Новая ветвь

Они молчали. Лю Шэнь ушёл. Тишина в библиотеке стала плотной, почти осязаемой. Драко стоял у окна, глядя на тёмное небо, но ничего не видел. Гермиона сидела в кресле, обхватив себя руками, и смотрела в пустой очаг. Мысли в голове Драко путались. Он знал. Понимал. И она понимала. С того самого момента, как Лю Шэнь сказал: «Вам нужен тот, в ком течёт кровь обоих родов». Искать было некого. Отец — Малфой. Мать — Блэк. Две крови. Два проклятых рода. И он — единственный, в ком они соединились. Драко повернулся к ней. — Что ты думаешь об этом? Гермиона подняла голову. — Я не думаю, что это правильное решение. Драко сел в кресло напротив. Посмотрел на неё долго, тяжело. — Дело в том, что наш род проклят. Давно. Прапрадед отца. У него было два сына. Они ненавидели друг друга. Когда старик умер, они чуть не уничтожили друг друга и весь род. Выжил один. И он наложил проклятие. Отныне у Малфоев рождается только один наследник. Всегда мальчик. Всегда один. Мой дед был единственным ребёнком. Мой отец — единственным. Я — единственным. Он сделал паузу. — Если этот ребёнок родится… у меня больше не будет детей. Никогда. Только один. Гермиона покачала головой. — Нет. Тогда даже не о чем говорить. Этого не будет. — Грейнджер… — Нет, Малфой. Я не хочу быть бременем. Она поднялась. Слишком резко. — Ты говоришь об этом так спокойно, будто речь идёт о покупке новой метлы. — Я не позволю тебе отказаться от будущего ради меня. Драко усмехнулся. Усталой, почти горькой усмешкой. — Забавно. — Что именно? — Ты всегда считаешь, что сама решаешь за других, что для них лучше. Она нахмурилась. — Я пытаюсь быть разумной. — Нет. Ты пытаешься быть жертвой. Гермиона вздрогнула. — Если тьма победит, это коснётся не только тебя, — его голос стал тише, серьёзнее. — Мы не знаем, кем ты станешь. Не знаем, что будет с тобой. Не знаем, что будет с миром вокруг тебя. Поэтому перестань говорить так, будто это касается только твоей жизни. Она смотрела на него, не мигая. Её губы дрожали. — Нам нужно сделать это, — тихо сказал он. Он посмотрел на свои руки. — Я слишком долго жил с последствиями собственных ошибок. Сотни вещей, которые нельзя исправить. Он поднял взгляд. — Возможно, впервые в жизни я могу сделать что-то правильно. Она смотрела на него, не мигая. — И потом, Грейнджер, — уголок его губ дёрнулся. — Завести ребёнка с самой умной женщиной нашего времени — не такая уж плохая идея. — Вот только что скажут твои дружки. Она покачала головой. Помолчала. Потом спросила: — Ты готов это сделать? Её голос дрожал. Драко смотрел на неё долго. На чёрные линии. На тени под глазами. На руки, которые дрожали. — Да, Грейнджер. Пауза. — А ты? Готова ли ты? Она отвела взгляд. Посмотрела на огонь. Потом снова на него. — Мне нужно время. Хотя бы день. Переварить это. Он кивнул. — Хорошо. Она поднялась. Направилась к двери. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом вышла. Дверь закрылась. Дверь закрылась. Драко остался один. Некоторое время он просто смотрел на огонь. Точнее, на то, что от него осталось. Всю жизнь его учили думать о будущем. О наследнике. О продолжении рода. О долге. Он ненавидел каждое из этих слов. А теперь вдруг оказалось, что будущее — единственное, чего он по-настоящему боится. Он закрыл глаза. Отец пришёл бы в ужас. Эта мысль почему-то вызвала улыбку. Всю жизнь Люциус Малфой готовил его к правильному будущему. А судьба подбросила ему Грейнджер.