Волки да вороны

Гермиона уставилась на Малфоя, пытаясь отыскать в остром лице насмешку. За короткое время их общения она уже успела понять, что Драко Малфой – не любитель шуток. Иногда он позволяет себе сарказм, но это никогда не звучит забавно, а скорее является скрытой угрозой. То, с каким тоном Малфой бросил ей слова про отель, будто физически ударило под дых. Гермиона не занимается бронью отеля. Гермиона не носит чай, не бегает по мелким поручениям, не прислуживает. Она высокопоставленный работник Министерства, которому пришлось лезть из кожи вон, чтобы убедить Сириуса в важности поездки в Америку. А потом заявляется Малфой и общается с ней как с секретаршей. Заявляет свои права на ее командировку. На секунду Гермионой завладела мысль о том, что у Малфоя пропала мать. Следовало проявить милосердие и снисхождение, предложить помощь. И она, конечно, сделала бы это без всякого сомнения, если бы не желание вгрызться в глотку и разорвать кровеносные артерии к чертям собачьим. — Ты никуда не едешь, Малфой, — рыкнула Гермиона, — у тебя нет никаких прав на… — Да неужели? — слишком легкая усмешка для человека, чью мать похитили. Гермиона обнажила зубы. Столкновение было неизбежно. — Я был бы чрезмерно благодарен, если бы никто из вас не принимал решения, на которые у вас нет полномочий, — ругнулся Сириус. — А теперь по порядку. Малфой, позволь узнать, что значит «ты берешь дело под свое руководство»? — Я говорил на другом языке? — прищурился Малфой. — Вероятно, это означает, что дело наконец сдвинется с мертвой точки. Начнем с малого, — Драко сел за стул напротив стола Сириуса и по-хозяйски закинул руку за спинку. Для полной картины не хватало только откупорить кувшин с огневиски. — Что там с Орденом Каина? Ничего? Я так и думал. Моя команда займется этим, и может быть, ты чему-то научишься. — Это уже слишком, — голос Гермионы больше не был раздраженным. Теперь это была чистая сталь. Она встала между ним и Сириусом, физически почувствовав желание разорвать Малфоя на части из-за оскорбления ее наставника. — Проваливай отсюда к чертям собачьим. — Ну-ну, — сказал Сириус, отодвигая Гермиону в сторону, — позволь мне самому... — Где Люциус? — удивленно воскликнул Блейз, слишком наигранно взмахивая руками. Драко резко развернулся, будто не доверяя зрительным способностям друга. Воцарилось молчание. — Вот и славно. Дышать стало легче, не думаете? — спросил Забини, пытаясь перевести все в шутку. Но Сириусу смешно не было. — Я не могу допустить, чтобы этот человек разгуливал по Министерству, — рявкнул Блэк, в глазах которого зажегся огонь еще более недобрый, намекающий об отсутствии терпения у его владельца. — Портключ сработает через две минуты. Обсудим все позже. Малфой, с твоей стороны и так едет команда под руководством Забини. Ты, — кадык дернулся, будто Сириус проглотил несколько не самых приятных слов, — остаешься здесь и будешь помогать с Орденом Каина. Разговор закончен. — Я же сказал: этим займется моя команда. Если… — он скривился, — хорошо, Регулус свяжется с тобой. А я не собираюсь наниматься тебе в ассистенты. Необходимо правильно расставлять приоритеты, Блэк. Соплохвосту ясно, что сейчас самое важное — это исследование камня Йела. Или тебе нравится сражаться со связанными руками и закрытыми глазами? Гермиона удивленно приподняла брови. Соплохвосту может быть и ясно, но… Бархатный мешочек на столе Сириуса стал вибрировать, предупреждая, что до начала активации портключа осталась минута. — Малфой, ваша семья - проклятие на мою голову. Клянусь бородой Мерлина, я... — бархатный мешочек вновь завибрировал, — Я не могу внести коррективы за секунду до активации… Малфой закатил глаза и взмахнул рукой, перебивая Сириуса: — Эта командировка все равно неофициальная, так что не утруждай себя. Не строй из себя дурака и не держи за него меня. Я не люблю тратить время на глупости. Драко потянулся к бархатному мешочку. — Где Джек и девочки? — беспокойно спросил Блейз, оглядываясь. — Я пересмотрел список их дел, — спокойно ответил Драко, доставая фарфоровую чашку из мешочка. — Бело-голубой фарфор? Как мило. Блейз положил руку на плечо Малфоя, готовясь к трансгрессии. Его взгляд упал на Гермиону, которая в панике сжала края мантии. Все происходило совершенно не так, как должно было. Появилась абсурдная мысль о том, что она может проигнорировать портключ, Малфоя, Забини, командировку в целом. Три дня бок о бок с Малфоем – это даже звучит как оскорбление. Раздался резкий звон, оповещающий о готовности портключа, и Гермиона в два шага преодолела расстояние до слизеринцев и схватила Забини за предплечье, обтянутое кожаной курткой. Чашка схлопнулась. Сириус устало упал в свое кресло и приложил холодную ладонь ко лбу. Кажется, начиналась мигрень. — Да поможет тебе Мерлин, Гермиона. Он чувствовал, как контроль над ситуацией на глазах выскальзывает из его крепко сжатых рук, и ничего не мог с этим поделать. Газеты обо всем прознали, общественность сходит с ума, Отдел контроля за магическими популяциями продолжает выявлять новых тварей. Орден Каина остается неуловим. Гермиона все еще живет у Поттеров. Кингсли дал слабину. Скрывать собранный комитет становится все сложнее. Нарцисса пропала… И младший Малфой, которому хотелось набить морду, как однажды он сделал это с его отцом. Жаль, что было не по должности. И не по возрасту. — Черти что, — пробормотал он, а затем встал и стремительно вышел из кабинета. *** Гермиона резко выпустила руку Забини и отошла от бывших однокурсников на два шага. Она поклялась себе, что постарается наладить отношения с Забини во благо дела и своего собственного морального состояния. Но кто же знал, что рядом окажется и Малфой, отношения с которым она не наладит даже по велению самого Годрика Гриффиндора. Будь он проклят. Они оказались на узкой тропе, окруженной высоким лесом, простирающимся на километры вперед. Воздух был чистым и свежим – гораздо более живым, чем в лесу Дин. Им действительно хотелось дышать: вбирать эту свежесть, впитывать его силу, чувствовать, как грудь наполняется осязаемой чистой магией. Здесь, как и в Хогвартсе, волшебство ощущалась повсюду. — Где мы, раздери меня дракон? — воскликнул Забини, высвобождая лодыжку из лужи, заполненной мокрой грязью. Гермиона победно улыбнулась. Она вела переписку с шаманами племени Вакан, от которых узнала, что чужаки не могут попасть в резервацию раньше, чем пройдут тропу Ванаги. Покопавшись в словарях, Гермиона выяснила, что дословно «Вакан» переводится как что-то священное или таинственное, а тропа «Ванаги» как тропа духа. Она не рассказала об этом Сириусу, поэтому он не рассказал об этом Забини. Поэтому Малфой сейчас стоит здесь как полный дурак, которым так не хотел быть. Возможно, Гермиона поступила неправильно, не подготовив всю команду к ожидающим их испытаниям. Но она поступила бы так еще раз, а затем еще раз. Потому что это была ее идея, ее командировка, ее дело. И главной здесь будет она. Малфою и Забини придется это принять, если они не хотят провести остаток жизни в этом лесу. Против чего Гермиона, вообще-то, не имеет никаких возражений. — Грейнджер, ты же вела переписку с этими шаманами? Куда нам идти? — Спросил Блейз. — Ты прав, вела, — самодовольно ответила она. — За мной. Гермиона развернулась к нему спиной и пошла прямо по тропе. — А поделиться информацией не хочешь? Кажется, ты сама что-то говорила об общем деле и так далее! — вдогонку крикнул он. Гермиона проигнорировала его выпад. — Да ладно тебе, Блейз, — с отстраненной насмешкой сказал Малфой, — ее меньше всего интересует общее дело. — Уж кому-кому, но точно не тебе говорить об этом, — ощетинилась Гермиона. — Конечно. Это же не я спонсирую твое приключение. Это же не мои люди будут искать Орден Каина, чтобы обезопасить твою халупу, которую ты называешь квартирой. — Ты был в моей квартире?! — Салазар упаси. Просто предположение. Гермиона закатила глаза. Малфой игрался, дергал за ниточки, надеясь отыскать ту самую, что полностью распустит Грейнджер. — Наверное, поэтому ты так держишься за эту твою командировку? Теперь у тебя нет ничего: ни собственного жилья, ни дела. Карьера висит на волоске. — С чего бы моей карьере висеть на волоске? — Когда Кингсли узнает, какие делишки ты проворачиваешь под руководством Блэка, вряд ли… — И с чего бы Кингс… О, теперь ты угрожаешь все ему рассказать? Твои уловки годятся разве что для школьников. Ты жалок. Малфой усмехнулся. — Скажи, как долго парни терпят тебя? Наверное, не выдерживают и дня, иначе никак нельзя объяснить твою явную недотрахано… — О, заткнись! Ты ведешь себя как школьник. Гермиона знала, что он провоцирует ее. Но нервная система и так была на сухом пайке уже слишком долго, чтобы выслушивать рассуждения Малфоя о своей личной жизни. Это слишком сильно било под дых. — Это тропа Ванаги. Чтобы попасть в резервацию, нам необходимо преодолеть испытание. Какое-то время Малфой ничего не говорил, и Гермиона уже было расслабилась. — То есть ты сама не знаешь? — в его голосе прозвучала опасная резкость. Гермиона промолчала. Шаманы не хотели вдаваться в подробности, ссылаясь на свои мотивы. А Грейнджер не хотела рушить и так едва выстроенное сотрудничество. — Неплохая защита от магглов, — хмыкнул Забини, — так ни один турист не забредет в резервацию. — Вообще-то — резко сказала Гермиона, — как раз-таки наоборот. У индейцев племени Вакан нет таких понятий как «маггл», «магглорожденный» и «чистокровный». Они считают, что каждый человек имеет связь со Вселенной, просто кто-то открывает ее раньше, чем остальные. Если в семье индейцев, что не живут в этой резервации, рождается волшебник, то все его существо тянет сюда. Эта тропа показывает ему, кто он такой на самом деле, и помогает усилить связь со Вселенной. Пройдя ее до самого конца, он находит резервацию, где ему объясняют всю суть. В сообществе коренных американцев не существует волшебных школ, никто в одиннадцать лет не получает письма. Индейцы передают свои племенные знания сами, согласно своим традициям. — А что, если он не сможет пройти ее? Умирает прямо здесь? Очень дружелюбно. — Да, дружелюбно, Малфой. По крайней мере, здесь не существует никакой травли. Человек, открывший связь со Вселенной, встречается со всеми почестями. Его поздравляют, устраивают ему настоящий праздник, а не… Гермиона сжала кулаки, решая не продолжать. Будто Малфой не понимает, о чем она говорит. Будто это не он травил ее все школьные годы. — Звучит здорово, — вдруг сказал Забини. На какое-то время все замолчали, прислушиваясь к звукам леса и своим собственным шагам. Дорога длилась уже не меньше часа, и Гермиона вдруг поняла, что жутко проголодалась. Из-за волнения от предстоящей поездки она не смогла полноценно позавтракать, о чем сейчас ей напомнил урчащий живот. Предполагая, что путь займет немало времени, она положила в свою зачарованную сумку пару сэндвичей, печенье и термос с чаем. Однако ей было неловко доставать еду. Это значило бы, что она менее выносливая, чем парни, которые еще ни разу не заикнулись про желание перекусить. Или же Гермионе пришлось бы предложить им еду. Что отвечало нормам этикета, но не ее желаниям. Ей не было жалко печенье и чай, просто черта с два она протянет им оливковую ветвь. Гермиона не впервые отказывалась от обеда, переживет. Вспомнилось, как на четвертом курсе она не ходила на обед две недели из-за колдографий, что разослали Малфой и Забини. Колдоаппарат держал Нотт, жаль, что его нет рядом. Гермионе хотелось, чтобы он страдал вместе с ними. От голода, холода и страха. Но когда Гермионе успело стать страшно? Ох, Мерлин, ну конечно ей страшно – солнце близится к закату, а она в дремучем лесу с людьми, которым она не то, чтобы не доверяет, а буквально ждет от них предательства. Даже тот факт, что она шла впереди – к ним спиной – доставлял жуткий дискомфорт. Но Гермиона никогда бы не согласилась пойти позади. А что будет потом? Гермионе так хотелось пообщаться с шаманами, но вдруг они предпочтут не ее? Вдруг им захочется узнать больше про древние магические семьи Англии. Ведь Малфой обладал родовым волшебством, которое наверняка будет интересно шаманам больше, чем обычная грязнокров… — Стоп, — Гермиона резко остановилась, а затем обернулась. Позади никого не было. Ни Малфоя, ни Забини. Даже влажная земля не хранила их следов. Гермиона четко видела отпечатки своей собственной рифленой подошвы, однако вся остальная тропа была девственно чиста. — Эй! — в ее крике послышались нотки неподдельного ужаса. — Если вы решили разыграть меня… Гермиона так и не договорила из-за сбившегося дыхания. Они не стали бы так поступать. Не стали бы? Отчего то ей казалось, что такая выходка совсем не в их стиле. Если бы Малфой и Забини захотели предать ее, то сделали бы это по-другому. Грейнджер стала идти в обратном направлении, желая найти место, где следы обрывались. По крайней мере, она точно слышала их перешептывания минут десять назад. Ошибки быть не могло: следы просто обязаны оборваться и показать, что же они задумали. Спустя двадцать напряженных минут ходьбы в обратном направлении Гермиона остановилась. Страх колючим плющом обвился вокруг горла. Сзади послышался хруст веток, и она, вздрогнув, обернулась. — Нет! — вырвалось против воли. Гермиона с дрожащими от неверия руками смотрела на дорогу, которой пришла. И на которой не было ее чертовых следов. В нескольких вещах она была уверена на все сто процентов. Во-первых, она абсолютно точно не сумасшедшая. Во-вторых, следы просто обязаны быть на дороге, по которой она ступала буквально несколько секунд назад. Гермиона упала на колени и припала руками к земле: влажная на поверхности, но твердая в глубине. Следы не могли исчезнуть. Прикрыв глаза и несколько раз глубоко вздохнув, Гермиона судорожно раскрыла веки, не выдерживая потери одного из чувств. Она поднялась и достала волшебную палочку. Гермиона – волшебница. И пусть этот лес играет с ней жуткую шутку, ему не удастся ее обмануть. — Гоменум Ревелио! Грейнджер не почувствовала привычного потока силы, что циркулировала вместе с кровью при каждой попытке колдовства. Проверив еще несколько заклинаний, она с неверием посмотрела на свои руки, в одной из которых так и была зажата палочка — обычный прутик, на конце которого виднелись молодые росточки. Паника сменилась облегчением, но когда Гермиона полезла в карман за настоящей волшебной палочкой, ужас опять накрыл с головой. В кармане было пусто. Гермиона постаралась восстановить в памяти порядок действий. Сначала она шла и думала о голоде и ненависти к Малфою и Забини. Потом Гермиона заметила, что их нет. Что подтолкнуло ее обернуться? Странные мысли о чистоте своей крови, которые не посещали ее очень давно. Это можно было бы списать на близость бывших однокурсников, но… Нет. Она сразу поняла, что происходит что-то странное, будто кто-то насильно заставлял думать об этом. Что было дальше? Гермиона последовала в обратном направлении, намереваясь отыскать место, где следы парней обрывались. Услышала хруст позади, обернулась, увидела, что на этот раз исчезли ее собственные следы. Могла ли так действовать магия леса? Дальше Гермиона достала из кармана волшебную палочку, которая оказалась обычной веткой. — Значит… — пробормотала Гермиона. Она лишилась магии – вот что это значит. Наверняка это было первым испытанием, подумала Гермиона. Уверенность потихоньку возвращалась к ней. — Но в чем оно заключается? — она продолжила рассуждать вслух, нащупав логическую цепочку. — Я действительно желала, чтобы Малфоя и Забини здесь не было. Но как это соотносится с исчезновением моих собственных следов и потерей магии? Нет, это не то. Гермиона стала медленно идти в обратном направлении – туда, где обнаружила исчезновение парней. — Я стала думать о своем происхождении. Да, раньше это сильно волновало меня, но сейчас нет. Почему я об этом стала думать? — Шаманы придают огромное значение духам и духовности в целом. Какое испытание они могли придумать? Почему у меня пропала магия? Гермиона шла дальше, но не знала, где должна остановиться. Не было не следов, ни ориентиров. — Я магглорожденная. Я стала об этом думать. Я злилась. Я… думала о том, что хуже Малфоя и Забини, что шаманы могут не принять меня, хотя знала, что это чушь. А потом пропала моя магия. Случилось то, что гложет меня больше всего. — И я осталась совсем одна. Хотя Малфой и Забини сложно назвать желанной компанией. Почему они исчезли? Гермиона увидела большой булыжник и села на него, запустив руки в волосы. Она не хотела признаваться себе в том, что уже поняла. Но что-то подсказывало, что пока она не откроет эту часть души самой себе, лес не выпустит ее. — Я думала о том, что не достойна магии. Что я хуже из-за своего происхождения. Я думала, что это пройденный этап. Но на самом деле я все еще чувствую, что должна что-то доказать таким, как Малфой. — Я не хотела, чтобы они ехали со мной, потому что считала, что это только моя заслуга. Я хотела быть первой, быть лучшей. Я повела их за собой, чтобы сохранить эту видимость, хотя… Это было лицемерно. Я пыталась доказать свою значимость, чтобы скрыть свою неуверенность. Поэтому мои следы пропали. Я не ощущаю себя никак. Я что-то делаю не так! Гермиона сильно зажмурилась, произнося эти слова в слух. Нос сильно жгло, а горло давило – слезы так и рвались наружу. Но после признания того, что она так долго скрывала внутри себя, что-то произошло. Гермиона почувствовала себя иначе, даже дышать стало легче. Она потянула руку к карману и сжала древко. Сквозь затуманенные слезами глаза Грейнджер видела виноградную лозу, что содержала сердечную жилу дракона. Палочку, что признала ее. Палочку, что первая подтвердила принадлежность Гермиона к волшебному миру. — Экспекто Патронум! — из палочки вырвалось едва различимое очертание выдры. Магия вновь стала струиться по венам, и Гермионе показалось, что та никуда и не уходила. Она всегда была с ней, с самого рождения. Грейнджер встала с валуна. — Гоменум Ревелио! Слабое свечение указало на присутствие человека, который стоял дальше по тропе. Гермиона ринулась вперед, уже зная, что надеется увидеть лицо Забини. — Малфой, — хмуро сказала она, однако сердце зашлось в радостной пляске: она больше не одна. — Грейнджер, — сказал он слегка удивленно, — ты жива. Это прозвучало совсем неоднозначно: было непонятно, сказал он это с облегчением или разочарованием. Так или иначе, это было правдой. Она жива. — С чего бы я должна была умереть? — язвительность вернулась в мгновение ока. Малфой был бледнее обычного. Настолько, что казался больным. Черты лица ожесточились еще сильнее, а вена на лбу вздулась. Подойдя ближе, Гермиона заметила слабую отдышку. Волосы на голове пришли в беспорядок, однако, к сожалению Грейнджер, это не выглядело плохо. Он смерил ее холодным взглядом и ничего не ответил. Всего на секунду показалось, что на дне металлических глаз сверкнули остатки пережитого страха. Гермиона задумалась о том, какую проверку духа устроил лес ему. Будто у него вообще была душа. — Вероятно, тебе привиделся Патронус, который сообщил, что ты обанкротился, — наигранно сочувственно сказала Гермиона. — А, или что ты больше не самый завидный холостяк. Я тоже удивлена, что после такого ты жив, Малфой. Во взгляде Драко мелькнуло недоумение, но через секунду он вновь нацепил неприступную маску. Обмен оскорблениями для них был традицией, и сейчас это ощущалось чем-то правильным. Тем, что наконец полностью прогонит страх. — Ты ошибаешься. Патронус сообщил мне, что я нахожусь в дремучем лицу с болтливой занудой. Ой, погоди-ка. Гермиона уже открыла было рот, чтобы продолжить игру в своеобразную горячую картошку, но вдруг ее брови подлетели в изумлении. — Ты что, только что пошутил? — Если твоя занудность для тебя шутка, то можешь считать так. Не успела Гермиона ничего ответить, как позади раздался радостный вопль. — Драко! Грейнджер! — Забини подбежал к ним и уперся ладонями в колени. — Сукины дети, я думал, что это конец. Какого хуя это было?! — Я встретил… кое-кого, — продолжил он, вдруг отведя взгляд от Гермионы и Драко, — и думал… Салазар, мне казалось, что я сошел с ума. Все, финиш! И вы куда-то исчезли! Эмоции переполняли его. Он наконец отнял руки от колен и выпрямился в полный рост, вспомнив о своем благородном происхождении. — Что с вами случилось? — спросил Блейз, когда все трое возобновили дорогу. Гермиона не горела желанием делиться сутью своего испытания. — Вероятно, мы все встретили кое-кого, — вдруг сказал Малфой, чем изрядно удивил Гермиону. — Кого-то, с кем пришлось разобраться. — Разобраться? — спросила она. — Вы… что, дрались здесь? — Не совсем, — наморщившись, ответил Забини, — Драко, тебе, как всегда, досталась грубая сила, верно? Везучий засранец! — Ага, — хмыкнул он. — Просто лес знал, что вы и минуты не выдержите. Блейз расхохотался, а Гермионе показалось, что Малфой дурит им мозг. Она сильно сомневалась в том, что испытание индейцев могло подразумевать проверку дуэльных способностей. — Ну, хотя бы с этим покончено, — облегченно сказал Забини, — черта с два я пойду сюда второй раз. — Я сомневаюсь, — сказала Гермиона. — Прости, что? — Сомневаюсь, что это испытание было единственным, потому что… Вдруг Малфой, что шел совсем немного впереди, замер и расправил руки, из-за чего и Гермиона, и Блейз врезались в них. Гермиона ойкнула и сразу отскочила, хватаясь за лоб, будто могла получить смертельное ранение от одного соприкосновение с ним. — Салазар побери, Грейнджер, ты… — Малфой явно проглотил ругательство, — в следующий раз лучше держи рот закрытым, — сквозь зубы процедил он. Гермиона выглянула из-за Малфоя и абсолютно ничего не поняла. Перед ними была все таже тропа, обрамленная до того густым лесом, что солнечный свет практически не проходил через него. — Что ты несешь? — раздраженно спросила она и сделала несколько шагов вперед. В момент, когда она поравнялась с Малфоем, солнце вдруг померкло. Дорогу не освещали ни звезды, ни луна. Вокруг была густая, абсолютная чернота. Так выглядели чернила, которые она проливала на пергамент, когда делала по ночам домашнее задание. Так темно, что глаза не могли найти ни одну опору. До того темно, что Гермиона потеряла чувство равновесия и стала пошатываться и нелепо балансировать руками. Забини вцепился ей и Малфою за шкирки и вытянул обоих. Только перейдя незримую черту Гермиона вновь обрела зрение. И увиденное заставило ее охнуть от удивления: вместо дороги на земле вырисовалось подобие шахматного поля, только менее геометричное и лишенное какой-либо логической последовательности. Чтобы пройти дальше, нужно было вслепую прыгать по своеобразным островкам, избегая крутых бездонных обрывов. — Но как? — спросила она. — Здесь только что ничего не было, мы все это видели. — Видимо, твоя неудержимая потребность к правоте активировала еще одно испытание, которое придумали твои любимые шаманы, — съязвил Малфой. — Или же испытание всегда было здесь, а я просто обладаю невероятной проницательностью. — Одно из двух, — пробормотал он. — И они не мои любимые шаманы! Я лишь сказала, что их мировоззрение отличается от нашего большей терпимостью и способностью к широте мысли. — О да, — в глазах Малфоя полыхнула злоба, — невероятная широта мысли! И как же неподготовленный волшебник должен преодолеть это препятствие? «Я не знаю», — вот был честный ответ, но Гермиона лишь гордо задрала голову и зашла в темноту с вытянутой волшебной палочкой. Она предприняла несколько попыток осветить темноту или проявить дыры в тропе, но ничего не вышло. — Твою мать! — крикнула Гермиона и обернулась на Драко. — Тебя вообще никто не заставлял ехать с нами, Малфой! Прекрати исходиться дерьмом и предложи выход из ситуации! — Эй, хватит, — Забини примирительно поднял руки, — кажется, здесь одно решение, и оно очевидно. Гермиона перевела на него взгляд, а затем сделала шаг в сторону. — Ни за что! Ни за что в жизни я не пойду вслепую, опираясь на ваши указания! Я скорее умру прямо здесь, в этой самой тьме! — Твоя первая умная мысль за сегодня, — закатил глаза Малфой и зашел за невидимую грань. Забини принялся подсказывать ему дорогу, все время повторяя: влево, вправо, прыжок вперед, стоп. Малфой, будто назло Гермионе, преодолевал препятствия до того грациозно и уверенно, что в момент, когда Забини не рассчитал расстояние и сказал идти прямо, хотя гораздо легче было обойти провал в земле слева, просто перепрыгнул огромное расстояние. В этот момент Блейз испуганно взялся за голову, а сердце Гермионы сделало кульбит. Но Малфой приземлился на две ноги обернулся, сверкая самодовольством. — Это конец, — сказал он, — с этой точки тьма рассеивается. — Малфой, да тебе балетом заниматься нужно, — голос Блейза все еще дрожал, — кто следующий? Гермиона проницательно посмотрела ему в глаза. — Я не хочу, чтобы ты умерла, Грейнджер, прекращай, — сказал он и любезно взмахнул руками, предлагая ей идти первой. Гермиона прикусила щеку. Что бы она ни говорила, перспектива умереть в лесу ее совсем не привлекала. К тому же Забини был… не таким плохим. Это признание далось ей с трудом, но за время совместно работы Грейнджер не могла не обратить внимания на то, что он никогда не оскорблял ни ее, ни ее работу, ни ее друзей. Чаще всего Забини либо был сосредоточен и серьезен, либо смеялся так громко и звонко, что… Наверное он, в отличии от Малфоя, был не самым последним засранцем на планете Земля. — Ладно, — сдалась Гермиона, — только учти, что я не обладаю склонностью к балету. Забини улыбнулся, и Гермиона попыталась ответить тем же. Лучше закончить на дружественной ноте сейчас, чем умереть потом. К тому же, она попыталась запомнить расположение провалов, а потому надеялась, что сможет распознать лживые указания. Как только она погрузилась в темноту, Забини сразу же сказал ей сделать прыжок вправо, и Гермиона сделала это, потому что помнила, что идти действительно нужно было в ту сторону. Прыжок за прыжком, она преодолевала препятствия. Ей показалось, что прошло уже не меньше пятнадцати минут, хотя Малфой прошел вдвое быстрее. Мог ли Забини намеренно завести ее не туда, чтобы она запуталась в запомненной последовательности? В любом случае, ему бы это удалось, потому что Гермиона понятие не имела, куда идти дальше. Ноги нещадно трясло, а сердце билось до того сильно и громко, что лишало ее последней толики уверенности. — А теперь сделай несколько шагов влево, — крикнул Забини. Гермионе показалось, что его голос находился где-то справа, хотя должен был быть позади. Она стояла на одном месте, не решаясь выполнить указания. — Ну же! — снова крикнул он, — Я скажу, когда остановиться. Тебе надо сделать два шага влево, а затем прыгнуть, и все будет кончено. Почему его голос раздается справа, а не сзади? — Я…— ее голос дрожал. Может ли поражение в испытании привести к настоящей смерти? И что это вообще за испытание такое?! — Влево, Грейнджер! — продолжал настаивать Забини. Гермиона провела кончиком ботинка влево, нащупывая землю. От страха и неуверенности она окончательно потеряла ориентацию в пространстве. Темнота была до того густой, что стала казаться еще больше, еще значимее. Ее ощущения были схожи с маггловским синдромом Алисы в стране чудес. Казалось, что один неверный шаг – и она провалится в небытие. Грейнджер сжала кулаки и стала сантиметр за сантиметром продвигаться в лево, решив, что, в крайнем случае, нащупает носком обрыв и не упадет. — Теперь стой! — скомандовал Блейз. — Развернись на девяносто градусов направо. Да, вот так! Сейчас тебе нужно прыгнуть. Ей не хотелось прыгать. Ей казалось, что она не сможет. Что Блейз завел ее в ловушку. Чернота давила все сильнее. — Прыгай, Грейнджер, — приказ прозвучал где-то поблизости. Там, куда ей нужно было прыгнуть. Это был Малфой. Его баритон мурашками прошел по всему телу. И Гермиона прыгнула. Неуклюже и нелепо. Слишком слабо. Носок ботинка зацепился за землю, которая оказалась слишком влажной, чтобы стать опорой. Нога соскользнула, и все ее тело потянуло вниз – в бездну.