Волки да вороны

В воздухе чувствовалось приближение зимы. Несмотря на середину октября, дул холодный северный ветер, а небо заволокли тучи, что грозили с минуты на минуту разразиться ливнем. Маггловские синоптики обещали грозу, но они слишком часто что-то путали, чтобы верить им на слово. Однако Гермиона все равно озиралась по сторонам и выглядела слишком напряженно для человека, не боящегося попасть в бурю. Забини и его команда уже как пять минут должны были подойти к месту трансгрессии, что перенесло бы их всех к ближайшей доступной точке около места взрыва. Гермиона громко шмыгнула носом и еще глубже завернулась в шарф, смотря на Рона, который уже больше пятнадцати минут не умолкая жаловался на неудобства, связанные с этим заданием. Мало того, что до Даунинг-стрит придется идти пешком, так и еще и в компании Забини и других людей Малфоя. Гермиона привыкла считать себя рациональным человеком, а потому старалась не распыляться на жалобы. Но даже ей казалось странным присутствие Забини в команде. Как, скажите на милость, пресс-секретарь Малфоя мог помочь в расследовании? Хвала Мерлину, что не будет его самого. — Какая вообще польза в совместной аппарации? — причитал Рон. — Мы вполне могли бы работать раздельно. — Полагаю, Блэк нам не доверяет, — сказал Забини, появившийся прямо у него за спиной. — Наконец-то, — раздраженно сказала Гермиона, — ты опоздал. — Были дела, — Забини протянул Гермионе газетный сверток, — не мог не вручить лично. Гермиона выхватила газету и мельком прочитав заголовок, закатила глаза. «Драко Малфой: секс, власть и деньги». — Рон, ты говорил, что у вас закончилась растопка для камина, — Гермиона хлопнула газетой по его груди. — Хватит терять время. Где твои люди, Забини? — Знаешь, Грейнджер, ты очень грубая. А мои люди, в которых вы так сильно нуждаетесь, будут с минуты на минуту. Гермиона смерила его взглядом. Они не были друзьями или хорошими знакомыми, чтобы замечание Забини смутило бы ее. Годрик, они и коллегами то почти не были. Спустя обещанные несколько минут к ним подошли трое человек в черной униформе. — Джек Мортимер, — шатен вплотную подошел к Гермионе и протянул руку. Правила приличия диктовали пожать ее, но Грейнджер замерла, не сводя глаз с мужчины. Темные волосы, широкие плечи, зеленые глаза. Оставалось лишь молить Мерлина о том, чтобы смесь страха и неприязни никак не отразилась на ее лице. — Я… — Рональд Уизли, — Рон встал рядом и перехватил рукопожатие. Гермиона рвано вздохнула и сделала шаг назад, выходя из подобия транса. — Гермиона Грейнджер, — спрятав руки в карманы, она кивнула Джеку, а затем таким же образом представилась остальным. Забини как-то странно глянул на нее, прежде чем вся компания трансгрессировала. Очутившись на одной из центральных улиц, вся компания мельком огляделась по сторонам, а затем нырнула в образовавшийся в кирпичной стене проем. Им предстояло пройти пешком около пятнадцати минут, но Гермиона даже не стала предлагать им метро. В лучшее время она и Рона то вряд ли смогла бы уговорить, а Забини… Нет, Гермиона решила, что ей еще пригодятся нервные клетки в полном составе. — Пришли, — сказал Рон, который уже ни раз был на месте взрыва, — Сириус отдал приказ ничего не трогать, вы знаете. Забини закатил глаза и махнул рукой своей команде, давая им команду начинать. Джек несколько секунд смотрел на Грейнджер, будто ожидая, что она пойдет вместе с ним. — Мне надо кое-что изучить, — нервозно сказала Гермиона и вжалась лицом в шарф. И от холода, и от внимания Джека. — Ладно, — пожал плечами Рон и принялся бродить по защищенное от магглов территории. Гермиона потратила около часа на замеры магической активности и исследования следов магии Йела. Она заставляла себя приходить сюда каждый день, чтобы сравнивать результаты замеров. Дикая магия была ей в новинку с практической точки зрения, хотя... теоретическая часть тоже хромала. С каждой секундой ее лицо хмурилось все сильнее. Результаты, которые она рассчитывала получить, совсем не складывались в единую картину. Дело в том, что абсолютно ничего не складывалось вообще. Гермиона изредка поглядывала на малфоевских людей, пытаясь оценить их реакцию на происходящее. Джек и еще двое девушек с напыщенным видом что-то обсуждали, но по их лицам нельзя было разобрать ничего, кроме завышенного чувства собственной важности. Гермиона отвернулась от холодного порыва ветра, залезшего под шарф. — Ну? — спросил Рон, шмыгая носом. — Ничего хорошего, — Гермиона старалась перекричать вой ветра, — расскажу потом, нужно уходить с улицы. Начинается буря! — Забини! — пробасил Рон. — Уходим! *** — Я должна там быть! — безапелляционно крикнула Гермиона. — Почему команде Малфоя можно, а мне нельзя? — Потому что, — грозно сказал Сириус, опираясь руками на свой стол, — это небезопасно! Магическая активность едва слабее той, что была на месте взрыва. Тебе напомнить, что случилось с младшими аврорами? А это совсем не центр Лондона, Гермиона. Это лес. Там опасно. Блэк действительно разозлился. Мало того, что утро началось с новой вспышки магии Йела, которая произошла не абы где, а в королевском лесу Дин, чтоб его! Туда уже отправились лучшие мракоборцы, и Сириус был готов ринуться сам, если бы не бюрократический ад, ожидающий его на этом самом столе. И, конечно же, девчонка Грейнджер, которой никогда не сидится на месте. И которая вечно спорит с его, мать твою, приказами. У Сириуса попросту нет времени объяснять, почему конкретно он не может пустить ее туда. — Не нужно со мной разговаривать, как с маленькой, — прошипела Гермиона, отчего-то вдруг ощутившая слезы в уголках глаз. Гермиона развернулась на каблуках и пошла к выходу из кабинета Блэка, стараясь подавить в себе такое неестественное для нее чувство неполноценности. Все шло совсем не так, как нужно. Нельзя точно объяснить, но можно почувствовать. Еще тогда, вернувшись с Даунинг-стрит, Гермиона выпалила Сириусу все, как на духу, не дожидаясь команды Малфоя. Мощный взрыв дикой магии предполагал наличие определенных маркеров, по которым можно было бы отследить характер и мощь обрушившийся энергии. Но не было ничего. Будто кто-то зачистил место. В первый день следы были явными, но уже во второй день оставались лишь едва уловимые помутнения, ничем не отличавшиеся от места проведения магической дуэли. Хотя Сириус уверял, что это невозможно, ведь территория под охраной. Он сказал, что это нормально, ведь никакая остаточная магия не будет сохраняться на одном месте в таком оживленном районе. Но Гермиона была несогласна. Магия Йела — совсем другое дело. — Если бы Гарри или Рон смогли бы пойти с тобой… — крикнул Сириус вдогонку. Гермиона резко остановилась. — А то у тебя мало авроров, которых ты можешь отправить со мной! Ведь это даже не моя личная просьба! Это необходимо для дела. А ты запираешь меня в Министерстве, когда у нас под носом происходит новая вспышка Йела! — Грейнджер резко закрыла рот, чтобы не наговорить лишнего, ведь в стенах Министерства он все еще оставался ее начальником. Она хлопнула дверью не слишком громко, но вполне показательно. Чтобы Гермиона ни говорила про важность дела, в ее голосе отчетливо слышалась обида. Несколько часов назад в Аврорат стали поступать тревожные сообщения о странностях, происходящих в лесу Дин. Так как магия Йела больше не отслеживалась, половина Аврората, включая Гарри и Рона, сразу же отправились на место происшествия. И не зря. Вот только про Гермиону все забыли. Будто она и вовсе не считалась частью команды только из-за того, что на груди не висело значка мракоборца. Сириус, конечно, прикрывался безопасностью. Но он не понимал, насколько важен для исследования сбор информации в первый час после происшествия. Он не понимал, что Гермиона сама может о себе позаботиться. Ей нужно придумать хороший план за очень короткое время. Конечно, всегда можно было вернуться в кабинет Блэка и нечаянно обронить, что привлечение невыразимца к делу незаконно. Но Гермиона считала себя выше шантажа. К тому же, она слишком сильно уважала Сириуса, чтобы так с ним поступить на самом деле. Блеф никогда не был ее сильной стороной. Зато она была умна. Иногда Гермиона проворачивала что-то такое, что кто-нибудь обязательно косил глаза и называл ее хитрой. Однако Гермиона не считала чью-то недостаточную сообразительность своей хитростью. Нет ничего дурного в том, что она немного умнее других и умеет этим пользоваться. — Морган! Я не опоздала? Мистер Блэк меня задержал, — уверенно сказала Гермиона и протянула руку, рассчитывая получить портключ. — Мисс Грейнджер? — Мужчина прищурился. — Вас нет в списках участников операции. А у меня, соответственно, нет разрешения передавать вам портключ. Гермиона сложила руки на груди и посмотрела на Моргана снисходительно. — Морган, ты же давно работаешь с портключами, верно? — Семь лет. — И ты знаешь, где обычно заканчивают свой путь использованные портключи? — В кабинете министра. — А ты знаешь, кто я? — Э… Гермиона Грейнджер? Гермиона резко сомкнула челюсти, начиная сомневаться в своем плане. — Да. Но еще я невыразимец, Морган. И никто, особенно Кингсли, не должен знать о том, что я работаю над камнем Йела, понимаешь? — Да, но… Черт, я понял. Но я все равно не могу дать тебе портключ, — он закусил щеку. — Почему? — Ну… он так или иначе запомнит своего хозяина, а потому, когда окажется у министра… — Я поняла, Морган, — Гермионе захотелось ударить себя по лбу, — я знаю это, просто… Мистер Блэк сказал, что я смогу присоединиться к другой команде. Видимо, я опоздала. — Нет-нет, — поспешно заверил ее Морган, — Я как раз жду команду мистера Малфоя, так что… — Малфоя? — Лицо Гермионы скривилось. — А вот и они! Мистер Забини, мы как раз вас ждем. Мисс Грейнджер отправится с вами. — Вот как? Я не видел тебя в списках, — Забини подошел вместе со своей командой. Джек улыбнулся Гермионе, а две девушки около него и вовсе проигнорировали. — А меня в них и нет. Тебе не обязательно знать подробности. Это дела Министерства и главы Аврората, — высокомерно сказала Гермиона, желая окончить этот фарс. Морган протянул портключ Забини и принялся делать записи в журнале перемещений. — А Министерство и глава Аврората оплачивают своим сотрудникам курсы по искусству лжи и лицемерия? — тихо сказал Забини, не поднимая взгляда на Гермиону, — а то получается дерьмово. — Прекрати нести чушь. — Она не очень любила врать и притворяться, но иногда, как сейчас, выхода просто не было. Возможно, она чувствовала небольшую вину перед Морганом, но на Забини ей точно было плевать. — Знаешь, сегодня мне нужно было зайти к Блэку и подписать кое-какие бумаги, — губы Забини изогнулись в ухмылке. — И? — раздраженно спросила Гермиона. — Ты визжишь как банши, Грейнджер. Ноздри Гермионы вздулись от злости и стыда. Раздался оглушительный треск, после которого Морган остался в кабинете один. Лаковые туфли погрузились в толщу опавших листья, застилающих сырую почву. Стоило сменить одежду, но было совсем не до этого. Она на месте, и это главное. Неважно, что Забини поймал ее на лжи и обзавелся рычагом давления. Сделав пару неуверенных шагов, Гермиона глубоко вдохнула влажный лесной воздух. Пахло смертью — это первая мысль, пришедшая ей в голову. Не резкий формальдегид, не удушающий нафталин, не ацетон. Не сладковатый запах разложения. Нет, это был совершенно другой запах. Тот, что, попадая напрямую в легкие, манил пойти куда-то вглубь. Не обещая ничего взамен, не заманивая волшебными дарами, даже не обещая, что в конце пути ты все еще останешься жив. Но почему-то ты верил этому запаху и шел за ним. Гермиона обхватила себя руками, пытаясь то ли согреться, то ли сохранить ясность ума. В детстве она часто бывала в Королевском лесу Дин. Но еще никогда ей не хотелось бежать без оглядки. Потому что она никогда не ощущала такого желания остаться. — Спокойно, — пробормотала Гермиона и сделала еще один неуверенный шаг вперед. — Пахнет как-то… — Голос Джека заставил ее вздрогнуть. В такой тиши она бы вздрогнула даже от крика совы. — Сыростью, — ответила Гермиона, не желая обсуждать что-либо с командой Малфоя и Джеком, в частности. — Это лес. Здесь пахнет сыростью и древесиной. — Да, но… я не про это, — Джек поежился, — пахнет как-то жутко. Будто смертью. — Не драматизируй. Гермиона свернула в другую сторону, надеясь отделаться от компании. Когда малфоевские люди оказались размером не больше ногтя на мизинце, Гермиона наконец остановилась и дала себе время спокойно постоять, не изображая бурную деятельность. Дыша холодным лесным воздухом, грудь наполнялась каким-то особенно чарующим чувством свободы и единения. Было приятно и немного не по себе одновременно. Гермиона достала палочку, покрутила ее между пальцами, а затем убрала в карман. Почему-то не хотелось применять палочковую магию, будто… Будто это было ни к месту. Как рэп в церкви или… красная тряпка для быка. Достав специальный талисман, она замерила магическую активность, что была особенно мощной ближе к земле, в толще бурых листьев. Радуясь своей сообразительности, Гермиона достала из сумки несколько колб, что прихватила с собой как раз на такой случай, и стала аккуратно собирать образцы почвы и опавших листьев. Пройдя к дереву, она заметила гриб с аккуратной коричневой шапочкой и, недолго думая, аккуратно извлекла его вместе с грибницей. Теперь никто не сможет уничтожить следы Йела. Довольная своим результатом, Гермиона решила не испытывать удачу и как можно быстрее вернуться к в Министерство. Засунув замерзшие руки в карманы мантии и уткнув нос в шарф, она медленно побрела обратно, смотря себе под ноги, надеясь, что Забини и команда не слишком задержат ее. Как бы она не относилась к Джеку, но он был прав. Было в этом месте что-то зловещее. Что-то, что никогда не увидишь, но обязательно почувствуешь мурашками на затылке. С каждым шагом желание обернуться становилось все сильнее. Света солнца становилось все меньше, а хруст листьев под ногами казался все громче. Изо рта стал вырываться пар. Гермиона успешно отгоняла от себя тревожные мысли, пока вдруг из горла не послышался рваный вздох. На буром лиственном полотне раскинулся черный ворон, положение тела которого громко заявляло: он мертв. Черные крылья неестественно выгнулись, повторяя позу распятия. Гермиона присела на корточки и протянула дрожащую руку к тушке ворона. Все ее нутро вопило о том, что это плохая идея. Но что-то на дне ониксовых глаз манило, не позволяло отвести взгляд. Кончики пальцев едва дотронулись до черных крыльев. — Какого Мерлина? Грубый толчок, и Гермиона уже лежит на спине, тяжело дыша. Взгляд фокусируется на кронах деревьев, что кольцом смотрят в хмурое небо. Затем в кругозор попадают острые скулы и четкий подбородок. Все внутри Гермионы переворачивается. — Малфой? — пугается она и резко поднимается на ноги, — что ты здесь делаешь? Драко несколько секунд смотрит на нее, и Гермиона отвечает тем же. Малфой, как и она сама, был одет совсем неподходяще для лесного расследования: строгое черное пальто, лакированные туфли и дорогой костюм. Вероятно, он не планировал оказать в лесу Дин. — Очевидно, работаю, — голос холодный. Такой же, как и взгляд. Гермиона взмахнула палочкой, стирая с мантии следы земли и листьев. Сейчас, когда она полностью пришла в себя, ощущение того оцепенения стало казаться еще более странным. Прикоснуться к мертвой птице! Ну что за идиотская идея. Лес и окружившая его дикая магия плохо влияли на нее. Оставалось надеяться, что только на нее, а не на всю команду. Где-то здесь были Гарри и Рон, и Гермионе натерпелось увидеть их. Ощутить что-то родное и теплое, стряхнуть с себя всю жуть этого места. — Зачем ты пришел? — Гермионе было все равно, но тишина стала давить все сильнее. Было жизненно важно разбавить напряженную атмосферу обыденными фразами, произнесенными вслух. Не ожидая получить ответ, она сделала несколько шагов вперед, подальше от мертвого ворона. Ей все еще хотелось дотронуться до него, изучить, сделать пару колдо. Лишь осознание ненормальности этой тяги останавливало Гермиону. И, конечно, Малфой. Может быть, если ей удастся отделаться от него, она сможет вернуться сюда и все же собрать несколько образцов? Позади раздавался хруст листьев, означающий, что Малфой следует за ней. С каждым новом шагом звук становился все отчетливее, пока профиль Малфоя не поравнялся с Гермионой. — Давно Блэк лишился остатков своего профессионализма? — Что? — Гермиона повернулась, пытаясь отыскать подсказку на его лице. — Как он додумался допустить к расследованию некомпетентных сотрудников? — Тон Малфоя был до того суров, что в нем вряд ли можно было узнать того тринадцатилетнего мальчика, что сорил злыми словами направо и налево. Гермиона поджала губы, раздражаясь в равной степени от нападок Малфоя и от собственного непонимания. — Перевожу для недалеких, — ядовито выплюнул Драко, — как он позволили тебе расследовать это дело? Гермиона задохнулась от возмущения. — Да будет тебе известно, Малфой, — она ткнула в его сторону пальцем. — Я — начальник своего отдела и про… — Хоть звезда Ведуний, мне глубоко плевать. Ты — не аврор, Грейнджер. Точка. Ты не имеешь никакого опыта в подобных ситуациях и только что доказала это. Его голос стал слишком похож на рык, и Гермиона прикрыла глаза на несколько секунд, выстраивая ментальные стены в своем сознании. Сложно было сказать, чего она боялась больше: мужской агрессии или показать свой страх перед Малфоем. — В какой еще ситуации? — В ее голосе появились оттенки стали, выдающие успешное применение окклюменции. — Мы засекли новую вспышку магии Йела, я обязана была быть здесь. Нет никаких ситуаций. К тому же, если мне не изменяет память, ты тоже не аврор. Как ты вообще смог сюда попасть? Малфой покосился на нее взглядом, который впервые за долгое время нельзя было назвать враждебным. — Блэк не знает, что ты здесь? Оба резко остановились на возвышении и уставившись на открывшуюся взгляду низину, всю площадь которой покрывали черный пятна, ярко выделяющиеся на бурой листве. — Вороны? — ахнула Гермиона. Малфой тяжело вздохнул. — Салазар, ты такая идиотка. Ринулась сюда, даже не узнав у своего дорого Блэка положение дел? А Поттер и Уизли? На что ты вообще рассчитывала? На что… Малфой замолчал, смотря на красноту, что расползалась по щекам Грейнджер. Его лицо передернулось в понимании. — Это не Запретный лес, Грейнджер. И на кону далеко не потерянные очки факультета. Кто-то вообще знает, что ты здесь? Чтоб его! Гермиона клацнула челюстями, чувствуя, как в позвоночнике шевелиться нечто демонического характера. Малфой изо всех сил демонстрировал свое превосходство, и Гермионе хотелось пнуть его под зад. — Забини, — коротко сказала она, отворачиваясь. — Забини, — повторил Драко, будто пробуя на вкус ее ответ. Они стояли так какое-то время, осматривая поле, усеянное птичьими трупиками. Малфой упомянул какую-то ситуацию, наверняка связанную с тем, что находится у них перед глазами, и Гермионе до чертиков хотелось узнать о ней прямо сейчас. Пришлось признать правоту Малфоя: она действительно была не готова. Хотя он и не имел никакого права отчитывать ее. Почему Сириус ничего ей не рассказал, хотя у него была на это возможность? Может быть, тогда бы она и вправду осталась в своем кабинете. Но теперь она, пойдя на поводу у своей же упертости, стоит в жутком лесу на пару с жутким Драко Малфоем и смотрит на жуткое кладбище воронов. — Раз уж… — начала Гермиона, стараясь скрыть свою уязвленную позицию, — раз уж так вышло, что… — Что ты решила, что умнее всех? — Нет. — Тяжелый вздох. — Мерлин, Малфой! Побудь нормальным человеком хотя бы несколько минут! Хотя бы сейчас, когда на милю вокруг никого нет. Мы работаем над одним делом, и если ты хочешь быстрее с этим разобраться, то перестань строить из себя не пойми кого, обещаю, я никому не расскажу, что ты не воспользовался возможностью и не обозвал меня грязнокровкой! — В голосе Гермионы прозвучал надрыв. Малфой повернул к Грейнджер голову слишком резко и посмотрел прямо в глаза. Это не был тот холодный взгляд, которым Драко удостаивал ее каждый раз. — Ты правда считаешь, что если бы я хотел назвать тебя… грязнокровкой, то мне помешали бы люди вокруг? — Он сказал это почти шепотом, так, что стало действительно не по себе. — Если ты хочешь, чтобы я поделился с тобой информацией, стоит выбрать иную модель поведения, Грейнджер. Почему он такой высокий? Гермионе совсем не нравилось это. Не нравились его слова и то, как мастерски он выставлял ее идиоткой. Он весь ей не нравился. — Приму к сведению. Рассказывай уже. — Разве я дал тебе повод ожидать снисхождения? Это ты застряла в лесу совсем одна. Без единого понимания о происходящем. Может, это преподаст тебе урок, и ты перестанешь везде совать свой высоко задранный нос? Гермиона сжала губы и несколько раз кивнула, подтверждая самой себе простую истину. Малфой — мудак. И даже если она сможет забыть старые обиды и подойти к делу профессионально, то он — нет. — Понятно, — она отвернулась от Малфоя, желая как можно скорее забыть выражение его надменного лица. — Было очень неприятно с тобой пообщаться, но мне пора. Гермиона в последний раз окинула взглядом его высокую фигуру, выделяющуюся своей чернотой точно так же, как и мертвые вороны. Хотелось, чтобы он просто провалился сквозь землю. Она двинулась вниз по склону, намереваясь взять несколько образцов почвы. Пускай она ничего не знает о произошедшей ситуации. Пускай Малфой стоит сзади и безмолвно потешается на ней. Плевать. Она сделает свою работу и покинет это проклятое место. Гермиона достала волшебную палочку, затыкая вопящие внутри инстинкты. Однако не наложить несколько обнаруживающих заклинаний - риск гораздо больший. Но как только из палочки вырвался первый поток магии, что-то произошло. Шум листьев, мельтешение перед глазами, а затем острая боль в плече. Птица, что секунду назад лежала на земле, вцепилась мертвой хваткой в тело. — Блять, Грейнджер! Гермиона почувствовала грубую мужскую хватку на предплечье и подумала, что это конец. Ворон и Малфой просто убьют ее здесь, и никто об этом не узнает, потому что вина будет только на ней. Не надо было соваться сюда, Сириус был прав. Вдруг мужская ладонь легла ей на живот и резко потянула на себя. Гермиона уткнулась спиной в грудь Малфоя, захлебываясь в приступах удушья. Ворон вцепился в шею, намереваясь добраться до глаз. Его лапы оставляли глубокие царапины на ключицах, и Гермиона практически успела крикнуть «Петрификус Тоталус», как вдруг палочку отбросило на несколько метров. Через секунду Грейнджер прочувствовала резкую боль в груди, а еще через секунду ворон исчез. Малфой оттолкнул Гермиону и схватил бешеного ворона второй рукой, сворачивая тому шею. Через мгновение перекошенное тельце лежало на мокрой листве. Взгляд Малфоя, будто в замедленной съемке, перешел с ворона на Грейнджер. — Просто блеск, — тихо, почти шепотом сказал он. — Самая умная ведьма своего поколения оказалась последней дурой. Мои аплодисменты, Грейнджер. Не думал, что еще умею чему-то удивляться. Гермиона в полном оцепенении смотрела в злые серые глаза, и с ужасом осознавала, что дрожь, вызванная нападением птицы, перерастает в дрожь иного характера. У нее начинается паническая атака. Все шло совсем не так, как надо. Радует одно, из-за повысившегося уровня адреналина, рваные царапины на шее не так сильно болят. Грейнджер сделала пару мелких шагов назад, а затем обернулась и зашагала прочь. Крупная ладонь легла на предплечье и сильно дернула, обещая оставить синяки. Гермиона зажмурилась, пытаясь глубоко дышать, но вместо этого ее тело стала пробирать мелкая дрожь. Малфой был слишком близко. Его хватка была слишком грубой. Гермиона была слишком напугана, а потому потеряла возможность мыслить рационально. Она совсем не думала о том, что Малфой только что спас ее от восставшего из мертвых ворона. Она лишь чувствовала непосредственную угрозу от мужчины, что удерживал ее против воли. Грейнджер через силу обернулась, встречаясь с ним взглядом. — М-малфой, — предостерегающе прошептала Гермиона, чувствуя ком в горле. Ей так не хотелось, чтобы это сейчас произошло. Не хотелось, чтобы он видел. Но Драко заметил какое-то изменение в бледном лице Грейнджер и на самую малость ослабил хватку, а затем его пальцы и вовсе разжались. В ее остекленелых глазах был животный страх. И это сбивало с толку. Гермиона прижала ладони к лицу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и остановить слезы. Носа коснулся аромат гвоздики, которым она моментально воспользовалась, словно якорем. Она вычитала эту практику в одном из маггловских журналов по медитации. Медленно вдыхая запах со своих рук, Гермиона приходила в себя, заземлялась. Нужно было срочно что-то придумать, как-то объяснить Малфою свое поведение. Влияние магии Йела? Плохой день? Ссора с мамой? ПМС? — Я боюсь птиц, — вдруг сказала она, отнимая ладони от лица и медленно оборачиваясь на Малфоя, — особенно… ну, знаешь, тех, что восстают из мертвых и нападают на тебя. Прозвучало практически убедительно, и этого хватило, чтобы Гермиона не умерла со стыда на месте. Малфой сузил глаза и покачал головой то ли презрительно, то ли неверующе, то ли… Гермиона не желала в этом разбираться. Она просто хотела трансгрессировать отсюда и никогда в жизни больше его не видеть. Однако, имеем то, что имеем. Стать жертвой птицы. Мерлин, ей хотелось наложить на себя обливиейт. — Может, теперь я заслужила рассказ о случившемся в этом лесу? — в интонации слышался сарказм и остаток недавнего страха. Малфой приподнял брови и оглядел ее с головы до ног, задерживая взгляд на растрепанных волосах и окровавленном воротнике рубашки. Будь перед ним не Грейнджер, а любая другая девушка, он бы обязательно предложил помощь. — По тебе Мунго плачет, — сказал он, качая головой. — Ладно. Но для начала я предпочел бы уйти отсюда. Малфой стал подниматься по склону, уверенно делая шаг за шагом. Гермиона следовала за ним, пытаясь сохранить равновесие на своих туфлях. Кожу на груди и шее сильно жгло, хотя кровь уже перестала идти. Гермионе хотелось, чтобы этот ужасный день закончился. Хотела быстрее выбраться из этого леса, уйти от Малфоя и зализать все раны, что успела получить за последний час. Наконец, когда они ушли на достаточное расстояние от низины, Малфой начал говорить. Гермиона ожидала сарказма и унижений, связанных с последними событиями, но Драко был серьезен. Оказывается, через киках-то несколько минут после того, как Гермиона самовольно отправилась на задание, от группы быстрого реагирования стало известно, что магия Йела повлияла на всю фауну леса. Аврорам не удалось найти ни одного животного, кроме стай диких воронов. После применения обнаруживающих заклинаний они совсем озверели и напали на авроров, которые успели быстро трансгрессировать оттуда. В то время вторая группа авроров нашла мертвых туристов в палатке, предположительно семью, с выколотыми глазами. — Выколоты… или выклеваны? — спросила Гермиона, обращаясь скорее к росшему неподалеку дубу, чем к Малфою. — Я не видел трупов, Грейнджер, понятия не имею, но… — его лицо скривилось, — вероятно, ты права. Драко было неприятно соглашаться с Грейнджер хоть в чем-то, но он и сам об этом думал. С этими птицами явно было что-то не так. А когда он увидел Грейнджер, которая тянулась рукой к трупу ворона… Буквально на секунду ему хотелось замереть. Не делать ничего и посмотреть, что же случится дальше с этой идиоткой. Но в самый последний момент что-то внутри не дало принести дуру-Грейнджер в жертву делу. — Малфой! Не притворяйся, что не слышишь меня. Не заставляй повторять дважды, — очевидно, он пропустил очередной тупой вопрос. — Не заставляю. На все твои слова мне похуй с первого раза, — и ему правда было плевать. Сначала ему казалось, что привлечь к расследованию Отдел тайн - это умная мысль, но недалекое поведение Грейнджер моментально доказало обратное. Гермиона скривилась от грубости слов. Портить настроение еще больше не хотелось, поэтому она приняла решение ничего не отвечать. Игнорирование — вот ключ к сохранению нервов. Малфой, видимо, решил так же, а потому тоже молчал. К моменту, когда они добрались до изначальной точки трансгрессии, Блейз и его команда уже были там. — Мистер Малфой, а мы уже собирались идти вас искать! — глаза одной из девушек засветились обожанием. Гермиона еле удержалась от закатывания глаз. *** Струя горячей воды ударила по лицу, срывая стон наслаждения. Вернувшись в Министерство, Гермиона сразу же заперлась в своем кабинете, перебирая все лекарственные запасы. Быстро обработав рану и применив несколько базовых целебных заклятий, она очистила одежду и направилась в лабораторию Отдела тайн, где разместила все взятые образцы. Результаты не стоило ждать раньше, чем через пару дней. Проведя заунывный разговор с Линдси — ее подчиненной, Гермиона без задней мысли сняла белый халат и отправилась к каминной сети. Запах родного дома придал сил. Раны оказались действительно не такими серьезными, не стоило даже волноваться о шрамах. Теплая вода смыла остатки лесной грязи, но не смогла смыть воспоминания. Сегодня она оплошала, и не собиралась врать самой себе. Чтобы кто ни говорил, но Гермиона Грейнджер в первую очередь была человеком, а не умнейшей ведьмой своего поколения, а людям свойственны неудачи, глупые поступки и... плохие дни. Больше всего злило то, что апогей ее неудач увидел Малфой. И не просто увидел, а... по-настоящему понял. В его упреках было столько правды, что становилось мерзко. И тот лес… Даже под струями горячей воды Гермионе вполне хватало воображения вновь ощутить тот холод, тот запах… Она поднесла ладони к лицу, пытаясь уловить запах гвоздики, что стал для нее неким якорем при наступлении панической атаки. Но руки пахли лишь ванильным гелем для душа. Гермиона раньше никогда не задумывалась, нравился ли ей запах гвоздики. Она любила многие пряности, а гвоздика часто встречалась в имбирных печеньях или глинтвейне… Гермиона закрутила вентиль с горячей водой, начиная чувствовать легкое головокружение из-за обилия пара и влаги, скопившихся в маленькой ванной комнате. Кое-как выйдя из ванной, она сразу же подошла к открытому настежь окну и подставила лицо под осенние порывы ветра. Стало холодно. Мурашки прошли по телу нестройным парадом, вызывая дрожь в груди. Головокружение перешло в головную боль, и вдруг Гермиона обнаружила перед глазами туман. В горле что-то шевельнулось, вызывая тошноту. Гермиона упала на колени, судорожно хватаясь пальцами за паркет. Мокрые пряди липли к лицу. Она зажмурила глаза, а когда открыла их, то не увидела ничего из знакомой домашней обстановки. Колени упирались во что-то острое. Вокруг носились вороны, а в черноте их крыльев слышался вой. Шелестела листва. По носу ударил запах гвоздики. И Гермиона открыла глаза, судорожно хватаясь за грудь. Под пальцами было влажно. Оторвав руку от груди, она увидела на них кровь от вновь разодранных царапин. Глубоко вздохнула, сглотнула вязкую слюну. Никакой гвоздики, лишь ритмичное биение испуганного сердца.