Золото во тьме

Из больничного крыла меня выписали только в понедельник. Всю следующую неделю любое свободное время я тратила на то, чтобы найти ту самую книгу. Оше, которой я, разумеется, рассказала обо всём, поначалу даже нравилось ходить со мной в библиотеку. Она с энтузиазмом помогала перебирать полки, но дни шли, а поиски не приносили никаких результатов, и её запал постепенно угас. Особенно после того, как вместо обеда я снова упрямо направлялась в библиотеку. В конце концов я заверила Ошу, что ей вовсе не обязательно продолжать мучиться со мной. Зато она пообещала, что будет помогать мне с уроками, так как на них у меня теперь времени оставалось мало.       Каждый день мы встречались с Реддлом, и каждый раз на его немой вопрос я лишь отрицательно качала головой и пожимала плечами.       — Ничего. Я знаю, что ты справишься, — неизменно отвечал он.       Я пыталась уловить в его лице хоть что-нибудь: раздражение, разочарование, нетерпение, но оно оставалось всё таким же непроницаемым, будто Том умел держать под контролем любую эмоцию.       Больше всего меня начало пугать, что каждый день я ждала нашей встречи и пусть и короткого, но разговора. Я ловила себя на том, что украдкой ищу его взгляд в Большом зале, специально выбираю путь, по которому он обычно ходит, замедляю шаг, когда он оказывается рядом. В голове постоянно всплывали какие-то мелочи: его голос, привычка слегка склонять голову во время разговора, внимательный взгляд, от которого становилось не по себе.       Непонятное чувство появлялось почти каждый раз, когда я даже просто думала о Реддле. Рядом с ним я всё время чувствовала внутреннее напряжение, словно стояла слишком близко к чему-то опасному, но всё равно не могла заставить себя отойти. И именно это почему-то манило меня к нему. Не тепло, не нежность и уж точно не влюблённость — скорее азарт, смешанный с жгучим интересом. Том был непонятным, непривычным, совершенно не похожим на других, и рядом с ним всё внутри будто постоянно находилось в ожидании чего-то. Словно ещё немного — и я наконец увижу его настоящего. Именно эта загадочность и притягивала меня сильнее всего.       Хорошо, что Оша пока ничего этого не замечала — я совершенно не была готова обсуждать с ней собственную странную одержимость Реддлом. Зато она прекрасно замечала другое: то, как на меня смотрит Гидеон. Я же всё ещё не понимала, что ему сказать. Когда я спросила совета у Оши, та, конечно же, сразу заявила, что мне нужно дать ему шанс. На мои попытки объяснить, что отношения внутри команды — плохая идея, она лишь закатывала глаза и говорила, что я слишком всё усложняю.       В конце концов я решила хотя бы немного потянуть время. Однажды после тренировки я сама подошла к Гидеону и попросила дать мне ещё немного времени с ответом. Объяснила, что сейчас на меня навалилось слишком много всего сразу: учёба, тренировки, постоянный недосып — и сил думать ещё о чём-то просто не остаётся. Я была благодарна Гидеону, что он все понял. Возможно, тёмные круги под моими глазами и уставший вид убеждали лучше любых слов.       Через некоторое время я настолько отчаялась найти книгу, что все-таки решилась обратиться к мистеру Пайку, хоть и очень не хотела этого. Вкратце объяснив, что именно ищу, я терпеливо дождалась, пока старое перо, повинуясь его указаниям, быстро заскользит по пергаменту, выводя названия книг, которые могли мне подойти.       — И отчего такой интерес к реликвиям Годрика Гриффиндора, мисс Голдстейн? — слащаво улыбнувшись, поинтересовался старик, пока я пробегала глазами список. Куда же без его любопытства. Он смотрел на меня через свои маленькие круглые очки в ожидании ответа.       — М-м-м, я по ней писала эссе несколько лет назад и просто хотела кое-какие моменты освежить в памяти.       Я разочаровано свернула свиток со списком — тут не было той книги. Хоть я и не помнила ее название, но я бы сразу узнала ее. Я точно помнила, что там было название на «Ф».        — В последнее время что-то много кто ими интересуется. Даже профессор Дамблдор тут был, — внезапно сказал он. Я резко подняла голову.       — И какую книгу дали вы ему? — осторожно спросила я. Не, ну не одному же ему любопытничать.       — Кхе-кхе, я не распространяюсь о том, что берут профессора, — все также улыбаясь, он погрозил мне пальцем.       — Так вдруг это та самая книга, которая мне нужна.       — Это вряд ли, она из запретной секции, — деловито ответил мистер Пайк.       — С чего это книга про Годрика Гриффиндора хранится в запретной секции?       — Не ваше дело, раз хранится, значит так надо. А раз она в запретной секции, то выспрашивайте названия литературы у профессоров. И разрешение на эту книгу тоже получайте от них.       — Пожалуйста, скажите название, — не сдавалась я. — И если в запретной секции есть ещё книги о реликвиях, дайте мне весь список. А взамен я расскажу вам, что о вас говорила профессор Бальвидерн, — использовала я единственный козырь в рукаве, надеясь, что мистер Пайк не выгонит меня за это из библиотеки. Но я его слишком хорошо знала и мои ожидания и риски оправдались.       — А вы умеете договариваться, мисс Голдстейн, — глаза его заблестели. Он явно рассчитывал на что-то подобное. Мне не раз говорили, что любая сплетня для него словно глоток свежей воды. Он забрал у меня из рук список, и перо внесло еще несколько названий. Я же в этот момент коротко рассказала о том, что слышала еще в прошлом году.       — Она полагала, что вы воруете очень ценные экземпляры книг из нашей библиотеки и продаете их на черном рынке.       Профессор Пайк немного покраснел, его нижняя губа затряслась от негодования.       — Вздор и чепуха, Мерлин ее прокляни! Никогда не любил эту особу.       Сложно было сказать правда это была или нет, но я бы не удивилась, будь это так.       С замершим сердцем я взяла свиток и прошлась глазами по двум названиям, не обращая внимание на продолжающиеся негодования библиотекаря. Вот оно. «Ф» действительно была, но только не в названии, а в инициалах автора. Ф.Ф. Финлидоус, «К истокам храбрых». Она была первая в списке запрещенных, и мистер Пайк подтвердил, что именно эту книгу брал профессор Дамблдор.       — Но почему она в запретной секции? — я вопросительно подняла брови. — Несколько лет назад эта книга была в общем доступе. Я по ней писала эссе про Годрика Гриффиндора.       — Это уже выспрашивайте у профессора Дамблдора. Он ее поместил в запретную секцию не так давно.       Я еще раз взглянула на схожее название второй — «К истокам времени», автор А. Тимареска.       Поблагодарив библиотекаря, я стремглав бросилась в Большой зал. Сейчас был обед и я надеялась, что еще успею перехватить Реддла, а если повезет, то и поесть.              «Мне нужен Редлл». Эта мысль бесконечно крутилась у меня в голове, пока я бежала к тайному проходу, чтобы сократить расстояние. Обычно я старалась ими не пользоваться без необходимости. Слишком тёмные, слишком тихие и жуткие. К тому же знала я всего два таких прохода, и один из них как раз находился рядом с библиотекой.       Убедившись, что никого рядом нет, я зашла за гобелен и отворила картину, входя в небольшой коридор.       — Люмос, — прошептала я.       Свет озарил пространство и я аккуратно ступала по неровному полу темного коридора. Спешно пройдя весь путь, я завернула за угол, где уже должен был быть выход, но путь к нему преградили два обнимающихся ученика. Парень крепко прижимал к себе девушку, стоявшую ко мне спиной, покрывая поцелуями её шею. Судя по всему, не только я решила провести обеденное время с пользой. Вообще, подобное в Хогвартсе давно никого не удивляло. В тайных проходах, пустых кабинетах или укромных нишах замка постоянно можно было наткнуться на очередную парочку. Но эти двое, кажется, совершенно потеряли ощущение времени и окружающего мира — слишком уж жадно они цеплялись друг за друга, будто боялись отпустить хоть на секунду.       Девушка, кажется, совершенно не замечала моего присутствия, даже несмотря на вспыхнувший свет палочки. А вот парень, не отрываясь от своего занятия, медленно поднял на меня взгляд. Реддл. И Кэтрин. Я сразу узнала её по длинным тёмным волосам. Что ж, встречи с Томом я действительно искала. Видимо нужно было четче формулировать свою мысль. Где-то под рёбрами неприятно кольнуло, будто внутри всё резко сжалось.       Я не растерялась. Нагло ухмыльнувшись, я беззвучно начала пародировать Кэтрин: томно приоткрывала рот, закатывала глаза и преувеличенно изображала её восторженные вздохи и немного кривляясь. Реддла как будто это забавляло, Не сводя с меня взгляда, он медленно провёл языком по шее Кэтрин, будто специально продолжая это маленькое представление уже для нас двоих.       — То-о-ом… — протянула она.       Я тут же беззвучно повторила за ней, театрально проведя ладонью по собственной шее и груди. На этом выдержка окончательно меня подвела, и я рассмеялась.       Кэтрин резко обернулась и тут же отшатнулась от Тома, часто моргая, пытаясь привыкнуть к свету моей палочки.. Все это представление заняло не больше минуты, но нахально-довольное выражение лица Реддла при демонстрации моего актерского мастерства я запомнила хорошо.       — Ты что здесь делаешь? — яростно прошипела Кэтрин. Я с удовольствием отметила красные пятна смущения на ее лице.       — Вообще-то пытаюсь пройти, — невозмутимо ответила я. — Но вы слегка перегородили дорогу.       Я демонстративно поджала губы, изображая искреннее недовольство происходящим.       — Проходи, Голдстейн.       Лицо Реддла оставалось спокойным, но в уголках губ всё ещё пряталась довольная усмешка, словно вся эта ситуация откровенно его забавляла.       — Спасибо, Реддл, — с той же нарочитой вежливостью ответила я, будто именно он сейчас задерживал меня в коридоре.       Проходя мимо, я специально задела его плечом. И прежде чем выйти, я обернулась и добавила с гаденькой улыбочкой:       — И кстати, у меня есть то, что тебе нужно. У тебя сейчас, конечно, дела поважнее, но как закончишь здесь, можешь прийти ко мне.       Я выразительно скользнула взглядом по Кэтрин, после чего, не дожидаясь ответа, развернулась и наконец вышла из прохода.       Он понял, о чем я. Я видела, что Реддл готов был уже оставить Кэтрин, видела, как загорелись его глаза, но я, злорадно ухмыляясь про себя, тут же выскользнула из прохода. Не меньшим удовольствием было видеть замешательство Кэтрин, она явно не была в курсе о поисках Реддла и нашей договоренности с ним.       Как только тёмный коридор и их силуэты исчезли за спиной, улыбка медленно сползла с моего лица. Я устало поплелась в сторону Большого зала. Времени на обед ещё оставалось, а вот желания уже не было.       Я пыталась убедить себя, что мне всё равно. Что меня совершенно не должно волновать, с кем он там, что делает и почему так смотрел. Я же давно знала об этом, не зря слухи ходили. Только как будто я до последнего надеялась, что эти слухи ложны.       Оша еще была здесь. Плюхнувшись напротив нее, я принялась за свиные отбивные с картофельным пюре. Даже особо не чувствуя вкуса еды, я спешно запихивала в рот очередной кусок, попутно пыталась отвечать на вопросы Оши. Внезапно та выпучила глаза, смотря куда-то за мою спину. Я вопросительно подняла брови, на что она лишь кивнула подбородком, чтобы я обернулась.       Сзади стоял Реддл. Как назло, именно в этот момент я второпях запихнула в рот слишком большой кусок. Горло неприятно сжалось, и я едва не закашлялась — на глазах мгновенно выступили слёзы, пока я с усилием проглатывала еду, царапая горло. Зато не сидела с набитыми ртом и надутыми щеками перед ним.       — Идем, Голдстейн, — тоном, не терпящим возражения, сказал он.       — Уже? Ты издеваешься? Ты мне даже поесть не дал! — возмутилась я.       — Ничего. Мое занятие мне тоже пришлось прервать, — парировал тот.       Он дождался, пока я выйду из-за стола, кивну Оше и направлюсь за ним. Мы вышли во двор возле Большого зала и встали в укромном углу, где нам не должны были помешать. Реддл в ожидании замер, пристально сверля меня взглядом. Я протянула ему список.       — Вот, — ткнула пальцем в нужное название, — это то, что тебе нужно. Проблема в том, что на прошлой неделе профессор Дамблдор перенес эту книгу в запретную секцию.       Том слегка поморщился.       — Разве там было что-то запрещенное на твой взгляд?       — Не могу сказать наверняка, — тяжело вздохнув, ответила я. — Мне нужен был лишь один раздел из этой книги, остальное я не читала. Может и было. Другое дело, странное совпадение, что именно когда ты начал искать эту книгу, ее определили в запретную секцию. Зачем тебе эта она? Зачем тебе вообще понадобилась информация про часы Годрика Гриффиндора?       На мгновение повисла пауза.       — Это не твое дело, золотко, — он задумчиво вглядывался в список.       — Ну всё, я своё дело сделала, так что, надеюсь, больше ты меня не потревожишь, — я уставилась на него, ожидая хоть какого-то подтверждения, что на этом всё закончится.       — Это не все, Голдстейн. Мне нужно, чтобы ты достала эту книгу.        Я ошарашено уставилась на него.       — Нет, ты точно надо мной издеваешься! Мы же договаривались!       В голосе прозвучало больше усталости, чем злости — будто меня уже не удивляло, что он снова меня втягивает в это.       — Мне без тебя не справиться, золотко.       Он говорил спокойно, почти мягко, и от этого было ещё хуже — как будто всё происходящее было заранее просчитано и разложено по полкам.       — Единственные, кто действительно могли бы дать мне разрешение на эту книгу — профессор Бинс или профессор Дамблдор. Но поскольку профессор Дамблдор сам недавно отправил её в запретную секцию, профессор Бинс, скорее всего, просто переадресует вопрос ему.       Он чуть развёл руками, словно действительно был в затруднительном положении.       — С профессором Дамблдором у меня в последнее время натянутые отношения. Думаю, он откажет. Поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты попросила у него разрешение.       Его лицо сейчас выглядело почти искренне огорчённым тем, что он вынужден меня в это втягивать. Я смотрела на него и не верила ни единому слову.       — Ты точно больше ничего от меня не потребуешь?       — Только вернуть книгу назад в библиотеку, как только я ее прочитаю.       — И все? — не унималась я.       — Всё, всё, Голдстейн, — он устало закатил глаза, будто я была единственным препятствием на пути к спокойной жизни.       — Хорошо, — вздохнула я. — Я подойду к профессору Дамблдору после урока.       — Он только на следующей неделе будет. Мне нужна эта книга сегодня.       — Реддл, не наглей, — налетела на него я. — Ты и так используешь меня в своих непонятных целях, о которых даже не хочешь рассказывать, и ещё пытаешься указывать, что и когда мне делать. Я сказала — после урока трансфигурации. Значит либо так, либо разбирайся сам.       Он явно был недоволен. Желваки заходили на его лице, но он быстро взял себя в руки. Он провел ладонью по моей щеке, едва касаясь большим пальцем моих губ. Остановив свою ладонь на моей шее, он тихо произнес:       — Хорошо, золотко, считай ты выиграла этот раунд, я подожду до следующей недели.       — Иди, Реддл, Кэтрин уже наверное заждалась тебя.       Холод моих слов и выражения лица могли бы заморозить те лужицы, что окружали нас, но жар, что разгорелся внутри меня от его прикосновений, этому не дал бы случиться.       Прозвенел колокол. Будто в унисон ему мой желудок заурчал, давая понять, что недоволен таким спешным и неполным обедом. Реддл ушел на свой урок, я направилась на свой. ВВо дворе мне встретился Гидеон с друзьями — они шли в ту же сторону, что и я. Немного отстав от них, мы перекинулись парой слов о предстоящей игре, но не обошлось без неудобных вопросов.       — В последнее время ты часто общаешься с Реддлом — я заметил тебя с ним во дворе. И в больничном крыле тоже он тогда был. У тебя точно все хорошо? Он не угрожает ничем тебе?       — Э-э, нет, все в порядке. Он просто спрашивал у меня про одну книгу, но спасибо за беспокойство, мне очень приятно, — улыбнулась я Гидеону.       — Это хорошо, но если вдруг будут проблемы, то знай, что ты всегда можешь положиться на меня.       — Хорошо, спасибо, — на этом мы и разошлись в разные стороны.       В душе почему-то скребли кошки, будто пытались добраться до мысли, которую я упорно от себя гнала.              Я поймала себя на том, что сравниваю. Гидеон был рядом: понятный, простой, предсказуемый. С ним легко говорить, легко молчать, легко понимать, что он скажет дальше. В нём не было ничего, что заставляло бы напрягаться или гадать, что у него на уме.       И именно это почему-то не цепляло. Потому что рядом с ним всё равно всплывал Том — его взгляд, паузы в разговоре, ощущение, что за каждым его спокойствием что-то скрывается. С ним было сложнее, тревожнее, но почему-то именно это и задерживалось в голове.              Я всё яснее ловила себя на том, что к Тому тянет не из-за простоты, а наоборот — из-за этой непонятности, от которой невозможно просто отмахнуться. Мне хотелось раскрыть и понять его. И, возможно, именно это и было ещё одной причиной, почему я согласилась ему помочь: вряд ли я вообще ввязалась бы во всё это, будь на его месте кто-то другой.