Волки да вороны

— Это правда так обязательно? — простонал Гарри, опираясь спиной о кирпичную стену. Он сложил руки в карманы и насупился, как ребенок. Гермиона взяла в руку горсть летучего пороха. — Гарри, не начинай. Быстрее начнем, быстрее закончим. Гортензия-хаус! Зеленое пламя вмиг унесло Гермиону, а заодно и последнюю надежду Гарри. Тяжело вздохнув, он шагнул в камин. С тех пор, как Рон попрощался со своей маленькой холостяцкой берлогой в центре магического Лондона и вместе с со своей девушкой заселился в небольшой уютный домик на окраине Англии, все будто изменилось и для самого Гарри. Только если Рон стал более покладистым и довольным жизнью, то Гарри — наоборот. Ему не хватало взрывоопасного, вечно рвущегося в бой Рона. Не хватало вечеров в баре и совместных аврорских командировок. Теперь Рон пах ванильной выпечкой и свежим бельем. — Гортензия-хаус, — в линзах очков отразилось зеленое пламя. — Дорогая! — К Гермионе подбежала миловидная блондинка, щеки которой плотно покрылись румянцем. — Я так рада тебя видеть! Элла заключила Гермиону в объятия и расцеловала в обе щеки. Сзади послышалось рычание камина, что принесло Гарри, по лицу которого расползлась пугающе искренняя улыбка. — Элла! Сколько зим! Гермиона сузила глаза, наблюдая за довольно правдоподобной радостью Гарри. Сколько же раз он проворачивал этот трюк с ней самой? — Гарри! — Элла наконец отлипла от Гермионы, — Не обижайся, но тебя целовать не буду! — Э-э, — Поттер схватился рукой за галстук, оттягивая его от шеи, — я не обижусь. Гермиона воспользовалась возможностью и проскользнула в столовую — главное место в доме. Рон сидел во главе наполненного яствами стола и радушно улыбался. Солнечный свет, что лился из окна напротив, золотился в рыжих волосах. Сейчас в нем не было ничего от того серьезного мракоборца, каким Рон был в стенах Министерства. Гермиона не смогла не перенять столь заразную улыбку друга. Рядом с ним ей хотелось чувствовать себя счастливой. В столовую вошел взлохмаченный Гарри и тут же схватился за бутылку с вином. Он действительно не мог переносить Эллу, как бы не пытался это скрыть. Когда все уселись, Рон привстал из-за стола с поднятым фужером шампанского. — У нас новости! *** Наконец с лица Гермионы сползла притворная улыбка, уступая место плотно сомкнутым губам. Рон женится на Элле. Мерлин. Конечно, она была рада за друга даже несмотря на то, что теперь эта Элла станет постоянным членом банды. Гарри кондратий хватит. Придется видеться с ней на вечерах Лили и Джеймса, звать на Рождество и дни рождения… Рон женится. Почему это звучит так, будто… Рон уже совсем взрослый. Двадцать пять лет — это отличный возраст, чтобы начать строить семью, но… Значит, и Гермиона достигла того возраста, когда уже нужно остепениться. Они ведь одногодки: она, Гарри и Рон. Вот только Гарри не хочет семью, хоть и не произносит этого вслух. Именно поэтому он расстался с Джинни и проводит так много времени на работе, отдавая предпочтения случайным связям. А Гермиона? Гермиона хотела семью. Просто не сейчас. А когда? У нее ведь даже отношений нет. А последние… закончились полным крахом. Провалом в своем абсолютном значении. Теперь Гермиона в целом не особенно ладит с мужчинами. Грейнджер тяжело выдохнула, открывая дверь квартиры. Она должна радоваться за Рона, а не тосковать по своей неудавшейся жизни. Зайдя в квартиру, она резко остановилась на пороге. Что-то на задворках сознания стало бить тревогу. Гермиона крепче сжала сумочку, съежившись от страха. Она только что вошла в свою квартиру как маггл. Что случилось с защитными заклинаниями, и почему, черт побери, она даже не обратила на это внимания? Гермиона достала волшебную палочку и медленно пошла вперед по коридору, сосредотачиваясь на звуках. Могла ли она забыть наложить защитную магию, которой пользуется вот уже на протяжении нескольких лет? «Не могла» — шептал внутренний голос. Гермиона резко зашла в гостиную, занимая атакующую позицию. Диван стоял не на своем месте, это сразу показалось странным. Грейнджер никогда не была фанаткой частых перестановок. Ковер был наполовину свернут, а на другой его части валялись раскрытые книги. На рабочем столе царил полный бедлам. Все ее журналы были хаотично разбросаны, бумаги валялись на полу. Гермиона сделала несмелый шаг вперед, судорожно пытаясь найти безопасное объяснение этому беспорядку. Конечно, она уже поняла, что произошло, просто ей совсем не хотелось принимать это. Так сильно хотелось вспомнить о том, как она искала какое-то украшение, из-за чего ей пришлось перевернуть пол дома. Жаль, что она практически не носила украшений. Это было скорее в стиле Джинни. Кухня и спальня так же были перевернуты вверх дном. Незваные гости даже ящичек с нижним бельем вырвали из комода. Гермиона поежилась от липкого чувства отвращения и, как ни странно, стыда. Именно это чувство помогло ей прийти в себя за считанные секунды. Она поняла, что должна была испытывать не отвращение, а страх. Дело было в вине или состоянии аффекта, но Гермиона мигом вышла из квартиры, наглухо закрыв дверь. — Твою мать, — прошептала она и трясущейся рукой взмахнула волшебной палочкой, вызывая патронус и несколько обнаружительных заклинаний. А если бы преступники все еще были в квартире? А если бы они расставили капканы? Она же сотрудник Отдела тайн, Мерлин побери. Почему-то вспомнились слова Малфоя о ее профнепригодности. Гермиона прислонилась спиной к двери и стала дожидаться Гарри и Рона, надеясь, что они не успели расслабиться. Ей не хотелось тревожить их, не хотелось, чтобы все это происходило именно с ней. В голове поселился страх за Живоглота. Почему он не вышел ее встречать? Через каких-то несколько минут Гарри трансгрессировал в паре сантиметрах от Гермионы, вырывая из нее испуганный вскрик. Он выглядел практически так же, как в гостях у Рона и Эллы, только рубашка сменилась серой майкой. Без лишних вопросов Гарри отодвинул Гермиону от входной двери и зашел в квартиру. Еще через пять минут появился Рон в нелепой растянутой майке и клетчатых пижамных штанах. — Ты в порядке? — взволнованно спросил Рон, — Гарри еще не… — Он в квартире, — быстро ответила Гермиона, — а я в порядке. Иди. И найди Живоглота! Рон кивнул и быстрым шагом прошел в квартиру. Гермиона отсчитала тридцать секунд, а затем пошла за ним. Гарри сидел на корточках около разбросанных бумаг, а из палочки Рона вырывались какие-то полупрозрачные потоки магии. Гермиона остановилась около входа в гостиную и прокашлялась. — Все в порядке, можешь заходить смелее, — сказал Гарри, находясь к ней спиной. — Глотик! — Крикнула Гермиона, озираясь по сторонам. — Вы нашли его? — Его заперли в ванной, — сказал Гарри, отмахиваясь. — Я не вижу никакого чужого магического следа, — сказал Рон и устало сел на диван, — и охранные чары в порядке. Ты успела их снять? — Нет, — Гермиона свела брови и, отворив ванную, взяла кота на руки, — я… я сглупила. Не знаю, что со мной такое, наверное, просто устала. Я зашла в квартиру, и только потом поняла, что забыла снять защитные заклинания. — То есть, — прищурился Гарри, — ты забыла их наложить или… — Их кто-то снял, — перебила его Гермиона. — Я никогда не забываю наложить их, — в ее голосе прозвучало раздражение. — Что-то украли? — обеспокоенно спросил Рон. — Я не успела все рассмотреть, но у меня тут нет ничего особенно ценного. Я подумала… Подумала, что это может быть из-за моей работы. Я же невыразимец и имею доступ к куче секретной информации. И… Гермиона прикусила щеку. За последние несколько недель она слишком часто чувствовала унижение и стыд, и, видит Мерлин, чертовски устала от этого. — Я взяла некоторые исследования по камню Йела домой. Не из Отдела тайн. Конечно, не самые важные, и, как оказалось, вообще почти бесполезные, но все же… Неужели об этом кто-то узнал? И кому они настолько понадобились? — Нужно все рассказать Сириусу, — строго сказал Гарри. — Те исследования… они нашли их? — Нет. Я отнесла их в Министерство сегодня утром. Гермиона присела на корточки, пряча стыдливый румянец, и стала собирать разбросанные по полу бумаги. — По крайней мере, исследования дикобразных гарпий их не особенно заинтересовали, — пробормотала она. *** Молния осветила темное небо, а через несколько секунд раскат грома будто разорвал его надвое. — А раньше ты до слез боялась грозы, — ласково сказала Лили, помогая Гермионе разложить вещи. — Признаться, я и сейчас от нее не в восторге, — в лице и голосе Гермионы было заметно напряжение. Она уговорила Гарри и Рона ничего не рассказывать Сириусу до завтра, чтобы избежать долгого расследования в квартире. Во-первых, время было позднее, и она очень устала, а во-вторых, Гермиону бросало в дрожь только от одной мысли о куче авроров в ее маленькой квартире. В обмен на это Гарри заставил ее переночевать у него или Рона. Не желая смущать своим присутствием парней, она хотела остановиться в отеле. Они и слушать об этом не хотели. Признаться, Гермионе порядком надоели вечные предостережения о безопасности. Рон еще раз пригласил ее к себе, сказав, что Элла будет рада женской компании. Будто это могло уговорить Гермиону. Гарри моментально перехватил панику в ее глазах и предложил еще один вариант. Так или иначе, но Гермиона пошла на компромисс и попросила приюта у родителей Гарри. К ее великому недовольству пришлось все рассказать. Про квартиру, бумаги, взлом. Вероятно, в Гермионе говорил дух невыразимца, который в целом ничего и никогда не любил рассказывать. К чести Поттеров они восприняли все не так плохо. Джеймс, как истинный мракоборец, тут же стал расспрашивать ее обо всех деталях. Было тяжело заставить его тут же не рассказать все Сириусу. Лили успокоила его, взяв с Гермионы обещание, что она обязательно все расскажет Блэку на следующий день. — Ты же знаешь, что можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь? — Лили старалась поддержать ее, однако Гермиона лишь вынужденно улыбнулась. — Точно все в порядке? Гарри говорил, что на работе не все гладко, но… Миона, на тебе лица нет. Ты так расстроилась из-за квартиры или есть что-то еще? Ты можешь все мне рассказать. Гермиона знала, что могла. Но не хотела. История про ворона так и осталась между ней и Малфоем, как бы странно это не звучало. На это было множество причин. Взять хотя бы ее самовольную трансгрессию. По непонятным причинам ни Забини, ни Малфой еще не рассказали об этом Блэку. Возможно, им плевать. Возможно, они придержат это для шантажа. Гермиона все подыскивала подходящий момент, чтобы рассказать друзьям о странном помутнении рассудка, но и это бы означало рассказ о лесе Дин. Поэтому пока она решила довериться книгам. За окном раздался еще один раскат грома, грубо вырвавший Гермиону из своих мыслей. — Я в порядке. Относительном. Все настолько запутано, — Гермиона обхватила подушку и села на край кровати, — Лили, как взломщики узнали, что я вынесла с работы документы? Ведь это могло бы означать, что взломщики — и есть сотрудники Министерства. Даже если так, то как они узнали, где я живу? — Гермиона отняла от себя подушку и испытывающе посмотрела на Лили. — Я ведь всегда трансгрессирую к двери квартиры. Никогда не захожу через подъезд и… Данные о месте жительства невыразимцев хорошо засекречены. Практически никто не знает, где я живу. Лили села рядом с Гермионой и крепко обняла ту за плечи. — Сириус и Гарри обязательно во всем разберутся. А пока оставайся у нас и ни о чем не думай. Гермиона слабо улыбнулась. — Спасибо. Спокойной ночи. Гермиона легла на прохладную кровать и закрыла глаза, пытаясь освободить сознание. Было бы неплохо принять зелье сна без сновидений, но ее собственные запасы остались в квартире, а беспокоить Поттеров ей не хотелось. В окклюменции невыразимцев был один минус. Их обучали прятать информацию, а не эмоции. Гермиона перевернулась набок, и мимолетное сияние молнии осветило беспокойное лицо. Что-то было не так. Мысли, которые она давно отгоняла, опять стали расползаться зловонным ядом по ее голове. Видение, что пришло к ней после той злосчастной вылазки в лес, сдернутой мозолью отдавалось на подкорке, не позволяя расслабиться. Через несколько дней и вовсе стало казаться, что это лишь плод больного воображения. Будто какая-то заслонка в сознании преграждала путь к анализу этого странного происшествия. А Малфой? Мысли о старом школьном… враге? Знакомом? Кем бы он ей не приходился, этот человек был для нее персоной нон грата. И ему совершенно не было места в ее голове. Однако в такие моменты на грани сна и реальности его серый взгляд и острые скулы непременно всплывали в памяти. Малфой помог ей? Наверное, даже такой, как он, не смог бы остаться в стороне, когда взбешенная чужеродной магией птица вгрызается в знакомого человека. Даже если так. Должна ли она была сказать спасибо? В тот момент Гермиона была слишком сосредоточена на подступающей истерике, чтобы думать о правилах приличия. Ждал ли Малфой благодарности? Или желал забыть об этом и никогда не вспоминать, что помог грязнокровке? Малфой… одна его фамилия звучит как проклятие. Гермионе не хотелось говорить ему спасибо. Ни тогда, ни сейчас. После всех оскорблений и злых слов он сам должен был извиняться. Гермиона легла на спину, злобно уставившись в потолок. Ногти вонзились в хлопковую простынь, оставляя крошечные дырочки. Ей хотелось вернуться на несколько недель назад, и несмотря ни на что, отказать Сириусу в сотрудничестве. Чтобы не думать о Малфое, о загадочном камне, о воронах. Чтобы никто не врывался в квартиру, в ее единственное безопасное убежище. Храм. Гермиона старательно отгоняла от себя мысли о своей собственной вине. Ведь если бы она не взяла с собой документы, то ничего этого не произошло бы. Если бы смогла усидеть на месте, то никакой ворон не напал бы на нее, а Малфою бы не пришлось ее касаться. Гроза закончилась. Сон наконец нагнал ее, но так и не смог разгладить тревожное лицо. Свет луны окутал Гермиону, освещая собравшиеся вокруг глаз морщинки. Всю ночь она ворочалась с бока на бок, убегая от волков, которых натравляли на нее странные белые вороны. *** Пятница началась дерьмово, а закончилась еще хуже. Сидя в маггловском баре в самом скрытном углу, Гермиона наконец получила возможность выдохнуть и расслабить спину. Джинни должна прийти с минуты на минуту, а в разговоре с ней совсем не обязательно упоминать о том разборе полетов, что устроили сегодня друг другу Сириус и Гермиона. Официант принес бутылку красного вина и сырную тарелку. Стоило признать, что как только фужер коснулся рта Гермионы, день стал куда лучше. Через несколько минут напротив села Джинни, упершись подбородком в ладони. От внимания Гермионы не ускользнул немного потрепанный вид младшей Уизли, что обычно выглядела на все сто. Нет, одежда, макияж, прическа — все это было идеальным, однако… Морщинки между бровей будто были более заметными, веки припухшими, а глаза… какие-то не живые. — Джинни? — несмело спросила Гермиона, ставя фужер на столик. Глаза Джинни заволокло стеклом, а рот растянулся в болезненной улыбке. — Перестань, — Гермиона вдруг сильно разволновалась, — с этой улыбкой ты выглядишь как психопатка. Что-то внутри сжалось от страшного предчувствия. Из головы вмиг вылетели все неприятности, выставляя на первый план перекошенное от едва сдерживаемых эмоций лицо подруги. — Расскажи мне что-нибудь, — голос Джинни сорвался вместе с первой слезой, — отвлеки меня. Иначе я… Джинни всхлипнула и резко сжала переносицу большим и указательным пальцем, зажмуривая глаза. Несколько раз глубоко вздохнув, она продолжила: — Ты знаешь, как я не люблю плакать в общественных местах. — Мерлин, Джинни, да, да, сейчас, конечно. — Гермиона в панике посмотрела на подругу. — Ох, я… Я, то есть не только я, но… Ох, Годрик, да что же это такое. Гермиона сделала щедрый глоток вина. *** Блейз Забини никогда не отличался пунктуальностью. Но редко когда это грозило ему лишением головы. И премии, что было куда прискорбнее. Провернув перстень на мизинце на сто восемьдесят градусов, он задержал дыхание, готовясь к не самым приятным ощущениям трансгрессии. И ко встрече с недовольным Драко. Это никогда не было приятным. Новое поместье Малфоя встретило его гробовой тишиной. Даже сквозняка, что был частым гостем пустынных коридоров, не было слышно. — Драко? — по просторному холлу прошлось эхо. Не получив ответа, Блейз поднялся на второй этаж поместья, о котором знал лишь он сам и несколько близкий друзей Малфоя. Возможно, еще Нарцисса. Но это не точно. В последнее время скрытность Драко переросла в болезнь, так считал Забини. Однако нельзя было не признать стиль и некое мрачное очарование этого места. Чего стоили только огромные панорамные окна в окружении дерева, камня и стали. Страшно представить, сколько охранных заклинаний на них наложено. Благодаря ним открывался чарующий вид на горы со снежной шапкой и бескрайний хвойный лес, покрытый пеленой тумана. Где-то вдалеке бурлила горная река. Не зная точного расположения, можно было предположить, что поместье находятся в сильном отдалении от Англии. И это действовало успокаивающе, хотя такие мрачные пейзажи были Блейзу не по душе. Через несколько месяцев он планировал заехать в свое собственное поместье, на территории которого солнца будет куда больше. А новоселье гораздо веселее. Мысли Блейза унеслись к воспоминаниям о вечере, когда в малой гостиной этого дома собралась их старая школьная гвардия: Драко, Тео, Пенси и он сам. Иногда Блейз задумывался, что бы произошло, если бы он вернулся на первый курс? Принял бы он те же самые решения, что привели его к нынешнему положению? В последнее время Забини все чаще задумывался об Американском Университете Колдомедицины, от стажировки в котором отказался. Каким бы местом повернулась к Блейзу жизнь, если бы он не последовал за Малфоем, как верный пес? Сохранилась бы их дружба? Приложив указательный палец к едва заметной овальной прорези в двери, Блейз подождал несколько секунд, а потом зашел в открывшуюся дверь. — А вот и наша принцесса за семью замками, — пропел Блейз, увидев острый профиль Малфоя, что даже не повернулся к нему. Засранец знал, что это он. Ведь иначе его тело давно бы валялось в подземельях, оборудованных по самым современным стандартам. Дизайнер был старым другом миссис Забини, так что Блейз за это ручался. — Ты опоздал, — ровно сказал Драко, не отрываясь от каких-то старых бумаг, — садись. Блейз сел на кожаное кресло перед столом Драко и закинул ногу на ногу. Ему не нравилось, когда Малфой примерял на себя роль его хозяина. — Мне хотя бы предложат выпить? — фыркнул он. — Я не твой эльф, Забини, — вздохнул Драко. — Ты знаешь, где я храню алкоголь. — Тинки! Драко оторвался от бумаг и поднял глаза на Забини, будто удивляясь его наглости. Однако они оба знали, что это притворство. Раздался характерный треск. — Мистер Забини звал Тинки? Услужливое создание поклонилось Блейзу, придерживая края белоснежной ткани, смутно напоминающей сорочку. Но, как Забини однажды узнал от Пэнси, это был всего лишь кусок особенно изящной шторы, которая отошла к эльфам после того, как Нарцисса затеяла ремонт в Малфой-Мэноре. Домовики Драко выглядели опрятно отнюдь не из-за того, что он относился к ним как к людям, а потому, что он не любил грязь. — Принеси бутылку Огдена, будь добра, — Забини расплылся в белоснежной улыбке. Розовые щечки Тинки покрылись багряным румянцем. Блейз обожал смущать любимого домовика Малфоя хотя бы из-за того, что его это невероятно раздражало. — Блейз, ближе к делу, — Драко откинулся на спинку кресла. На столе появилась бутылка любимой янтарной жидкости Забини и два хрустальных бокала. Блейз решил не играть с огнем и сам разлил огневиски. — Ближе к делу? — Забини взял в руку бокал и подвинул второй ближе к Малфою. — Все дерьмово, вот и все дела. Следы Йела действительно полностью нечитаемы, Блэк оказался не дураком. Ну, не полным. Джек пробует кое-что еще, но я сильно сомневаюсь в результате. — Блейз отпил от бокала и тихо поставил его на стол из красного дерева. — На счет леса Дин ты и сам знаешь. Полная чертовщина. Магия зашкаливает, не поддается управлению, а вороны… в общем, мы это уже проходили. Была б моя воля, я бы сжег этот лес Адским пламенем. Не хватало, чтоб зараза пошла дальше. Жуткое место. А, ну и вишенка на торте. Причину массовых смертей воронов тоже выявить не удалось. Мертвые птицы оказались всего лишь мертвыми птицами. — Забавно, — сквозь зубы выговорил Драко, — кто-нибудь вообще в курсе, что я плачу деньги не за доставку херовых новостей? Вы не пробовали работать? Почему обычные мертвые птицы превращаются в озверевших тварей, если рядом с ними использовать палочку? — Салазар, — Блейз закатил глаза, — ты же понимаешь, что это не так просто? Иначе Отдел тайн во главе с Грейнджер уже все бы решил. Кстати, касательно Грейнджер… Слышал последние новости? Драко вздернул брови. — Они указаны в последнем отчете? В Пророке? В Бизнес-тудей? Нет, Забини, сплетни о кудрявых заучках не входят в круг моих интересов, — сарказм так и сочился из тонких губ. — Она переехала к Поттерам. — Прекрасно. Не знал, что они вместе. Губы Блейза тронула улыбка. Он несколько секунд покрутил стакан с виски, а затем сделал глоток. — Они не вместе. Насколько я знаю, Грейнджер не состоит в отношениях ни с Поттером, ни с кем-то другим, если тебя это так волнует. — Меня это не волнует, — холодно отчеканил Драко, а затем взял бокал с виски. — Ты когда-нибудь перестанешь строить из себя королеву драмы и уже раскроешь развязку этой, без сомненья, увлекательной истории? У меня нет времени на твои сплетни. — Ладно, — протянул Блейз скучающе, — она переехала к Поттерам из-за того, что в ее квартиру, напоминаю, защищенную всем возможными заклятиями квартиру невыразимца, проникли. Блэк думает, что это Орден Каина. Предположительно, они искали засекреченные документы, которая наша умничка Грейнджер вынесла из Министерства. Тебе не кажется, что она сильно изменилась? Ну, знаешь, сменила брюки на юбки. И этот ее острый язычок… — Какой была, такой и осталась, — раздраженно фыркнул Драко. — Кто информатор? — Сайлас. Он связался со мной утром, как только обо всем узнал. — Подними ему размер выплат, — лицо Малфоя погрузилось в глубокую задумчивость, — этот парень на вес золота, — пальцы Драко отстукивали медленный ритм по хрустальному бокалу. Ему совсем не нравилось, как события накладывались друг на друга. Это было неправильно. Пока едва заметно, но уже чувствовался изъян. Странно, что никого это больше не беспокоило. — Поднять размер выплат? — удивился Блейз. — Ты говорил, что хочешь убить его. — Рано или поздно. Крыс никто не любит. Как правило, их можно перекупить. — Сомневаюсь, что бюджета Министерства хватит на это. Сайлас упомянул, что Блэк рассказал Грейнджер о вашем разговоре. О чем вы тогда говорили? Об Ордене Каина? — Да, — Пальцы Драко устало сомкнулись на переносице, — я рассказал, как они обращались лично ко мне за помощью в поисках камня Йела. И что я отказал. — Ты назвал имена? — Я похож на идиота? Хочу потомить Блэка как следует. Пусть думает, что крепко держит меня за яйца. Блейз понимающе кивнул и обновил огневиски. — Малфой. Касательно Грейнджер… Как Линдси? — Жива, — мускулы на лице Драко напряглись, выдавая ту немногую эмоциональность, на которую он был способен. Блейз одним глотком опустошил стакан и встал, намереваясь как можно скорее покинуть поместье. Неизвестно, какой Малфой нравился ему меньше: разъяренный или холодный. Создавалось впечатление, что этот парень так и живет, ходя от края к краю. Это утомляло. — Кстати, — Блейз обернулся через плечо, — завтра назначена встреча с Эмберли. — Угостим его миндальным печеньем, — губы Драко едва изогнулись в довольной улыбке. *** — ….и оказалось, — продолжила Гермиона, — что Орден Каина уже обращался к Малфою лично. И искали они как раз каме… В общем, тот же самый артефакт, из-за которого весь сыр-бор и случился. И теперь, видимо, они еще и каким-то образом узнали, где я живу. Это… жутко. И я невероятно зла на Сириуса за то, что он не рассказал мне обо всем раньше. — И как бы это помогло? — Глаза Джинни высохли, но остались такими же тусклыми, как небо после дождя. Хотя запал Гермионы отчасти привел ее в чувство. — Неважно, помогло бы или нет. Но мы не в том положении, чтобы скрывать все друг от друга. И, да. Если бы я знала, что… Неважно. В последнее время я вся на иголках. Джинни криво ухмыльнулась. Было приятно увидеть Гермиону в привычном амплуа. Всегда права, никогда не проигрывает. К ее лицу прильнул жар, пока та рассказывала о неприятностях на работе. Джинни хотелось оставить этот миг в памяти, чтобы из раза в раз возвращаться именно сюда. Но все изменилось. А времени оставалось все меньше. — И… что теперь? Будешь жить у Поттеров? — Нет. То есть, да. Но недолго. Я взяла обещание с Сириуса, что расследование не будут затягивать. Терпеть не могу быть гостем. — Ясно. Ты так и не рассказала о вашем легендарном воссоединении. — Ты о чем? — нахмурилась Гермиона. — О Малфое. И Забини. Гриффиндор, слизерин, все дела. Часто цапаетесь? — А, — смутилась Гермиона, — ну… Я стараюсь не пересекаться с ними. Они строят из себя не пойми кого, но, я уверена, остались теми же слизняками. Особенно Малфой. Джинни усмехнулась. — Неужели у тебя не припасено ни одной интересной стычки? — Джинни… — Ладно, — Уизли сжала край свитера, — знаю, теперь моя очередь. Ты же знаешь, что в последнее время мне не здоровилось, и пришлось даже отменить несколько тренировок, — все быстрее тараторила Джинни. — Вчера я была у доктора Грэма. Гермиона это… это горгулья хворь. Гермиона перестала дышать. — Мне дали полгода, — Джинни сказала это спокойно. Так, как сотни раз репетировала перед зеркалом. Гермиона открыла рот, желая выдавить из себя хоть слово. Пытаясь унять трясущиеся руки и не подпустить слезы к глазам. Грейнджер знала, что если расплачется она, заплачет и Джинни. — На следующей неделе я улетаю на матч. Финальный для моей карьеры. — Уизли усмехнулась. — А потом… Вообще-то, это даже здорово, — она бодро улыбнулась. — Я… Теперь можно есть все, что захочется. Курить и пить, не боясь за свое здоровье. Не забивать себе голову мыслями о Гарри. И… — Ее губы сложились в жесткую линию, сдерживая слишком эмоциональные слова. — Знаешь, я планирую прикупить себе пару новых платьев от Мадам Беннисуа. Теперь деньги для меня не имеют значения. Джинни сделала небольшую паузу, а затем схватила Гермиону за руку. — Гермиона. Я понимаю, что сейчас прошу о многом, но ты ведь привыкла хранить секреты, верно? — О, Годрик, Джин, нет… Я не могу… — Гермиона замотала головой, теряя возможность внятно выражать свои мысли. — Пожалуйста, — в глазах Джинни промелькнуло что-то знакомое, что-то горящее и сильное. — Я хочу провести последние месяцы с семьей. Получить пару выговоров от мамы, подколы от Фреда и Джорджа… Уверена, что смогу заставить Чарли прокатить меня на драконе. Я не хочу видеть их боль, понимаешь? Гермиона крепко сжала ладонь Джинни. Кончено, она понимала. Резко заболела голова. — Я знала, что могу тебе рассказать. «Зачем же ты рассказала мне, Джинн?» — этот вопрос еще долго не покидал ее мыслей.