Смертельный оскал любви.

Тэхен не помнил, как проскочил через расщелину. В ушах звенело, в легких горело от ледяного воздуха и бега, а в глазах стояла пелена из слез и пыли. Он вывалился из узкого каменного лаза в густую траву, сдирая кожу на ладонях в кровь, и просто рухнул на бок, судорожно хватая ртом воздух. Где-то там, за камнями, остались крики и запах железа, от которого тошнило. ​Он подтянул колени к груди, вжимаясь в холодный камень скалы, и зажмурился, когда чья-то тень накрыла его. Тэхен вздрогнул, готовый вскочить и бежать дальше, хотя ноги уже почти не держали. ​—Эй? Привет? Тебе помочь?,—голос был тонким, совсем детским. Тэхен медленно открыл глаза и увидел мальчишку. Глаза у него были темными, и такими заинтересованно большими, что буквально горели, а волосы были черными, словно смоль. Тот сидел прямо напротив, скрестив ноги, и с нескрываемым любопытством разглядывал его, чуть склонив голову набок. На нем была простая, кое-где перепачканная в глине или песке одежда, а волосы были взлохмачены, как у дикого зверька. Никаких мечей, никаких охотников, только круглые глаза и пухлые щеки, что выдавало простую жизнь мальчика. Тэхен начал понимать, что перед ним человеческий ребенок, точно такой же, как и он сам. Возможно, даже младше. ​Тэхен шмыгнул носом, размазывая по лицу грязь и слезы. Он выглядел жалко: грязный, дрожащий, с остатками детского ужаса в глазах. Старший не ответил, лишь сильнее вжался спиной в скалу, подозрительно косясь на незнакомца. В его лисьей крови сейчас кипел первобытный страх, заглушающий все остальное. Он не хотел доверять людям, теперь те ассоциировались со смертью мамы. ​Чонгук, не дождавшись ответа, ничуть не смутился. Он потянулся к поясу, выудил оттуда какой-то примятый лесной фрукт и протянул его Тэхену, как будто предлагал величайшее сокровище. ​—Ты упал, да? У тебя коленки ободраны,—Чонгук говорил легко, без всякой опаски, будто они не в лесу, полном охотников, а на заднем дворе дома. —Меня Чонгук зовут. А ты чего плачешь? Больно? Этот мальчик был не похож на тех злых людей, что так напугали лисенка. Тэхен замер, смотря на руку, что только что поднялся и протянул Чонгук, мягко улыбаясь. —ты упал? я могу помочь, неподалеку мой дом. пойдем?-добродушно улыбнулся мальчик, подав рыжеволосому плачущему мальчику с карими глазами свою ручку. Тэхен недоверчиво уставился на протянутую руку. Его маленькие пальцы сцеплялись в кулаки, а плечи продолжали мелко дрожать от рыданий, которые он пытался подавить, сжимая челюсти. В голове все еще стоял крик матери и лязг железа, и этот незнакомый мальчишка казался чем-то нереальным, слишком спокойным. Он перевел взгляд с протянутой ладони на лицо Чонгука. У того был такой чистый, беззаботный вид, что Тэхена это даже разозлило на секунду. « Почему он не боится? Почему он просто улыбается? » Тэхен шмыгнул носом и осторожно, будто ожидая подвоха, коснулся своей холодной, грязной ладонью руки Чонгука. Его пальцы едва заметно подрагивали. Он все еще прислушивался к лесу, ожидая, что вот-вот из-за скал покажутся всадники, или быть может, он сможет услышать голос мамы. Быть может, она выжила? — Там… — голос Тэхена сорвался, прозвучав жалко и тихо. Он с трудом сглотнул ком в горле.—Там охотники. Они… они мою маму забрали. Мальчик медленно поднялся, пошатываясь, и все еще не отпускал руку Чонгука, словно это был единственный якорь, не дающий ему сорваться в пропасть окончательно. Его карие глаза, влажные и испуганные, беспокойно метались по сторонам: — Если я пойду с тобой, они не придут? — с детской непосредственностью спросил он, пытаясь вытереть свободной рукой слезы, но только сильнее размазывая грязь по лицу. —Ты..лис что-ли?–отпрянул Чонгук, наконец понимая, что перед ним не ребенок, а лисенок. Чонгук увидел, как это испугало Тэхена, тот тут же опустил глаза. Тэхен дернулся, словно его ударили плетью, моментально отдернул руку, как будто ладонь Чонгука раскалилась докрасна, и отступил на шаг, прижимаясь спиной к шероховатому камню. Его сердце колотилось где-то в горле часто, болезненно. В памяти всплыли крики матери, ее искаженное лицо и то, как охотники выкрикивали эти слова: «тварь» «поймате их!» Он ждал удара, ждал, что сейчас этот мальчишка закричит, позовет стражу или схватит какой-нибудь камень, чтобы размозжить ему голову. Лисенок сжался, пытаясь стать как можно меньше, и закрыл лицо грязными руками, издавая тихий, затравленный звук, похожий на скулеж щенка. —Эй, эй..я, нет, извини меня. Я просто..никогда раньше не видел, думал это сказки. Услышав извинения Чонгука, Тэхен замер. Он медленно опустил руки, недоверчиво глядя на него сквозь слипшиеся от слез ресницы. Его лисья сущность, которая в моменты стресса всегда была на грани того, чтобы прорваться наружу, сейчас затаилась, выжидая. — Не говори так, — прошептал Тэхен, голос дрожал, а глаза, в которых на мгновение промелькнул неестественный золотистый блеск, снова стали обычными карими. — Охотники говорят, что мы… что мы монстры. Они убивают всех, у кого есть хвост. Он с опаской сделал маленький шажок вперед, все еще готовый сорваться с места и бежать, если Чонгук вдруг изменит решение. Его нижняя губа нервно дернулась. — Я не хотел… я просто… — он запнулся, глядя на свои ободранные ладони, а потом снова посмотрел на Чонгука, пытаясь понять, не врет ли тот. — Ты правда… не боишься? Ты не побежишь за ними, чтобы они меня убили? ***Быть может, люди и не такие плохие?***