Золото во тьме

      Сидя на нумерологии вместе с Беатрис Олдмэн с факультета Когтевран — ее подруга сегодня тоже отсутствовала — я то и дело возвращалась мыслями к предыдущему уроку, проигрывая все, что было от и до снова и снова. Пару раз Бет пихала меня локтем в бок, вырывая из задумчивого состояния: когда профессор Зиквурт задала мне какой-то вопрос и когда она попросила меня продемонстрировать свои расчеты.       — Мисс Голдстейн, двойка в этом расчете стоит неверно, как и пятерка, которой здесь вообще не должно быть, — суровая, статная женщина в мантии бледно-голубого цвета и высоким зализаным пучком на голове водила пальцем по моим записям.  — Исправить, пока я проверяю остальных.       — Да, профессор Зиквурт, — я взяла пергамент и быстро начала перечёркивать ошибки. И правда — как я вообще могла вписать туда пятёрку?       В начале каждой недели мы начинали нумерологию с наших индивидуальных расчетов прогноза вероятности событий на ближайшие семь дней. Обычно расчеты действительно совпадали, по крайней мере, если правильно все сделать, но не всегда трактуются так, как мы думаем.  Так на прошлой неделе Оша расчитала проблемы с учебой, а по итогу заболела, из-за чего ей придется потом нагонять материал в ускоренном темпе.       — Ты какая-то рассеянная, — тихонько заметила Бет, убедившись, что профессор их не слышит.       — Просто не выспалась, — отмахнулась я, — пришлось рано вставать, чтобы успеть навестить Ошу.       Бет сочувственно покивала головой.       Через некоторое время профессор Зиквурт снова подошла к нашему столу, взяла сначала расчет Беатрис, и быстро пробежав его глазами сказала:       — Мисс Олдмэн, посчитано все верно, что вам говорит ваш расчет?       —Судя по всему, мне следует обязательно выделить время на отдых, — уверенно сказала Бет, на что профессор удовлетворительно кивнула.       Следом профессор взяла мои расчеты и долго всматривалась иногда кивая головой, а затем ее брови изогнулись в удивлении и уже к моему удивлению она сама сказала мне расшифровку:       — Мисс Голдстейн, ваши цифры сулят вам опасные…связи.       — Связи, профессор? Вы уверены? — недоумевающе спросила я. — Я расшифровала это как опасный контакт с неодушевленным предметом.       — Сложно сказать, что именно, но на вашем месте я бы тщательно ко всем присматривалась и не заводила новых знакомств.       Профессор вернула мои расчеты, а я судорожно начала на них смотреть, пытаясь найти ошибку в суждении профессора, но по всей видимости она права - ошибки быть не может. Перед глазами всплыл образ темноволосого парня с наглой ухмылкой, и я с усилием отогнала эту мысль, надеясь, что речь не о нём.       — Не переживай, Дафна, однажды я рассчитала себе, что меня кто-то преследует, а это оказался все-лишь Дастин с Пуффендуя, он младше нас на год. Всего-то хотел позвать меня на свидание, а я с испугу огрела его сумкой с тонной учебников, когда он вышел из-за угла, чтобы поговорить со мной. Слышала бы ты мой крик, — хмыкнула Бет. — Может и у тебя что-то романтичное?       — Не уверена, — уныло произнесла я. Теперь всю неделю ходить как на иголках.       Спустя некоторое время, уже за обедом в Большом зале, я без аппетита ковыряла вилкой рагу, хоть и не ела со вчерашнего ужина. Время от времени я всё равно бросала взгляды в сторону стола слизеринцев.              Потолок сегодня был подстать погоде и моему настроению — мрачные тучи и время от времени сверкающие молнии.       Реддл сидел поодаль в окружении своих дружков, а также  нескольких девушек, включая Кэтрин и Сильвию; сейчас они все что-то оживленно обсуждали. В один момент Лейстрейндж громко заржал, девочки прыснули, прикрыв рот ладошками, а Том же лишь загадочно улыбнулся. Хвала небесам, он не смотрел в мою сторону и не видел, что я на него пялюсь, но вот Дориан, сидящий слева от меня, внезапно начал махать у меня перед глазами своей пятерней.       — Дафна, ты сейчас взглядом испепелишь ту компашку, — Дориан кивнул подбородком в сторону Реддла и его дружков. — Чего это ты?       Я и не заметила, как мои поглядывания превратились в откровенное гипнотизирование.       — Я задумалась.       — Оно и видно. Что, влюбилась в Реддла после  зельеварения? — нахально улыбаясь, спросил он. — Все вы одинаковые, вам лишь бы мордашка покрасивее была и все тут.       — Не неси ерунды, Уизли, иначе подкину тебе соплохвоста в кровать.       Однажды одна из его воздыхательниц уже подкинула ему соплохвоста в чемодан за то, что он не слишком деликатно отверг её чувства на глазах у всех — крик тогда стоял на всю башню Гриффиндора.       Дориан в ответ на мою угрозу примирительно поднял руки. — Нем как рыба, — сказал он и снова принялся за рагу.       Оставив попытки что-то в себя впихнуть, я лишь допила стакан тыквенного сока и направилась к выходу. По пути я все же не удержалась и снова мельком взглянула в сторону Тома, ожидая, что он все еще веселится со своими дружками, но тот, к моему удивлению, пристально следил за мной. Поймав мой взгляд, он медленно растянул губы в зловещей, но обворожительной улыбке. Я, к своему стыду, смутилась и резко отвернулась, почти бегом вылетев из Большого зала.       Только когда я подошла к кабинету трансфигурации, я осознала, что занятия проходят вместе со слизеринцами. Чуть не взвыв, я вошла в полупустой класс и села за свободную парту. Радовало одно — скорее всего, сегодня не будет парной работы.       Постепенно ученики приходили с обеда и занимали свои места. Я грустно взглянула на соседний стул, где должна была сидеть Оша, и подтянула к себе учебник, решив повторить пройденное, чтобы хоть чем-то себя занять. Я прочитала лишь полстраницы — сосредоточиться совершенно не получалось — как прозвенел колокол, и последние ученики спешно вошли в кабинет. Внезапно стул рядом со мной отодвинулся и на него кто-то сел — еще не взглянув на своего соседа, я уже знала кто это.       — Не думала, что тебе так понравилось мое общество, Реддл, — с иронией сказала я, покосившись в его сторону.       — Сам этого не ожидал. Не в моих правилах якшаться с гриффиндорцами, но с тобой было достаточно, как ты выразилась ранее, «забавно» и раз тут свободно, я решил не лишать себя удовольствия.       — И что же забавного ты во мне нашел?       — С тобой забавно поиграть…как с милой зверушкой, — нагло произнес тот, наблюдая за моей реакцией.       — Смотри, чтобы эта «зверушка» не прогрызла тебе глотку, Реддл, — зло прошипела я, возмущенная его словами.       Он лишь ухмыльнулся, явно довольный моей реакцией.       В этот момент в кабинет вошел профессор Дамблдор — высокий мужчина с крючковатым носом. Он поприветствовал всех и попросил тишины. Окинув учеников взглядом, он задержался на нашей парте и произнес:       — Непривычно видеть вас в компании мисс Голдстейн, Том.       — Привыкайте, профессор, — улыбнулся Редлл Дамблдору, а затем повернул голову, посмотрел на меня в упор и добавил, — ведь мы с мисс Голдстейн теперь друзья.       По классу прошел шепот, кто-то присвистнул.       — Найти друга — большая удача в жизни, — спокойно улыбнулся Дамблдор в ответ не то с иронией, не то с полной серьезностью — никогда не могла понять его истинные эмоции.       Выдержав небольшую паузу профессор хлопнул в ладоши и произнес:       — Но перейдем к нашему уроку. В прошлый раз мы с вами учились материализации небольшого предмета из воздуха, но так как кроме мистера Реддла никто с этим заданием в полной мере не справился, сегодня мы будем закреплять, но с небольшим усложнением. В конце класса вы можете найти ящик с некоторым количеством предметов, каждый из вас должен взять любой понравившийся из них, а затем все, что вам нужно, это создать из воздуха его точную копию; в конце занятия сравним с оригиналом. Приступайте, —добавил он, указав рукой в сторону старого деревянного ящика.       Ученики выстроились в очередь. Первыми, естественно, были слизеринцы — они пытались выбрать предметы попроще, но это было скорее иллюзией выбора: вещи в ящике словно специально подобрали так, чтобы каждая имела сложную форму — с узорами, выемками или нестандартными линиями.        Когда подошла моя очередь, я долго не раздумывала и взяла то, что лежало сверху — небольшую стеклянную чашу с резным узором и острыми зубчатыми краями по ободу. Из такой, пожалуй, рискнул бы пить только безумец. Впрочем, неудивительно, что она оказалась среди всего этого хлама. Реддл же себе взял старинные карманные часы на длинной золотой цепочке, на крышке которых красовался резной феникс.       — Так и быть, Реддл, я разрешаю тебе посидеть со мной еще одно занятие, но больше не смей ко мне подсаживаться, — спокойно сказала Тому, когда мы  уселись и приступили к работе. — Не хватало еще слушков по школе.       — Мне не нужно твое разрешение, я делаю все, что захочу, — пристально рассматривая часы сказал Реддл.  Он попытался открыть крышку часов, но та не поддавалась. Реддл нахмурился.       Вокруг стоял небольшой гул от произносимых заклинаний, профессор Дамблдор сидел за своим столом и что-то выводил пером.       — Ничего, завтра Оша уже выйдет с больничного крыла и снова будет сидеть со мной, избавив от твоего наглого, высокомерного, ехидного лица.       —О, если она конечно завтра выйдет, — повернув ко мне голову и наклонив чуть в бок, произнес тот.       — Это что, угроза? — опешила я.       — Ни в коем случае, — спокойно ответил он.       Реддл взмахнул палочкой, произнёс заклинание — и на столе появились такие же часы, только без феникса; цвет металла был скорее медным, чем золотым. Он недовольно поджал губы, но я не сомневалась: к концу урока он создаст точную копию этих часов, не зря же он был лучшим учеником на нашем курсе.       Увидев, что Дамблдор пошел на осмотр стараний учеников, я как можно скорее еще раз осмотрела свою чашу, и произнесла заклинание. Результат был хуже, чем я ожидала — передо мной образовалась груда стекла, лишь отдаленно напоминающая форму чаши. Материализовать предметы из воздуха было очень сложно — это тебе не птицу трансфигурировать, но создавать копию по образцу всё же проще, чем формировать предмет исключительно из собственных мыслей.       — Эванеско, — произнесла я, и созданная мною горе-чаша исчезла.       Я начала пробовать снова и снова. К моему приятному удивлению, Том ни разу не посмеялся над моими неудачными попытками, в то время как его часы буквально через несколько попыток уже приобрели точное сходство с оригиналом. Следом Том взял еще несколько вещей из ящика и также легко начал их воссоздавать.       Под конец урока мне удалось создать чашу — пусть и не идеальную копию, но это лучшее, на что я была способна. Я взяла в руки свое творение, чтобы подробно разглядеть и зашипела, когда что-то острое воткнулось мне в палец. Резко отдернув руку я увидела, что из пальца шла кровь.       — Дай сюда руку, — сказал Реддл, заметив мой порез, и я безмолвно повиновалась. Несколько крупных капель крови упали на парту — рана была хоть и небольшая, но глубокая, из-за чего кровь текла довольно обильно. Он произнес заклинание и рана начала затягиваться на глазах.       — Откуда ты умеешь такое? Заживление ран  — сложная магия, — удивленно вздохнула я рассматривая свой палец.       Подобные заклинания и вообще магию исцеления нам ещё только предстояло изучить, а он уже спокойно ими пользовался. Том Реддл поражал своим мастерством — немногие взрослые волшебники могли этим похвастаться, а он даже школу ещё не закончил.       — Это простая магия и небольшой порез, если бы ты лишилась руки, тут бы я тебе уже не помог.        Том аккуратно взял созданную мной чашу и осмотрел.       — Ты перестаралась: зубцы у тебя вылезли не только по краям, — хмыкнул он протягивая ее обратно, — только осторожно бери, не то снова прольешь свою прелестную  кровь.       Пропустив мимо ушей его «комплимент», я оглядела чашу и действительно увидела, что около дюжины мелких, но острых зубчиков вылезли где им только вздумается, даже внутри чаши. В полутьме класса их сложно было разглядеть.       Тяжело вздохнув, я вытерла каплю крови рукавом мантии о один из зубчиков, из-за которого и поранилась, а затем — скорее размазала её по тёмной древесине парты, чем убрала. После этого поставила обе чаши рядом, чтобы профессор Дамблдор мог оценить результат, тот сейчас комментировал работу Дориана и судя по красным ушам парня, все было не очень хорошо.       Я бросила взгляд на идеальную копию часов Реддла. Трудно было отличить от оригинала, разве что цвет золотой цепочки был чуть темнее, чем надо. Тут же уже лежали и другие предметы с неотличимыми копиями: латунный трехсвечник сложной формы, статуэтка горгульи, шкатулка с навесным замком и, наверное, самое сложное шахматная доска со всеми фигурками — и все это он сделал за один урок, в то время как все остальные не могли сделать и одного точного предмета.       Надо было отдать Тому должное — не зря его так любили профессора, но тем не менее, этого было недостаточно, чтобы позволить себе быть таким заносчивым и высокомерным.       Пока мы ждали нашей очереди я все же решила закончить наш разговор и поставить точку в его играх.       — Слушай, я скажу честно, я не хочу иметь ничего общего с тобой, а твое высказывание про милую зверушку вообще выходит за все границы приемлемого, тем не менее, я прощаю тебе твою наглость. К тому же, твои игры не входят в мое и без того плотное расписание, поэтому  будь добр, найди кого-нибудь другого для своих глупостей, а меня оставь в покое. Договорились?       — Нет, — спокойно ответил Реддл, чем вызвал еще больше негодования, я зло замычала он его нахальства и упертости.       Подошёл профессор Дамблдор. Его брови удивлённо приподнялись, и он одобрительно кивнул, осматривая работы Тома. Часы он взял в руки и особенно внимательно сравнил с оригиналом.       — Идеально, мистер Реддл. Вы заслужили пятьдесят очков — по десять за каждый превращённый предмет, — произнёс он, продолжая всматриваться в часы.       По классу пробежали восторженные и удивлённые вздохи. Слизеринцы, довольные таким пополнением, обменялись «пятёрками» и радостно заулыбались. Похоже, в этом году кубок школы снова достанется Слизерину.       Затем Дамблдор аккуратно положил оба предмета на стол, но не успел убрать руку, как внезапно послышался щелчок. Профессор замер, всё ещё держа ладонь над оригиналом, от которого и раздался звук. Склонившись над часами, он снова осторожно взял их и открыл крышку, мы с Томом, затаив дыхание, внимательно наблюдали за происходящим.       Несколько секунд Дамблдор молча смотрел на циферблат, затем осмотрел их сзади и его взгляд задержался. Там, почти незаметно, темнело небольшое пятно крови. Моей крови. Я бросила взгляд на парту и поняла, что не до конца все вытерла.       — Надо же, открылись, а я уж и не надеялся, что они когда-нибудь откроются. Может быть и механизм удастся запустить.       И он положил их себе в карман, переключив внимание на мою чашу. Скромные пять баллов добавились в часы Гриффиндора за мои старания, но я и этому была рада.              Получив домашнее задание в виде эссе на один большой свиток по материализации предметов, а также  ее практики, мы вышли из кабинета под звуки колокола. Я хотела было уже направиться следом за всеми гриффиндорацами, которые шли на следующий урок,  как Реддл дернул меня за руку уводя в сторону. Даже не дожидаясь, чтобы мы остались одни, взял меня большим и указательным пальцами за подбородок, направляя его вверх, и мягко произнес:       — Я буду наблюдать за тобой, золотко, помни об этом. А то мало-ли, вдруг тебе понадобится моя помощь, и я тут как тут. А потом может и ты мне чем-нибудь поможешь.       — Пока что ты мне доставляешь только проблемы, Реддл, так что будь добр, избавь меня от своего общества, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.       Он разочарованно зацокал:       — Нельзя же так, Голдстейн, я тебе рану залечил, на уроке помог. А еще говорят, что мы, слизеринцы ,заносчивые.       За рану действительно я даже не отблагодарила. Буркнув холодное «спасибо», я отвела взгляд в сторону и отвела свою голову от его руки, давая понять, что наш разговор окончен.       Опустив руку, он расплылся в своей наглой улыбке и направился своей дорогой, не сказав больше и слова.       Чувствуя, как горят мои щеки, я забежала в ближайший туалет, чтобы умыться холодной водой. Похлопав себя мокрыми руками по щекам, приводя себя в чувства, и пригладив свои черные растрепанные волосы, направилась к выходу.       Не дойдя пары шагов, дверь открылась, и в туалет вошли Кэтрин и Сильвия. Я хотела их молча обойти, но они преградили мне дорогу.       Кэтрин холодно смерила меня своим презрительным взглядом карих глаз и произнесла:       — Держись подальше от Тома, не то Сильвия нашлет на тебя проклятие.       Дверь в туалет снова открылась, и внутрь уже собирались войти две девочки с Пуффендуя младших курсов, но Кэтрин резко обернулась и буквально рявкнула на них:       — Поищите другой туалет, малявки.        И практически вытолкнула их обратно.       — Скажи это своему обожаемому и ненаглядному Тому, чтобы держался от меня подальше, — фыркнула я. Кэтрин чуть прищурилась.       — Я тебя предупредила, Голдстейн. Потом не плачь.       — Хорошо, Кэтрин, но вот тебе мое предупреждение: если еще раз подойдешь ко мне со своими ревнивыми глупостями,  я нашлю на тебя рвотно-поносный сглаз — неделю будешь очищать свой организм, может и мозг, глядишь, прочистится.        Оттолкнув их в стороны, я все-таки прошла к выходу.       Наверное стоит наведаться в библиотеку и хотя бы прочитать, как этот сглаз наводится. На всякий случай. Если он вообще существует, конечно.       Направляясь на следующее занятие я обдумывала сегодняшний слишком бурный на события день — а ведь еще даже не вечер.       Про Кэтрин и Тома ходили слухи, но никто не мог сказать наверняка, что из этого правда, а что нет. Кэтрин Гринграсс была чистокровной волшебницей с достаточно незаурядной внешностью. И разумеется она была популярна даже среди парней с других факультетов.  Она всегда вилась со своей подругой Сильвией возле Реддла и его друзей.       Сильвия Флинт, в отличие от неё, не обладала яркой внешностью, зато её магические способности действительно впечатляли. Я была более чем уверена, что она вполне могла бы наслать на кого угодно порчу. Возможно, именно поэтому Кэтрин и выбрала её себе в подруги.       Мне вспомнился сегодняшний расклад на нумерологии. Я расшифровала его как опасность от предмета и была права, так как порезалась об чашу. Невольно я взглянула на палец, где ещё недавно была рана, но кожа была абсолютно ровной. Том залечил её слишком быстро — почти идеально, как будто это было простейшее заклинание. И именно это почему-то заставило меня снова вернуться к словам профессора Зиквурт. Я чувствовала, что речь шла либо о Томе, либо о Кэтрин.        И как мне теперь быть? Нужно ли было ждать чего-то еще, ведь прогноз на наделю вперед.                     Глубоко вздохнув, я снова опустилась за пустующую парту. Если бы Оша не заболела, то ничего из этого, возможно, и не произошло. Оставалась лишь одна надежда, что подруга быстро выйдет из больницы и тогда все вернется на круги своя.