Настоящий волк

.Питер долго смотрел на книгу. Тонкий томик в тёмно-синей обложке лежал на лакированном столе в гостиной дома на площади Гриммо, двенадцать. Это было старое, редкое издание, аккуратно переплетённое в плотную, чуть шершавую кожу с едва заметными золотыми буквами на корешке. Сказки. Магические. Кожа пахла высушенной лавандой и старой бумагой — без капли той темной скверны, которой дышали остальные стеллажи этой библиотеки. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри него ворочается волк, предвкушая скорую прогулку. — Я действительно это делаю. Из кресла у камина сухо, без малейшего сочувствия отозвалась Вальбурга Блэк: — Не драматизируй, Люпин. Тебе это не идет. Питер протянул руку и поднял книгу, взвешивая её на ладони. На удивление, она оказалась совсем легкой. — Я собираюсь дать ребёнку книгу, которая прямым текстом объясняет, что магия существует. Что мир устроен совсем не так, как ему твердят его магловские тюремщики. — Да. Именно это ты и собираешься сделать. — И это может всё изменить, — Питер посмотрел на неё сквозь дешевые очки Фолкнера. — Весь баланс сил. Его поведение. Защитные чары Дамблдора, в конце концов. Вальбурга не спеша подняла глаза от своей неизменной чашки чая, удерживая паузу с истинно аристократическим хладнокровием. — Конечно, изменит. В этом и заключается весь смысл. Питер помолчал, лениво перелистывая страницы. Картинки на них едва заметно шевелились, когда на пергамент падал свет от камина. — Вас это вообще не беспокоит? Что старик всполошится раньше времени? Она слегка приподняла одну бровь, и в её взгляде скользнуло привычное, ледяное высокомерие: — Мальчик — волшебник. Из сильного, древнего рода. Его жизнь всё равно изменится, Люпин, хочет того твой Дамблдор или нет. Гарри Поттер не сможет вечно притворяться обычным ничтожеством. Она сделала крошечный, размеренный глоток чая. — И лучше пусть это осознание начнётся с хорошей, правильной книги, чем со случайного, бесконтрольного выброса магии, за который эти животные запрут его в чулане. Питер тихо, хрипло усмехнулся. Чистокровная гордость Блэков в данном случае идеально накладывалась на его собственный волчий прагматизм. — Практичный подход, леди Блэк. — Я всегда была практичной. Эмоции — это привилегия тех, кто не обременен ответственностью за фамилию. Он покрутил синий томик в руках, прикидывая, как спрячет его под полами старого джентльменского пальто. — Вы ведь понимаете, что после этого я должен буду отвечать на его вопросы. — Разумеется, понимаю. — На очень много вопросов, — подчеркнул Питер. — Дети в этом возрасте впитывают информацию как губка. А этот щенок чертовски умен для своих лет. Она равнодушно пожала худыми плечами, даже не поведя бровью: — Тогда отвечай. Не вижу в этом проблемы. Питер посмотрел на неё в упор, силясь поймать в её запахе хоть тень сомнения. — Вы делаете это звучащим слишком просто. Будто мы просто выбираем ему новые ботинки, а не ломаем планы Великого Светлого Волшебника. — Это и есть просто, Люпин. Ты сам усложняешь очевидные вещи. Она сделала короткую паузу, переводя взгляд на огонь. Лик старой ведьмы в колеблющихся тенях на миг показался Питеру маской Альфы. — Стая учит своих щенков. Это закон природы, разве нет? Питер коротко усмехнулся, пряча удивление. Хейловская натура оценила этот словесный маневр. — Вы уже используете мою терминологию, леди Блэк. — Она удобна, — отрезала она, возвращая чашку на блюдце с сухим, фарфоровым стуком. — И куда точнее отражает суть вещей, чем все эти министерские бредни про опекунство и декреты. Он взял со спинки стула свое поношенное пальто, аккуратно задвигая синюю книгу в глубокий внутренний карман. — Хорошо. Пойду навещу нашего общего родственника. Питер уже развернулся к выходу, когда Вальбурга добавила, заставив его замереть у самого порога: — И, Люпин. Он остановился, полуобернувшись и засунув руки в карманы. — Да? Она выразительно кивнула на карман, где скрылась книга: — Скажи ему, что это просто сказки. Обычные выдумки для маленьких детей. Пауза затянулась. Питер ждал продолжения, и оно последовало — тихое, весомое, пропитанное истинной магией крови. — Но не лги ему, если он сам обо всем догадается. Блэки могут простить многое, но они не терпят, когда вожак стаи держит их за дураков. Питер слегка наклонил голову, признавая абсолютную правоту её слов. Волк внутри него согласно шевельнул ушами. — Справедливо, леди Блэк. Лгать щенкам — последнее дело. Час спустя он стоял на тихой, залитой блеклым солнцем улице. Тисовая улица выглядела так же аккуратно, стерильно и до тошноты скучно, как и всегда. Одинаковые подстриженные газоны, одинаковые чистые автомобили у одинаковых двухэтажных домов волшебный мир не интересовали, но волк Хейл чуял здесь лишь глухое, сытое мещанство. Питер увидел мальчика почти сразу. Тот сидел на корточках на низком бетонном бордюре у самого тротуара, лениво ковыряя сухой сучок в земле. Одежда на нём была явно с чужого плеча — заношенная огромная футболка Дадли мешком висела на худых детских плечах. Когда Питер подошёл ближе, его шаги зашуршали по гравию. Мальчик вскинул голову, и его круглые очки чуть съехали на кончик носа. — Мистер Люпин! — он сразу вскочил, и в его зеленых глазах вспыхнула мгновенная, искренняя радость, которую он даже не попытался скрыть. Питер слегка улыбнулся, пряча руки в карманы пальто. — Привет, Гарри. — Вы сегодня поздно, — заметил мальчик, отряхивая испачканные в пыли ладошки о шорты. Шестилетний щенок уже привык к графику своего единственного взрослого друга и четко фиксировал любые изменения. — Да, — спокойно отозвался Питер, оценивая его физическое состояние. — Задержался в городе по делам. Он без лишних церемоний опустился прямо на пыльный бордюр рядом с ребенком. Породистые аристократы вроде Вальбурги или Малфоя поморщились бы от такой плебейской привычки, но Питер был хищником. Ему было плевать на чистоту штанов, когда нужно было оказаться на одном уровне со своим подопечным. Гарри тут же устроился рядом, доверчиво прижимаясь плечом к его рукаву. Некоторое время они сидели в тишине. Питер молча наблюдал за редкими прохожими, а Гарри косился на его карман, откуда явственно выпирал прямоугольный контур. Наконец, мальчик не выдержал и заглянул Питеру в лицо: — Это для меня? Питер вытащил синий томик и положил его на колени ребенка. Темная кожа переплета тускло блеснула на солнце. — Да. Держи. Мальчик осторожно, словно хрустальную, взял книгу обеими руками. Подушечками пальцев он провел по выдавленному золотому тиснению на обложке. — Сказки? Питер коротко кивнул, упираясь локтями в колени. — Можно сказать и так. История одного очень далекого и очень странного места. Гарри с благоговением открыл первую страницу. Плотный, пожелтевший пергамент мягко зашуршал, и Питер заметил, как замерли пальцы ребенка, когда нарисованные на полях картинки едва заметно качнулись. Глаза у мальчика постепенно расширялись, впитывая каждую строчку. — Там… драконы, — шепотом выдохнул Гарри, завороженно глядя на детально прорисованную чешую валлийского зеленого ящера. — Иногда они появляются в сказках, — ровно ответил Питер, глядя перед собой на дорогу. — Любят золото, пещеры и тех, кто неосторожно подходит слишком близко. — И великаны. — Тоже бывают. Большие, глупые, но если разозлить — мало не покажется. Гарри торопливо перевернул страницу, словно боялся, что книгу у него отнимут. Его взгляд намертво приковал рисунок человека в длинной мантии со светящейся палочкой в руке. — И волшебники. Питер лениво пожал плечами. — Куда же без них в приличной книжке. Мальчик вдруг замер. Он резко нахмурился, и в его взгляде появилось то самое фамильное, поттеровское упрямство, смешанное с горьким опытом жизни у Дурслей. Вернон и Петунья годами вбивали в него, что никаких чудес не бывает, а за слово «магия» наказывали чуланом. Он посмотрел на Питера снизу вверх, и в его глазах застыл недетский страх получить за свой вопрос по затылку. — Они настоящие? — спросил он совсем тихо. Питер некоторое время молчал. Он знал, что этот вопрос неизбежен. Вальбурга была права — прятаться за недомолвками вечно не получится, магия внутри этого щенка уже требовала выхода. Хейл посмотрел на Гарри. На его тонкие, чуть дрожащие от волнения пальцы, аккуратно держащие книгу. На непослушные тёмные волосы, прикрывающие знаменитый шрам. На этот взгляд, ловящий каждое его мимическое движение. Потом сказал спокойно, твердо, без тени заискивания: — Некоторые вещи из сказок, Гарри… со временем оказываются чистой правдой. Мир гораздо больше и сложнее, чем думают твои дядя и тетя. Гарри смотрел на него несколько секунд, практически не мигая. Его детский мозг лихорадочно перестраивал всю картину реальности, ломая магловские запреты. Потом он сглотнул и спросил почти беззвучно: — Вы… один из них? Вы тоже волшебник? Питер хищно усмехнулся, и в глубине его зрачков на долю секунды мелькнул холодный, золотистый отблеск зверя из Бикон-Хиллз. — Иногда. Когда этого требуют обстоятельства. Гарри глубоко задумался, переваривая ответ. Питер не торопил его, давая времени лечь на фундамент новой ментальности. И вдруг лицо мальчика преобразилось — он широко, совершенно счастливо улыбнулся, прижимая синюю книгу к груди, словно величайшее сокровище. — Это самая крутая книга, которую мне когда-либо дарили, — уверенно заявил он. — Я буду читать её каждую ночь, пока дядя Вернон спит. Питер тихо, искренне рассмеялся. Звук получился хриплым, но спокойным. — Рад слышать, мелкий. Только прячь её получше. Маглы не любят, когда под их крышей читают правильные вещи. Они сидели на бордюре ещё некоторое время. Солнце медленно клонилось к закату, удлиняя тени от аккуратных домиков Привет Драйв. Гарри увлеченно листал страницы, иногда засыпая Питера короткими, наивными вопросами о повадках гиппогрифов, а иногда просто затихал, вчитываясь в текст. Питер молча наблюдал за ним со стороны, сканируя слухом окрестности. И вдруг он поймал себя на одной очень простой и четкой мысли. Это был тот самый момент. Первый, едва заметный шаг. Первый камень в фундаменте огромного, опасного мира, о существовании которого этот мальчик еще даже не догадывался. Питер Хейл только что запустил механизм, который Дамблдор пытался заморозить на одиннадцать лет. Он тихо, едва слышно произнес под нос: — С чего-то ведь нужно начинать эту охоту. Гарри оторвался от страницы и удивленно поднял на него глаза. — Что вы сказали, мистер Люпин? Питер слегка улыбнулся, трепля его по растрепанной макушке, отчего очки мальчика снова забавно перекосились. — Ничего особенного, Гарри. Просто мысли вслух. Он аккуратно кивнул на раскрытый разворот пергамента. — Не отвлекайся. Просто читай. У тебя впереди очень много работы.