Золото во тьме

      Несмотря на мои опасения Оша уже на следующее утро шла вместе со мной на завтрак и весело рассказывала, как Курт симулировал, чтобы не идти на ЗОТИ, но мадам Бланш выкрутила ему ухо, отчитала и чуть-ли не пинками выгнала из больничного крыла. Подруга выглядела гораздо лучше, чем вчера утром, хоть её лицо всё ещё сохраняло лёгкую бледность, а то, с каким аппетитом она накинулась на яичницу с беконом, ясно давало понять, что она здорова.        Я облегчённо вздохнула: вчерашние намёки Тома на то, что Оша не выйдет из больничного крыла, сильно меня нервировали.       К слову о несносном слизеринце — он так и не появился за завтраком. К своему стыду, я то и дело бросала взгляд на стол Слизерина: когда ела овсянку, когда мазала на тост клубничный джем, даже когда получила Ежедневный пророк, от чего получила клювом по руке от совы, которая явно ожидала от меня один кнат.       — Смотри, снова подняли тему убийства Миртл Уоррен, — Оша указала на заголовок: «Мнимая безопасность школы Хогвартс». Ниже шло: «Стоит ли возвращать детей в школу, где произошло убийство? Армандо Диппету пора на отдых? Должен ли Рубеус Хагрид сидеть в Азкабане? Все ответы на стр. 5». — И когда они уже устанут мусолить одно и то же?       Мы мельком пробежались по статье. В ней говорилось, что несколько семей отказались возвращать своих детей в Хогвартс, а также требовали отправить мальчика, на которого повесили вину, в Азкабан. Что касается директора, это была не первая статья с утверждением, что ему пора на отдых.       Ни я, ни Оша не верили, что это дело рук Рубеуса Хагрида, он был младше нас на два года, учился на Гриффиндоре, пока его палочку не сломали, а его самого не исключили. И хоть лично мы были с ним не знакомы, но по словам его сокурсников, он и мухи не обидел за все годы. Хотя его репутация и оставляла желать лучшего, учитывая, что он постоянно таскал разных животных в школу. Истинная причина смерти Миртл так и осталась для большинства загадкой.       — Ничего нового, надеюсь они скоро оставят эту тему в покое, — вздохнула я, свернув газету и встав из-за стола.       Мне как никогда радостно было осознавать, что сегодня день, когда нет занятий вместе со Слизерином. Несмотря на всё такую же дождливую погоду, я радовалась, что Оша снова рядом, а уже на этих выходных мы сможем отправиться в Хогсмид — впервые в этом учебном году.       Урок травологии прошёл весьма неплохо: мы с Ошей даже заработали двадцать очков на двоих. Выйдя из оранжерей, мы весело щебетали о том, что обязательно зайдём в «Три метлы» — сливочное пиво мы просто обожали — и в «Сладкое королевство». При воспоминании о фисташковой нуге слюна тут же наполнила рот.        Вот только я чуть не подавилась этой самой слюной когда дорогу мне перегородил знакомый силуэт — и как я могла забыть, что у них травология после нас.       — Мисс Голдстейн, рад вас снова видеть. Жаль, что не за одной партой, — он сделал то, чего я никак не ожидала: не прерывая зрительного контакта, поднёс к губам тыльную сторону моей ладони и слегка коснулся её. Нежно. Обжигающе нежно.       Сердце пропустило удар.              Я всматривалась в его почти черные глаза, пытаясь найти в них хоть какое-то объяснение. Позади послышались смешки Малфоя:       — Оставил бы нам хоть одну девушку, всех так скоро обольстишь.       И улюлюканья Лестрейнджа:       — Смотри-ка, Голдстейн, кажись, потекла.       Дабы не привлекать еще больше лишнего внимания, а я уже чувствовала взгляды остальных, я резко выдернула руку и, пробормотав что-то вроде «совсем с ума сошёл», почти бегом ушла прочь. Оша едва поспевала за мной.       Только когда я вылетела на Центральный двор я позволила себе замедлиться и глубоко вдохнуть тяжелый от нескончаемых дождей, но свежий, воздух. Тихий, томный голос Тома все еще стоял у меня в голове, а сердце бешено колотилось.       — Что это было?! — не выдержала Оша. — Неужели я так много пропустила за несколько дней???       Подруга не дала мне время привести в порядок мысли и требовательно уставилась на меня.       — Я сама не знаю, что это было, позже расскажу все, сама сделаешь выводы, — ответила я, но в глубине души, я понимала, что похоже Реддл действительно затеял какую-то игру.       Времени сразу объяснять не было, так как нужно было бежать на следующее занятие, поэтому я сделала это на самом занятии. Историю магии вел профессор Бинс — приведение, которое даже не заметило, как им стало. Его монотонный и тихий голос всегда склонял ко сну, а его самого не особо волновало, что его никто не слушает.       Пока профессор Бинс рассказывал о восстании Элфрика Нетерпеливого, я в это же время тихонько ведала Оше о Томасе Обнаглевшем. Про случай на нумерологии я тоже не забыла упомянуть. Под конец рассказа, глаза Оши были настолько широко открыты от удивления, что я думала, они выпадут.       — Кажись, ты влипла, Дафна, — тихо прошептала она.       — Спасибо, утешила, — уныло прошептала я в ответ.       Мы ненадолго замолчали, погрузившись в свои мысли: Оша сверлила глазами парту, положив голову на раскинувшуюся на парте руку, я же подперла своей ладонью подбородок и уставилась в окно, наблюдая как капли стекали по стеклу снаружи. Мне казалось, что место, где коснулись губы Реддла все еще горело, но это было лишь самовнушение.       — Это все очень странно, — первой прервала молчание Оша, — ведь раньше ты даже ни разу не разговаривала с ним, вряд ли это все из чувства влюбленности — за один урок оно точно не могло возникнуть. Я бы могла предположить, что ему что-то нужно от тебя, но мы обе понимаем, что ты ему ничего дать не можешь. А если же предположить, что ему просто скучно, и он решил таким образом поразвлечься, то и это на него не похоже; про него ходят слухи как про спокойного, рассудительного гения и любимчика всех учителей, а не буйного ловеласа.       Оша сделала паузу, закусив нижнюю губу, а затем медленно продолжила:       — Хотя, учитывая, что по нему тащится половина школы, возможно он тот еще плохиш. Но опять же если верить слухам, Кэтрин выполняет все его прихоти, во всех смыслах этого слова, но всему верить тоже нельзя.       Подруга на мгновение призадумалась, а затем нахмурившись произнесла:       — Нехорошо конечно получается: с одной стороны Реддл со своим непонятным вниманием, с другой Кэтрин, со своей порчей явно из-за ревности. Думаю, что нам нужно сегодня вечером сходить в библиотеку и поискать как наводить сглаз. На всякий случай. Раз уж ты пригрозила этим.       — Согласна. Грозиться тем, что не умеешь, очень рискованно. И хоть я не понимаю, что происходит, надеюсь, что в ближайшее время все прояснится, а еще лучше — закончится, так и не начавшись, — чем больше мы обсуждали с Ошей все произошедшее, тем более странным мне все казалось, и хотя мозг то и дело подкидывал жуткие картины исхода, я все же решила не паниковать раньше времени.       Вечером после занятий мы пришли в библиотеку. Оше нужно было срочно закончить эссе по защите от темных искусств, поэтому она расположилась за столом возле окна, раскатав по нему длинный свиток, я же пошла искать что-то подходящее под мой запрос.       Просить помощи у заведующего библиотекой мистера Пайка, сухенького, но резвого старичка, совершенно не хотелось. Он всегда с радостью готов помочь, но уж очень он любопытен, особенно когда дело касается литературы не по учебе. А еще за ним замечается привычка прятаться между стеллажами, делая вид, что стирает пыль с книг, и подслушивать разговоры учеников, а потом все собранные сплетни он любил обсуждать с половиной учительского состава.       Ученики постарше уже знали: не хочешь нажить себе наказаний — ничего секретного не обсуждай в библиотеке. Поэтому я самостоятельно блуждала между стеллажами время от времени листая ту или иную книгу. Мистер Пайк, к моему облегчению, был занят первокурсниками.       В вечернее время здесь было много учеников, но всегда стояла тишина — это главное правило библиотеки. Легкое шуршание страниц, редкий шепот учеников и поскрипывание перьев наполняли пространство. Когда же я отошла в самую глубь помещения — еще чуть-чуть и запретная секция — звуки «сошли на нет». Лишь мои движения: шаги, пролистывание страниц, разочарованные вздохи, когда не могла найти книгу, нарушали покой.       Пройдя еще пару стеллажей я все-таки нашла подходящую книгу и уже было хотела вернуться к Оше, как мой слух привлекло внезапное поскрипывание пера. Мне казалось, что в этой части я одна, поэтому от неожиданности по спине поползли зловещие мурашки.              Тихо прокравшись в сторону исходившего звука, я заметила, что за одним из тускло освещенных свечой столов кто-то сидел. Человек был почти полностью скрыт от меня стеллажом, поэтому я аккуратно начала приближаться, чтобы разглядеть незнакомца. «А еще мистера Пайка упрекала в чрезмерном любопытстве», — хмыкнула я про себя.       Молодой человек сидел спиной ко мне и что-то писал, но его темные волосы я узнала. Замерев и ненароком задержав дыхание на несколько секунд я уже хотела было потихоньку отходить назад, чтобы не привлечь его внимание, как он внезапно поднял голову, смотря прямо перед собой несколько секунд, а затем, не оборачиваясь на меня, произнес:       — И долго ты тут будешь стоять и смотреть, Голдстейн? — только теперь он повернул ко мне голову. На секунду мне показалось, что его радужка отдавала красным цветом, но видимо это была игра света, потому что моргнув, они были привычного черного цвета.       Я немного опешила, так как он знал, что я стою здесь, даже не видя меня. Более того, как он меня услышал, ведь я была уверена, что не издала ни звука. Моя кожа снова покрылась мурашками.       — Уже ухожу.       Я действительно хотела развернуться и уйти, но любопытство одержало верх и я, противореча своим словам, подошла к нему ближе.       — Как ты узнал, что это я? — Он точно не мог видеть меня, так как сидел спиной, да и я была скрыта стеллажами. Мимо меня он не проходил — я бы его заметила, значит сидит он здесь уже давно.       — У меня свои методы, — уклончиво ответил тот, расслабленно откинувшись на спинку стула.       —Неужели ты научился колдовать глаза на затылке?       — Глаза на затылке не помогли бы мне узнать, что ты уже здесь минут двадцать торчишь, — я удивленно уставилась на него — откуда он это знает? Том бросил взгляд на книгу у меня в руке. — «Порча на любой вкус и цвет»? Серьезно? — скептически выгнул он бровь.       — Надо же мне как-то тебя обезвредить, на случай, если снова начнешь неподобающе себя вести, — спокойно ответила я.       Он лишь усмехнулся. Мой взгляд упал на его книги на столе.       — «Реликвии четверых»? «Тайны Годрика Гриффиндора»? Серьезно? — передразнила я его.       — Научный интерес, — с легкой улыбкой парировал он.       — С каких это пор слизеринца интересует Годрик Гриффиндор?       — Он был одним из основателей, а значит великим человеком, хоть и с противоречивыми убеждениями.       — Снова эти предрассудки про чистоту крови, — я закатила глаза, тяжело вздохнув.       — Ты ведь лучшая у нас на курсе по истории магии? — внезапно спросил Реддл.       — Эм, ну возможно, — неуверенно ответила я.       На самом деле это действительно было так. Оша иногда называла меня ходячей историей, потому что мне было достаточно один раз прочитать что-то или услышать и я тут же это запоминала. Хоть что-то выдающееся мне было дано в учебе.       — Значит ты должна много знать об основателях?       — Возможно, — теперь уже настороженно ответила я.       — Что ты знаешь о реликвиях Годрика Гриффиндора? — спросил Реддл.       — Знаю про меч Годрика Гриффиндора, также про Распределяющую шляпу. — Интересно, зачем это ему?       —Шляпа лишь старый пылесборник, мне она не интересна. Что-то еще выдающееся помимо меча?       — Меч единственная реликвия, сохранившаяся до наших времен, — ответила я, но тут мне вспомнилось еще кое-что. — Хотя в одной книге мне как-то попалась информация, что Годрик Гриффиндор создал некий механизм, по типу часов, с помощью которого можно было управлять временем. Это было что-то вроде первого маховика времени, но более мощного. Но в этом же учебнике было указано, что даже если это и правда, эти часы были уничтожены самим Гриффиндором, либо спрятаны.       На этих словах я заметила блеск в глазах Редлла, он даже будто чуть подался вперед, но его тело и лицо оставались расслабленными.              — И что это была за книга?       — Кхе-кхе, — я резко обернулась. Мистер Пайк быстрыми, тихими шагами вышел из-за стеллажей — снова выслеживает. — Если молодым людям нужны какие-то книги, то вы всегда можете обратиться ко мне, — елейная улыбка расползлась по его лицу.       — Благодарю, мистер Пайк, — вежливо ответил Реддл, выпрямившись на стуле. Непонятно, знал ли он, что мистер Пайк шпионит за нами или нет, но за маской учтивости я видела, что он не особо доволен его появлению. — У меня пока книг достаточно, а вот мисс Голдстейн, думаю, нужна помощь. Помогите подобрать ей что-то посерьезнее, чем «Порча на любой вкус и цвет». Ведь против меня это ей точно не поможет.       Я бросила на него уничтожающий и оскорбленный взгляд. Он, конечно, заносчивый, но все же не думала, что способен на такие подставы, а передать меня в руки мистера Пайка самая что ни на есть подстава.       — О! Идемте, мисс Голдстейн, я знаю, что вам нужно, — и махнув мне рукой следовать за ним, мистер Пайк направился в нужную сторону.       Не удержавшись, я показала Реддлу неприличный жест, означающий, чтобы он шел куда подальше, и зло прошипела напоследок:       — Чтоб я еще хоть раз с тобой заговорила.       Гордо вскинув голову я направилась за мистером Пайком, проигнорировав ответ Тома:       — Ты мне еще спасибо скажешь, золотко.       Мистер Пайк шел впереди меня, тихо шаркая подошвами обуви.              — «Порча на любой вкус и цвет» подходит больше первокурсникам, если уж вам нужно что-то против мистера Реддла, хотя я настоятельно не рекомендую что-то делать против него или кого-то еще, то лучше возьмите «Хворь и сглаз от Вэлтфрика Долгорукого».       — Это всего лишь научный интерес, не переживайте, мистер Пайк, ни на кого сглаз я не собираюсь насылать, — попыталась успокоить я библиотекаря.       — Знаю я ваши научные интересы, потом мадам Бланш жалуется на количество пострадавших в больничном крыле. Чем же вас так разгневал мистер Реддл? Образцовый и выдающийся ученик, очень вежливый и приятный молодой человек, да еще и староста. — Тут в его глазах отразилось понимание. — А-а-а, неужели отверг вас и вы хотите отомстить? Месть плохая штука, помяните мое слово, особенно во имя любви.       — Мистер Реддл просто неудачно пошутил, я не собираюсь на нем ничего использовать, — я готова была вернуться к Тому, чтобы еще раз высказать ему все, что о нем думаю, а еще лучше все-таки наслать на него порчу.       — Да ладно вам, я все понимаю, сам когда-то был молодым, кхе-кхе, — усмехнулся старичок, но почти тут же ухмылка испарилась и он сурово нахмурив брови и пригрозив пальцем, добавил, — но если вдруг узнаю, что вы наворотили плохих делов, то я немедленно доложу о вас вашему декану.       Хорошо, что мы уже вышли в центральную зону, где он отвлекся от нашего разговора и, параллельно отчитывая первокурсника, за то, что тот замял страницу, оформил мне книгу. Облегченно выдохнув, я направилась к Оше.       — Где тебя носило, Мерлин тебя прокляни?! — возмутилась она так, что часть учеников обернулись в нашу сторону.       Я шикнула на нее и когда все отвернулись ответила:       — Хватит с меня проклятий, меня уже Реддл «проклял» так, что пришлось перед мистером Пайком отчитываться и уверять, что книга по порче мне нужна сугубо в научных интересах. Представляешь, он даже пригрозил мне, что доложит на меня декану, если узнает, что я кого-то прокляла.       Я вкратце пересказала все произошедшее, на что Оша снова задумалась и сказала, что Реддл максимально странный. На мои сетования на мистера Пайка она лишь сказала:       — Забей, мистеру Пайку может поверить только такой полоумный, как мистер Кеттлберн, а он никогда не применит к тебе наказание за такую мелочь.       — Надеюсь, ты права.       — Конечно права. Куда более страшно завтрашнее занятие по ЗОТИ, профессор Вилкост с меня три шкуры снимет, если я не допишу эссе.       Еще около получаса мы просидели в библиотеке. Я изучала книгу, что взяла, Оша дописывала эссе. Уже сворачивая пергамент она произнесла:       — Я конечно понимаю, что пауки осенью наиболее активны, но чтобы настолько…, — я подняла глаза и проследила за взглядом Оши. Штук пять маленьких пауков бежали по стене возле нашего стола. — Пока тебя не было тут еще штук двадцать пробегало, — посетовала Оша. Я лишь пожала плечами.       Куда больше меня сейчас волновал Том Реддл, который сейчас направлялся к выходу. Мы встретились взглядами и я снова уловила в них красный цвет, мгновение и они снова черные. Возможно, я схожу с ума, а возможно у Реддла куда больше тайн, чем кажется.