Своя чужая жизнь

      Гарри опустил письмо. Ему было досадно, что он не встретился с подругой лично, но с другой стороны он был рад избежать неприятного разговора о Драко.       Малфой оказался совсем не таким, как о нём можно было думать. Изменила ли его так война, или он просто стал самим собой без постоянного давления отца? Почему слизеринец предложил свою помощь? Почему проявил заботу, подарив одежду, а потом оставив пьяного Поттера у себя в комнате? Снял с него обувь, очки?       Чем это всё было? Желанием исправить прошлые ошибки или…       Гарри не хотел думать, что у Драко к нему на самом деле романтический интерес. Тот самый. Он не мог поверить в то, что способен вызвать у парня какие-то подобные чувства. Сама мысль об увлечении Малфоя им казалась абсурдной. Они же просто… Друзья? Да, друзья. Ничего больше, чем дружба за поступками Драко не стояло.       Нужно будет обязательно поговорить с Драко об этом. Гарри не хотел, чтобы у них обоих были в будущем проблемы из-за подобного недопонимания.       А пока, Гарри развернул подарок Гермионы.       Это был очередной набор для волшебной палочки. Гарри всегда ленился покупать расходные материалы для очистки и полировки, поэтому Гермиона частенько дарила ему эти необходимые вещи. Где она нашла деньги в этом году, Гарри даже не представлял. Раньше, до войны, до того, как девушка наложила Обливиэйт на своих родителей, у неё были какие-то средства. Можно было обменять обычные маггловские фунты на волшебные галеоны. А на какие средства Гермиона существовала теперь? Он раньше не задумывался об этом, ведь проживание и обучение в Хогвартсе было бесплатным для всех волшебников, но на личные траты школа денег не выделяла. У самого Гарри был сейф Поттеров. Рон был на содержании своей семьи. А вот как дела обстояли у его подруги Гарри не знал.       Более того, он даже не купил ей подарок.       Летом и в начале осени было рано, ноябрь он провёл в Больничном крыле, а перед самим Рождеством был больше занят своими размышлениями и заботами. И в результате, Рождество наступило, а подарок Поттер так и не купил. — Нужно сходить в Хогсмид. Поискать книгу или что-нибудь нужное.       Вот только он понятия не имел о том, что нужно девушке в восемнадцать лет. Но в волшебную деревеньку нужно было сходить буквально сегодня или завтра. — Может, пригласить с собой Малфоя?       Сам факт того, что чистокровный волшебник, бывший Пожиратель смерти будет помогать Избранному выбирать подарок для магглорождённой волшебницы казался абсурдом. Но ведь Драко мог и согласиться…       Гарри пришёл в Большой зал на завтрак. Столы были практически пустыми — большинство учеников уехало на время праздника домой, так что в школе осталось не так много волшебников. Судя по тому, что накрыт был только один стол, было решено не разбивать учеников на факультеты. Гарри не возражал. Он хотел собрать себе тарелку с разной едой, но от одного вида каши ему стало дурно. И тем не менее, поесть было нужно — пустой желудок давал о себе знать. Но даже закончив мучить себя завтраком, Гарри так и не увидел прихода Драко. Неужели до сих пор спит?       Гарри спрятал в карман удачно попавшееся ему на глаза зелёное яблоко, потом подумал и трансфигурировал один из бокалов во флягу. Перелив в неё тыквенный сок, гриффиндорец подхватил ещё пару кусков пирога. Может, это всё выглядело глупо, но Малфой позаботился о нём ночью, так что Гарри просто хотел вернуть долг вежливости.       Мантия невидимка снова спрятала своего хозяина от чужих любопытных взглядов. Нет, если бы Гарри возвращался в гостиную своего факультета, он бы не прятался. Но он шёл в слизеринские подземелья. Лучше, чтобы его никто не увидел.       Когда Поттер тихо приоткрыл дверь, чтобы осторожно проникнуть в комнату Драко, тот уже одевался. — Входи, Гарри. Не думал, что ты вернёшься. — Как ты узнал, что это я?       Драко совершенно не аристократично пожал плечами. — Было бы странно увидеть кого-то другого. Думаешь, среди учеников так много желающих попасть сюда? — Думаю, что желающие всё же есть. Та же Чжоу…       Гарри сам понял, что сказал глупость. Нет, он понимал, что желание близости могло заставить Чанг вновь прийти к Малфою, но вряд ли когтевранка решилась бы открыто прийти утром в помещения Слизерина. — Прости. Я иногда говорю раньше, чем подумаю.       Драко едва заметно усмехнулся. — Иногда это лучше, чем сто раз обдумывать и просчитывать, а в конечном итоге так ничего и не сказать. Ты пришёл… Голова болит? — Нет. Спасибо за антипохмельное. И вообще… За вчера. Ты меня здорово выручил.       Гарри вытащил из одного кармана флягу с соком, а из другого свёрток с кусками пирога. Сверху он водрузил зелёное яблоко. — Я подумал, вдруг ты проснёшься поздно и опоздаешь на завтрак.       Драко удивлённо поднял брови. Подобной заботы он мог ждать от своих друзей, но от Поттера? Даже с учётом их значительно улучшившихся отношений подобное ожидание было бы слишком самонадеянным. — Я не знаю, если честно, какую начинку ты любишь, поэтому взял две разные. Один с тыквой, куда уж без неё в Хогвартсе, и второй с яблоком и корицей. Там были ещё с мясом и печенью, но мне так тошно сегодня смотреть на мясо, что… Вот.       Драко поймал себя на мысли, что такой Поттер, пытающийся за потоком слов спрятать своё смущение, вызвал умиление. Он привык видеть его разным. Лихим, дерзким, бросающимся в самое пекло, смелым до безрассудства. Тихим, подавленным, замкнутым в своих переживаниях. Весёлым и открытым. Правда, последние эмоции проявлялись Гарри открыто только на первых курсах. Больно было сознавать, что он, Драко Малфой, сам приложил немало стараний, чтобы задеть Гарри побольнее, уязвить, поссорить его с друзьями. Правда, уже на шестом курсе слизеринец оставил свои попытки отравить жизнь несносному гриффиндорцу. Но Драко никогда не приходило в голову, что однажды Поттер проявит заботу о нём вот таким образом. — Я люблю с яблоком и корицей. Ещё с ревенем. И с вишней. Так что хорошо, что ты не принёс сюда эту ужасную печёнку — от её запаха невозможно избавиться. А что во фляге? — Ну, сок. Ты же не будешь давиться пирогами всухомятку?       Гарри выглядел трогательно в своём смущении. И Драко совершенно не хотел, чтобы тот уходил. Ему хотелось, чтобы Гарри остался здесь, в его комнате. Прогнал одним своим присутствием удушливое одиночество рождественского утра.       Драко аккуратно развернул свёрток. Оба куска немного помялись, пока Поттер нёс их в кармане, но для Малфоя это не имело значения. В его глазах они были выражением заботы, симпатии. Дружбы. Как протянутая для пожатья рука. — Хочешь? — Да я, вроде как, позавтракал…       Гарри немного замялся и внезапно подумал, что он не хочет уходить отсюда. Что его ждало в гостиной Гриффиндора? Косые взгляды? Злая Джинни? Хотя, девушка могла уже уехать на праздники домой. Но даже Гермиона отпустила прошлые отношения и дала себе шанс. Так, может и он, Гарри… — Пожалуй, я съем с тыквой.       Они сидели на кровати Драко и ели пироги, запивая их соком их фляги. Почему-то никому из них не пришло в голову разлить сок по бокалам. Они просто передавали друг другу ёмкость, не задумываясь о гигиене. — Значит, ты любишь кислую начинку. — Гарри немного удивили предпочтения Драко. — Я всегда думал, что аристократы сладкоежки. — Когда тебе с детства доступно сладкое, на каждый семейный праздник эльфы готовят сотни пирожных и разных десертов, знаешь, начинаешь хотеть чего-то другого. Зелёные яблоки, кислая вишня. Они были редкостью для меня. — Малфой пожал плечами. — Я пробирался тайком на кухню, чтобы втихаря съесть пригоршню кислых ягод.       Гарри вновь вспомнил своё голодное детство. Ему редкий раз удавалось получить что-то вкусное. — До того момента, как я попал в Хогвартс, я никогда не ел досыта. Тётка рано привлекла меня к готовке. Я мыл и чистил овощи, драил плиту, мыл посуду. Сладкое мне доставалось только в виде крошек от тортов, которые тётка пекла на праздники. Мой кузен обожал крема из взбитых сливок, шоколад и сладкую малину. Но даже когда я взбивал для него эти крема, не мог их попробовать. Она строго следила, чтобы её ненаглядного Дадличку не объел жалкий сирота. Всё, что мне удавалось слизнуть, это только остатки сырого теста со стенок кастрюли. Поэтому я люблю сладкое. Пироги с патокой, например. А вообще я впервые перестал испытывать голод только здесь, в Хогвартсе. Но, знаешь, когда мы скрывались от егерей, именно способность переносить отсутствие нормальной еды помогала не сломаться.       Было странно делиться с Драко такими воспоминаниями, но обида на родственников давно уже перегорела в Гарри. Сейчас он словно бы рассказывал о ком-то другом. Даже воспоминания о капризах Рона, когда они жили впроголодь в палатке в лесу, как-то потускнели. Возможно, Гарри действительно смог отпустить своё прошлое. — Я бы хотел угостить тебя теми десертами, что готовили в мэноре на праздники. На Рождество у нас обязательно были кексы с миндалём и сахарной пудрой. Они были пропитаны сиропом с мёдом… Тебе бы они понравились.       Драко стало грустно. Такие простые мелочи, казавшиеся ему раньше незыблемыми, теперь остались только в воспоминаниях. Семейные обеды, которые он так ненавидел в детстве, сейчас были сладкой мечтой. Несбыточной мечтой. Отец в Азкабане. Мать в изгнании во Франции. Он сам под запретом покинуть британский берег. Надежды вернуть семью в мэнор не было никакой. Вряд ли он сможет подать апелляцию раньше, чем лет через десять, а к тому моменту отец точно не выдержит тягот заключения, а мама… Драко попытался прогнать эти мысли. — Я бы тоже хотел угостить тебя чем-нибудь вкусным. Той же пиццей. Но в Хогвартсе ее не готовят.       Гарри смахнул крошки от своего куска пирога в ладонь и быстро отправил их в рот. Ужасная привычка, от которой он так и не мог избавиться, но что поделать — голодное детство давало о себе знать даже спустя столько лет. — Чем планируешь заняться? — Мне нужно сходить в Хогсмид. Я не успел купить Гермионе подарок на Рождество, так что нужно это сделать хотя бы сейчас. Хочешь пойти со мной?       Драко растерялся от этого предложения. — Ты действительно хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Ну, да. Почему нет. Вдруг, ты подскажешь, что можно ей купить. У меня всегда были проблемы с выбором подарков, особенно девчонкам. — И что ты дарил ей раньше? — Ну, книги, в основном. Перья. Пергаменты.       Драко закрыл лицо руками. Поттер такой Поттер. — Не удивительно, что у тебя нет девчонки, Поттер. Ну, кто же дарит девочкам книги и пергаменты? — Тогда у тебя есть прекрасный шанс преподать мне урок, Малфой. Так сказать, мастер-класс по выбору подарков. Встретимся в холле. Гарри ушёл из комнаты, и Драко внезапно почувствовал насколько стало пусто и одиноко в спальне. Словно гриффиндорец забрал с собой и тепло и радость.

***

      Они встретились через час в холле. Хогвартс практически опустел. В этом году и так было мало учеников, а после отъезда большей части домой на Рождество, школа казалась заброшенным замком из маггловских сказок.       Гарри тоже мог уехать в эти дни. Агнешка и Андриш были бы рады, приедь он на такой семейный праздник к ним в гости. Вот только… На него столько всего навалилось с начала года, что вдруг захотелось тишины и покоя пустого замка. Он был бы рад провести этот праздник вместе с матерью. Это было бы символично. Вот только Гарри не мог заставить себя бросить Драко одного. Он слишком хорошо помнил свои тоскливые дни, проведённые в одиночестве. Конечно, у него были Уизли… Его вторая семья. Те, кто принимал его в своём доме, как сына. Только к чему это привело? Рон воспринимал Поттера чуть ли не как свою единоличную собственность. Джинни не хотела считаться с изменившимися обстоятельствами. А смотреть в глаза Молли и Артура после смерти Фреда было невыносимо. Да и вообще… Гарри решил на время спрятаться от любой публичности за высокими стенами замка. Он обязательно приедет на следующее Рождество к Вутичам. Только для начала ему необходимо закончить школу, найти работу. Найти собственный дом. Точнее, создать его. Гарри почувствовал лёгкий укол, когда вспомнил, что Сириус в этом году его не поздравил. Конечно, ведь Гарри на самом деле не был его настоящим крестником.       Из задумчивости Поттера вывел Малфой, осторожно постучав по плечу. — Идём?       Хогсмид встретил их заснеженными улицами. Была середина дня, и зимнее солнце рассыпалось искрами по сугробам. — Помнишь, как… — Ты повалил меня в снег? — Да. Тогда я не мог пойти вместе со всеми в Хогсмид, но близнецы отдали мне одну вещь, которая помогла покинуть Хогвартс в тайне от всех. — И что же это за вещь? — Я покажу тебе как-нибудь. Интересно увидеть твою реакцию.       Гарри весело улыбался. Всё было иначе. Не так, как когда он выбирался в волшебную деревеньку в компании Рона и Гермионы. — Ну, что, мастер делать подарки, куда пойдём? — Есть тут пара лавочек, где я всегда ухитрялся найти что-нибудь эдакое в подарок.       Драко уверенным шагом направился по одной из улочек. — Ты ведь вряд ли исследовал здесь всё. Я прав? — Прав. В основном, мы ходили в «Три метлы». В «Кабанью голову» не так часто. И однажды я был в «Сладком королевстве», с Чжоу. — А с Джинни?       Гарри вдруг понял, что Джинни он никогда не водил в самое романтичное кафе Хогсмида. Может, поэтому она злилась? У них всё как-то пошло через пень-кододу. При всех исходных данных, начиная со спасения девочки в Тайной комнате, они в конечном итоге пришли не просто к разрыву, а едва ли могли общаться. — Нет. Её я сюда не водил.       Драко открыл дверь, на которой висел рождественский венок. — Заходи, Поттер. Делюсь с тобой сокровенным. — Драко сделал жест, словно шутливо приглашал пройти внутрь.       Лавка встретила их тишиной и стеллажами, наполненными всякой всячиной. — И почему я ни разу не заходил сюда? — Возможно, тебе просто было не нужно. Я сам набрёл на эту лавочку случайно, когда отчаянно нуждался в подарке. Потом я уже просто знал, куда нужно идти.       На полках лежали самые разные вещи, и у Гарри разбежались глаза. Он растерялся, бродя между стеллажами, беря в руки то одну вещь, то другую. После того, как Драко высмеял способность Гарри подбирать подарки, ему очень хотелось найти что-то такое, за что не будет стыдно. Не сразу Поттер понял, что ассортимент на полках менялся, стоило ему подойти к той или иной второй раз. — Драко? Я ведь не сошёл с ума? Мне это не кажется? — Нет, Гарри, тебе не кажется. Видишь, здесь не так много места, поэтому на стеллажи наложены чары калейдоскопа. Каждый раз, когда ты отходишь, полка меняет свое содержимое. Я в первый раз тоже сильно удивился. Потом привык. Ты что-нибудь выбрал? — Я не знаю. Раз дарить перья и пергаменты глупо, то… Ну, не стану же я дарить Гермионе духи или помаду? Это как-то… — Да, это именно, что как-то. Ладно, давай смотреть вместе.       Обойдя лавку чуть ли не в пятый раз, Драко наконец-то нашёл то, что ему понравилось. Это был набор расчесок, гребней и массажных щеток разных видов. — Вот. Это точно ей подойдёт. Её гриву иначе как зачарованными щётками не взять. А на них ещё наложены чары, которые позволяют беречь волосы от секущихся кончиков. — Драко, откуда ты столько знаешь о волосах? — Когда у тебя в друзьях Панси Паркинсон, поверь, многие вещи ты узнаешь даже против своей воли. Бери, точно тебе говорю — это то, что нужно.       Гарри не стал спорить. На самом деле набор понравился и ему самому. — Может, попробовать на себе? А то у меня вечно гнездо.       Драко окинул его торчащие в разные стороны вихры. — Боюсь, здесь никакая магия не поможет. — Да ладно тебе смеяться. Думаешь, я не пробовал привести их в порядок? Но у меня никогда ничего не выходило. А когда тётка начинала меня насильно стричь, они всегда отрастали буквально за ночь. Видел бы ты её лицо на следующий день! Меня это так веселило всегда, что даже не пугало наказание. — И как же тебя наказывали? Брили налысо? — Нет, до такого не доходило. Обычно меня запирали в чулане, где я жил, и лишали еды на день.       Гарри так беззаботно рассказывал о своём детстве, продолжая разглядывать всякое на полках, что не заметил, как потрясённо смотрел на него Малфой. А Драко только сейчас услышав, что Гарри жил в чулане, хуже, чем домашние эльфы, просто не знал, как ему реагировать на эту откровенность.       Тот, кого почитал весь магический мир, жил в чулане? Это не укладывалось у него в голове. — И… Долго ты так жил? — После того, как Хагрид наградил моего кузена свиным хвостиком, мне отдали старую комнату Дадли. Это было после первого курса. Но дядя поставил на окна решетки, так что Рону и близнецам пришлось их выломать, когда они прилетели за мной на отцовском автомобиле. Знаешь, было весело. В тот год Добби заблокировал мне проход на платформу, и нам с Роном пришлось лететь на автомобиле в Хогвартс. Ну, я уже рассказывал тебе об этом.       Драко слушал и вновь ловил себя на мысли, что они с Гарри как будто учились в разных школах. Или просто в разное время. Может, поэтому Поттер так держался за Уизли? Потому, что именно Рон спас друга из плена? Потому что именно с ним были связаны все приключения, проделки, веселье? А что дарил Драко? Насмешки, оскорбления, тычки. Ничего светлого. Никаких добрых воспоминаний не связывало Поттера с фамилией Малфой. — Драко, ты чего завис?       Оказывается, Гарри что-то говорил ему, но Драко, погрузившись в свою рефлексию, совершенно ничего не слышал. — Прости. Я задумался. Повтори, что ты говорил. — Я предложил сходить в «Три метлы» или «Кабанью голову». Если честно, я проголодался. — Да, давай сходим. Я немного озяб, нужно выпить что-нибудь горячее. — Тогда, ты иди, а мне нужно сделать ещё кое-что.       Драко усмехнулся и вышел на улицу. Если Поттер стесняется сказать, что ему приспичило, то он такой ещё ребенок!       Но Гарри вышел из лавки, держа в руках большой шарф из толстой пряжи. — Это тебе, Драко. С Рождеством.       Гарри набросил на шею застывшего слизеринца шарф и несколько раз обмотал вокруг шеи. — Пусть он всегда тебя согреет, Драко. Стало теплее?       Драко едва ли мог выговорить хоть слово от подобного проявления доброты. Он действительно жутко замёрз. После конфискации имущества, денег осталось так мало, что слизеринец даже не стал задумываться о необходимости покупки тёплых вещей. Он не собирался в этом году ходить в Хогсмид и делать кому-либо подарки. Жизнь в школе была для учеников бесплатной, поэтому Драко потратился только на самое необходимое — пергаменты, перья, старые учебники. Новые тёплое пальто и ботинки оказались той роскошью, которая стала ему недоступна. И вот теперь на его плечах лежал ужасно теплый шарф, который даже оказался вполне приличной расцветки в серую, чёрную и белые полоски. А самое главное, этот шарф был подарком от Гарри. Он был проявлением его заботы. Его дружбы. — Спасибо, Гарри.       От нахлынувших чувств сжало горло, и Драко с трудом смог просипеть слова благодарности. — Пошли в «Голову». Там можно выпить огневиски. Мне от сливочного пива даже думать холодно.

***

      Весь оставшийся день и вечер Драко пребывал в какой-то прострации. Пока они не вернулись в замок, он периодически забирался носом в тёплую шерсть поттеровского подарка, пытаясь принять тот факт, что это всё ему, Малфою. Может быть, скажи ему кто-нибудь раньше, когда его семья купалась в деньгах и всеобщем признании, что единственный сын одной из самых влиятельных чистокровных семей магической Британии будет так искренне радоваться подаренному шарфу, Драко рассмеялся бы этому человеку в лицо и посчитал бы его сумасшедшим. А сейчас… Он чувствовал вплетённые в ткань согревающие чары, но думал о том, что это искренние чувства Поттера. Его забота. Его человеколюбие. Его доброта, над которой сам Драко всегда смеялся. — Драко, спасибо тебе.       Они стояли в холле Хогвартса, и Гарри протягивал ему руку. — Без твоей помощи я бы точно не смог бы выбрать подарок Гермионе. — Не за что. Обращайся. Хорошего вечера. — Драко ответил крепким рукопожатием и быстро направился в подземелье Слизерина. Ему хотелось снова перебрать в памяти каждый миг этого удивительного дня, начиная с появления Гарри в его спальне с кусками пирогов и заканчивая только что случившимся рукопожатием. Хотелось уткнуться лицом в полосатый шарф и навсегда запечатлеть в памяти миг, когда Поттер наматывал его на продрогшего Драко. Ему хотелось остаться один на один со своими эмоциями, чтобы прочувствовать каждую из них.       Малфой не видел, что Гарри продолжал смотреть ему вслед до тех пор, пока Драко не скрылся за поворотом, и только тогда направился в свою башню.       Но когда Гарри вошёл в гостиную, его встретил колючий взгляд Дина Томаса. — О, а вот и наш герой-любовник явился. Ну, как, хороша постель у слизеринца?       Хорошее настроение как ветром сдуло. — Отстань, Дин. Не твоё дело, в чьей постели я сплю. Главное, что не в твоей.       Гарри хотел поскорее добраться до свой спальни, но слова, брошенные в спину, заставили его остановиться. — Да кто бы пустил тебя в свою постель после Пса? Был герой, да весь вышел. Осталась одна шлюха. Ты предал нас всех. Предал Рона и вашу дружбу. Предал Дамблдора!       Последние слова стали последней каплей — Гарри сам не понял, как оказался подле однокурсника, но внезапно увидел, что сидит верхом на Дине. Одной рукой он сжимал мантию на груди гриффиндорца, а другую уже занес в готовом к удару кулаке. — Как же вы заебали меня все! Чего вам ещё нужно от меня? Я избавил мир от Воландеморта. Я, блядь, умер за вас, а вам всё мало? Почему каждый из вас считает, что может указывать мне, как жить и что чувствовать? Почему я должен подстраиваться под ваши желания и ожидания? Это моя жизнь! Ясно вам? Моя! Только я буду решать, как жить, с кем дружить и с кем спать! Не ты, не Рон, не Дамблдор! Это моя жизнь.       Гарри хотел снова ударить Дина, чтобы выместить на бедолаге всю свою накопленную усталость и злость, но вдруг заметил, что на него смотрит Финниган. И в этом взгляде было столько немой мольбы, что кулак Гарри разжался сам собой. Он слез с распластанного под ним тела и отряхнул брюки. — А по поводу Дамблдора… Ты, Дин, понятия не имеешь, что сделал бывший директор. И это он меня предал, как и Рон нашу дружбу. Предал не только меня — хрен бы с ним, я бы пережил, не в первый раз. Он предал и Гермиону. Так что отвали от меня. Просто не лезь. Я хочу закончить школу, сдать ЖАБА и свалить отсюда туда, где не будет никого из знающих, как мне жить мою жизнь.       Уже в своей комнате, обрабатывая разбитые костяшки руки бадьяном, Гарри вдруг вспомнил взгляд Финнигана. — Неужели? Вот ты вляпался, Симус! Этот гомофоб никогда не примет тебя и твои чувства.

***

      В последние дни каникул Гарри никто не трогал. Оставшиеся в замке гриффиндорцы старательно сторонились его общества. Это напомнило Поттеру те дни, когда он превращался в изгоя на своём собственном факультете и мог рассчитывать только на себя. Но если раньше он упрямо хотел доказать всем, что был прав или хотя бы невиновен, то сейчас внутри него разлилось равнодушие. Он до такой степени устал оправдывать ожидания всех, что внезапно поймал себя на мысли, что ему всё равно. Так или иначе, но его никто не задирал. Может быть, Дин задумался над своим поведением, а может быть его удерживал Симус. В любом случае они оба максимально дистанцировались друг от друга, чтобы исключить встречи хотя бы на время каникул. Синяки Дина быстро заживали; как думал Гарри это происходило благодаря неусыпной заботе о нём Финнигана. Поттер и Томас больше не разговаривали. Гарри вообще старался как можно реже задерживаться в гостиной факультета. Он проводил время либо в библиотеке, либо в компании Драко, возвращаясь в башню Гриффиндора только чтобы переночевать.       Гарри был уверен, что больше с ним не может произойти уже ничего. Что весь запас происшествий он уже исчерпал. Однако, едва лишь в Хогвартс вернулась Гермиона, как первым делом она явилась к Гарри с просьбой, которую от неё было невозможно ожидать. — Гарри, я должна увидеться с Малфоем, это важно. Но ты тоже должен присутствовать. — Эм… Гермиона, а зачем? Что случилось? — Кажется, я нашла способ, чтобы Драко встретился с матерью, не нарушая условий приговора суда. Но будет нужна твоя помощь.