Новая ветвь

Драко сидел в своём кабинете. Тишина давила на стены. Мысли были далеко. Когда-то всё казалось простым. У него были девушки. Были свидания. Были поцелуи в тёмных коридорах Хогвартса. Была Пэнси Паркинсон — ожидаемо, удобно, правильно. Все вокруг считали, что однажды они поженятся. Возможно, когда-то он и сам так думал. Тогда его жизнь ещё принадлежала ему. Потом появился Волдеморт. Тёмная метка. Страх. Сначала за себя. Потом за мать. После шестнадцати лет всё словно разделилось на две части. До и после. До — когда можно было думать о девушках, квиддиче, экзаменах и будущем. После — когда каждое утро начиналось с вопроса: кто умрёт сегодня? Он помнил, как постепенно перестал чувствовать себя своим ровесником. Пока остальные учились жить, он учился выживать. Любые отношения закончились сами собой. Остались только быстрые, бесчувственные перепихи в туалетах — прислонившись спиной к холодной кафельной стене, не глядя в глаза, не касаясь губ. Минеты в раздевалках после квиддича, пахнущие потом и мазью для мётел, когда всё происходит так быстро, что никто не успевал понять, зачем вообще это было. Случайные обжимания в тёмных коридорах, неловкие позы на грязных диванах в гостиной факультета, короткие выдохи в шею, после которых не хочется ни заговорить, ни остаться. Просто встать, поправить одежду и уйти. Будто ничего и не было. Девушки вешались на него сами. Стоило ему заговорить с любой из них — просто спросить дорогу, бросить пару слов в библиотеке, насмешливо ответить на очередную реплику, — и она уже смотрела на него тем самым взглядом. Тот самый взгляд, который он научился распознавать ещё на пятом курсе. В нём не было любви. Не было даже симпатии. Только любопытство. Только вызов. Только готовность быть той, кто его заполучит, пусть даже на одну ночь. Драко был красив — это знали все. Острые скулы, светлые волосы, холодные серые глаза, которые, казалось, смотрели прямо сквозь тебя. А ещё он был остр на язык. Язвительный, циничный, опасный. И это притягивало еще сильнее. Было легко овладеть почти любой. Достаточно было просто не оттолкнуть. И он не отталкивал. Ему было плевать. Они приходили и уходили, сменяли друг друга, как осенние листья, — одинаковые, неважные, забытые на следующее утро. Он давно привык быть один. А теперь, нервничал так, словно ему снова шестнадцать. Потому что дело было не в сексе. Совсем не в нём. Он думал о Гермионе. О том, как дрожали её руки сегодня утром. О том, как спокойно она старалась говорить, скрывая страх. О том, что она согласилась не потому, что хотела этого сама. А потому что выбора не осталось. Это и было самым тяжёлым. Он не хотел, чтобы она запомнила сегодняшний день как очередную жертву, принесённую ради выживания. Не хотел, чтобы потом, через годы, она вспоминала это с болью. Не хотел стать ещё одним человеком, который что-то у неё забрал. Мерлин. Он вообще не был уверен, что делает всё правильно. Драко медленно поднялся. — Тикки. Домовиха появилась мгновенно. — Да, хозяин Драко? — Подготовь гостевую комнату. Не её спальню. Нет. Он сразу понял, что не сможет. Ей потом жить в этой комнате. Засыпать там. Просыпаться. Читать книги у окна. Он не хотел, чтобы каждый угол напоминал ей об этом вечере. — Задвинь шторы. Разожги свечи. Сделай так, чтобы там было... Он замолчал, подбирая слово. Тикки неожиданно улыбнулась. — Чтобы там было красиво, — сказала она — Драко кивнул. Домовиха исчезла. Он ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом направился к себе. Холодный душ не помог. Он долго стоял под струями воды, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, но остаётся где-то глубоко внутри. Плечи расслабились. Мысли — нет. Когда он наконец вышел из ванной, зеркало встретило его собственным отражением. Усталый. Бледный. Слишком серьёзный для человека его возраста. Драко провёл ладонью по мокрым волосам. Он выглядел так, словно собирался не на свидание. А на переговоры, от которых зависит чья-то жизнь. Возможно, именно так всё и было. Он вышел из своей спальни. Остановился у двери её комнаты. Не постучал сразу. Секунду стоял, глядя на тёмное дерево, на едва заметные царапины на ручке — следы веков, которые пережила эта дверь. Потом поднял руку и постучал. Тихо. Один раз. Второй. — Войдите, — раздалось изнутри. Голос был ровным. Почти спокойным. Он толкнул дверь. Гермиона сидела на краю кровати, обхватив себя руками. Всё ещё в халате. Волосы влажные после душа. Босая. Беззащитная. Драко не вошёл дальше порога. — Я хотел предложить кое-что. Она подняла голову. — Другую комнату. Гостевую. В восточном крыле. Тикки уже подготовила. — Зачем? Он помолчал. — Чтобы у тебя не было воспоминаний, связанных с этой комнатой. Она не ответила. Только смотрела на него долго, изучающе. Гермиона отвела взгляд. Посмотрела на свои руки. Потом снова на него. — Хорошо. Драко кивнул. — Когда будешь готова, Тикки проводит тебя. Скажешь ей — и она появится. Она снова кивнула. Молча. Драко уже собирался уйти. Развернуться. Закрыть дверь. Но почему-то задержался. Ее тонкие пальцы сжимали пояс халата. Он заметил, как напряжены её плечи. Как слишком ровно она дышит. Как старательно держит лицо. Словно боится, что если позволит себе хоть немного расслабиться, то передумает. Что-то болезненно сжалось внутри. — Тебе не нужно спешить, — тихо сказал он. Она подняла глаза. И снова эта тишина. Странная. Тяжёлая. Совсем не похожая на неловкость. Скорее на ожидание. Будто оба стояли на краю чего-то, после чего уже нельзя будет вернуться назад. Гермиона посмотрела на него несколько секунд. Внимательно. Словно пыталась что-то понять. Потом едва заметно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. — Спасибо. Он не спросил за что. Потому что и так знал. За гостевую комнату. За то, что не давил. За то, что не делал этот вечер ещё тяжелее, чем он уже был. Драко отвёл взгляд первым. И вышел за дверь. Он прислонился лбом к холодной стене. И понял, что боится не того, что она сделает этот шаг. А того, что после него между ними что-то сломается.