Тёплый лёд

Следующие несколько дней прошли спокойно. Никита постепенно привыкал к новому штабу, хотя первое время держался немного отдельно от остальных. На тренировках он почти всегда был серьёзным: слушал тренеров, много работал и редко отвлекался. Но стоило закончиться прокату, как в нём сразу появлялась какая-то лёгкость — он мог пошутить, подколоть кого-нибудь или специально включить странную музыку на разминке. Дарью это одновременно раздражало и смешило. — Ты вообще можешь хоть пять минут помолчать? — спросила она однажды, когда Никита уже третий раз за тренировку комментировал её заход на прыжок. — Могу, — кивнул он. — Но тогда тебе станет скучно. — Поверь, не станет. — Врёшь. Дарья фыркнула, но всё-таки улыбнулась краем губ. Со временем они начали чаще пересекаться. Сначала просто здоровались, потом обсуждали тренировки, а позже уже вместе сидели у бортика после прокатов, восстанавливая дыхание. — Как ты вообще выдерживаешь столько хейта? — неожиданно спросила Даша после одной из вечерних тренировок. Никита пожал плечами, крутя в руках бутылку воды. — Сначала бесило. Потом привык. Люди всё равно всегда будут чем-то недовольны. — Легко сказать. — Не легко, — спокойно ответил он. — Просто если постоянно слушать всех вокруг, на лёд потом вообще выйти невозможно. Дарья задумалась. Возможно, именно поэтому рядом с ним было как-то проще. Через пару дней тренер поставил их в одну разминку. Теперь они постоянно мешали друг другу на дорожках шагов. — Ты специально мне дорогу перекрываешь? — возмутилась Даша, едва не столкнувшись с ним. — Конечно. Это мой план по захвату льда. — Ужасный план. — Но работает же. Она толкнула его плечом, проезжая мимо, а Никита только рассмеялся. Постепенно остальные тоже заметили, что они начали общаться чаще. — Смотрите-ка, Сарновский уже друзей нашёл, — усмехнулась Алиса во время перерыва. — Не преувеличивай, — сразу сказала Дарья. — Ага, конечно. Никита, стоявший рядом, только спокойно добавил: — Не переживай, Садкова пока меня терпит исключительно из жалости. — Очень смешно. Но почему-то рядом с ним тренировки действительно стали легче. Будто лёд снова переставал быть местом, где каждая ошибка ощущалась катастрофой.