус. Джинни остановилась буквально в шаге, словно со всего размаха налетев на кирпичную стену. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное. — С тобой? Чтобы Гарри пошёл на бал с парнем? Да к тому же с Пожирателем? Гарри не такой! — Ты так думаешь? Вот только это действительно так, Уизли. Правда, Гарри?       Малфой смотрел прямо ему в глаза, гипнотизируя своим взглядом. В голове Поттера метались эмоции вперемешку с обрывками фраз. Такого разговора между ними не было. Но был другой. И вполне возможно, Драко предлагал выход. Провокационный, но это могло сработать. — Драко прав, Джинни. — Гарри положил ладонь поверх руки Малфоя, сжимающей его плечо. — Я принял приглашение и пойду на бал с Малфоем.       Глаза Джинни сузились и стали злыми и презрительными одновременно. — Вот уж не думала, что ты, Гарри, окажешься таким. Теперь понятно, почему ты бегаешь от нормальной девчонки! Мог бы сразу сказать, что ты у нас по мальчикам! Я бы не тратила на тебя время! Мерлин, и я бегала вот за этим?       Окатив Гарри и Драко презрительным взглядом, Джиневра поджала губы, развернулась и ушла.       У Гарри колотилось сердце, словно он только что выиграл Чемпионат мира по квиддичу. Или снова смог выбраться из горящей Выручай комнаты. — Эм, Гарри… Ты действительно решил пойти с Драко?       Гермиона не знала куда деть руки и, в конце концов, скрестила их на груди. Ей было отчего-то ужасно неловко смотреть на своего друга. Словно она застала его занимающимся каким-то непотребством. — Гермиона… — Что, Грейнджер, разве со мной нельзя пойти на бал?       Гермиона бросила на Драко злой взгляд. Всё это было очень странно. Гарри никогда не показывал, что ему нравятся парни, но, с другой стороны, он слишком демонстративно дистанцировался от Джинни. Конечно, Гарри мог просто разлюбить девушку или даже затаить обиду на её брата. Но даже это не объясняло его выбора. — Гермиона, да, я выбрал Драко. Я понимаю, что тебе странно это слышать. Тебе нужно время. Но я надеюсь ты примешь это.       Гарри сам не понимал, что говорил. Слова Малфоя обрушились на него, как снег на голову. И почему он не смог отказаться? Почему подыграл? Теперь он огребёт ещё больше проблем. Он и так периодически вызывал в свою сторону волну недовольства то одного, то другого. Сейчас, практически объявив всем о своих отношениях с Малфоем, он ставил себя под очередной удар. И почему он пошёл на это? Ему же никогда не нравились парни в том самом, романтическом смысле. Ему всегда нравились девчонки. Чжоу, Джинни… И всё. — Гарри, ты мой друг. Я, конечно, не в восторге от… От всего этого… Но… — девушка с трудом подбирала слова, — просто дай мне время.       Весь урок Гарри просидел, едва ли слыша профессора Макгонагалл. У него горели уши, и ему казалось, что абсолютно все в классе обсуждают эту новость.       Гарри Поттер идёт на Святочный бал с Драко Малфоем!       Немыслимо. Невероятно.       Он снова оказался в центре внимания. Он снова подставился.       Во всём этом был только один плюс: теперь он гарантированно избавился от Джинни. Ни одна девчонка не потерпит того, что её променяли на парня! Слишком сильный удар по самолюбию. — Мистер Поттер, вы слушаете меня?       Голос Макгонагалл зазвенел над самой головой Гарри. Он не слушал и не слышал. Он вообще потерялся в своих мыслях. — Минус десять очков Гриффиндору. Соберитесь, мистер Поттер. Я понимаю, что вы ещё не отправились от болезни, но это не оправдание.       Гарри было стыдно. Он совершенно не понимал себя и снова подвёл факультет. Поттер чувствовал себя потерянным и каким-то несчастным.       За ужином Гарри поймал на себе едва ли не сотню взглядов. Удивлённые, презрительные, смущённые. Он снова словно вернулся во времена четвёртого курса, когда каждый человек в Хогвартсе считал, что он сумел обмануть всех и бросить своё имя в Кубок огня. Его ненавидели, презирали, над ним смеялись. И сейчас он снова слышал шепотки за спиной.       Джинни сидела, демонстративно подчёркнуто не смотря в сторону Поттера. Когда он сел за стол, рядом с ним оказалась одна только Гермиона. Правда, спустя несколько минут с другого бока сел Невилл. — Гарри… Ты… — Невилл смущался и краснел, — просто не обращай на них внимания. После того, что ты сделал для всех нас, ты можешь выбрать себе вообще кого угодно. Даже Малфоя.       Гарри не знал, стоит ли ему говорить о том, что на самом деле это Малфой его выбрал. И вообще всё это понарошку. Малфой стал его щитом от навязчивой Джинни, но ухитрился сделать посмешищем в глазах всех. — Спасибо, Невилл. Я… Ценю твою поддержку. — Не только мою. Луна тоже тебя поддерживает. И… Я теперь тоже умею драться, Гарри. Просто имей это ввиду. — Спасибо.       Мерлин, он оказался в положении, когда его защищал Долгопупс! Нет, Гарри не относился к Невиллу пренебрежительно. Тот давно уже растерял свою детскую неуклюжесть, да и в боевой магии он был очень хорош. Именно Долгопупс возглавил сопротивление Пожирателям в прошлом году. Именно он убил Нагайну. В принципе, Невилл вполне мог стать хоть формальным, хоть неформальным лидером факультета. — Спасибо, что поддерживаешь меня, Невилл.       И всё же Гарри предпочёл поскорее закончить ужин и вернуться в гостиную Гриффиндора. Правда, и там становилось несколько неуютно по мере прихода остальных гриффиндорцев. Никто не лез к Поттеру с вопросами или претензиями, но атмосфера стала давящей настолько, что Гарри предпочёл уйти в свою спальню.       Всю ночь Гарри провёл без сна, ворочаясь с боку на бок. Утром на завтрак он пришёл уставший и с всклокоченными волосами.       Ночью, анализируя всё произошедшее, Гарри понял, что больше всего его поразило поведение слизеринцев. Никто, абсолютно никто из них не позволил себе насмешки над Малфоем! Не было кривых смешков, скабрезных шуток. Словно эта ситуация стала ещё одним поводом, чтобы плотнее сомкнуть ряды. Даже если в душе кто-то из них и осуждал выбор Ледяного принца, внешне это никак не проявлялось. В отличие от остальных трёх факультетов, которые открыто демонстрировали своё отношение к такому Поттеру. И Гарри соврал бы, если бы сказал, что ему не было обидно.       Поэтому он постарался прийти на завтрак пораньше, чтобы избежать лишних встреч. Удивительно, что даже желая помочь, Малфой ухитрился отравить ему жизнь.       Гарри налил в стакан тыквенный сок и подумал, как хорошо, что еду в Хогвартсе готовят домовики, которые относились к подобному вопросу в отношениях между волшебниками примерно никак. Если бы не это, то, вполне возможно, Гарри просто умер бы с голоду.       Зал постепенно заполнялся учениками. Кто-то демонстративно обходил Поттера стороной, кто-то неуверенно здоровался. Похоже, для многих эта ночь стала в некотором смысле переломной. — Поттер, не больно сидеть? — Сейчас тебе будет больно есть, Дин. — Гарри вяло огрызнулся на выпад своего приятеля. Бывшего приятеля. — Пасть закрой, подстилка слизеринская.       Вместо ответа Гарри вскочил, чтобы затолкать эти слова Дину обратно в рот. Желательно вместе с зубами.       Почему его никак не могут оставить в покое? Почему он не может жить тихо и незаметно, как все простые люди. Ему никогда не было нужно или интересно чужое внимание. Он сам никогда не лез в чужие отношения. У того же Дина Томаса, если хорошенько покопаться, можно было бы обнаружить ворох грязного белья, но почему-то люди старались вытащить наружу чужие грехи, упорно пряча свои собственные.       В этот момент раздался шум крыльев. Утренняя почта.       Гарри не ждал никаких писем, поэтому удивился, когда сова бросила перед ним ярко красный конверт. Громовещатель? Интересно, от кого?       Красный конверт трансформировался в рот, который тут же начал вешать голосом Рона: — Поттер, как ты мог? Вот уж не думал, что ты соблазнишься малфоевской задницей! Какое право ты имел так поступить с моей сестрой? Ты должен немедленно извиниться перед Джинни! Твоё поведение мерзко и отвратительно!       Гарри не стал слушать этот бред дальше. Схватив красный рот, он одним движением разорвал его напополам, заставив захлебнуться неозвученными словами.       Это письмо от бывшего друга стало последней каплей. Сколько ещё он будет слушать кому и что должен? Сколько ещё желающих найдётся указывать ему, как жить?       Оттолкнув Дина в сторону плечом, Гарри подошёл к Джинни, сидевшей за столом с красными щеками. То, что Рон отправил свой громовещатель как раз к завтраку, чтобы его отповедь услышало как можно больше народу, было сродни ещё одному предательству. Но после выходки со свидетельскими показаниями, Гарри уже ничему не удивлялся. — Джинни, я выбрал Драко. Ты не сможешь ничего изменить, просто смирись. И твои попытки надавить на меня через Рона или кого-то ещё не приведут ни к чему хорошему. Я всегда буду помнить всё добро, которое видел от твоей семьи. Я благодарен всем Уизли за заботу. Но наши с тобой пути разошлись. И сейчас окончательно.       В Большом зале наступила тишина. Все взгляды были прикованы к Поттеру, когда он отходил от гриффиндорского стола.       В груди бушевала обида. Им вновь пытались управлять. С помощью памяти, привязанностей, симпатии. Почему Джинни побежала жаловаться на него? Почему Рон посчитал возможным устроить ему выволочку при всех? Почему он должен подстраиваться под чужие желания?       Он не любил Драко. Он вообще никогда не хотел ни его, ни какого-либо другого парня. Он всего лишь хотел закончить школу и сдать ЖАБА. Он хотел жить свою, а не чужую жизнь. Но его снова пытались посадить на поводок, загнать в клетку общественного мнения. Так больше не могло продолжаться.       Резко развернувшись на каблуках, Гарри подошёл к столу Слизерина. Он нашёл глазами платиновую макушку, молча дошёл до того места, где сидел Малфой. Драко поднял на него глаза, и в них застыл вопрос.       Поттер решительно сгрёб пальцами воротник малфоевской мантии, наклонился к самому лицу и сделал то, чего никто не ожидал. Того, что вряд ли кто-то вообще делал в Большом зале. Он прижался к губам Драко, словно ставя на него свою печать.       В этот момент Поттеру было всё равно на мнение всех сидящих в зале. Если это цена, которую он должен заплатить, чтобы отвязаться от всех, он её заплатит. Он обязан Драко жизнью, и это значило для Гарри гораздо больше, чем мнение окружающих.       Перестав терзать губы слизеринца, Поттер в гробовой тишине вышел из зала.       Он снова поступил импульсивно. Он вновь нарушил все возможные правила. И теперь ему это могло уже не сойти с рук.       Внезапно на него со спины обрушилось чьё-то тело. Крепкие руки обхватили Поттера поперёк груди. — Прости. Я не подумал, что они всё воспримут так. Я облажался, Гарри. Можешь врезать мне. Можешь всем сказать, что это я всё придумал.       Малфой утыкался ему куда-то в затылок и крепко вжимал в себя. — Я не думал, что они такие идиоты. Это же обычное дело. Мерлин, я всего лишь пригласил тебя на бал, а эти придурки уже сосватали нас. Прости, Гарри. Я не хотел… Не хотел подставлять тебя так. Хочешь, ударь меня.       Его голос звучал так виновато и искренне, что Гарри растерялся. Чтобы гордец Малфой извинялся перед кем-то? Извинялся перед ним? — Драко, всё нормально. Вообще-то, я сейчас тоже поступил несколько эгоистично. Я поцеловал тебя при всех, так что ты тоже можешь ударить меня, если хочешь. — Даже не думай об этом, Гарри. Но твой факультет, твои друзья… — Это не в первый и, похоже, не в последний раз. Да и вообще, с некоторых пор мне абсолютно индифферентно… — Поттер, где ты нахватался таких слов? — Ты забыл? Я дружу с самой умной ведьмой нашего поколения. — И всё же я виноват перед тобой. Я… Всего лишь хотел, чтобы мелкая Уизли отстала от тебя. Поверь, за моим приглашением на бал нет ничего такого. — Драко, ты разбил мне сердце! Я-то подумал, что ты пал к моим ногам, став жертвой моей красоты и славы, а ты всего лишь испытываешь жалость? Это обидно, знаешь ли.       Малфой разжал объятия и развернул Гарри к себе лицом. — Поттер, только не говори мне, что… Что ты… Мерлин, я действительно не имел ввиду ничего такого! — Да успокойся ты, Малфой! Это шутка. Я просто шучу. Я не собираюсь покушаться ни на тебя, ни на твою помолвку с Гринграсс. — Мы больше не помолвлены. Дафна сбежала в Америку. Да и я больше не числюсь среди самых завидных женихов Британии. — Кошмар! Мне ещё и некондиционный товар попался! — Поттер! Моя семья входит в число священных Двадцати восьми! Забери свои слова назад, а иначе… — Драко, — Гарри заглянул в серые глаза и почувствовал, что проваливается в их глубину. — Остынь. Я просто шучу. Лучше давай подумаем, как нам теперь выкручиваться из того, что все считают нас парочкой.       Но к удивлению Гарри Драко травля прекратилась, практически не начавшись. Впервые на своей памяти Гарри не почувствовал чужую неприязнь в той мере, которую приготовился и ждал. Он всегда подвергался осуждению. На втором курсе, когда стало известно о его способности говорить на парселтанге… На третьем — о его страхе перед дементорами. На четвёртом все были уверены, что он сам бросил своё имя в Кубок огня. На пятом упорное желание доказать всем, что Воландеморт воскрес оставило на предплечье уродливый шрам, а смерть Диггори словно воздвигла стену между Гарри и остальными. Каждое его действие сопровождалось осуждением, насмешками, иногда травлей. Сейчас Гарри ждал такой же реакции. Он был морально готов к необходимости защищаться. Только теперь всё осложнялось присутствием рядом Драко.       Но…       Ничего из того, что можно было бы ожидать.       Ни оскорбительных плакатов и кричалок.       Ни попыток затеять драку.       Ничего.       Это было странно. — Макгонагалл объявила, что если только узнает о любых действиях против вас, она исключит из школы зачинщика. Когда ты ушёл с завтрака… Я восхищаюсь этой женщиной, Гарри… Она сказала, что мы живём в свободной стране. Что она не потерпит в стенах школы сегрегации и буллинга по цвету кожи, принадлежности к факультету, чистоте крови. Она сказала, что магическое сообщество заплатило слишком большую цену, чтобы все могли быть теми, кто они есть. И если мы этого не понимаем, то значит все жертвы, все смерти были напрасны. — Ты хочешь сказать, что директор своей властью может прекратить…       Гарри вновь вспомнил свои унижения. Дамблдор никогда не предпринимал попытки защитить его от выходок учеников. Он только рассуждал о великой силе любви, но сам ни разу не пресёк волну ненависти, которая периодически поднималась на Поттера. — Директор не может заставить, Гарри. Но в её силах не позволить этой гадости распространиться. Так что… Вы с Малфоем можете быть спокойны — никто не запустит вам проклятье в спину. Но я бы на вашем месте не особенно афишировала… Ну, отношения. — Знаешь, это… Так странно. — Быть с Малфоем? — Нет. Не ждать… — А быть с Малфоем?       Гарри ковырял заусенец на пальце. Ему было неловко смотреть на Гермиону. — На самом деле между нами ничего такого нет. Он даже не приглашал меня. На самом деле Драко просто хотел защитить меня от притязаний Джинни. А теперь мы в глазах всего Хогвартса чуть ли не герои-любовники.       Гарри немного помолчал. — Я не знаю, что им двигало. Но бросить его… Когда он вот так протянул мне руку помощи… Он же подставился ради меня… Поэтому я подтвердил, что приглашение было. А теперь… — Гарри, у тебя синдром спасателя. Так нельзя. Пойми, ты не должен делать то, чего не хочешь. Конечно, у чистокровных свои… Причуды… Они привыкли, что никто им не указ. Но это твоё будущее, Гарри. Как ты будешь жить с таким… Клеймом?       Гарри покрутил руками. — На мне уже клейма ставить негде, Гермиона. Справлюсь. И… Спасибо тебе за поддержку.       Он обнял девушку, как уже сотню раз до этого момента, и поблагодарил Мерлина и Моргану за то, что когда-то в его жизни появилась она. Самая верная, самая умная, просто самая. — Я хочу, чтобы ты знала, Гермиона. Я очень сильно тебя люблю и горжусь нашей дружбой. — И я, Гарри. Ты мой самый лучший друг. А теперь пошли. Нам ещё столько заданий нужно сделать, эссе по трансфигурации и зельям. А ты ещё должен переписать конспект по маггловедению. И чары!       Гарри застонал. Дружить с Гермионой было здорово, но порой просто невыносимо.

***

      Гарри стоял перед зеркалом и осматривал себя в отражении. Днём ему доставили объёмный пакет, в котором оказались новые брюки, жилет, рубашка и туфли. Никакой записки от того, кто одарил его, не было, но по лёгкой, едва заметной улыбке Драко искать адресанта далеко не было нужды.       И как он ухитрился? А, главное, на какие деньги? Большая часть состояния Малфоев была конфискована. У Драко в собственности оставался только Малфой-мэнор, да и то только потому, что это было родовое поместье. Счета в Гринготтсе были арестованы, и Гарри вдруг задумался, на что будет жить Драко после окончания школы.       И, тем не менее, слизеринец ухитрился сделать ему практически королевский подарок.       Одежда сидела идеально, подчёркивая поджарый живот и разворот плеч. В каждом шве чувствовалась магическая рука мастера: ткань словно сама подстраивались под носящего её.       Чёрные брюки с высокой посадкой пояса.       Чёрный жилет, застегивающийся на три пуговицы изумрудного цвета.       И рубашка. Струящаяся ткань собиралась мягкими складками вокруг охватывающей запястье манжеты. Широкий воротник свободно ложился на плечи, оставив межключичную ямку открытой. И цвет…       Гарри смотрел на своё отражение и был вынужден признать, что выглядел великолепно. Драко явно хотел сделать из него звезду сегодняшнего бала.       Чем ближе становилось Рождество, тем сильнее Поттер начинал нервничать. Буквально за неделю до бала Гарри вытащил Гермиону в Хогсмид, чтобы подобрать ему что-нибудь более или менее приличное из одежды. Это на Хэллоуин он мог вырядиться в джинсы и полосатый свитер, представляя маггла. Но на Святочный бал в таком виде показываться было нельзя. И дело было даже не в статусе праздника. Внезапно Гарри понял, что не хочет выглядеть плохо рядом со своим спутником. Драко всегда одевался хорошо. Он умел носить одежду, даже если это была школьная форма по квиддичу. Что уж было говорить об одежде аристократа! Тут слизеринцу не было равных. Его осанка, манера держать руки так, что они не казались неуклюжими обрубками… — Гермиона, это кошмар. Я опозорюсь. Я же ни черта не умею. Ни танцевать. Ни вести себя правильно. Мерлин, это будет сплошной стыд. — Гарри, успокойся, — девушка пыталась одернуть и поправить костюм, который они с трудом нашли в магазинчике волшебной деревни. — Драко знаком с тобой не первый год. Думаешь, он не в курсе твоих манер? Вернее, их отсутствия. Ты, конечно, не говоришь, как Рон, с набитым ртом, но Малфой аристократ до мозга костей. Он впитывал правила этикета с пелёнок, — Гермиона передёрнула плечами, — рядом с ним мы все будем выглядеть… Скромно. — Вот, спасибо! Успокоила! Нет, лучше я никуда не пойду. Смотри, как топорщится ткань! Даже я это вижу, что уж говорить о Малфое! Да он постыдится встать со мной рядом. Я стану посмешищем.       Гермиона не выдержала и прыснула со смеха. Гарри был такой смешной, когда судорожно пытался одернуть на себе то тут, то там, вертелся перед зеркалом, заглядывая назад через плечо. — Ты, как девушка перед свиданием, Гарри. Успокойся. Это всего лишь школьный бал, а не раут в Министерстве магии. И, Гарри, важно кто ты, а не что на тебя надето. Уж если Драко пригласил тебя на бал, то, наверное, для него важнее твоя личность.       Поттер очень хотел верить своей умной подруге, но получалось с трудом. Он даже попытался полистать найденный в библиотеке справочник по правилам этикета за столом, но понял, что всё бесполезно. Он едва мог запомнить количество зубчиков на вилках и их расположение на столе. В сердцах он чуть не испепелил древний фолиант, проклиная всех этих аристократов, которые напридумывал всякой хрени, лишь бы только усложнить жизнь простым смертным. Потом в его голову закралась мысль, что вряд ли их на балу будут кормить обедом с кучей перемен, поэтому пыльный том вернулся на свою полку коротать век.       И хоть по поводу столовых приборов Гарри как-то, но успокоился, то его костюм продолжал вызывать опасения.       И вдруг этот свёрток, брошенный на колени филином. Гарри вспомнил, что раньше у Драко в Хогвартсе был личный филин, которым слизеринец очень гордился. Где-то теперь эта птица? Мысли плавно перетекли на погибшую Буклю… Гарри так и не смог заставить себя купить новую птицу. Это казалось предательством по отношению к умной полярной сове, которая так трагично рассталась с жизнью.       С трудом заставив себя убрать грустные мысли подальше в память, Гарри принял решение не позволять себе раскисать. Он повторял себе, что это важный день, что нужно собраться и отработать этот вечер на все сто.       На минуту представив, сколько любопытных взглядов он соберёт, ожидая Малфоя в холле, Гарри решил не устраивать зрелища. Уж лучше он дождётся своего спутника около гостиной Слизерина — те, по крайней мере, не станут проявлять излишнее любопытство, но для подстраховки Поттер всё же накинул на себя мантию невидимку. За столько лет её использования Гарри к ней так привык, что теперь практически всегда носил её с собой, благо волшебную ткань можно было сложить в довольно компактный свёрток.       В коридорах замка он периодически встречал учеников. Кто-то шёл в одиночку к месту встречи со своей партнёршей, а кто-то уже направлялись парами в Большой зал. Все выглядели радостными, улыбались направо и налево, и только один Гарри нервничал. Пусть подарок Драко прекрасно подошёл ему, но были ведь и другие… Нюансы…       Убедившись, что рядом никого, Гарри тихо пробормотал пароль и шагнул в приоткрывшуюся дверь гостиной. Он едва не наткнулся на чью-то спину, так что пришлось вытянуться по стенке и прижать ладонь ко рту, чтобы не выдать своё присутствие. Поттер и раньше попадал в такие ситуации, когда пользовался мантией, просто сейчас он был слишком навзводе, чтобы объясняться, что он делал в гостиной не своего факультета. Быстро повернув в нужный коридор, Гарри отсчитал пятую дверь и тихонько постучал, практически сразу толкнув её.       Малфой обернулся на скрип двери. — Поттер…       Гарри скинул мантию. — Прости. Я подумал, что глупо ждать тебя в холле, ты же не девушка. Поэтому решил просто зайти за тобой. — А если бы я сейчас был без штанов? Как бы ты пережил подобное зрелище?       Гарри покраснел. Он как-то совершенно не подумал о том, как будет выглядеть, вламываясь в комнату Малфоя в момент переодевания того. А ведь про них и так уже каких только слухов не гуляло. — Ну… Ты же одет. — Гарри пожал плечами.       Сейчас идея зайти за Драко казалась ему не менее глупой, чем ждать его в холле, но нервозность, которая никак не отпускала, требовала действий. Просто сидеть и ждать назначенного времени было невозможно, он бы просто сошёл с ума, оставаясь один в своей спальне. — Дай-ка я осмотрю тебя. Подойди ближе.       «Нервы, это всего лишь нервы», — Гарри пытался унять бившую его дрожь. Чем ближе становилось время начала бала, тем сильнее он психовал.       Почувствовав на запястьях холодные пальцы Драко, Поттер вскинул голову. Он, чёртов Избранный, победитель Воландеморта. Он не должен бояться какого-то дурацкого бала, но увы. Гарри было бы проще вступить в схватку с каким-нибудь Пожирателем смерти, чем пойти на мероприятие с танцами. Ирония была в том, что на бал он пойдёт в компании Пожирателя. Мысли путались. — Гарри, дыши. Дыши вместе со мной. Раз — вдох, два — выдох. Раз. Два. Раз. Два.       Малфой гипнотизировал его глазами, холодные пальцы давно уже переместились вверх и держали лицо Поттера. — Сосредоточся на мне. Давай, Гарри. Всё хорошо. Ты не один. Раз. Два. Раз. Два.       Спустя несколько минут Гарри почувствовал, что паника отступила. — Прости. Это какой-то кошмар. Веришь, я бы лучше сразился с кем-нибудь, чем вот это всё. — Это бывает. Ничего не бойся. Ты мне доверяешь?       Казалось, что Малфой сознательно нырял в зелень испуганных глаз Поттера, настолько пристально он смотрел. Гарри едва слышно ответил: — Доверяю. — Тогда закрой глаза. Ничего не бойся. Просто закрой глаза и доверяй мне.       Мягкая волна магии прошлась по всему телу Поттера. Он не знал, какое заклинание применил Драко, но его нервозность внезапно пропала, оставив после себя уверенность в том, что всё у него получится. — Гарри, — голос Драко был, словно манок охотника. Он звал за собой, обещая спокойствие и надёжную опору. — Ты заколдовал меня, Малфой? — Немного. Не бойся, это семейное заклинание, оно не навредит тебе. Пойдём.       Он шёл за Драко, словно во сне. Казалось, ничего вокруг просто не существовало. Только один светящийся силуэт рядом с ним. Действие заклинания не было похоже на Империус, Гарри прекрасно осознавал себя. Он не чувствовал желания подчиняться, только уверенность в себе. Он справится со всем. Он же, в конце концов, Избранный.       Большой зал был украшен звёздами и свечами. У одной стены стояла огромная ель, украшенная шарами, гирляндами, свечами и шишками. На её макушке горела белым светом восьмиконечная звезда. Воздух был наполнен ароматом замёрзшей хвои. Под потолком роились снежинки, так и не падая на пол. Стены зала были покрыты инеем и переливались сотнями огней в свете магических свечей.       Но ничего этого Гарри не видел. Всё его внимание было сосредоточено на одном человеке. Он словно был на одной волне с Малфоем, совершенно не замечая ничего вокруг. Даже той тишины, что встретила их появление в зале, Гарри не услышал. Он был весь поглощён только своим спутником.       Словно хозяин этого бала Драко провёл Поттера в самый центр зала и едва зазвучал вальс, как ноги сами понесли их. Гарри видел только глаза Драко, чувствовал только руки Драко. Ничего вокруг больше не существовало. Казалось, что они совершенно одни в этом зале, в этом замке, в этом мире. На душе было легко и спокойно.       С последним аккордом Драко остановился, поднёс к губам руку Поттера и легко коснулся губами костяшек.       Потом был пунш, и снова танцы. Гарри едва замечал происходящее вокруг. Он не мог отвести глаз от Драко. Он не осознавал, как выглядел со стороны. Единственное, что его волновало, чтобы Драко был рядом с ним. И, словно понимая состояние своего спутника, Драко никуда не отходил. Он был рядом, даже если не держал под руку. Это ощущалось абсолютно правильным, логичным и вообще единственно возможным.       Спустя какое-то время, Драко вновь потянул Гарри в центр зала. Музыка, которая полилась на них, была наполнена огнём и страстью. Это было танго, которое Поттер совершенно не представлял как танцевать, но его тело двигалось абсолютно самостоятельно, попадая чётко в ритм танца. Они двигались по залу одни, все остальные разошлись по периметру, оставляя свободное пространство тем, кто в эту минуту показывал высший класс. И с последними аккордами Гарри мечтал только об одном. Ему было физически необходимо почувствовать сейчас губы Малфоя. Ему нужно было это, как глоток воздуха вынырнувшему на поверхность пловцу. Глаза просили, просто кричали о желании, но Драко только коснулся его лба своим.       Едва только зал заполнился разговорами, как Малфой сжал запястье Гарри и увёл за собой. Не обращая никакого внимания на изумлённые взгляды присутствующих, они быстро покинули Большой зал.