Мы собрали зоопарк

      Гермиона покидала дом Ньюта Скамандера в Дорсете с толстым слоем рыжей шерсти на юбке, чемоданом в руках, кипой бумаг и записных книжек в сумке и сотней вопросов в голове.       Она могла понять тревогу и беспокойство Скамандера: кому, как не ей, знать, сколько усилий тратит ежегодно сектор по дезинформации, чтобы скрыть от магглов существование хотя бы одного зловредного водного демона в Шотландии, который обожает пугать любопытных туристов в образе морского змея!.. И это только один конкретный случай, а сколько их всего… Магические звери и существа действительно представляют огромную опасность для Статута секретности. И, возможно, действительно было бы лучше собрать представителей редких, вымирающих видов в особом, защищенном месте, где за ними можно будет присматривать и охранять. Это рациональное и разумное решение.       Могла она также понять и его представления о том, каким образом надлежит это делать. Если сам Скамандер объездил весь мир с тем самым чемоданом, который она несет в руках, он, вероятно, не представляет, что можно достичь того же результата иначе. Располагая теми деньгами, которыми располагает Малфой, можно снарядить профессиональную экспедицию, снабженную всем необходимым оборудованием, а не одним чемоданом. Приобрести некоторых животных на торгах или аукционах — правда, там чаще предлагают купить их по частям, но, если сформулировать запрос… В конце концов, нанять кого-то, кто займется этим вместо него!       Ах да. Малфой нанял. Её.       Мерлиновы панталоны в горошек, какой бред!.. Это не её работа. Не её специальность. Она никогда не была в особом восторге от уроков по уходу за магическими существами и, разумеется, никогда не видела себя в роли этакой Лары Крофт, которая гоняется по всему миру за редкими сокровищами — в её случае сокровищами фауны, но какая, по большому счету, разница?       Если Скамандер, отработав два года в бюро распределения домовых эльфов, радостно сменил вид деятельности, это не значит, что она, спустя пятнадцать лет работы и десять — управленческой карьеры, готова поступить так же!       А если добавить в это уравнение еще и Малфоя…       Если в мотивах и побуждениях мистера Скамандера она более-менее разобралась, то Малфой выглядел во всем этом совершенно чужеродным элементом.       Почему именно зоопарк? Это не сулило ни сиюминутной, ни отсроченной выгоды. Только расходы, и расходы немалые, если слова о том, что зоопарк будет организован на территории настоящего леса, имеют хоть какое-то отношение к правде. Он уже тратится на благотворительность — к чему еще и животные?       И к тому же он собирается лично участвовать! Малфой. Драко Малфой, который всегда отзывался о животных не иначе как с презрением, на третьем курсе получил когтями гиппогрифа — вполне заслуженно, — а как только представилась возможность отказаться от курса по уходу за магическими существами, тут же ей воспользовался! В нем никогда не было ни капли любви или хотя бы сочувствия по отношению к животным — то ли дело метлы!.. И, быть может, можно было с огромной натяжкой расценить это как попытку искупления грехов, вот только этот Малфой был так же далек от самой идеи искупления, как она — от трона Британской империи.       Что же ему нужно на самом деле?       У Гермионы было так много вопросов. И ни одного стоящего ответа.

***

      — Вы на самом деле думаете, что она подойдет?       Драко очень старался, чтобы его вопрос не прозвучал с той жалкой, унизительной надеждой, которую он испытывал в тот момент, когда его задавал. Да, они все решили; да, Скамандер передал Грейнджер свои бумаги и драгоценный чемодан, но все-таки…       Может, все-таки как-нибудь можно, putain de merde, обойтись без нее?!       — Мисс Гермиона Грейнджер… — задумчиво, почти мечтательно проговорил Скамандер. — Я наслышан о ней.       Драко поморщился. Ну конечно, кто же не слышал о гениальной Гермионе Грейнджер, подруге самого Гарри Поттера!.. Вот только с тех пор прошло пятнадцать лет, и Скамандер, кажется, не заметил, что теперь от той Грейнджер ничего не осталось.       — У нее были очень, очень интересные проекты, — продолжал тот, не заметив его гримасы отвращения — Dieu merci!       — Проекты?..       — Да. Я думал, что ей под силу многое изменить в волшебном мире.       Он отчего-то почувствовал себя неловко. Быть может, потому, что Скамандер только что озвучил мысли, которые бродили в его собственной голове — и которых он слышать не желал. Да и какая, в самом деле, разница? Ему нет никакого дела до Грейнджер! Может, когда-то она и была той, кто мог изменить мир — и она в самом деле его изменила, — но теперь… Теперь единственное, что имело значение — сможет ли она справиться с поставленной перед ней задачей. И sacré Скамандер так и не дал ему определенного ответа!       Драко задумался над тем, как сформулировать вопрос иначе, чтобы старик не решил, что он считает его маразматиком, не способным понять его с первого раза, но тут Скамандер снова заговорил:       — Что же касается вашего вопроса… Если все то, что я о ней слышал — правда, то Гермиона Грейнджер — это именно то, что вам нужно. Не сомневайтесь, Драко.       Как ни странно, его ответ не развеял сомнений — напротив, они стали сильны, как никогда.       Но Драко не привык так легко отступать. Стоило хотя бы попробовать, а потом уже посмотреть, что из этого выйдет. Если он не придушит эту ведьму в течение ближайшей недели и не превратит её в самопишущее перо, можно будет считать это успехом…

***

      Гермиона пришла на работу, как всегда, за десять минут до начала рабочего дня. Она не обратила внимания на странно-пристальный взгляд дежурного аврора, на шепотки за спиной в атриуме, на тишину, повисшую в лифте, стоило ей в него войти.       Её мысли были заняты записями Скамандера. Накануне она изучала их до позднего вечера — но лишь убедилась в том, что они практически бесполезны. Большая часть данных относилась к тридцатым, сороковым, пятидесятым годам прошлого века — стоило ли рассчитывать найти то, что оставил Скамандер несколько десятилетий назад, там, где он это оставил? Нужно поднять актуальные отчеты о том, какие виды животных проживают в охраняемых зонах, изучить карты заповедников, сопоставить данные — и тогда, быть может, удастся отыскать следы…       План действий пункт за пунктом выстраивался в уме, и Гермиона так сосредоточилась на том, чтобы ничего не упустить, что по ошибке зашла в чужую приемную. Она уже открыла было рот, чтобы пробормотать извинения и уйти к себе, как взгляд вдруг остановился на Эмили. Это точно была Эмили, её стол, её чашка, её мимбулус мимблетония, которую она подарила ей на прошлое Рождество. Гермиона снова обвела взглядом помещение. Нет, это все-таки была её приемная. Только теперь она лишилась почти всех раздражающий растений, которые развела здесь Эмили — и казалась голой, пустой и… совсем чужой.       — Что здесь произошло? — требовательно спросила она у Эмили — и только сейчас заметила покрасневшие глаза и распухший нос.       — Мистер Рутерфорд… Он переедет в ваш кабинет к концу недели, и он распорядился, чтобы к этому моменту здесь ничего лишнего не было. Вы вчера отсутствовали, и мисс Принкл разрешила заняться этим… Я все забрала домой. Почти все.       Слова падали, точно обломки разрушенных скал. Рутерфорд… Её кабинет… распорядился…       Нет, нет, не может быть! Когда Бруствер сказал, что освобождает её от всех обязанностей в Министерстве — это ведь не означало, что она уволена, так ведь?!       Эмили смотрела на нее одновременно растерянно и испуганно; да и бессмысленно было ждать от нее ответа на такой вопрос. Поэтому Гермиона круто развернулась на каблуках и отправилась прямиком к Гефсимании Принкл, руководителю отдела.       Сердце стучало в горле, и, казалось, что она находится в аквариуме: все виделось расплывчато, не в фокусе. Однако, когда она попросила секретаря Принкл доложить о ней, голос звучал как обычно спокойно и твердо.       — Доброе утро, Гермиона, — поприветствовала её Принкл.       — Я в этом не уверена, — отозвалась она. — По какой причине Рутерфорд возомнил, что может распоряжаться в моей приемной и командовать моим секретарем?       Принкл смерила её задумчивым взглядом.       — Присядь, будь добра.       Кровь так громко шумела в ушах, что этот шум почти заглушал все прочие звуки. Гермиона изо всех сил старалась держать себя в руках, но с каждой секундой это давалось все тяжелее. Паника перехватывала горло, внутри разливалась противная, мелкая дрожь. Что она станет делать, если.?       Гермиона опустилась в предложенное кресло — в основном потому, что боялась, что ноги не выдержат, — и выжидательно посмотрела на Принкл.       — Насколько мне известно, должность моего заместителя по-прежнему сохраняется за тобой. Бруствер вызвал меня вчера и распорядился оформить тебе отпуск, поскольку ты полностью переходишь на некий проект. Но, поскольку работу кому-то выполнять надо, Рутерфорд назначен временно исполняющим твои обязанности. И, кроме того…       — Кроме того — что? — резко спросила Гермиона. Возможно, резче, чем стоило.       — Бруствер дал понять, что после завершения проекта ты к прежней работе не вернешься. Так что, как только твоя должность освободится, Рутерфорд займет её официально. И потому я не вижу никаких причин, чтобы не предоставить ему соответствующие условия работы.       Вот, значит, как. За ней сохранили прежнюю должность — но лишь формально, на бумаге. Фактически же…       Ей больше некуда отступать. Малфой сжег за ней мосты, господи, да и не только мосты!.. Два дня назад он ворвался в её жизнь и за это короткое время легким взмахом руки успел разрушить все до основания. Все, чем она жила, все, что было её миром…       Сгорело дотла, и ей только и оставалось, что глотать дым, раздирающий легкие.       — И тот отпуск, в который меня отправили, разумеется, неоплачиваемый?       Это было бы так логично — поставить её еще и в финансовую зависимость от Малфоя, чтобы она уж точно никуда не делась.       — Гермиона, ты помнишь, когда в последний раз брала отпуск? — мягко спросила Принкл.       Она пожала плечами. Отпуск — вообще довольно бессмысленное мероприятие. Перед ним ты судорожно пытаешься закончить все, что не успела, а после — так же судорожно разгребаешь все, что накопилось. Гермиона как-то пробовала, и ей не понравилось.       — У тебя накопилось столько неиспользованных отпусков, что ты можешь не заботиться ни о чем целый год. Разумеется, все будет оплачено.       Что ж, по крайней мере она не потеряет финансовой независимости. Но от этого почему-то было ни капли не легче.       Она поднялась, чувствуя лишь опустошение.       — Я поняла. Сегодня закончу все дела и заберу свои вещи, чтобы Рутерфорд мог переехать…       — Гермиона!       Она обернулась, не дойдя до двери.       — Я мало что знаю о мистере Малфое, с которым тебе предстоит работать. Но Бруствер упомянул, что проект курирует сам Ньют Скамандер. Поработать с ним — большая честь и удача. Быть может, это не совсем то, чего ты хотела, но не отказывайся от этой возможности.       Гермиона изобразила улыбку. Принкл говорила так, будто у нее был какой-то выбор. Как будто она могла отказаться!..       Распухшая простата Салазара, она отдала этому Министерству все! Пятнадцать лет своей жизни, свой брак, свои надежды и юношеские мечты. И все это для того, чтобы теперь её швырнули, точно дешевую шлюху, первому клиенту, готовому заплатить по тарифу.       Это происходит не с ней. Это не может происходить с ней!..       Она всегда старалась. Так старалась!.. Никогда не задерживала отчеты, не срывала сроки, не подводила, не подставляла!.. Не опаздывала, не брала отпуск, не искала обходных путей, даже когда могла. Неужели это — все это — совсем ничего не стоит?.. Она сама — ничего не стоит?       — Мисс Грейнджер… вы ведь уходите на повышение, да?       Гермиона не нашла в себе сил ответить на вопрос Эмили. Больше всего хотелось сказать, что она уходит совсем, навсегда, и громко хлопнуть дверью напоследок — так, чтобы затряслись стены. Но что потом? Что дальше? Кто она без этой работы? И есть ли она вообще?..       — Свари мне кофе, пожалуйста. И подними все отчеты по заповедникам за последний год, хорошо?       Надо закончить дела, чтобы Рутерфорд не смог придраться ни к одной букве. Сделать выписки из отчетов. А потом… собрать свои вещи, наверное? Она обещала освободить кабинет. Кабинет, который — Гермиона вдруг осознала это так ясно, так остро! — почти стал ей домом. Почти…       Она закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Снова и снова составляла в голове план, разбивала задачи на пункты, пункты — на подпункты.       А хотелось просто исчезнуть. Повернуть золотой ободок маховика и вернуться назад, туда, где она — глупая, наивная, — заявляет только-только вступившему в должность министра Кингсли Брустверу, что хочет работать в отделе регулирования магических популяций, потому что именно там может принести пользу, изменить мир к лучшему!..       Она схватила бы себя за руку. Отвесила подзатыльник, заткнула рот. А потом рассказала бы — так честно, как никогда не была с самой собой на протяжении всех этих пятнадцати лет, — что она ничего не принесет. И ничего не изменит. Что все это не имеет никакого смысла, и думать надо только о себе, а не о каком-то мифическом благе.       Если бы только она могла выбрать другой путь…