Первое — всегда лучшее

Альбус замечает, что со Скорпом что-то не так, спустя неделю, когда друг устало валится на свою кровать, словно весь вечер гонял садовых гномов, а не занимался рутинной учёбой. Обычно усталость — привилегия Альбуса, это его утомляют уроки, а Малфой на лекциях заряжается и после светится от приобретённого знания, как ядовитый радий, который используют маглы. Странно. Скорп даже отменил их сегодняшний поход в лаборатории, где они каждый четверг тренируют зелья. Это уже стало их традицией, которая им обоим была по душе. Но не сегодня. Сегодня Скорп заворачивается в одеяло и даже не накладывает на себя согревающее заклинание. Альбус встревожен его состоянием. Он присаживается на край кровати друга и заглядывает в лицо ещё более бледное, чем обычно. Малфоя, с его почти белыми волосами и такой же кожей, и так можно принять издалека за призрака, но сейчас его цвет приобрёл больше серых тонов. — Скорп, что не так? Малфой только выдыхает и раскидывает руки на постели, задевая бедро Альбуса. Ладонь его оказывается холодной, и Поттер накрывает её своей. — Я просто устал. Это всё палочка. У неё сердцевина из волоса единорога, как и у меня, но основание из боярышника. Скорп говорит так, словно это должно что-то значить, и ждёт от Альбуса хоть какой-то реакции, но всё зря. Единорог и боярышник, что с того? Палочка всё равно лишь инструмент в руках волшебника, как она может влиять на самочувствие? Не заразная же она, к конце-то концов. — Серьёзно, Альбус? — Скорпиус только поражённо выдыхает, когда тишина между ними растягивается слишком надолго. Поттер предчувствует долгую лекцию, когда Малфой приподнимается на локтях и опирается на спинку кровати. Альбус следует его примеру, забрасывая ноги на чужую постель и прижимаясь к плечу Скорпа. — Сердцевина палочки определяет её суть. Волос единорога даёт самые преданные и послушные хозяину палочки, но вместе с тем она встаёт на защиту того, кто дорог её владельцу. Поэтому я могу использовать палочку отца, однако... это всё равно непросто. Она чувствует меня, но отзывается хорошо только на защитные заклинания. С остальным нужно повозиться. Вся проблема в боярышнике. — А что с ним? — Альбус не хочет казаться глупцом, и Скорп, скорее всего, о нём так не думает, но... Наверное, ему всё же стоит прислушаться к наставлениям Розы и начать проводить чуть больше времени в библиотеке, даже если это крайне скучно. Хотя вряд ли это сколько-нибудь приблизит его к уровню Малфоя, у того в голове энциклопедия магии вместо обычных человеческих мозгов. — Моя палочка из каштана, она довольно послушна и с ней просто управляться, особенно в сочетании с волосом единорога. У трёх последних глав Визенгамота была ровно такая же, ты знал? — голос Скорпиуса чуть взлетает, и он принимается говорить быстрее. Всегда так делает, когда чем-то увлечён, особенно если его собеседник не в курсе информации. Альбус как раз не в курсе. — Палочка отца же из боярышника. Это сложная основа, она... капризна? Иногда слушается легко, а иногда с ней приходится бороться. Обычно про боярышник пишут, что эта палочка полна противоречий. Она одинаково хорошо творит как исцеляющие, так и проклятья, и её владелец должен уметь балансировать на тонкой грани между тёмной и светлой магией, иначе спектр возможностей будет неполным. Боярышник не любит выбирать сторону. Признаться, Альбус и не догадывался, что так много можно сказать о человеке по одной лишь палочке. Почему этим никто не пользуется? Девчонки могли бы составлять свои карты совместимости не по звёздам, а по палочкам. Это было бы в той же степени смешно. — Но твой отец колдомедик, разве это не выбор? — Альбус может согласиться, что полученное описание подходит лорду Малфою, фигуре загадочной и гораздо более мрачной, чем его сын, прижимающийся сейчас плечом к Альбусу так тепло и доверчиво. Но всё же есть несостыковки. — А ещё он бывший Пожиратель, — Скорпиус выдыхает слова торопливо, всё ещё с напряжением и крепко сжимает ладонь Альбуса. Однако заметно, как тот короткий разговор возле кабинета директрисы сломал невидимую стену между ними. Малфой больше не боится произносить очевидное вслух. А Альбус не спешит осуждать за прошлое, которое Скорпу не принадлежит. — И специалист по тёмно-магическим ритуалам. Колодомедицина тоже не всегда использует только светлую магию. Иногда, чтобы перебить одно проклятие, нужно использовать другое, гораздо более тёмное. Это не то, что практикуют в больничном крыле Хога, но именно на это делает ставку отец. Он не достиг бы своего положения, если бы боялся использовать все средства, которые у него есть. Альбус с удивлением подмечает, что сам он не смог бы столь же глубоко рассуждать о работе отца. Они просто не говорят об этом. Великий Гарри Поттер вроде как гоняет преступников и предотвращает трагедии, но на этом... всё? Отец не любит упоминать о работе в стенах дома, и это всегда казалось нормальным. Теперь же Альбус задумывается, так ли много он знает о своём отце? Какие проблемы его преследуют, какие сложные и неоднозначные выборы он принимает? Скорпиус что-то да знает о подобных вещах, Альбус же не может сказать ничего конкретного. Это не ощущается правильным. Он всегда думал, что его семья сплочённая и крепкая, но... оказывается, что непроницаемый лорд Малфой, от которого совсем не ждёшь доверия, открывается сыну в разы больше, чем их дружная братва Уизли-Поттеров. Это то, о чём стоит подумать отдельно, когда Альбус не будет увлечён рассказами Скорпа, поэтому он на время откладывает эту мысль. — И ему ничего за это не предъявляют? — вместо собственных сомнений спрашивает Альбус. Ему интересно, как всё устроено вдали от благородного дома святых Поттеров. Что-то ему подсказывает, что заведи он в кругу семьи разговоры о тёмной магии, его бы оттаскали за уши. Если не буквально, то фигурально точно. Скорпиус же моральной дилеммой явно не страдал и рассказывал об опыте отца спокойно, без всякой оценки. Как само собой разумеющееся. — Предъявляют, конечно, — пожимает плечами Скорп и выразительно усмехается, демонстрируя всё своё отношение к вопросу одним жестом. — Но спасение жизней снимает часть этических вопросов. — Двойные стандарты, — соглашается с ним Альбус. Он всегда подозревал, что в риторике Министерства, ориентированной исключительно на добро и позитив, есть брешь. Скорпиус своим рассказом лишь обнажил её для взгляда. — А из чего твоя палочка? — Скорп укладывает голову Альбусу на плечо и звучит чуть тише. Кажется, этот диалог утомил его ещё сильнее, хотя потрепаться Малфой всегда был горазд. Если уж разговоры забирают у него силы, то ему явно приходится непросто. А со стороны и не скажешь. На уроках Скорпиус всё так же хорош, и даже с чужой палочкой, умудрялся показывать блестящий результат, пока Альбус со своей справиться не мог без помощи. — Чёрное дерево и сердечная жила дракона, — отвечает Альбус, доставая свою палочку и передавая её в руки Скорпиуса. Матово-чёрное дерево в бледной ладони смотрится эффектно, но несколько чужеродно. Интересно, смог бы Малфой сотворить что-то его палочкой? Зная, как ловко он управляется с магией, Альбус почему-то и не сомневается в положительном ответе, но Скоприус не делает ничего, кроме обычного осмотра. Только крутит в руках слишком задумчиво, слишком напряжённо. Так, как в подобные моменты не полагается. — Это говорит обо мне что-то плохое? Альбусу на секунду становится страшно. В день, когда он получил палочку в лавке Оливандера, тот долго смотрел своим пронизывающим взглядом. «У этой палочки нет положенной гибкости, мистер Поттер, — сказал старик, когда вместо разрушений взмах руки осветил комнату холодным светом. — Ваша палочка знает, чего она хочет и будет держаться за свои убеждения. Вам следует поступать так же, если хотите ею пользоваться. Чёрное дерево отзывается лишь на зов того, кто верен себе. А жила дракона... что ж, я думаю, мы поговорим о ней в следующий раз.» Никакого следующего раза Альбус не желал. Ему, честное слово, хватило. Он так ничего и не понял из всего, что наговорил Оливандер. Палочка разве может что-то хотеть? Глупости да и только, но рассказ Скорпиуса пробудил это воспоминание и вызвал на поверхность тревогу. Вдруг Малфой прочитает по его палочке что-то плохое, что навсегда подорвёт его веру в друга? Есть какие-то специальные палочки для бездарных волшебников вроде Альбуса? Если есть, то у него явно такая, и Скорп увидит это, прочтёт и всё же поймёт, что зря бьётся над успеваемостью Поттера. Паника накатывает резко, но Альбус старается не подавать вида, только прижимается щекой к мягким волосам Скорпиуса, от которых расстилается запах мыльных трав и едва гибискуса. Но Малфой не тот, от кого можно скрыться. Он отнимает голову от плеча, явно что-то почувствовав, и заглядывает в глаза. Его светлая чёлка щекочет Альбусу нос. Он молчит пару долгих секунд, а потом улыбается. — Нет, просто это удивительное совпадение, — таинственно и очень наигранно тянет Скорп. Альбус близок к тому, чтобы задохнуться или ущипнуть друга за драматизм. Впрочем, а что ему мешает? Правильно — ничего. Скорпиус только шипит, как настоящий представитель их факультета, и с обиженной мордой трёт пострадавшую кожу на бедре, пока Альбуса пробирает на смех. Немного истерический, но смех. — Ты очень хреновый друг, Поттер, — ворчит Скорп и хмурится ровно до момента, пока Альбус не прекращает ржать над его лицом. Паника снова вспыхивает от слов, но тут же тухнет. Скорпиус не выглядит разочарованным, только немного недовольным его поведением. — Ладно, ладно, извини, — примирительно поднимает руки Альбус и прячет их за спину, давая понять, что нового покушения не будет. — Так что за совпадение? — У Северуса Снейпа была такая же палочка, — всё ещё немного обижено, но с большей охотой сообщает Скорп. — Она до сих пор хранится в мэноре как дань памяти. Это правда... весьма неожиданное совпадение, если учитывать, что второе имя Альбус получил именно благодаря этому человеку. Какая-то странная и заковыристая ирония судьбы. Северус Снейп был аутсайдером в школе — Альбус тоже. Снейп был непревзойдённым зельеваром — Альбус питает интерес к этой науке. Снейп... — Говорят, Снейп был козлом, — замечает Альбус. Он кое-что слышал об этом человеке, и как бы отец его ни оправдывал задним числом, преподаватель зелий явно не был душкой, а одной большой занозой в заднице. — Он был гением, — важно поправляет его Скорпиус, но тут же вся спесь спадает с него и он улыбается. — Но это обычно одно и то же. Это смешно. Альбус только улыбается в ответ не столько словам, сколько заразительной улыбке Малфоя. — Хочешь сказать, что я тоже гений? — Хочу сказать, что ты козёл. Они смотрят друг другу в глаза, пока смех не сгибает их пополам.