Пас в темноту

Ближе к пятнице, Рагнар все больше задумывался над сейфом. Его не покидала тревога: столь крупная сумма не должна лежать без присмотра и защиты, даже если это лишь часть общего накопления. Слишком много слышал он историй о кражах в общежитиях и знал, что беспечность может обернуться большими потерями. Понимая, что пропускать тренировки нельзя, бета с неохотой решает отпрашиваться с последней пары занятий. Он рассчитывает, что это даст ему дополнительное время, чтобы дойти до города и присмотреть что-то подходящее для хранения или защиты денег: сейф, запирающийся ящик, или хотя бы надежный замок. Кроме того, он учел, что в общежитии в это время, как правило, тихо и почти никого нет — большинство студентов еще на занятиях или только идут домой. Это создавало подходящий момент, чтобы не только заняться поисками, но и без лишних глаз проверить свои накопления и убедиться, что с ними всё в порядке. Поэтому, вернувшись в свою комнату, он спокойно открывает свою сумку, и выкладывает на кровать одну упаковку краски для волос, затем две пачки с линзами и гормональные таблетки, скрывающие в нем омегу. Главный тайник находился во вшитой части сумки, Рагнар ведет пальцами по шву и разрывает его, только так получая доступ к свертку с деньгами. Обманный ход для тех, кто будет рыться в сумке. На днях он обнаружил, что в его шкафу поднимаются нижние доски и под ними целая полость. Сделано специально или нет, но это определенно хорошее место, чтобы спрятать пакет. Полость была достаточно глубокой, чтобы вместить не только деньги, но и другие ценные вещи, а незаметность этого укрытия обеспечивала дополнительную безопасность. Перед тем как спрятать сверток, он осторожно раскрывает его и вытаскивает пару сотен из толстой пачки — наличные нужны были на повседневные расходы, чтобы не привлекать внимания частыми снятиями средств. После этого аккуратно заворачивает пачку обратно в веревку, которую специально завязывает узлом, придуманным им самим — такой способ фиксации сложнее всего воспроизвести, и если кто-то попробует открыть пакет, Рагнар сможет это заметить по измененной форме узла. Убедившись, что всё надёжно упаковано, он вкладывает в открывшуюся дыру под досками не только сверток с деньгами, но и линзы, краску, а также гормональные таблетки, которые для него особенно важны для скрытия своей личности. Затем осторожно возвращает доску на место, выравнивает её так, чтобы не было видно никаких следов вскрытия, и убеждается, что потайное отделение выглядит так, будто им никогда не пользовались. Единственная проблема — нечем закрыть низ шкафа, и это может привлечь ненужное внимание. Подумав, он решает дополнительно замаскировать тайник: складывает в сумку одежду, чтобы создать видимость беспорядка, а уже наполненную сумку аккуратно ставит вниз шкафа, прикрывая тем самым скрытую полость. Это должно отпугнуть случайного любопытного, если вдруг кто-то решит заглянуть внутрь шкафа. Поднявшись, он довольно улыбается проделанной работе, чувствуя удовлетворение от собственной предусмотрительности и аккуратности, и уже собирается уходить, но внезапно ощущает знакомый запах. Подняв руку, он оттягивает рукав толстовки и втягивает носом запах хлопка, смешанный с нотками лесной травы и лёгкой свежести — этот аромат не одурманивает, а скорее действует успокаивающе на других, настраивая на рабочий лад. Вспоминая о необходимости принять таблетки, Рагнар резко разворачивается, подходит к тумбочке, наливает в стакан воды и принимает таблетки из начатой пачки — запас которых нужно будет пополнить, чтобы избежать в будущем неловких ситуаций, связанных с их нехваткой. Когда запах с тела снова исчез, Рагнар тихо выскочил из комнаты, а там и из здания, направляясь в город. Рагнар довольно долго бродил по магазинам, удивляясь: он уже не помнил, когда в последний раз столько тратил денег и при этом ощущал странное, почти забытое чувство лёгкой радости. Когда он направлялся к магазину, то поймал себя на мысли, что больше не испытывает прежней тревоги по поводу отсутствия сейфа. Да, сейф выделяется и привлекает внимание куда сильнее, чем тайник, но что-то внутри всё равно подталкивало его купить хотя бы маленький, чтобы хоть немного вернуть себе ощущение контроля. С едва заметной, довольной улыбкой он вошёл в общежитие и сразу поднялся в свою комнату — ведь Тревис должен был прийти совсем скоро, а у Рагнара оставалось немного времени, чтобы всё аккуратно разложить обратно по своим местам. Заперев дверь на ключ, бета тяжело опустился на колени перед шкафом, чувствуя, как напряжение в теле понемногу уступает место усталости — сейф хоть и маленький, а все равно тяжелый. Он убрал сумку, приподнял доску — и вдруг его сердце застучало куда сильнее, чем обычно. В руках оказался свёрток — и в тот же миг всё внутри сжалось, дыхание перехватило. Вроде бы ничего не изменилось, но верёвка была завязана иначе, не так, как он оставлял. Внутри всё похолодело, и страх накрыл его с головой, обжигая изнутри. Рагнар судорожно начал складывать вещи в сейф, пальцы дрожали, а мысли путались от паники. Сейф он захлопнул, даже не проверяя — лишь бы скорее спрятать, избавиться от этого ощущения опасности. Потом засунул сейф в сумку, а её — под кровать, в самый дальний угол, стараясь спрятать всё, что мог, будто это могло защитить его от чьего-то чужого взгляда. — Кто-то здесь был, и он все видел, — Рагнар, обхватив колени, кажется меньше и уязвимей на фоне громоздких темных теней, что беспокойно колышутся на стенах. Он пытался заглушить удушающий страх. Если бы не таблетки, то почуял бы того, кто здесь был. Он даже не знает на кого подумать, но теперь единственный выход — это бегство. В очередной раз. Четко слышен собственный частый, поверхностный выдох, глухой стук сердца отдаётся в ушах, словно удары по пустому ящику. Завтра он скажет тренеру, что уходит и извинится, что подвел. А может наплевать? Пусть человек, который залез сюда рассказывает всем подряд. Плевать. Он составит ложь, слепит из неправды или полуправды, как это было всегда. В этом он стал сильнее. Ручку двери дергают, пытаясь открыть. Рагнар поднимается и открывает дверь, ощущая в ногах дрожь. На улице тепло, даже немного жарко, но внутри все еще холодно. Рагнар глупо улыбался, впуская Тревиса. Тревис ответил широкой, искренней улыбкой, его глаза светились теплом и доверием. Он даже не задал ни одного вопроса о том, почему дверь была закрыта, будто всегда верил в лучшее и никогда не искал подвоха. В его поступках ощущалась простая доброта и какая-то обезоруживающая наивность, словно он привык открыто встречать этот мир. Рагнар невольно позавидовал: как хотелось бы быть таким же — не осложнять всё мыслями, просто радоваться встрече и верить людям. Когда через время раздался стук в дверь, Тревис поднялся с кровати и пошел открывать гостю. Рагнар в это время сидел за столом и изучал задание. — Привет, — здоровается бета и смотрит вопросительно на альфу с доброй улыбкой. Гость за порогом долго смотрит на Тревиса, словно ждёт, когда тот исчезнет, но когда этого не происходит, смотрит поверх его плеча вглубь комнаты, безошибочно находя нужного человека. — Принцесса, надо поговорить, — очередная лживая широкая улыбка. Рагнар слышал голос альфы, с которым хотел бы свести контакт к минимум, но все получалось с точностью наоборот. Он оборачивается и поджимает недовольно губы. Лучше бы вратарь заинтересовался Тревисом. Его сосед отходит от двери и возвращается на свою кровать. Рагнар же поднимается с места и подходит к Алексу, выражая на лице полное безразличие, а не панику и страх, которые колотились внутри от недавнего происшествия. — Слушаю. — Пошли, — Алекс разворачивается и направляется по коридору в сторону лестницы. Рагнар выгнул бровь, пытаясь найти аргумент, почему должен слушаться его, но не нашел ни одного. Он перебрал в уме возможные причины отказаться: собственное недовольство, усталость, недавний стресс — всё это казалось неубедительным в данной ситуации. К тому же спорить с альфой сейчас было бы бесполезно и только привлекло бы к нему лишнее внимание. Может, если он последует за Алексом, удастся хотя бы немного отвлечься от тревожных мыслей о возможном раскрытии своей личности. Сделав глубокий вдох, Рагнар медленно надел толстовку поверх футболки, будто эта одежда могла служить ему дополнительной защитой, и нехотя поплелся за ним, стараясь держаться настороже. — Куда мы? Алекс не отвечает, а выходит на лестничную площадку и поднимается наверх. Рагнар замечает, что они идут выше обычного этажа, и только теперь вспоминает: их этаж последний, дальше только крыша. Дверь вела именно туда — на открытую площадку под небом. Альфа, не оборачиваясь, уверенно поворачивает ручку двери, дергает её резким, чуть раздражённым движением и открывает настежь. В лицо им сразу же ударяет свежий ночной воздух: на крыше прохладно, пахнет асфальтом и чем-то металлическим — возможно, старым антенным оборудованием. По сторонам раскинулся городской пейзаж, огни улиц казались отсюда далекими и нереальными. Алекс выходит первым, не торопясь, и идет к самому краю, где невысокий парапет отделяет их от пустоты. Там он останавливается, делая паузу, будто собирается с мыслями или оценивает ситуацию. Затем поворачивает голову немного вбок. — Завтра после игры ты едешь с нами. Рагнар выходит следом за Алексом, хоть и с опаской смотрит по сторонам, пытаясь понять, зачем тот привёл его сюда, на крышу, в этот поздний час. В голове невольно мелькает тревожная мысль: он решил его скинуть с крыши? — Я же сказал, что не поеду. — Правда? — смотрит на него из-за плеча и поворачивается полностью. К Рагнару он приближается с явной, почти ощутимой угрозой — в его походке читается предупреждение, что отступать некуда, и разговор будет серьёзным. Остановившись в шаге от Рагнара, Алекс не сводит с него взгляда, словно оценивает каждую его реакцию, каждое движение. — Тогда расскажешь, от кого прячешься? Рагнар не двигается, хотя все тело вытягивается в струну, словно готовится к боли или неприятному разговору. Его руки сжаты в кулаки, мышцы напряжены, будто он ждет удара или жесткой реплики. Алекс опять под таблетками, и это видно по его туманному взгляду, немного замедленным движениям и менее холодному, даже чуть расслабленному выражению лица. В нем нет привычной отстраненности, наоборот — сейчас он кажется более непосредственным, но в то же время опасным из-за непредсказуемости. — Ни от…так это ты лазил в моих вещах?! — неожиданно для себя самого срывается Рагнар, в голосе звучит злость и возмущение. В этот момент страх и скованность исчезают, уступая место раздражению и разочарованию — он уже не чувствует себя загнанным в угол. Он мгновенно понимает: Алекс видел все. Абсолютно все, что он пытался скрыть — свои лекарства, личные документы и деньги, которые могли бы многое о нем рассказать. Теперь догадки Алекса сложились в определенную картину, и Рагнар чувствует это по его взгляду и тону, который не оставляет места сомнениям. Алекс не отвечает на вопрос, а продолжает смотреть, лишь краешки губ дрогнули в намечающейся улыбке. Он будто оценивает ситуацию, давая понять, что контролирует происходящее, и его молчание — это не растерянность, а намеренное действие, своего рода психологическая игра. Улыбка не выражает ни сочувствия, ни злорадства, скорее — намёк на то, что ему известно больше, чем хотелось бы Рагнару. В этот момент становится ясно: Алекс не собирается оправдываться или объясняться, он просто наблюдает за реакцией собеседника, словно проверяя, до каких пределов тот готов дойти. Его молчаливое присутствие заставляет Рагнара нервничать ещё сильнее, ведь очевидно, что тайны раскрыты, и теперь инициатива полностью на стороне Алекса. — Либо отвечаешь на мои вопросы, либо едешь с нами в клуб, — голубые глаза смотрели будто в душу, словно Алекс уже наперёд знал всю историю стоящего перед ним омеги. Рагнар выдохнул, а после снова набрал в легкие воздух, как перед прыжком в воду. Взгляд Алекса в таком состоянии не пугал. Сейчас он не запуганный котенок, а зло. Кто этот парень? — Что будет, если я не выберу ничего? — Твои очевидные вопросы уже наводят скуку, — альфа вздохнул и посмотрел вверх на темнеющее небо, дожидаясь, пока до омеги дойдёт логичный ответ на его же вопрос. Рагнар понимает. Он злобно смотрит и замолкает, ощущая, как внутреннее раздражение борется с растущим чувством тревоги. Алекс играет подло и для чего-то занимается тем, чтобы покопаться в его жизни, словно специально давит на самые уязвимые места. Мотивы ему непонятны: зачем этот парень проявляет такой интерес, что он ищет и чего пытается добиться? — Я поеду в клуб, — все же выдавливает из себя, чувствуя бессилие. Если линзы, краску и деньги он объяснил бы, то таблетки никак. Непривычно разделять эту тайну с кем-то. Тем более с Алексом. — Для чего все это? Почему не оставишь в покое? — Слишком много вопросов, на которые я хочу получить ответ. По моим ощущениям, ты несёшь с собой опасность, — не спрашивает, говорит фактами, после чего подходит гораздо ближе и пальцами до боли сжимает чужой подбородок, чтобы заглянуть в лживые глаза Рагнара. Его хватка резкая, почти агрессивная. В этот момент между ними чувствуется напряжение: Рагнар понимает, что его тщательно выстроенная маска может треснуть под этим напором. Он ощущает, как холодные пальцы Алекса вторгаются в личное пространство, и вынужден выдерживать этот взгляд, не отводя глаз, хотя внутри всё сжимается от беспокойства и злости. — Лео передаст тебе нормальную одежду. Не надевай линзы завтра, — отпустив омегу, альфа обходит его и покидает крышу. Рагнар поражен, как хорошо его прочитали. Неужели все его старания над маскировкой на самом деле полная глупость и никак не спасают его от чужого внимания? Он столько времени выстраивал каждую деталь своего образа, тщательно скрывал настоящие эмоции и привычки, но сейчас понимает: для некоторых этого недостаточно. Оставшись в одиночестве, Рагнар проводит пальцами по подбородку, где еще ощущается след недавнего давления. Это плохая идея — так близко подпускать кого-то к своим секретам. Он ясно осознает: завтрашний вечер определенно хорошим не закончится, ведь теперь его маска под угрозой, а новые обстоятельства требуют осторожности и продуманности в каждом шаге. Почти смирившись с неизбежным, Рагнар начал молиться, чтобы Алекс никому не рассказал. Пусть портит ему жизнь как вздумается, но остальные должны оставаться в неведение. После возвращения в комнату Тревис с любопытством спросил, что связывает их с таким «суровым вратарем», но ответа внятного не получил. Блондин заканчивает с учебой и полностью уставший забирается под одеяло, где его побеждает короткий тревожный сон, пока сосед по комнате не будет его на тренировку. Следующий день Рагнар провел в состоянии постоянной настороженности: он все время оглядывался по сторонам, будто ожидая подвоха или шепота за спиной. Позже он начал внимательно присматриваться ко всей команде, оценивая, не изменилось ли их отношение к нему, не просочились ли его секреты наружу. На первый взгляд все оставалось по-прежнему, и Алекс, к счастью, пока никому ничего не рассказал, но Рагнар понимал — это еще не гарантия безопасности, ведь впереди оставался весь день. Альфа вообще не был похож на болтуна, но у него хватило бы ума и хладнокровия использовать правду против Рагнара, если сочтет нужным — и эта мысль не давала бете покоя. Остальные ребята продолжали вести себя обычно, словно ничего не произошло: Джек по-прежнему спорил и конфликтовал со всеми, делая исключение только для Луиса и самого Рагнара. Причем второго он предпочитал игнорировать, будто бы его просто не существовало. Камилла отрешенно бродила по полю, в своем собственном мире, а Майкл, как обычно, не упускал случая поддеть Афину и Рагнара, при каждом удобном случае унижая их и называя бездарями. К счастью, Афина обладала не только самообладанием, но и талантом, и пару раз виртуозно отвечала Майклу на поле, сбивая с него спесь и вынуждая того злиться еще больше. Скотт и Ной приняли тактику невмешательства: они старались держаться в стороне от конфликтов и просто следовали за Луисом, выполняя его указания, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не становиться мишенью в этом хаосе. За неделю, проведенную с ними, Рагнар осознал, что страсть к футболу не пропадает, а только растет. Он хочет победы, он хочет научиться обманывать соперника, ловко уводить мяч. Поэтому учится у всех по чуть-чуть. На Алекса он старался не смотреть, но своей игрой он привлекал слишком много внимания. Алекс словно бы нарочно демонстрировал безразличие: он вяло наблюдал за мячом, будто игра происходила где-то далеко, не с ним и не для него. Но иногда на безразличном лице появлялась жуткая ухмылка, стоило альфе поймать взгляд Рагнара. После окончания тренировки Рагнар не спешил покидать стадион. Ощущение надвигающейся поездки, к которой он внутренне не был готов, тяготило его и не отпускало ни на минуту. Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей о будущем и не поддаваться тоске, он решил максимально загрузить себя учебой: достал книги, начал просматривать конспекты, делал вид, что сосредоточен на домашнем задании. Тревис, как обычно, ушёл отдыхать, не удосужившись даже попрощаться, и теперь Рагнар остался в комнате один. С одной стороны, одиночество давило, но с другой — возможно, это даже к лучшему: никто не мешает, не отвлекает, и можно попытаться привести мысли в порядок. В этот момент тишину нарушил резкий стук в дверь. Рагнар напрягся, быстро отложил учебники и с некой тревогой подошёл к двери. Открыв её, он облегчённо выдохнул, увидев на пороге Лео с пакетом в руках. В пакете, как выяснилось, была одежда для клуба. Рагнар внутренне порадовался, что это не Алекс, чьего появления он опасался больше всего. Появление Лео не несло угрозы, и Рагнар даже немного расслабился. — Чем ему не нравится моя одежда? — бета пропускает омегу внутрь и закрывает дверь. — Ты серьезно? Рагнар, даже мне не нравится твоя одежда, — Лео окинул скептическим взглядом растянутую футболку, потертые джинсы и посмотрел на бету взглядом «ты серьезно не понимаешь?» — Тем более, это же подгон бесплатный, бери и не ёрничай. Я прикинул твой размер, должно подойти, — он кидает Рагнару пакет, а сам садится на одну из кроватей, закидывает ногу на ногу и начинает покачивать одной. На лице Лео — выражение человека, который доволен собой и проделанной работой, будто бы подобранная одежда — его маленькая победа. — Ты бывал раньше в клубах? Рагнар не стал обижаться. Он понимал, что Лео не желает ему зла, а скорее пытается помочь вписаться в новую среду, даже если делает это немного грубовато. Если посмотреть на его одежду сейчас и раньше, то это небо и земля: когда-то он мог позволить себе выбрать что-то по вкусу, но теперь пришлось довольствоваться тем, что есть. Все хотелки вмиг перестали интересовать, хотя иногда накатывало желание купить что-то для себя, выбрать вещь по душе, но обстоятельства не позволяли. Покосившись на пакет, Рагнар без слов берет его и направляется к ванной, чтобы примерить обновку вдали от чужих глаз. — Нет, — не врет, потому что малолеткам делать там нечего. Это очередная ложь, ведь на деле он младше возраста, указанного в паспорте, и прекрасно знает, что попасть в клуб официально ему бы не удалось. Привычка скрывать правду стала для него чем-то естественным, особенно в новом коллективе. Закрывшись в ванной, Рагнар распаковывает пакет и впадает в шок: одежда оказалась куда ярче и смелее, чем он ожидал, вызывая у него смешанные чувства — от неловкости до раздражения. — Да он издевается… — злится на Лео и выдыхает, пытаясь успокоиться. Первое, что надевает, это кожаные штаны — они плотно облегают ноги и непривычно холодят кожу. Следом — рубашка, новая, с яркими деталями, и ботинки, которые кажутся слишком громоздкими по сравнению с привычными кедами. Подходит к зеркалу и медленно снимает линзы, смотря на свои карие глаза. Привычный темный цвет, который не сочетался со светлыми волосами, теперь кажется ему ещё более контрастным. Рагнар долго всматривается в своё отражение, пытаясь привыкнуть к новому образу, и думает, насколько выбранная Лео одежда действительно поможет ему влиться в коллектив, или же, наоборот, привлечёт лишнее внимание. Лео, пока Рагнар был в ванной, гадал, что же тот мог прятать от них — шрамы? Или что-то ещё, возможно, связанное с прошлым, о котором он так упорно молчит? И насколько эти шрамы должны быть страшными или значимыми, чтобы даже бета стеснялся их и всячески пытался скрыть даже от случайных взглядов? Лео понимал: для того чтобы человек так тщательно закрывался, причина должна быть веской. Дожидаясь, пока тот переоденется, омега встал и начал осматривать комнату, но ничего не трогал — ему не хотелось вторгаться в чужое пространство. Он не был Алексом и личные границы людей старался не нарушать, в отличие от своего чурбана-кузена, который всегда лез куда не просят, не считаясь ни с чьими чувствами. Лео предпочитал наблюдать издалека, подмечая детали, а не ворошить чужие вещи. Покинув ванную, Рагнар предстает в слишком сексуальном наряде. Штаны плотно облегают его подтянутые ноги и подчёркивают форму ягодиц, заставляя чувствовать себя некомфортно на публике — он явно не привык к такому вниманию к собственной фигуре. Рубашка, несмотря на яркие детали, застёгнута до самого горла, скрывая шею и ключицы, словно в попытке уравновесить вызывающую дерзость брюк и защитить, спрятать то, что обычно притягивает взгляды. Когда Рагнар выходит из ванной, Лео осматривает его придирчивым взглядом и кивает. — Да ты у нас красавчик! Когда шмотки тебя не портят… — он подошел ближе, всмотрелся в карие глаза и широко улыбнулся. — Я так и знал! Какое-то время раньше я тоже носил линзы и они на глазах смотрятся совсем не естественно, особенно, когда нужно перекрыть темные глаза. Развернувшись резко, Лео пружинистой походкой распахнул дверь и пошел по коридору к выходу. Когда тот проходил мимо двери в свой отсек, она открылась, и оттуда вышли братья вместе с Майклом. Атмосфера сразу изменилась: в коридоре стало оживлённее, послышались приглушённые голоса, кто-то коротко хмыкнул в знак приветствия. Алекс, мельком взглянув на Рагнара, словно проверил, что тот в подходящей одежде. Это почему-то задело его. Рагнар чувствовал себя неуютно. Посмотрев на себя в длинное зеркало в последний раз перед выходом, омега моментально отвел взгляд и скривил лицо. Лучше бы сам выбрал наряд. Он шел следом за остальными, но плохое предчувствие его не покидало. На улице вечером было тепло и хорошо. В это время года еще позволительно не надевать ничего поверх рубашки. Вдохнув свежий воздух, Рагнар все же поднял взгляд и осмотрелся. Он заметил минивэн Луиса и по виду капитана их команды понял, что у того много вопросов. Лучше бы они не встретились, самое худшее — это сейчас начать оправдываться. — Рагнар? Не типичный для тебя образ… Куда вы его тащите? — капитан хмуро посмотрел на Алекса. — Луис! Вот так встреча. А мы решили отдохнуть, Рагнар захотел с нами и я не стал отказывать. Все-таки ему нужно помочь адаптироваться в команде и все такое, ну ты сам эти речи мне задвигал несколько дней назад, — Алекс широко улыбался, но в эти гримасы никто уже не верил в команде. — Я не имел ввиду тащить его с собой в клуб! — А я по-другому отдыхать не умею, увы. Пошлите, — не желая тратить еще больше времени, альфа развернулся и открыл с помощью брелка свою машину. — Я за ним присмотрю, не переживай, — Лео похлопал Луиса по плечу, когда проходил мимо и мягко улыбнулся. — За кем из них двоих? — капитан все равно не уходит, он перехватил Рагнара за рукав рубашки, ожидая, что тот попросит помощи. — Если ты не хочешь, ты не обязан ехать. Рагнар видел, как Алекс открыл водительскую дверь, но не садился, а оперся о нее и наблюдал за его решением с фальшивой улыбкой на лице. Этот взгляд был слишком внимательным, почти пронзительным — казалось, что альфа уже все понял и теперь лишь ждет, когда Рагнар сломается под этим давлением. Он остановился и посмотрел на Луиса. Стало вмиг неловко от своего наряда еще больше: джинсы сидели непривычно плотно, а рубашка казалась слишком яркой и вычурной для того, чтобы чувствовать себя в безопасности среди парней, которые знали друг друга давно и не скрывали своей иронии. Может, в клубе есть плед, которым он мог бы укрыться и никому не показываться, — мысль глупая, но сейчас казалась почти спасительной. И, к сожалению, капитан не спасет его от неизбежного, ведь говнюк Алекс узнал слишком много и может управлять им, даже не скрывая этого. Эта власть ощущалась почти физически, словно невидимая нить тянулась от альфы к нему. На лице появляется мягкая улыбка, благодарная, что альфа не стал его хватать, как делают это многие. Но этого все равно мало, чтобы остановить его основательно. Внутри нарастало ощущение, что выбора у него нет — только идти вперед, чтобы не потерять хотя бы то, что у него есть сейчас. — Все хорошо. Я сам захотел поехать с ними. Со мной будет Лео, — взгляд абсолютно спокойный и уверенный, будто и нет других чувств. Врать он научился отменно очень давно, хотя врать своему капитану не хотелось. Блондин аккуратно вытягивает свой рукав, разворачивается и идет к открытой двери машины. Он чувствует себя в ней, как в ловушке, из которой не сможет вырваться. Лео сначала с кем-то общался по телефону в переписке, а потом переключил внимание на Рагнара. — А почему ты носишь голубые линзы? — спрашивает без какого-то подтекста с чистым, даже детским интересом. Омега замечает, как Алекс бросает взгляд назад через зеркало заднего вида. — Нравится менять образы, — пожимает плечами скромно, будто раскрыли невинного на чем-то любимом и уделили этому внимание. Тот еще актер, но даже Майкл заинтересовался и посмотрел на него, словно только сейчас заметил в бете какие-то перемены. — Образы… А какой у тебя настоящий цвет волос? — Лео придвинулся еще ближе, хотя между ними и так почти не оставалось пространства. Его рука легко, почти лениво, скользнула к волосам Рагнара. Он взял между пальцами прядку светлых волос, рассматривая ее на свету. Рагнар продолжал улыбаться, поддерживая ту же легкую, беззаботную маску, которая уже стала для него привычной защитой. Внутри, однако, он сдерживал тревожное напряжение: фантомное ощущение руки Алекса на своей шее не отпускало, напоминая о его положении и секретах. Он понимал, что то, что узнал Алекс, должно остаться между ними, и ему страшно не хотелось, чтобы кто-то еще смог подобраться так близко к его настоящему. Даже этот слегка наивный интерес Лео казался опасным, слишком личным, словно еще один шаг к разоблачению. — А это секрет, Лео. Иначе интереса не будет потом, — чуть прищурился и хитро улыбнулся, специально строя из себя не пойми кого. Когда интерес к нему был потерян, омега снова принял безмятежный вид и устремил взгляд в окно. Уже около клуба от громких звуков и количества людей начало мутить. — Пошли, покажу как тут все устроено! — Лео махнул рукой и вслед за уже ушедшими ребятами, направился ко входу в клуб. Их встретила охрана — двое крупных альф, которые сканировали своими взглядами и могли легко вышвырнуть любого. Рагнар плелся за Лео, молясь, чтобы его не пустили. Однако, завидев компанию Алекса, они молча их пропустили внутрь, несмотря на присутствие большой очереди. — Крутяк, да? Здесь все знают Алекса, он говорит, что раньше тут подрабатывал, но я уверен, что это не вся информация, — заговорщицки сказал Лео, стараясь перекричать музыку, пробивающуюся сквозь плотный шум толпы. Он улыбался и одновременно внимательно наблюдал за реакцией Рагнара, будто ловил его на чем-то неуловимом. Компания остановилась на балконе, откуда открывался вид на весь клуб: внизу раскинулся большой танцпол, где толпа сливалась в хаотичное движение, чуть в стороне виднелась сцена, а рядом — длинная стойка бара, за которой уже толпились люди. Балкон тянулся вдоль стены, и если пройти по нему дальше, можно было заметить отдельную, огороженную вип-зону — пространство с мягкими диванами и отдельным обслуживанием. Именно туда уверенно направились Айзек с Майклом и Лео, словно заранее знали, что их там ждут. На входе в зону стояли двое массивных охранников-альф, которые взглядом мгновенно оценивали каждого. Но, встретив знакомые лица, они кивнули и молча пропустили ребят вперёд, не задавая вопросов и не задерживая. Рагнар на секунду замешкался: с одной стороны, ему не хотелось отставать от остальных, с другой — перспектива оказаться в ещё более закрытом и, возможно, опасном пространстве вызывала внутреннее сопротивление. Он уже сделал шаг за компанией, как вдруг почувствовал, как чья-то тяжелая и холодная рука легла ему на плечо. От неожиданности его тело напряглось, мышцы словно сжались в ожидании удара. Рагнар резко оглянулся, стараясь вырваться из-под чужого прикосновения, но тут же увидел, что перед ним стоит Алекс. Тот смотрел спокойно, почти равнодушно, будто его вовсе не удивила такая реакция. — Ты идёшь со мной, — коротко бросил Алекс и кивнул в сторону бара, как бы не оставляя выбора. Он убрал руку, повернулся и первым двинулся вниз по лестнице, не оглядываясь, явно ожидая, что Рагнар последует за ним. В толпе прикосновения казались обжигающими, неприятными, липкими. Рагнара окружали люди — их потные тела двигались в такт тяжелому биту, воздух был густым от запаха алкоголя, парфюма и чего-то резкого, напоминающего дым. Музыка вибрировала прямо под кожей, басы били в грудь, световые всполохи мелькали перед глазами. Каждый толчок, каждое случайное касание вызывало у него нервное напряжение, как будто он оказался в тесной клетке, где невозможно укрыться. Находясь в бегах, он редко соприкасался с кем-то и почти забыл, каково это — быть среди множества незнакомых тел, поглощённых танцем и шумом. Около барной стойки Рагнар подходит к Алексу, тяжело дыша и усмиряя свои же страхи. Он чувствует, как напряжение не спадает: чужой шум за спиной, свет, давящий на глаза, и ощущение собственной уязвимости среди чужаков. Пить алкоголь он с ними не будет — слишком рискованно для беглеца, слишком непредсказуемо. А вот сладкую воду вполне: она не размывает границы, не лишает контроля, а сейчас контроль — его единственная опора. Алекс вскидывает руку и уверенным, коротким жестом привлекает внимание бармена. Тот сразу реагирует — поворачивает голову к новым посетителям и, заметив знакомое лицо, губы беты растягиваются в широкой, чуть хищной, даже немного зловещей улыбке, в которой угадывается не только радушие, но и своеобразный вызов. — Алекс! Давно не виделись, я уже начал думать, что Абрам тебя заездил, — бармен хохотнул, в его голосе слышится приятельская ирония, и только после этого переводит взгляд на спутника своего знакомого. В глазах бармена мелькает короткое удивление: явно не ожидал увидеть Алекса не в одиночку, тем более с кем-то новым. Он быстро оценивает Рагнара — взгляд скользит по одежде, лицу, задерживается на настороженной позе. — Заводишь новые знакомства? — спрашивает он с интересом, словно пытаясь понять, насколько гость впишется в местные порядки, и одновременно намекает на собственную осведомлённость. Атмосфера вокруг становится чуть более напряжённой — вопрос прозвучал просто, но в воздухе повисла тень недосказанности. — Заткнись, просто сделай как обычно, — на лице альфы не дрогнул ни один мускул. — Как обычно не болтлив, — бета на грубость не обиделся, только усмехнулся и принялся смешивать напитки и подготавливать их для компании. В какой-то момент он снова посмотрел на Рагнара и наклонился на барную стойку поближе к нему. — А тебе, что налить, красавчик? Не смотря на рассеянное состояние, Рагнар все равно в пол уха слушал диалог бармена и Алекса. Он запоминает имя Абрам, но не знает для чего. Вряд ли он когда-либо спросить у альфы о том, кто это. — Колу, — Рагнар поднимает темные глаза и даже улыбку не выдавливает. Бармен быстро кивает и отходит налить колу в стакан, после чего ставит его на поднос рядом с остальными напитками и Алекс уже подхватывает этот поднос, но прежде чем тот ушел, бармен вновь обращается к нему. — Алекс, Абрам увидется хочет, — на лице бармена уже нет той дружелюбной улыбки. — У меня игра, я его предупреждал. Пусть идет нахрен. — Мне так и передать? — бета растягивает губы в издевательской ухмылке, словно знал, что у Алекса нет выбора. В его голосе слышалась нотка вызова, будто он нарочно хотел посмотреть, как отреагирует альфа. Этот странный диалог заинтересовал Рагнара и хотя бы на время отвлек его от привычного внутреннего напряжения, позволив сфокусироваться на происходящем вокруг. Было очевидно, что между барменом и этим бета существует какая-то внутренняя иерархия или негласные правила, в которых Алекс занимает не самую безопасную позицию — несмотря на внешнюю уверенность, в его ответе чувствовалось раздражение и усталость. Альфа рядом с Рагнаром тоже имел свои секреты. Несколько раз, ловя на себе взгляд собеседника, Рагнар замечал в его глазах настороженность — будто тот тоже что-то скрывает или постоянно оценивает людей вокруг. Но так уж нужны ли подробности Рагнару? В его нынешней жизни лишняя информация могла обернуться лишними проблемами, и он предпочитал держаться в стороне от чужих разборок, особенно если это касалось альф и их подковёрных игр. — Нет. Пошли, — коротко бросает бармену, а потом Рагнару и, почти не оборачиваясь, словно таран идёт сквозь толпу, которая расступается перед ним, пропуская к лестнице. Его походка выражала не только уверенность, но и усталое равнодушие к чужим попыткам затеять спор. Рагнар идёт за спиной Алекса, чувствуя, что люди перестают его касаться. Он невольно ощущает облегчение: в шумной толпе клубовской суеты это, пожалуй, единственный способ не быть замеченным лишний раз. Поднявшись по лестнице, занимает диван рядом с Лео и садится с краю, ближе к выходу — на случай, если нужно будет быстро улизнуть. Айзек одобрительно воскликнул на их появление и первым схватил напиток, который предназначался ему. Стакан с колой Алекс передаёт Рагнару, а сам берет свой с алкоголем и вместе со всеми выпивает. Рагнар машинально принимает стакан, чувствуя на себе мимолётный взгляд Алекса, в котором скользит привычная отстранённость. Стараясь не выдать напряжения, он осторожно принюхивается к напитку — запах обычный, сладковатый, никаких подозрительных нот. Делает маленький глоток на пробу: кола как кола. Ничего необычного, наверное. Старается убедить себя, что всё нормально, что паранойя — издержки последних месяцев бегства, но напряжение не уходит до конца. — Рагнар! Ты танцуешь? — Лео ещё сидит, но уже покачивается на месте в такт музыке, явно не собираясь долго задерживаться за столом. В глазах у него азарт и предвкушение: клуб только начал оживать, и Лео, похоже, настроен выложиться по полной на танцполе, как всегда после первой порции алкоголя. Айзек тоже не отстаёт: залпом допивает свой коктейль и уже наполовину поднялся с дивана, взгляд у него напряженный и нетерпеливый, будто он поскорее уйти. — Нет, — чуть улыбается Рагнар, снова делая глоток. Отказ звучит спокойно, без напряжения, хотя внутри он чувствует себя неуютно среди чужих людей и чужих запахов. Майкл внимательно следит за ним, будто выискивает в его поведении что-то необычное, но, не заметив ничего, быстро допивает свою стопку, поднимается и, не сказав ни слова, растворяется в толпе на танцполе. — Лео. — Айзек бросает короткий взгляд на кузена, давая понять, что пора двигаться. Лео мигом подрывается, но, проходя мимо Рагнара, всё же задерживается на секунду, бросая на него вопросительный взгляд: мол, точно не пойдёшь? В этом взгляде — смесь дружеской заботы и привычного любопытства, но Рагнар только отрицательно качает головой, не желая привлекать к себе лишнего внимания. Стоило им остаться снова вдвоем, Рагнар ощутил прилив неестественной расслабленности, будто его тело перестало ему принадлежать. Откинувшись на спинку дивана, он машинально опустил взгляд на руки, пытаясь сосредоточиться, но пальцы вдруг показались чужими и неуклюжими, движения стали вялыми, а перед глазами поплыла двоится. Всё вокруг, казалось, замедлилось, как в вязком сне: звуки клуба заглушились, голоса слились в глухое эхо, а собственные мысли будто проходили сквозь туман. Рагнар попытался понять причину — взгляд скользнул на стакан с колой, который стоял перед ним, а затем — на Алекса, который выглядел слишком спокойным и собранным, словно чего-то ожидал. Вот и началось, мелькнула мысль, наполненная тревогой. За несколько лет до этого, после употребления наркотика, Рагнар уже сталкивался с подобным состоянием: он становился настолько податливым, что мог только ощущать происходящее, но не контролировать ни тело, ни поступки. Тогда, в моменты полной беспомощности, к нему приходило ощущение абсолютной уязвимости — это было страшнее любых побоев, потому что невозможно было ни сопротивляться, ни защититься. От воспоминаний сердце забилось быстрее, ладони стали влажными, а в глазах отразился испуг, вызванный не только действием вещества, но и воспоминаниями о чужих руках, грубо вторгающихся в личные границы. Алекс не мог знать всей глубины его прошлого, не мог представить, насколько губительными были для него подобные моменты потери контроля, но внутренний страх уже овладел Рагнаром полностью. — Зачем… — вырывается у него сдавленный шепот, который тонет в громкой музыке. Мозг еще цепляется за остатки ясности, но тело уже не слушается: Рагнар с усилием поднимается, ноги подламываются, словно ватные. Он моргает, пытаясь сфокусироваться, и глушит паническую мысль, для чего Алекс мог всё это подстроить. Сердце бьётся слишком громко, в ушах шумит, когда он цепляется за стену, стараясь удержать равновесие. Даже сейчас, когда всё плывёт перед глазами, инстинкт толкает его к бегству — лишь бы не ждать нового удара. Алекс двигается быстро: его стакан уже стоит на столе, он скользит к самому краю дивана, не спуская с Рагнара внимательного взгляда. В тусклом полумраке вип-зоны Рагнар чувствует этот взгляд, как давление на кожу — холодное, чужое, острое. Алекс почти не двигается, но вся его поза говорит о готовности к рывку. Он не спешит подойти слишком близко, будто выжидает, оценивает. Рагнар ощущает себя загнанным, как в клетке: вот он, на виду, и нет ни одного выхода. И когда Алекс приближается, страх уже режет дыхание, а слова застревают в горле. — Зачем ты приехал в Лоуренс? Рагнар поднимает мутный, затравленный взгляд и прижимается к стене, как животное в ловушке. Сердце колотится в ушах, каждый вдох даётся скрипом. Он ищет в лице Алекса хоть тень сочувствия, но видит только холодную настороженность. — Меня пригласили… и я приехал играть, — слова срываются с языка, голос дрожит, и он сам понимает, как слабо это звучит. Он не улавливает, к чему ведёт альфа, и от этого становится ещё страшнее. — Ты лжёшь. Я сразу вижу тех, кто врёт и бежит от прошлого. Ты такой же, — голос Алекса ровный, будто отточенный лезвием. Он резко выбрасывает руку вперёд и сжимает пальцами горло Рагнара — не до боли, но достаточно, чтобы дыхание сбилось и страх впился в грудь. Рагнар инстинктивно дёргается, цепляется ладонями за его запястье, но понимает: силы неравны, выхода нет. Кожа под чужими пальцами горит, разум мечется между паникой и злостью. — Отвали, — голос больше похож на хрип, чем на команду. Альфа не двигается, только чуть сильнее сдавливает шею — ровно настолько, чтобы дать понять: он контролирует ситуацию. На секунду в глазах Рагнара всё плывёт, но в следующую Алекс резко отпускает хватку. Вместо облегчения — новая волна тревоги: он подходит ещё ближе, и расстояние между ними исчезает. Рагнар чувствует его дыхание, видит стальной блеск в глазах. — Я могу убить тебя прямо сейчас. Вряд ли кто-то будет тебя оплакивать, — тихо говорит Алекс, и в его руке вдруг появляется нож. Клинок холодно касается кожи, оставляя ледяную полосу на шее. Сердце Рагнара будто перестаёт биться — всё тело сжимается, взгляд цепляется за глаза парня напротив. Холодный острый металл напоминает цепи, которые не раз касались его кожи. Воспоминания о былых унижениях и боли всплывают мгновенно, будто тело само реагирует на угрозу, не спрашивая разрешения у сознания. Говорить что-то Алексу он не хочет, как и умирать сейчас. Слова застревают в горле, потому что каждое из них кажется либо опасным, либо бессмысленным — ведь разве этот человек способен услышать или понять? Он только начал жить и привыкать к этому, поэтому боится потерять. Все, что у него появилось — своя комната, футбол, редкие ощущения безопасности — теперь кажется хрупким и призрачным. Обняв себя руками за плечи и оголив кисти, Рагнар не знает, что делать: тело сжимается в попытке сделать себя меньше, незаметнее, спрятаться от угрозы, которую нельзя игнорировать. Алекс такая же для него загадка и предугадать его действия невозможно: в каждом движении — расчет, в каждом взгляде — опасность. Но ведь можно наплести частичную правду, которая устроит его, и альфа оставит в покое. Но сможет ли он быть достаточно убедительным? Взгляд блуждает по комнате, цепляется за детали — чужие руки, нож, холодные стены — а после возвращается к голубым глазам Алекса, пытаясь уловить хоть малейший намек на смягчение или пощаду. —От отца. Холодный взгляд Алекса скользит по омеге, задерживается на шрамированных запястьях — эти следы невозможно не заметить, слишком явные, чтобы быть случайностью. Затем его глаза поднимаются выше, встречаясь с глазами Рагнара, и в этот момент напряжение будто сгущается: омега чувствует себя на допросе, понимая, что утаить правду становится все сложнее. — Обычно дети не бегают от своих родителей. У меня все еще нет никаких оснований оставлять тебя. Рагнар опускает взгляд, начиная стыдиться самого себя. Он понимает, что не виноват во всем, но попробуй уговорить голову думать иначе. Ведь сколько раз он пытался объяснить, сколько раз надеялся на понимание — и всякий раз сталкивался с недоверием, с требованием «не выдумывать». Полиция, которая должна была бы защищать, оказалась подкуплена, ее равнодушие только усилило ощущение беспомощности. В воспоминаниях всплывают сцены, где его слова обесценивали, а попытки рассказать правду превращались в бессмысленный риск — никто не хотел слушать его, никто не верил. А сейчас ему нужно признаться в этом незнакомцу, человеку, которому он не доверяет и который, очевидно, не доверяет ему. Они оба словно проверяют друг друга на прочность, и признание в слабости здесь — почти самоубийство. Но за последние месяцы Рагнар уже не раз оказывался на грани, и сейчас этот момент — еще один шаг в неизвестность, еще одна ставка на то, что кто-то, может быть, услышит. — Я подвергался насилию, — выдыхает он едва слышно из-за музыки, сжимаясь сильнее, плечи будто становятся меньше, взгляд уходит в пол. — Когда был выбор умереть или сбежать, я украл у него крупную сумму и ушел… теперь достаточно? Последние слова звучат почти обречённо, в них нет ни оправдания, ни просьбы о пощаде — только усталость и слабая надежда, что этого объяснения хватит, чтобы его наконец оставили в покое. Алекс долгое время молчит и смотрит на омегу, словно пытается поймать его на лжи. Но этого, кажется, ему было достаточно для начала. Убирает нож в ножны под повязками на руках и отходит от Рагнара. — Садись, — сам доходит до двери и открывает замок, а потом возвращается к столу и подхватывает поднос. — Сиди здесь. Когда я вернусь, ты должен быть здесь, понятно? Если ты сбежишь, то в команде тебе не место. Ощутив, как Алекс наконец убирает от него руки и отходит, Рагнар впервые за долгое время чувствует, будто может нормально дышать. Воздух в клубе тяжёлый, пропитан запахами дешёвого алкоголя, пота и чужих духов, но сейчас этот мутный коктейль кажется ему чуть менее удушающим. Он судорожно втягивает воздух, дрожащими руками поправляет сползшие рукава на запястьях, будто стараясь спрятаться даже от тусклого света неона. Кожа под ними влажная, и он ощущает, как по позвоночнику разливается слабое, но настоящее облегчение — Алекс ушёл, и на секунду мир перестал быть опасным. После ухода Алекса, Рагнар медленно плетётся к самому дальнему дивану в их вип-зоне, как можно ближе к выходу, где шум музыки кажется чуть глуше, а мелькающие силуэты людей — менее реальными. Голова продолжает кружиться, в висках гудит бас, и единственное, что ему остаётся — сидеть тихо, не привлекая внимания, надеясь, что очередная вспышка страха просто пройдёт, как и всё остальное здесь. — Как будто мне есть куда бежать, — пробормотал он, закусив губу до боли, разглядывая затёртый пол под ногами. В клубе всё по-прежнему: кто-то смеётся у барной стойки, кто-то ругается в коридоре, а он — просто часть интерьера, невидимый, ненужный. Слишком непредсказуема чужая реакция, но на этот раз, кажется, от него отстали. Когда Алекс вернулся, он молча поставил перед ним две закрытые банки с колой, холодные, покрытые мелкой испариной. — Пей больше жидкости, станет легче, — бросил он коротко, не глядя на Рагнара, и сразу потерял к нему интерес, будто тот был пустым местом в этой ночной суете. Посмотрев на банку с колой, Рагнар по какой-то глупой причине верит, что там больше ничего нет. По крайней мере хуже уже не будет. Он только что сознался в том, что никому бы не рассказал никогда. Медленно раскрыв банку, делает несколько глотков, затем еще и еще. Скоро вернулся Лео, чуть растрепанный и с шальным блеском в глазах — омега явно хорошо проводил время на танцполе. Он улыбался, не скрывая довольства, и почти с разбега упал на диван рядом с Алексом, запросто закинул на него одну руку, как будто они были близкими друзьями, и в комнате не происходило ничего необычного. — Эй, Стельмах, не будь говнянкой, пошли отды… — начал он, но не успел договорить: в ту же секунду его выражение резко изменилось. Улыбка с лица омеги мгновенно исчезла, он будто окаменел, глаза расширились, а тело напряглось. Рагнар сначала не понял такой резкой перемены, а потом заметил руку Алекса и лезвие ножа беззвучно, но недвусмысленно упиралось Лео между рёбер — угроза была слишком очевидной, чтобы её игнорировать — Отвали, Лео. Если ты потерял Айзека, это не значит, что я его заменю, — холодно отрезал альфа и дождался, пока кузен медленно отстранится и пересядет на диван напротив, снова начав с улыбкой уже Рагнару рассказывать, как весело там внизу среди толпы извивающихся тел двигаться под ритм музыки. Рагнар почти начал засыпать под его болтовню. Впервые под наркотой его оставили в покое, да еще и на мягких диванах. Скоро появляется Майкл, он обводит взглядом комнату и занимает место рядом с Алексом, приступая к распитию обновленных напитков. Его появление почти не вызывает реакции — окружающие словно только этого и ждали, привычно подвинувшись, чтобы освободить место. Рагнар же смотрит на Лео все таким же мутным взглядом, ощущая, как остатки напряжения медленно отступают, но не исчезают полностью. Даже в состоянии одурманенности омега начинает складывать пазл происходящего: все здесь были замешаны в случившемся, и атмосфера не давала забыть об этом ни на секунду. Это не выглядело случайностью — слишком уж явно его оставили наедине с Алексом, а теперь, когда остальные возвращались обратно в комнату, их взгляды часто задерживались на нем чуть дольше обычного, с едва скрытым интересом и даже осторожностью. Злость, похожая на глухой гул, отдавалась эхом где-то внутри, но Рагнар чувствовал себя бессильным что-либо изменить. Он понимал, что сейчас не в его силах повернуть происходящее в иное русло, словно все решения уже приняты за него. Оставалось только принимать правила игры, в которую его втянули. Наверное, это и был единственно возможный путь для него — не сопротивляться, а подстроиться и попытаться понять мотивы остальных. Что было бы, если бы он не поехал сегодня, не оказался бы здесь? Сомнительно, что Алекс оставил бы ситуацию без внимания — возможно, тогда меры были бы куда жестче, и Рагнара просто вынудили бы уйти из команды под давлением. Но почему Алекс так зациклен именно на нем? Ведь он не из тех, кто проявляет заботу о команде или о друзьях, и вообще не производит впечатления человека, способного к привязанности, если вспомнить, с какой холодной угрозой он только что разговаривал с Лео. Это вызывало вопросы и непонимание: почему вообще кто-то держится рядом с ним, что ими движет? Ответа не находилось, и это только усиливало тревогу. — Я не пойду, — отвечает на очередное приглашение Лео на танцы. Даже под действием дурмана Рагнар не готов чувствовать чужие прикосновения. — Все нормально? — Майкл спрашивает у Алекса, ожидая вердикта. Алекс лениво пил свой напиток, пока к нему не обратился Майкл. Посмотрев на него, альфа перевел взгляд на Рагнара. — Да, — коротко отвечает, но больше Алекс ничего не говорит. Майкл выдыхает нетерпеливо, ожидая дальнейшего ответа. Но в подробности Алекс не стал углубляться. Поднеся к губам стакан, он отпивает алкоголь. Атмосфера за столом подвисла напряженная и Лео постарался скрасить её, бросив взгляд на Майкла. — Я видел, ты кого-то подцепил и вы ушли в туалет. Что, получается, тебя не только футбол интересует? А то я думал, ты одержим… — протягивает с хитрой улыбкой на губах и активно пьет свой напиток, словно у него на это ограниченное время. — Отъебись, Уайт. Не твое дело, что я делал. Футбол на первом месте, — альфа пыжится, чем веселит Рагнара. Он не смеется, даже не улыбается. Внутри все еще дрожит остаточный страх, тошнота медленно отступает, и каждое движение кажется слишком резким, слишком громким. Он ощущает на себе тяжелый взгляд Алекса и быстро отводит глаза, будто в этом взгляде есть нечто опасное, что-то, что лучше не замечать. Мысли путаются, но постепенно проясняются — как будто он выныривает из воды после долгого погружения. В следующие пару часов Алекс почти не задерживается за столом: то уходит к бару, где о чем-то общался с барменом, то возвращается, молча кивая или обмениваясь короткими фразами с Майклом. Рагнар остается на месте, иногда невпопад отвечает на вопросы Лео или Майкла, но большую часть времени просто наблюдает за окружающими: следит за тем, как мерцает свет на бутылках, как кто-то танцует в зале, как кто-то спорит у выхода. Он много выпил колы и чувствует, как действие таблетки слабеет, возвращаются четкость и контроль, и вместе с ними — усталость и странная пустота. Никто не обращает на него лишнего внимания, и это дает возможность понемногу собраться, привести мысли в порядок, чтобы встретить остаток ночи трезвым. После такого количества выпитой жидкости хотелось по вполне естественной нужде, но идти одному не хотелось — потерпит. — Мы когда домой? — Майкл косится на Алекса с таким выражением, будто вот-вот начнёт читать мораль про вред пьянства, но вместо этого только сильнее хмурится и начинает ныть. Его голос звучит глухо и раздражённо, взгляд расплывается — классика жанра, когда алкоголь окончательно взял верх. Альфа в стельку, на диване качается так, будто участвует в конкурсе «Не упади — получишь премию». — Сейчас. — Алекс коротко отвечает и, чтобы подтвердить свои слова делом, поднимается из-за стола. Его движения чуть резче обычного — будто он пытается взять контроль над ситуацией, не дать себе расслабиться. Он ставит на стол пустой стакан и первым выходит из комнаты, решительно прокладывая путь через шумную толпу даже на балконе. Ему нужно найти брата, а заодно — машину, которая осталась на парковке. — Да вы серьёзно? Мы же только пришли! — Лео возмущённо размахивает руками, будто репетирует главную роль в школьном театре. Брови вверх, губы поджаты — ну чистый Дориан Грей на минималках. Но протест больше для вида: по лицу видно, что и ему вечеринка уже поднадоела. Рагнар, напротив, внутренне радуется решению поехать домой. Для него этот шумный вечер давно утратил новизну, и перспектива оказаться в тишине кажется почти спасением. Пока остальные спорят, он поднимается со своего места, ощущая, как возвращается усталость и слабость после действия таблеток. Айзек встречает их на лестнице — он появляется неожиданно и быстро оценивает ситуацию. Не давая Лео вновь рвануть на танцпол, Айзек перехватывает его за локоть и уверенно ведёт к выходу, не обращая внимания на недовольное бормотание. Лео канючит, настаивает, что хочет ещё танцевать, но его слова становятся всё менее связными. Выпитые шоты у бара и коктейли, которые время от времени подносил Алекс, делают своё дело: ноги Лео едва держат его, и к машине он добирается, спотыкаясь и почти теряя равновесие. На улице Рагнар жадно вдыхает воздух, стараясь забыть, что сейчас толкался со всеми подряд, лишь бы быстрее выйти. В машине занимает то же самое место, но на этот раз зажат Лео не был, так как тот спал на Майкле. Когда все загрузились в машину, Алекс постучал пальцами по рулю, словно что-то прикидывал в голове. Позади сигналили машины, но альфа не обращал на это внимания и спустя долгую минуту сорвался с места. Рагнар сразу заметил, что они едут не на выезд из города в сторону Лоуренса, а куда-то дальше в город. Вскоре машина въехала на подземный паркинг высокого здания и они припарковались на одном из свободных мест. Надежда Рагнара расслабиться от напряжения этого вечера в своей комнате в общежитии, осталась лишь надеждой. Пусть его хоть здесь не трогают. — Мест на всех не хватит, — тихо озвучил Айзек, когда подошел ближе к брату вместе с повисшим на плече Лео. — Я не повезу ваши пьяные туши в другой город, — усмехнулся и почти вплотную приблизился к близнецу, чтобы тот увидел его глаза, Рагнар тоже заметил расширенные зрачки. В его тоне смешались ирония и легкое раздражение, но взгляд оставался цепким, внимательным. — Тем более в таком состоянии, братец. Айзек нахмурился, сжал губы, как будто собирался возразить, но потом сдержался, только тяжело вздохнул и потащил свою ношу к лифту. Алекс оглянулся на замершего неподалеку Рагнара — тот стоял чуть в стороне, явно не зная, как себя вести и куда двигаться. Альфа дождался, пока Рагнар нерешительно присоединится к ним, после чего встал замыкающим, будто невидимо замыкая их небольшую, разношерстную компанию. В лифте повисла напряженная тишина: каждый был погружен в свои мысли, кто-то едва держался на ногах, кто-то старался не встречаться взглядом. Только тихое гудение кабины и мерцание ламп сопровождали их подъем. Когда лифт остановился на одном из верхних этажей, но двери не открылись сразу, Алекс, не торопясь, вытащил ключ-карту. Он приложил ее к панели — раздался характерный звуковой сигнал, двери плавно разъехались, открывая проход прямо в просторные апартаменты. Он прошёл вперед и опустился на широкий кожаный диван, стоящий у панорамных окон. Сразу напротив — большая плазма, которую Алекс машинально включил, чтобы заглушить тишину. По левую руку тянулась современная кухня с барной стойкой и встроенной техникой, а сбоку от зала уходил коридор: там находились две отдельные комнаты и санузел. Айзек молча провёл Лео по коридору к одной из дверей, после чего сам отправился отдыхать. А Майкл сам неуверенной походкой поплелся за ними. Рагнар не знал куда идти, поэтому какое-то время просто стоял неподалеку от дверей лифта, в нерешительности оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя лишним, чужим в этом просторном, слишком роскошном для него помещении. Секунды тянулись, и тишина только усиливала внутреннее напряжение. В итоге, пересилив себя, омега сначала узнал где туалет и все-таки посетил его, а потом вернулся и медленно подошёл к большому дивану в зале. Он осторожно забрался на его край, словно опасаясь потревожить чужой порядок, и прижался боком к спинке, стараясь занять как можно меньше места. Его взгляд скользнул по комнате, но вскоре остановился на профиле Алекса, который устроился на другом конце дивана. Задержав дыхание, Рагнар решился задать вопрос, который давно крутился у него в голове, но до этого не находил повода озвучить: — Откуда столько недвижимости? Машина, дом, квартира, — он говорил спокойно, но в голосе звучала явная настороженность, смешанная с любопытством. Взгляд оставался открытым, и, несмотря на утомление, Рагнар не пытался скрыть своё недоверие. Всё происходящее казалось ему слишком нелогичным и роскошным, чтобы быть простым совпадением. Алекс никак не реагирует на Рагнара с другой части дивана, безучастно смотрит в телевизор. Омега уже начал думать, что тот его либо не услышал, либо решил просто проигнорировать. Но в какой-то момент парень тихо усмехнулся, повернул голову в сторону омеги и широко улыбнулся. — Что, отошел? Снова набрался смелости? — Алекс чуть прищурился, не отрываясь от экрана, но уголки губ дернулись, выдавая насмешку. В его голосе прозвучала смесь иронии, будто он проверял, насколько далеко Рагнар осмелится зайти в своих расспросах. Некоторое время он молчал, будто взвешивал, стоит ли вообще что-то отвечать, и только спустя паузу, не глядя на собеседника, бросил: — Хорошее наследство. Глаза уже немного слипались, а в голове стоял туман. Слова Алекса немного зацепили, но реагировать он на них не стал. Сил не было препираться с ним, а уж тем более после этой долгой, выматывающей ночи — все вопросы казались несущественными на фоне усталости, которая буквально стягивала веки. Рагнар позволил себе короткую паузу, чтобы собраться с мыслями, и, чтобы не выдать настоящих эмоций, просто отвернулся. — Ваши родители сказочно богаты? — наконец спросил Рагнар, выгибая бровь и скользя взглядом по интерьеру квартиры, прекрасно отдавая себе отчет, что подобная обстановка стоит немалых денег. Он окинул Алекса изучающим взглядом — тот совсем не походил на типичного представителя «золотой молодежи» с их показной роскошью и манерностью. Наоборот, вся его внешность, манера держаться и говорить скорее выдавали в нем человека, который привык полагаться только на себя. — Наши родители сказочно мертвы, — хохотнул Алекс, не меняя выражения лица, и, словно это было чем-то обыденным, поднялся с места. Его голос прозвучал без особой горечи, скорее как усталая констатация факта, за которой скрывалась своя история. Алекс прошел на кухню, и через несколько секунд вернулся с бутылкой виски и бутылкой воды, которую молча кинул Рагнару, даже не глядя в его сторону — как будто это было само собой разумеющееся продолжение их странного разговора. Словив бутылку, открывает ее и делает пару глотков, без подсказки понимая, как будет завтра плохо. Смотрит на виски, а после на альфу, глотая фразу о том, что мешать алкоголь с наркотиками плохо. — Пей больше, иначе завтра сдохнешь, — предупредил и сел снова на диван. Открыв бутылку виски, он сделал глоток, а затем запрокинул голову на спинку дивана. — А вот твой отец, похоже, действительно сказочно богат, учитывая сумму денег в твоём «тайнике». И мстителен, раз ты так его боишься, — спустя время вслух рассудил альфа, будто подытоживая увиденное и услышанное за вечер. В его голосе не чувствовалось ни удивления, ни осуждения — скорее холодная констатация фактов, как у человека, привыкшего сопоставлять детали и делать выводы. — Непростительно вот так взять и сбежать. Я не ребёнок, а собственность… вероятно, я ему нужен сильнее, чем деньги, — говорит тише, опуская взгляд, словно признавая вслух то, что раньше боялся даже сформулировать для себя. В его голосе слышатся усталость и горечь, и становится ясно, что страх перед отцом — это не просто инстинкт самосохранения, а результат долгих лет давления и контроля. Он не стал говорить Алексу, что это не все деньги, которые у него есть. По всей стране у него спрятаны тайники, где наберётся на пару таких машин и квартиры, чтобы была возможность исчезнуть, если понадобится. Самому организовать всё это было бы невозможно — один Рагнар не смог бы провернуть свой побег и выживать так долго в бегах. В этом ему помогали люди, которым он когда-то доверял, и это доверие стало для него единственным шансом вырваться. Всё-таки он был ещё слишком молод, чтобы рассчитывать только на свои силы, и в одиночку не смог бы продержаться так долго — ни физически, ни морально. — Подорвал его авторитет среди… — запинается, вспоминая других насильников. Глаза становятся стеклянными, ведь этот вечер исчерпал его достаточно. Ему было все равно, что он говорит лишь часть правды. Его родной отец продал его и опекунство взял чужой человек, став его отчимом, хотя в небытие происходило все то, что он плохо помнил. Алекс мычит тихо, словно понял и не углубляется в эту тему. Ему не все равно на подробности, но теперь он сможет постепенно узнать все. Снова внимание парня на телевизоре и можно было бы считать тему закрытой после долгого молчания, но он снова поворачивает голову к Рагнару. — Хорошо. Я помогу тебе, но с условием, что ты будешь делать, как я скажу, — говорит Алекс, и в его голосе впервые появляется какая-то твёрдость, словно он окончательно принял решение. Он на секунду замолкает, будто осознаёт, насколько странно сейчас прозвучал, и пальцами потирает висок, щёлкает, словно отгоняя возникшую неловкость. — Нет, твоё тело мне не нужно, — добавляет он, чуть тише, чтобы расставить акценты, давая понять, что его интересуют не физические уступки, а что-то иное. Рагнар выдыхает, и в этот момент напряжение в его плечах заметно спадает. Слова Алекса звучат одновременно пугающе и обнадёживающе: он не требует невозможного, но и не раскрывает всех карт. Когда он станет трезвым, возможно, увидит всё по-другому: нынешнее чувство жалости к себе, навязчивые воспоминания и тревога должны отступить. Приложив голову к дивану, омега позволяет себе расслабиться: впервые за долгое время он чувствует, что может немного отпустить контроль. Глаза закрылись, а тело постепенно обмякло, ощущая усталость последних дней. Но сон не идёт. Открыв глаза снова, Рагнар — находясь на грани сна и реальности, с мутным сознанием — пытается осмыслить сказанное, понять, чего же на самом деле от него хочет Алекс. В голове роятся невысказанные вопросы, и, когда до него начинает доходить смысл услышанного, глаза расширяются от неожиданной догадки, но тут же возвращаются в прежнее положение — ведь Алекс сразу уточнил, что его интересует нечто иное. — Чем ты мне поможешь? И что за условия? — голос Рагнара хриплый, немного растерянный. Он пытается удержать остатки самообладания, но звучит почти по-детски, неуверенно. Алекс недовольно поджимает губы, взгляд становится жёстче. Уже с заметным раздражением — будто устал повторять очевидное — он отвечает: — Условие — ты доверяешь мне. И можешь спокойно играть в футбол. Это не школьный стадион, Майкл и Луис нацелились на чемпионат, а ты знаешь, что его показывают по телевизору? — в голосе читается лёгкая ирония, но и что-то еще: он явно хочет, чтобы у Рагнара была возможность играть, несмотря на обстоятельства. Алекс смотрит на него, как на наивного идиота, не скрывая лёгкого раздражения. Делает ещё один глоток алкоголя, будто надеется, что спиртное поможет справиться с напряжением, и, с шумом закрыв бутылку, отставляет её в сторону. — Спи, — коротко бросает он, не желая больше продолжать разговор. В комнате наступает тишина. Рагнар молчит какое-то время, обдумывая сказанное. Всё звучит как сказка, слишком хорошо, чтобы быть правдой: Алекс считает, что сможет защитить его от целого мафиозного клана. Соглашаться на это кажется эгоистичным, даже опасным, но внутри всё равно просыпается слабая, почти забытая надежда — получить хоть чью-то поддержку, почувствовать себя не одиноким. — Алекс… это опасно, — произносит он наконец, голос становится серьёзнее, взгляд — внимательнее. Он не хочет подвергать кого-либо риску из-за себя. — Это уже не твои проблемы, — спокойно кивает Алекс, принимая эти слова как согласие. Он сам прикрывает глаза, словно даёт понять, что разговор окончен, и больше не требует объяснений. Телевизор почти не слышно — громкость сбавлена до минимума, в квартире воцаряется тишина. Один диван на двоих, но радует, что он достаточно большой, чтобы оба могли сохранять дистанцию и не нарушать личное пространство друг друга.