Привычка жить

Макс так и не смог заснуть. Он лежал на боку, лицом к Адаму, и слушал каждую его секунду. Каждое дыхание. Каждый тихий, неровный вдох. В какой-то момент Макс не выдержал. Привстал на локте, осторожно, чтобы не потревожить. Второй рукой медленно провёл по растрёпанным волосам Адама, убирая пряди со лба. Пальцы слегка дрожали. Он тяжело выдохнул и подумал, глядя на бледное лицо: Неужели это на всю жизнь? Ему когда-нибудь станет легче? Хоть когда-нибудь будет по-настоящему хорошо? Макс снова наклонился и прижался ухом к груди Адама. Уже в который раз за эту ночь. Сердце билось, слабовато, но ровно. Он закрыл глаза на пару секунд, просто слушая этот звук, потом поднял взгляд и долго смотрел на лицо Адама. Бледное. Губы слегка приоткрыты, под глазами тёмные тени. Выглядел так, будто только что вернулся с того света. Каждый раз я боюсь за тебя… — подумал Макс, и внутри всё сжалось.  Но сегодня ты меня до смерти напугал. Он медленно лёг обратно, снова обхватил Адама за талию, притянул ближе к себе и уткнулся носом ему в шею. Макс крепче обнял его, словно пытался защитить от всего мира, который уже столько лет пытался их сломать. И в этой тишине, в темноте комнаты, в голове тихо, почти виновато прозвучало: Рядом с ним мне… хорошо… Мне стоит начинать этого бояться?  Макс закрыл глаза, не отпуская Адама, и продолжал слушать его дыхание — медленно, глубоко, как будто это было единственное, что сейчас удерживало их обоих на этом свете. И вдруг внутри Макса что-то сдвинулось — тёплое, неправильное, пугающее. Он захотел коснуться его по-другому. Эта мысль пришла резко, будто ударила под дых. Макс приподнялся на локте и замер, глядя на спящее лицо Адама. Блять… я конченный, — подумал он с отвращением к себе.  Пока он лежит вот так, без сознания, я хочу его потрогать… Что со мной не так? Но рука уже двигалась сама. Он осторожно, очень медленно запустил ладонь под футболку Адама. Пальцы коснулись горячей кожи живота, потом поднялись выше — на грудь. Макс провёл ладонью медленно, чувствуя рельеф рёбер, тепло тела, лёгкое биение сердца под кожей. Он гладил его так, будто впервые по-настоящему ощущал. И внутри всё перевернулось. Макс замер. Лёгкий шок прошил тело током. Он сглотнул, чувствуя, как в горле встал тяжёлый ком. Сердце сжалось больно, почти до тошноты, а в следующую секунду по телу прокатился горячий, предательский жар. Дыхание сбилось. Он убрал руку, но не сразу. Провёл ещё раз — медленно, почти нежно, будто запоминая каждую впадину и выпуклость. Потом Макс придвинулся ближе, наклонился и осторожно поцеловал Адама в щёку. Поцелуй вышел долгим, тяжёлым, полным горечи. Он поцеловал ещё раз, чуть ближе к уголку губ, и замер, глядя на его бледное лицо. Почему мне хочется так делать?.. — подумал он растерянно.  Из жалости? Потому что он такой сломанный и мне его жаль? Макс опустил голову Адаму на грудь, прижался щекой к тёплой ткани и закрыл глаза. Нет… это не жалость. Он прислушался к стуку сердца Адама и понял. Осознание пришло резко, как пощёчина. Это что-то другое. Макс открыл глаза и уставился в темноту. Это можно сравнить почти с тем, как я чувствую Милану… Он застыл. Внутри всё похолодело. Блять… как так получилось? Когда?  Макс крепче обнял Адама, уткнувшись лицом ему в шею, и долго лежал неподвижно, пытаясь понять, когда именно всё между ними перестало быть просто дружбой, и не мог остановить мысли, которые кружили в голове, как бешеные. Это из-за того поцелуя? — думал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мы целовались… Я не могу сказать, что мне было неприятно. Скорее… странно. Он же для меня… родной. Самый близкий человек на всём этом ебаном свете. Он тяжело выдохнул, повернул голову и снова посмотрел на лицо Адама. На бледную кожу, на слегка приоткрытые губы, на тёмные ресницы, которые сейчас лежали неподвижно на щеках. И вдруг щёки Макса предательски вспыхнули жаром. Он сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ну да… да. Он красивый. Чёрт, он всегда был красивым. Эта мысль пришла неожиданно резко и честно. Даже сейчас, когда Адам лежал бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, он всё равно был красивым. Красивее всех, кого Макс когда-либо видел. Макс резко отвёл взгляд, будто обжёгся, и снова уткнулся лицом Адаму в грудь, прижимаясь щекой к мягкой ткани футболки. О чём я вообще думаю, блять? — мысленно выругался он.  Это временное. Мы просто запутались. Слишком долго были рядом. Слишком сильно привыкли друг к другу. Это пройдёт.  Но даже сейчас, лёжа так близко, чувствуя тепло тела Адама и его ровное дыхание под своей щекой, Макс понимал, что-то уже сломалось. И назад, к прежнему «просто друзья», возврата уже не будет. Адам проснулся первым. Едва открыл глаза, как комнату качнуло. Голова тяжелая, будто налитая свинцом, в затылке пульсировала тупая боль. Он попытался понять, где находится, и только тогда почувствовал — рядом кто-то лежит. Тёплое, тяжёлое тело прижималось к его. Адам снова закрыл глаза, сглотнул. Родной запах ударил в нос — запах Макса. Его кожи, его волос, его одежды. На секунду внутри стало теплее… а потом резко, тошнотворной волной подкатило. Ему стало очень плохо. Он дрожащей рукой коснулся плеча Макса. Тот мгновенно проснулся, резко приподнялся и посмотрел на него. Одного взгляда хватило. — Блевать? — быстро спросил Макс. Адам только кивнул, чувствуя, как горло сжимает спазмом. Макс сорвался с кровати, как ужаленный. Он побежал на кухню, схватил мусорное ведро и уже через несколько секунд вернулся. Адам тем временем привстал, свесившись с края кровати. Макс едва успел подставить ведро. Адама начало выворачивать. Тяжело, мучительно. Он задыхался, тело мелко дрожало, руки вцепились в край кровати. Рвота шла волнами, и каждый раз он панически ловил воздух, будто боялся захлебнуться. Макс стоял на коленях рядом, одной рукой крепко держал его за плечо, второй — гладил по затылку, запуская пальцы в волосы. — Я рядом. Я здесь, — тихо, но твёрдо говорил он. — Дыши.  Он знал эту его особенность. Адам никогда не умел нормально блевать — всегда задыхался, паниковал, тело напрягалось до предела. Как будто даже это простое действие пугало его до смерти.  — Ты вчера себе голову не пробил, нет? Адам слабо кивнул. — Так и рухнул на затылок? Ещё один кивок. Макс тяжело выдохнул, продолжая гладить его по спине. — Теперь всё понятно.  Макс протянул Адаму полотенце. Тот дрожащей рукой взял его, вытер рот, сплюнул ещё раз в ведро и еле слышно, хрипло выдавил: — Принеси пожалуйста… воды. Макс молча кивнул и встал. Пока шёл на кухню, в голове крутилось одно и то же: Блять, голова… это опасно. Нужно теперь следить за ним. Сегодня, завтра, послезавтра. Если станет хуже, придётся везти в больницу. Он вернулся с стаканом холодной воды. Адам привстал, прополоскал рот, болезненно сморщился и сплюнул обратно в ведро. Голос был слабый, разбитый: — Спасибо… Макс забрал ведро, молча вылил всё в унитаз, спустил воду и вернулся в комнату. Поставил ведро обратно у кровати на всякий случай и сел на край. Адам лежал на спине, тяжело и часто дыша, глядя в потолок пустыми глазами. Макс некоторое время молчал, потом тихо спросил: — Что вчера случилось? Адам сглотнул. Кадык резко дёрнулся. — Мне было очень плохо… Макс смотрел на него с тяжёлой, грустной усталостью. Глаза были красные от недосыпа. — Зачем ты так много выпил? Это же слишком…  Адам закрыл глаза. Губы слегка дрожали. — Ты пропал… — тихо выдохнул он. — Я не мог… так. Жить.  Повисла тяжёлая тишина. Макс долго смотрел на него, потом устало выдохнул и провёл рукой по своему лицу. — Ты понимаешь, как это странно? — сказал он низко, почти шёпотом. — То, что случилось между нами. Адам ничего не ответил. Просто лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Лицо было бледным, напряжённым. Он молчал, но в этом молчании было всё — и боль, и страх, и понимание, что назад уже не вернуться. Макс смотрел на него и чувствовал, как внутри всё стягивается в тугой узел. Он молча заполз обратно на кровать и лёг рядом с Адамом. Не касаясь, но очень близко. Тишина между ними была тяжёлой. Оба лежали на спине и просто смотрели в потолок, не решаясь заговорить. Через какое-то время Адам медленно открыл глаза, тяжело выдохнул и хрипло проговорил: — Всё тело болит… Пиздец. Макс повернулся к нему на бок. Взгляд был усталый, но внимательный. — Я схожу в аптеку, как только откроется. Ещё очень рано. Адам посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.  — Спасибо… Макс едва заметно улыбнулся, уголком губ, почти грустно. Помолчал секунду, потом тихо спросил: — Хочешь, я тебя обниму? Может, получится ещё немного поспать. Адам не ответил словами. Просто кивнул. Макс повернулся на бок лицом к нему. Адам тоже медленно повернулся и сразу, будто только этого и ждал, прижался лицом к его груди. Нос уткнулся в тёплую ткань футболки, дыхание обожгло кожу Макса сквозь ткань. Он слышал, как сильно и ровно стучит сердце Макса — громко, надёжно, живо. Макс обнял его. Одной рукой осторожно обхватил за голову, пальцы запутались в волосах на затылке, вторая рука легла на спину, прижимая ближе. Он притянул Адама к себе так, чтобы тот полностью уткнулся ему в грудь. — Попробуй ещё поспать. — Тихо выдохнул Макс ему в макушку.  Адам закрыл глаза. Тело всё ещё ломило, голова гудела, но здесь, в этом тесном, тёплом пространстве между руками Макса, стало чуть легче дышать. Он слушал стук его сердца и чувствовал, как медленно, почти против воли, расслабляются мышцы. Макс тоже закрыл глаза, крепче прижимая Адама к себе, и тяжело, неровно выдохнул. Они лежали так долго. Тишина в комнате была почти осязаемой — только дыхание друг друга и редкие тихие шорохи одеяла. Макс чувствовал, как Адам постепенно тяжелеет в его руках. Лицо Адама всё ещё было прижато к его груди, горячее дыхание проникало сквозь ткань футболки и обжигало кожу. Макс медленно водил пальцами по его затылку, запуская их в волосы, и не мог перестать. Это было слишком приятно. Слишком правильно. И от этого внутри становилось ещё тяжелее. Адам тихо выдохнул ему в грудь, почти простонал от усталости и боли. Его рука неуверенно легла Максу на бок, пальцы слегка сжались на ткани, будто боялся, что тот вдруг исчезнет. — Не уходи… — едва слышно прошептал Адам, не открывая глаз. — Я никуда не уйду. — Сразу ответил Макс.  Он крепче обнял Адама, притянул его ещё ближе, пока их тела не прижались плотно друг к другу. Нога Макса легла поверх ноги Адама, рука спустилась ниже — на поясницу, под край футболки, и легла прямо на горячую кожу. Пальцы медленно, почти бессознательно гладили его по спине — вверх-вниз, успокаивающе. Адам тихо, дрожаще выдохнул. Это прикосновение было другим. Не просто дружеским. В нём было что-то новое, тёплое, пугающее. Он сильнее уткнулся лицом в грудь Макса, вдыхая его запах, и почувствовал, как сердце того бьётся чаще. Макс тоже это почувствовал. Его собственное дыхание стало глубже, тяжелее. Он опустил голову и прижался губами к макушке Адама, задержавшись там дольше, чем нужно. Поцелуй вышел долгим, почти бессознательным. — Блять, что я делаю… — очень тихо выдохнул он ему в волосы.  Но руки не отпускали. Его ладонь под футболкой легла чуть выше, на лопатку, и он почувствовал, как Адам мелко дрожит. Адам не ответил. Только ещё глубже зарылся лицом в его грудь, словно пытался спрятаться там навсегда. Внутри него всё болело — и тело, и душа, но рядом с Максом эта боль становилась хоть немного терпимой. Они лежали так, переплетённые, тяжело дыша в унисон, и оба понимали: то, что происходит между ними сейчас, уже не дружба.