Волки да вороны

"Она уходила, а ему хотелось, чтобы время остановилось. На этом пустынном тротуаре, сам не зная почему, он уже скучал по ней. Когда он окликнул ее, она успела сделать двенадцать шагов – и никогда не признается, что считала каждый шаг." Марк Леви.

Волки были рядом. То приближались, то куда-то испарялись. Как-то рвано, не по-настоящему. Иногда Гермиона могла гладить их по жесткой шерстке, но только немного, потому что потом они обязательно вгрызались в руку, и начинала хлестать кровь. Гермиона знала, что спит. Иногда у нее получалось открыть глаза, но всего на пару секунд, всего на несколько вздохов запаха гвоздики, а потом она вновь проваливалась в сон. И все начиналось по кругу. Волки, шерсть, укус. Иногда подлетали вороны и садились на плечо. Гермионе казалось, что они хотят сказать ей что-то очень важное, но в их карканье не получалось различить слов. И Гермиона вновь просыпалась от усердия, от слишком напряженных мыслей, вновь втягивала рваными вздохами запах гвоздики, отлепляла веки друг от друга, пыталась держаться за реальность. Но ничего никогда не выходило. И опять наступало время волков и воронов. Иногда Гермионе хватало концентрации, чтобы понять, что она в лесу Дин. Тогда она непременно открывала рот, чтобы закричать его имя. Но как только она пыталась это сделать, лес наполнялся громким криком воронов. Иногда Гермионе удавалось понять, что эти звуки исходят от нее. Но потом она просыпалась, и все начиналось заново. *** Когда ей удалось проснуться по-настоящему, она смогла разглядеть голубые стены больничной палаты. Кончиками пальцев ощутить жесткую от частых стирок ткань. Вздохнуть какой-то спертый, неприятный воздух. Во сне дышалось по-другому. Гермиона медленно повернула голову вбок, и тут же сдавленно простонала от резкой боли в затылке. Она прикрыла глаза, сконцентрировалась на пятнах, гуляющих под веками. Потом вновь открыла глаза, чтобы увидеть сидящую в кресле для посетителей незнакомую девушку. Пришлось сморгнуть пелену с глаз, а затем сильно зажмуриться, чтобы зрение до конца прояснилось. Девушка правда была незнакома Гермионе. А еще она спала. Причем по ее бледному, почти серому лицу казалось, что провела она в такой позе несколько дней. — Эй, — прохрипела Гермиона, — эй! Грейнджер казалось, что она сейчас опять отключится. Ей нужна была помощь. Нужно было знать, какие из ее воспоминаний достоверны. Потому что Малфой не мог умереть, это она знала точно. Девушка вздрогнула, открыла глаза, а затем ее рука настолько быстро выхватила палочку из кобуры, что не оставалось никаких сомнений, что она мракоборец. Девушка встала, и вдруг оказалась женщиной. Рыжеватые кудрявые волосы забраны в нелепый хвостик, скосившийся на левую сторону, под глазами россыпь морщин, а взгляд… Гермиона знала этот взгляд. Беспощадный и будто всегда сердитый. Такой бывал у Сириуса, когда он устраивал разбор полетов своим подчиненным. — Вы проснулись, — сказала женщина и взмахнула палочкой над койкой Гермионы, проверяя показатели. — Повезло. Вы были обезвожены и истощены, колдомедики прогнозировали нескорое восстановление. Однако прошел всего день… Показатели все еще далеки от состояния нормы, вам необходимо… Гермиона перестала слушать. Все это она знала и так. Чувствовала каждым болезненным вздохом, каждым синяком на теле. Но вопросы о собственном самочувствии отступали на задний план, подменяясь другими, куда более важными: где Гарри, где Сириус и где он. — Вы не представились, — прохрипела Гермиона, прекрасно зная, как стоит разговаривать с такими людьми, чтобы сыскать хотя бы толику уважения. — Мисс Симона Роннон, временный заместитель главы Аврората, прошу прощения. Я здесь для того, чтобы... — Что с Гарри? — воскликнула Гермиона, резко приподнимая на локтях, за что сразу же поплатилась ломотой в голове. Это Гарри - замглава Аврората, а не Симона Роннон. — Он жив? Он… — Грейнджер прикрыла глаза, захлебываясь в потоке мыслей, — раньше это была его должность, — пробормотала она, сглатывая боль в висках. Лицо мисс Симоны Роннон не дернулось. — Верно. Мистер Поттер временно покинул пост из-за вступления в гражданскую команду экстренного реагирования по случаям Йела. Экстренное реагирование. Гражданские. Случаи Йела. Мерлин, как далеко все зашло? Когда они покидали Лондон, дело Йела было засекречено. И на кой черт Гарри оставлять должность? — Мне нужно его увидеть, — говорит Гермиона настолько жестко, насколько позволяет дрянное самочувствие. Он должен знать, что произошло там. Он должен знать, где Малфой. — Невозможно, — отвечает мисс-как-ее-там, — мистер Поттер на данный момент недоступен. — Как это понимать? — чуть ли не рычит Гермиона, принимая сидячее положение. — Тогда мне нужен Сириус. — Для вас он мистер Блэк, — язвительно отвечает она, плотно сжимая губы. — И он тем более сейчас недоступен. Главе Аврората… Гермионе следовало глубоко вдохнуть и выдохнуть, расставить приоритеты. Ей следовало сдержаться. — Это для вас он мистер Блэк и глава Аврората, — шипит Гермиона, скалясь как-то совсем не «по-гермионовски», — для меня он любимый дядюшка Сириус, — стерва, — и мне немедленно нужно связаться с кем-то из них. Понимаю, дядюшка Сириус сейчас очень занят, а что касается Гарри, моего ближайшего друга и коллеги, то вряд-ли член гражданской группы реагирования настолько занят, что не сможет найти время для человека, за спасением которого кинулся в чертов проклятый лес! И раз уж мы с вами секретничаем, то позвольте спросить, вы знаете, почему я отсутствовала, где была, и какой информацией обладаю, заместитель главы Аврората?! Или Вас привлекли к делу совсем недавно и не посвятили во все детали? Гермиона совершила ошибку. Но, вряд ли сейчас могла отдать себе в этом отчет. С такими черствыми людьми нельзя так себя вести, если желаешь добиться сотрудничества. Но что-то в Гермионе Грейнджер сломалось. Что-то в ней изменилось навсегда, и теперь она не могла вытерпеть этого сухого лица, этого сборища пыльных формальностей, эту мерзкую занозу, что мешает ей двигаться к цели. Ей просто нужно было поговорить с Гарри. Просто задать один простой вопрос. Просто узнать, жив ли Драко Малфой. Гермиона встала с кровати, отбрасывая одеяло и осматривая свое тело, одетое в простую больничную сорочку. Где ее палочка? Была ли у нее вообще палочка, когда портключ без спросу забрал ее из леса? Он украл ее. Гарри Поттер украл ее, она не хотела уходить, она не хотела бросать Драко. — Где моя палочка? — шепчет Гермиона дрожащим голосом, оценивая пульсирующую боль во всем теле как что-то, с чем вполне можно справиться. И не такое переживали. Мисс Роннон отбросила маску порядочной благодетельницы, уголки ее губ опустились, и морщины, полученные за долгие годы тяжелой службы, стали еще заметнее. Возможно, старая Гермиона прониклась бы к ним уважением. Может быть, она бы увидела в этих морщинах Сириуса, будущее Гарри и Рона, может быть, она смогла бы сбросить ярость с плеч. Но она больше не могла. — Мисс Грейнджер, — строго сказала та, — я получила приказ не выпускать вас из палаты до состояния полного восстановления и не намерена нарушать его. — Чей приказ? — фыркает Гермиона, осматривая комнату на предмет своих вещей. — Я не обязана перед вами отчитываться, — Роннон встала к двери, закрывая проход своим грузным телом. Ясно. Значит, не от Сириуса. Иначе она бы сразу принялась козырять его должностью. Да что здесь, черт возьми, происходит? — Ванной я могу воспользоваться? — язвит Гермиона и, не дожидаясь ответа, встает с кровати, шатаясь. Роннон тут же подбегает к ней, протягивает мозолистую ладонь. — Не трогать! — орет Грейнджер, и этого надрыва в голосе хватает, чтобы Роннон застыла на месте и направила на Гермиону изучающий взгляд. Воспользовавшись секундным замешательством, Грейнджер за несколько мгновений оказывается около входа в личную уборную и захлопывает за собой дверь. — Пошла ты нахер со своими приказами, — шипит Гермиона в закрытую дверь, отчасти желая, чтобы Роннон услышала ее, — просто пошла нахер. Постояв в тишине несколько секунд, Гермиона садится на крышку унитаза, с силой вцепляясь пальцами в голову. Какого Мерлина тут творится? Почему ее заперли здесь? Знает ли вообще об этом Сириус, Гарри и Рон? Бред. Конечно, знают. Гарри сам вытащил ее из леса. Хорошо, ладно. Что дальше? Допустим, все действительно так плохо, что никто из них не может выйти на связь. Но в чем смысл оставлять ее здесь? Ради безопасности? Мол, уже накликала на себя беду, вот и сиди теперь тут? Да, похоже на Сириуса. Но не Гарри и Рона. Они не могли оставить ее в изоляции. Просто потому что знают, что она им этого не простит. Тогда что? И где ее палочка? Осталась в лесу? Гермиона мало что помнила, начиная с момента, когда раздался крик Гарри. Они с Малфоем долго бежали, прежде чем увидеть… Гермиона отняла руки от головы, резко погружаясь в воспоминания. Гарри был ранен, его окружали волки. Пути к спасению не было. Потом Малфой что-то начал говорить, и Гермионе отчаянно нужно было знать что, но она ничего не помнила. Только поцелуй, на который не ответила. А потом он бросился к волкам. На глаза навернулись слезы, но Гермиона не хотела плакать, потому что отказывалась верить в то, что Малфоя больше нет. Потому что Малфой не стал бы жертвовать собой. Не стал бы? Гермиона отчаянно нуждалась в ответе. Но как его получить? Хорошо, допустим, палочки нет. Допусти, одежды тоже. В дверях стоит опытная женщина-Аврор с палочкой. И одеждой. — Хорошо, допустим, — прошептала Гермиона себе в ладони и резко встала. Чертова голова никак не могла перестать болеть. Помимо унитаза и раковины, в комнате была небольшая ванная. Видимо, Аврорат решил раскошелиться на ее клетку. Не долго думая, Гермиона залезла в ванную и принялась намыливать свое тело, попутно разрабатывая план. Ей ни за что не победить эту Симону Роннон без волшебства. Значит, придется хитрить, придется лгать, а если понадобится, она вгрызается зубами в этот образец подчинения системе, лишь бы выбраться отсюда. Сидя в ванной и обхватив колени руками, Гермиона выглядела, как зверь. За не такой долгий срок вынужденного отсутствия ее небольшие мышцы подсушились, скулы заострились, а нижняя челюсть будто выступила немного вперед. Все ее тело лишилось той мягкой грации, стало жестче. Но дело было в другом. Дело было во взгляде. Голодном и диком. Сириус всегда говорил, что под гнетом науки в ней умирает великий воин. Только вот теперь ученый и воин соединились, стали одним целым и превратились в нечто, выходящее за рамки разумного. Вот так выглядел ее взгляд. Не подходи — убью. Может быть, поэтому Роннон не желала выпускать ее? Может быть, не было никакого приказа, просто умудренная опытом воительница увидела в Грейнджер такого же война, только более дикого? А, может быть, совсем не воина, а просто слетевшую с катушек полу-дохлую девицу, безумие которой отпечаталось на радужках ее глаз. Что ж. Гермионе было глубоко насрать, что о ней думала кляча, и кем она была на самом деле. Она просто хочет выйти отсюда, и никто не в праве ограничивать ее свободу. Когда Гермиона, все еще мокрая после ванной, вернулась в палату, Роннон все еще стояла около двери. — Я могу переодеться во что-то другое? — осторожно спросила Гермиона, стоя к своей тюремщице полубоком. — Вам не понадобится другая одежда, пока вас не выпишут отсюда, — отчеканила Роннон. — Ладно, — Гермиона пожала плечами, лениво садясь на кровать, — а почитать мне хоть можно? — фыркнула она, кивая на россыпь глупых журналов, которые лежала на кофейном столике рядом с местом, где раньше сидела Роннон. — Как пожелаете. — Славно, — фыркнула Гермиона и в два шага дошла до кофейного столика, опускаясь на колени, — так, что тут у нас… — про себя начала бормотать она, — мода, мода, о… не может быть! — громко воскликнула Гермиона, — мне все таки оставили весточку из Аврората, — обрадовалась она, сжимая в руках белый лист, — правда тут гриф секретности, но оно и понятно, я ведь… — Не трогайте! — крикнула женщина, глаза которой стали большими, как галеон. — Это не вам! Роннон ринулась к Грейнджер, и та подобралась всем телом, ожидая верного момента. Когда Роннон подбежала достаточно близко, и полностью сконцентрировалась на клочке бумаги в левой руке Гермионы, она взяла упор и с силой всего тела резко ударила керамической мыльницей, которую все это время держала в правой руке. Раздался хруст, Роннон с истошным воплем схватилась за лицо. Не медля, Грейнджер выхватила чужую волшебную палочку из кожаной кобуры и прошипела: — Петрификус Тоталус! Тело Роннон повалилось на живот аккурат рядом с брошюрой «Магическая пластика носа — плюсы и минусы. Интервью со звездным колдомедиком Грегори Филлипсом», которую Гермиона выдала за какое-то секретное письмо. Честно сказать, она не ожидала, что ее маленький спектакль окажется столь действенным. Теперь внутренности Гермионы скрутились еще сильнее. Что-то было не так. Совсем, совсем не так. Она перевернула Роннон на спину и скривилась от кровавого месива на лице женщины. На секунду ее губы изогнулись в мстительной усмешке. Всего на чертову секунду. Гермиона даже не успела распробовать эмоцию на вкус, как вдруг машинально наложила исцеляющее заклинание. Просто потому что она устала от грязи, и она ей не нравилась. Посмотрев на женщину долгих несколько минут, Грейнджер приняла решение. Ни сложное, ни простое, ни какое-либо еще. Просто необходимое на данный момент. — Империо, — четко, почти по слогам. И за короткие пять секунд жуть из глаз Гермионы растворилась в слегка ошалелых глазах Роннон. Грейнджер сняла Петрификус и приказала вести себя тихо. Роннон кивнула, и тогда Гермиона задала первый и главный вопрос: — Где Драко Малфой? — Я не знаю. — Что значит «не знаю»? — рявкнула Гермиона. — Он должен был вернуться вместе со мной и Гарри Поттером! Или… должны были доложить, что… Нет. Вместе со мной и Гарри Поттером должен был вернуться Драко Малфой. Рассказывай все, что знаешь. Немедленно! На несколько секунд Гермионе показалось, что ничего не вышло, что она недостаточно сильна, чтобы наложить империо. Но потом Роннон как-то странно кивнула и начала говорить: — Я получила приказ от главы Аврората явиться в нему в кабинет. Там он был не один, но имени второго молодого человека я не знаю. Он сказал: у нас мало времени. И велел мне проследить за вашим восстановлением. Сказал, действовать по обстоятельствам. Глава Аврората ценит мой опыт. Левое веко Гермионы дернулось в нервном спазме. Что за чушь. — Доложи ситуацию по делу Йела. Что… что изменилось за последнюю неделю? — Введен режим чрезвычайного положения. Передвижения по улицам ограничено. Трансгрессия разрешена только в специально отведенных местах. Высшие чины пользуются портключами для быстрого перемещения. Магия так же ограничена в применении, полный список рекомендаций включает… — Ясно, а что с магглами? Какая обстановка по тварям Йела? — Премьер министр оповещен о проблеме. В маггловской части Англии введен карантин. Данный режим исключает возможность столкновения магглов с проявлениями магии Йела, однако в больницу святого Мунго продолжают поступать магглы с тяжким ущербом здоровью. — А твари Йела? — Мракоборцы дежурят во всех стратегически верных точках. Так же созвана группа гражданского реагирования. Угроза поддается сдерживанию. — Понятно. Где моя одежда? — В прачечной больницы. — А обувь? — Не уверена. Забота о тряпках не входит в мои должностные инструкции. Верхняя губы Гермионы изогнулась в раздражении. — Жаль. Снимай брюки и водолазку. Так же мне нужна твоя обувь. Все очистишь и трансфигурируешь до моего размера. Потом отдашь палочку мне. Ляжешь на кровать и заснешь. Если кто-то прийдет, скажешь, что мои показатели вернулись в норму и ты меня отпустила. Кстати, где ближайшая точка трансгрессии? — Правое крыло нулевого этажа Мунго полностью отведено под безопасную точку трансгрессии. — Хорошо. Можешь приступать. Роннон быстро справилась с поставленной задачей и, после того, как отдала Гермионе одежду, легла в кровать. — Сириус мне голову снесет, — прошептала Грейнджер, разглядывая свое отражение в зеркале больничной палаты. Одежда мракоборца смотрелась непривычно, но была в самый раз. Трансфигурация одежды не была слабым местом Роннон, в отличии от нее самой. *** Вопреки ожиданиям, Министерство жило своей прежней жизнью. Колдуны и волшебницы все так же ходили туда-сюда по своим важным делам, в лифте все еще парили волшебные записки, а стойкий гул из голосов едва ли был тревожнее, чем в более стабильные времена. Гермиона выделялась. Своими бегающим взглядом, затравленными движениями. Она походила на человека, который был готов к побегу в любую секунду. Собственно, так оно и было. Не смотря на то, что она уже практически достигла крыла Аврората, все еще казалось, что ее вот-вот окликнут и призовут к ответственности. Она чувствовала себя чужой в стенах закона. И даже это чувство было чужим. Ей пришлось спрятаться в кабинке женского туалета, чтобы собрать мысли в кучу и уговорить дурацкие ладони перестать трястись. У нее был план действий. Был план отступления. Был план на случай, если придется вступить в дуэль, чтобы защитить свою свободу. И все равно Гермиона никак не могла отделаться от липкого чувства провала. Невзначай вытирая потные ладони о мантию Роннон, Грейнджер уже почти пожалела о том, что натворила. И откуда столько дури в голове? Вероятно, ее колдомедицинские показатели и правда совсем не в порядке. Но отступать было поздно, потому что прямо навстречу шел Огастус Бирд - младший аврор, который прежде был под руководством Гарри, а сейчас, видимо, Роннон. Гермиона вся подобралась и напустила уверенный вид, когда Огастус остановился прямо рядом с ней. — Мисс Грейнджер! — удивленно воскликнул он. — Вы уже вернулись? — Да. Буквально только что. — Вы уже в мантии мракоборца? — Огастус улыбнулся, пристально вглядываясь в украденную одежду. Гермиона дернула бровями. — Уже… да. Мистер Блэк давно зазывал меня. А сейчас такие времена, что… Ну ты понимаешь, — она вернула Огастусу слегка нервную улыбку. Огастус вмиг помрачнел, а затем ободряюще сказал: — Вам очень идет. Уверен, вы оправдаете ожидания мистера Блэка. — Что ж, не думаю, — пробормотала она, вспоминая о Роннон. — Как мне найти мистера Поттера? Нужно уладить кое-что. — Думаю… он должен быть в своем кабинете. Точнее, в кабинете мистера… Прошу прощения, я все еще не могу прийти в себя из-за этого случая. Но не переживайте, мы поймали одного из Каинцев, скоро они поплатятся за все, что натворили. — Погоди, какого случая? — Непонимающе спросила Гермиона. — И что за кабинет, разве Гарри не должен сейчас быть в гражданской группе реагирования? В конце коридора мелькнула лицо одного из высших чинов Аврората, и Гермиона схватила Огастуса за рукав, уволакивая его дальше по коридору. Обмануть младшего аврора не составляло труда, но приближенные к Сириусу волшебники были в курсе того, что Гермиона — не мракоборец, и догадались бы, чья на ней мантия, когда поняли бы, почему она уже не в Мунго. — Слушай, извини что отвлекаю от работы, — скомкано сказала она, выпуская предплечье недоумевающего Огастуса, как только они скрылись за поворотом. — У меня не так много времени, и я… — Да ничего. Я как раз иду на допрос Каинца. Хочешь со мной? Будет тебе отличная практика. Гермиона еще раз окинула взглядом Огастуса. Он что-то понял? Притворялся? Хотел заманить ее в ловушку? — Да, но… Мне правда нужно попасть к Поттеру, я… должна кое что обсудить с ним. Роннон сказала, что он сейчас недоступен, потому что вступил в группу гражданского реагирования. Она помогала мне с оформлением документов при выписке и… В общем, — запнулась Гермиона, решив, что сейчас не лучшее время для репетиции тщательно заученной лжи, — про какой кабинет ты говорил? В чьем он кабинете? Огастус остановился и с сомнением глянул на Гермиону. — В кабинете главы Аврората, конечно. Слушай, я не очень понимаю о чем ты. Гражданская группа реагирования — для гражданских. А Мистер Поттер — временная глава Аврората, пока мистер Блэк не сможет вернутся на пост. Гермиона опять схватила Огастуса за предплечье и потащила дальше по коридору, чтобы лишить его возможности видеть свое перекошенное от шока лицо. — Д-да, прости, я просто…, — в горле внезапно стало сухо, — я… — Нам всем непросто после того, что случилось, я понимаю, — тихо сказал Огастус, с усилием вырывая руку. — Но ты явно что-то путаешь, Роннон не могла тебе такого сказать. «После какого случившегося» — хотелось закричать Гермионе, но та сдержалась. — Да, наверное, — нервно ответила она, пытаясь осмыслить то, что только что узнала. Роннон соврала под империусом? Или Гермиона все не так поняла? Что произошло с Сириусом? Он болен? Ранен? Как… как Гарри… Гермиона застыла на месте, чем вызвала еще один недоуменный взгляд Огастуса. Роннон сказала, что глава Аврората приказала ей не выпускать ее. Гермиона подумала, что это в духе Сириуса. Но Сириус больше не был главой Аврората. — Пойдем к… Каинцу. Не хочу отвлекать Гарри от новой должности, он же вступил на нее буквально… вчера? Со слов Роннон она пролежала в Мунго целый день. Если учесть, что Гарри заявился в лес поздно вечером, то существовала вероятность, что новую должность он получил после ее спасения, и тогда… — Ну, на удивление, он вполне неплохо проявил себя за эти дни. Три дня назад тут был дурдом. Мистер Блэк в больнице, новое нападение, а людей некому координировать. Сразу повылезали всякие выскочки, но, хвала Мерлину, Кингсли на следующий день назначил Поттера, иначе.. Три дня назад. На следующий день. Значит… — Значит это был приказ не Сириуса, — в слух произнесла Гермиона. — Что? — Н-ничего. — Гермионе казалось, что сейчас она выблюет свое сердце, до того сильно оно вырывалось из груди. — Ничего. Мысли вслух. Что там по Ордену Каина? Огастус начал говорить, а Гермиона продолжила думать. Что-то не складывалось. Опять. Тогда Драко сказал ей: перестань делать вид, что ничего не поняла. Но сейчас она действительно не могла ухватиться за логичный вывод, только видела нестройный ряд странных событий, что никак не хотели увязываться между собой. У нее было лишь ощущение чего-то плохого. Но это «плохое» плотно преследовало ее последние недели, так что она не могла быть уверена в том, что просто не сходит с ума. — …Они уже провели несколько допросов, поэтому думаю, что тебе позволят войти. Кстати, ты не передумала на счет Поттера? Как раз будем проходить мимо. — Нет, — после небольшой паузы ответила Грейнджер, — не будем его отвлекать. *** — Аврор Грейнджер, — представилась Гермиона самым начальственным, сам грубым голосом, которому успела научиться у Сириуса, чем явно вызвала уважение у Огастуса. Или это были нотки Малфоевской жестокости? Группа мужчин, что стояли на пропускном пункте контроля перед входом в допросное крыло, всего лишь кивнули. Грейнджер вновь задалась вопросом, что имел ввиду Огастус, когда сказала «уже в мантии». — Мы на допрос Каинца, — сказал он, панибратски пожимая ладонь более молодому мужчине. — Визенгамот одобрил применение сыворотки правды? — Ага, — кивнул молодой Аврор, — а толку ту. На щенке Непреложный обет. — Гадство, — выплюнул Огастус. — Протокол допроса еще не забрали? Веду Грейнджер на показательный допрос. Покажу, как тут у нас ведут дела с мразями. — Ну-ну, — хохотнул постовой, — не переусердствуй там. Каинец и так полудохлый после Харриса. Протокол в камере допроса. Один хрен толку ноль. После того, как мужчины обменялись пару-тройкой грубых шуток, проход наконец был открыт. Не успела Гермиона расслабить плечи, как за спиной раздался веселый голос: — Эй, новенькая! Тебя уже научили нашему паролю? — Отстань от нее, Тревис, — хохотнул Огастус, — она только что вернулась из поездки. «Из ада», — фыркнула Гермиона. — Ну посвящение то было, — Трэвис откинулся на спинку стула, упрямо смотря на Гермиону. Огастус извиняюще улыбнулся. Гермиона сделала широкий шаг к проходу в коридор, а затем остановилась, поворачивая голову: — Audentes fortuna iuvat. Это был последний штрих на ее идеальном полотне лжи — сказать нечто такое, что заведено лишь в кругах Аврората. Что-то, что зачастую звучало во время тостов на семейном ужине Поттеров. «Audentes fortuna iuvat — смельчакам благоволит удача» — слова, которыми авроры желают друг другу удачной миссии. — Audentes fortuna iuvat, — с важным кивком повторил Трэвис, полностью расслабляясь в кресле. — Ты прости. А то понаберут всяких… А такое надо знать. Гермиона отвернулась и закатила глаза. В ней росла такая злость… Хотелось достать палочку и избавиться от всех и вся, мешающих двигаться к цели. Ей надо было допросить члена Каина на предмет похищения Блейза, хотя она сомневалась в удаче. И надо найти Драко. Выбраться из Министерства и хорошенько подумать о Гарри. Понять, просто понять, какая история скрыта за чередой странных обстоятельств. Если бы Малфой был здесь, то наверняка бы сказал ей нечто такое, что обязательно помогло. Но его не было. Подойдя к камере, в которой должен был сидеть член Каина, Гермиона остановилась. Надо было отделаться от Огастуса. — Ты не против, если я пойду одна? — спросила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Что? Почему? Нет, вообще-то я шел сюда как раз затем, чтобы допросить его. — Понятно, ну ладно. Гермиона пропустила Огастуса вперед, а затем шепнула в спину: — Конфундо! Огастус остановился прямо в дверном проеме. Оставалось только догадываться, как это выглядело со стороны пойманного члена Каина. Гермиона осторожно толкнула Огастуса в спину, зашла в камеру и закрыла за собой дверь, вперив взгляд в бледного мужчину, на вид младше самой Гермионы. Его лицо было разбито, а русые волосы окрасились в грязновато красный оттенок. Постовые авроры не преувеличивали, когда сказали, что он «полудохлый». Но в чем смысл пытать волшебника, скованного Неприложным Обетом? В допросном журнале, который Гермиона взяла прямо со стола, напротив которого сидел член Ордена Каина, значилась почти вся необходимая информация. Ангус Лэйнор, двадцать три года, факультет Гриффиндор, на данный момент значится безработным. Пойман по анонимной наводке на штаб квартиру Ордена Каина. При налете Аврората все члены группировке успели трансгрессировать, исключая самого Лэйнора, который оказался ближе всего к входной двери, которую подорвали Бомбардой. «Грязная работа», — подумала Грейнджер, изучая кровоточащее лицо Ангуса Лейнора. Видимо, Аврорат потерял последние остатки терпения. Изучив допросный журнал до конца, стало понятно, что на некоторые вопросы все же можно попробовать получить ответ. Так последний допрашивающий, некто мистер Скотт, написал, что Непреложный Обет, как видимо, распространяется лишь на самые обличающие данные об Ордене Каина. Скотт смог выяснить, что Лэйнор входит в состав Ордена не больше полугода, что младшие участники не посвящены в планы руководства, и, как правило, занимаются мелкими поручениями, и так далее. В общем и целом Гермиону не интересовали такие подробности, поэтому она отдала журнал Огастусу, который растерянно кивнул и стал просматривать записи. — Кто ты? — спросила Гермиона, желая начать с самого начала. Судя по журналу, сыворотка должна действовать еще несколько часов, но ей все равно хотелось удостовериться с помощью базовых вопросов. — Агнус Лэйнор. — Ты член Ордена Каина? — Да. Гермиона облизнула губы. Нужно было выбирать правильные вопросы. — Ты девственник? — Что? — растерялся Лэйнор. — Нет. — Просто проверяла, — холодно улыбнулась Гермиона. — Когда у тебя был последний секс? Агнус на секунду прикрыл глаза. — Ты, сука, издеваешься. Три месяца назад. — Ты назвал сукой меня или ситуацию? — Ситуацию. — Хорошо, — Гермиона сложила руки в замок на столе. — Знаешь, Лэйнор, у меня была охеренно паршивая неделя, состоявшая из охеренно паршивых дней. И чем лучше ты будешь себя вести, тем… Просто поверь, не стоит меня злить. В последнее время у меня не получается сдерживаться. — Ты че, прокляла его? — Вдруг спросил он, кивнув в сторону Огастуса, который все время их разговора пялился в одну и ту же точку в журнале. — Ты же понимаешь, что это ты под сывороткой, а не я? — Да. — Ну вот. Тогда давай не будем заниматься глупостями. Слышал ли ты что-нибудь о планирующемся похищении? Лицо Агнуса скривилось, и он поморщился от боли: — Да, наверное. Почему ты спрашиваешь? Прошлые авроры не интересовались этим. Гермиона сглотнула. Хорошо, это очень хорошо. Но надо действовать аккуратно, иначе она рискует убить Агнуса Лэйнора. Судя по лицу последнего, тот думал о том же самом. — Хорошо, Агнус, — наконец сказала Гермиона. — Я знаю, что ты можешь рассказать о многом. Меня не интересует то, что выпытывали у тебя мракоборцы. Меня интересует все, что связано с похищением. Рассказывай сам, если не хочешь умереть. Выбирай правильные слова. Я не буду задавать вопросов, чтобы уберечь тебя от смерти. Некоторое время Лэйнор молчал, сверля глазами Грейнджер. Но она просто ждала, потому что знала, что он начнет говорить. Сегодня ей все летит в руки само. Или она просто в достаточной мере обнаглела, чтобы брать желаемое. — Мама в детстве мне читала книги. Иногда это были рассказы о ворах, — неуверенно сказал Лэйнор. — Хорошо, — кивнула Гермиона. На какое-то время он опять замолк. — Во время учебы в Хогвартсе я не был старостой. Парни, что были старше меня… Старосты. Они были старостами, но не… Факультетские старосты. Не школы. Понимаешь? — Да. Давай ближе к сути. — В общем… Подожди. Я не знаю, как сказать дальше. Не получится. Гермиона кивнула. Это была действительно сложная схема. Агнус одновременно не мог врать и не мог говорить определенные вещи. Таким образом, он не мог рассказать выдуманную историю, чтобы обойти Обет, и не мог сказать правду, чтобы обойти сыворотку. — Давай поиграем в слова, — сказала Гермиона. — Только немного изменим правила. Ты загадываешь слова, а я забираю первые буквы, чтобы сложить имя собственное. Понял? — Да… Хорошо, думаю, можно попробовать. Первое слово: что ты пытаешь выведать? — Имя? — Нет. — Информацию? — Нет. — Давай другое слово. — Ладно. Как кролик, только другое. — Заяц! Буква З! — Да! — На секунду лицо Лейнора озарилось азартом. Буква «З». Что ж, у Грейнджер были некоторые мысли по этому поводу. — Хорошо. Сейчас будь внимателен, — сказал Гермиона. — В школе на моем курсе учился Блейз Забини. Прокомментируешь? — Я… очень наслышан о нем. — Ясно. Ясно, я поняла. Хорошо. Так. Он… Не уверена, как спросить. Помни про имя, и… Давай так: как твое самочувствие, если понимаешь, о чем я. — Такое впечатление, что я почти сдох, — резко выплюнул он, и Гермиона отодвинулась, вперев в него резкий взгляд. Мерлин. Плохо. Очень плохо. — Понятно, — дрожащим голосом сказал Гермиона, поднимаясь со стула. — Ладно. Она посмотрела на Огастуса, который стал выглядеть в разы лучше, и поняла, что надо поторапливаться. Итак, Блейз в опасности. Вероятно, при смерти. — Мне надо узнать еще об одном человеке, — быстро сказала Гермиона, садясь на самый краешек стула. — Играем по старым правилам. Только имя называю я, а ты даешь мне любые буквы. — Ну. — Драко Малфой. Лэйнор злобно фыркнул. — Слякоть под ногами… Или значение крови. — Грязь… Грязнокровка? — скривилась Грейнджер. — Ага. — Дальше! Что это могло быть? Какое слово на «г» он имел в виду? — Герб Гриффиндора. Символ, животное. — Лев? — Да. «ГЛ»? Гладь, гляделки, глянец, глина… — Шутка. — Что? — Ну, шуточная, веселая история. Их обычно травят. — Байка? — Нет. Юмор, шуточный рассказ. Ну! — Анекдот? — Да. «ГЛА»? Гладь, глаз, гла… — Другое название сыворотки правды. — Веритасерум. — Бинго, и последнее: такая же шутка, что была. — Анекдот? — Да. «ГЛА», плюс «В» и плюс «А». Гермиона непонимающе посмотрела на Лэйнора. — Глава? Глава?! Что ты имеешь ввиду! — Драко Малфой глава…, — с мукой в глазах начал говорить Лэйнор. — Нет! Молчи! — воскликнула Гермиона, привставая из-за стола. Она поняла слишком поздно. Просто не успела подумать, не успела уследить за своей реакцией на признание Лэйнора. — Ордена Каина…, — прошептал он, в последний раз сделав тяжелый вздох. — Ты, твою мать, обещала… Все произошла быстро, чисто и неотвратимо. Голова молодого парня свесилась. Он был мертв из-за нарушения условий Непреложного Обета. — НЕТ! — крикнула Гермиона, отшатываясь назад. Стул упал с громким лязгом. Какое-то время Грейнджер стояла, тупо пялясь на мертвое тело. Сердце стучало где-то в ушных перепонках. Мечущиеся мысли никак не могли прийти к общему знаменателю. Что важнее: то, что она убила человека, или что Малфой — глава Ордена Каина? Малфой — глава Ордена Каина. Но этого просто не может быть. Гермиона задержала дыхание, проваливаясь куда-то очень далеко. Обмякшее тело Лэйнора затуманилось, как и все остальное, что было перед ней, из-за плотной пелены слез. Грудь сжалась спазмом. Гермионе вновь хотелось проснуться, чтобы все произошедшее оказалось дурным сном. Такое ведь бывало с ней и раньше, в последнее время ей снятся очень странные сны, и если есть хоть капля вероятности, что это… — Грейнджер? — за спиной раздался голос Огастуса, и она вздрогнула. — Грейнджер! Драккл тебя подери! Ты прокляла меня! Какого хрена? Что это было? Конфундо? Гермиона судорожно обернулась. Глаза Огастуса были чисты. Он пришел в себя. Но как давно? Если он слышал, то… — Малфой — глава Каина? — Его злость сменилась заинтересованностью, но палочка, направленная прямо на нее, не оставляла места для надежд. — Черт возьми. Вот эта да. И… ты убила его. Что ж, возможно это стоило того. Оставайся на месте, я доложу о… обо всем. Ну ты и стерва, — выплюнул он, еще раз осматривая Гермиону с головы до ног. Но она не успела ничего ответить, потому что дверь позади него внезапно распахнулась и ударила Огастуса в спину. На пороге стоял запыхавшийся Гарри. Он был более бледен обычного и выглядел устало. Несмотря на общий пожухлый вид, черная мантия главы Аврората смотрелась на нем так, будто он был для нее рожден. Сосредоточенный взгляд его зеленых глаз сперва прошелся по телу Лэйнора и по растерянной Гермионе, а затем остановился на Огастусе. — Что здесь происходит? — жестко спросил Гарри, — Гермиона, я думал, что ты… — Мисс Грейнджер убила подозреваемого, сэр, — перебил его Огастус. — Я тут ни при чем. Снимите магический отпечаток с ее палочки, она околдовала меня. Она… — Он врет! — вдруг воскликнула Гермиона. Она абсолютно не отдавала отчет своим словам. Ей просто хотелось взять передышку. Просто одну гребаную минуту на «подумать». — Это… Я не убивала его. Он просто… Я не хотела. Это вышло случайно. — Неважно, — рявкнул Огастус, переводя взгляд на Гарри, — мистер Поттер, она воспользовалась проклятием, чтобы самолично провести допрос, это не входит ни в какие рамки, я… — Заткнись, — бросил Гарри, заметив красные глаза Гермионы. Огастус шумно выдохнул.— Что с тобой? Какого… Почему ты плачешь? Гермиона удивленно моргнула, ощупывая влагу на лице. Ей было нечего ответить. Она не знала, что плакала. Она в целом не знала, что с ней происходит, и почему хочется растолкать мужчин в грудь и броситься бежать. — Что удалось узнать? Почему сработал Непреложный Обет? — не дождавшись ответа подруги, спросил Гарри у Огастуса. Грейнджер неуверенно качнула головой, намереваясь придумать какое-то объяснение, отличное от правды. Но гребаный Огастус открыл свой гребаный рот: — Это Малфой! Это был он. Он глава каинцев! Гермионе хотелось завыть от злости. — Сука, — пробормотал Гарри, возводя глаза к потолку. — Вот надо было тебе в это лезть, Гермиона. Все ко мне в кабинет. И молчать по дороге. — Но… мистер Поттер, нам надо сообщить об этом… — Кому? — рявкнул Гарри. — Я — глава Аврората. Что конкретно ты хочешь сообщить, и кому именно? Видя недоумение на лице Огастуса, он смягчил тон: — Мы со всем разберемся. Но не здесь. Просто идемте в моей кабинет. — Сэр, — кивнул Огастус и первым вышел из допросной. — Гермиона… — Заткнись, Гарри, — прошептала она, толкнув его плечом, пока выходила вслед за Огастусом, — просто ни слова. Гермиона не хотела ничего слышать. Ни обвинений в ее адрес, ни оправданий его приказа Роннон. Гарри еще несколько секунд смотрел на мертвое тело Агнуса Лейнора, прежде чем выйти. Когда дверь кабинета главы Аврората захлопнулась, Гарри жестом предложил им сесть на кресла перел столом, а сам облокотился на него бедрами. — Тебя можно поздравить? — фыркнула Гермиона, смотря на значок главы Аврората. — Что произошло с Сириусом? Но Поттер проигнорировал ее выпад. На скандал не было времени. — Огастус, так ты считаешь, что Гермиона применила на тебе заклятие? — вежливым тоном спросил Гарри. — Да. Думаю, это было Конфундо или что-то схожее. Я потерял связь с реальностью на некоторое время, и Грейнджер успела убить Каинца. Гермиона покачала головой. Да, она это сделала. Она притворилась аврором, околдовала Огастуса и сглупила, позволив эмоциям взять вверх. И теперь сравнительно невиновный человек мертв. Все обстояло именно так, и Огастус в корне был прав при оценке ее поступков, но ей все равно хотелось хорошенько пристукнуть его. Потому что он раздражал. Он мешал. И он тратил ее время. — Мне казалось, — сказал Гарри, — что мракоборцы должны уметь вовремя распознать опасность. Как так вышло, что ты позволил одурачить себя? — Она выстрелила в спину! — возмутился он, покраснев до кончиков ушей. — Понятно. Что ж, — Гарри неспешным движением достал палочку. — Петрификус Тоталус! Обливиэйт! Глаза Огастуса вновь затуманились, а лицо приняло глуповатое выражение. — Гарри! — ахнула Гермиона. — Ты глава Аврората! — Знаешь, Гермиона, уж кому-кому, но не тебе читать мне нотации. Я даже знать не хочу, какого Мерлина ты творишь. Гермиона покачала головой и сжала губы в тонкую линию, словно упрямая школьница в кабинете директора. — Я разберусь с ним позже, — сказал Гарри, потирая переносицу. — А что касается тебя… — Что с Малфоем? — резко спросила Гермиона. — Я отвечу на все твои вопросы и… сделаю все, что нужно. Только объясни, что произошло. Он… Мне просто надо знать, Гарри. Поттер прикрыл глаза, что бы хотя бы на секунду не видеть этот взгляд Гермионы. — Ты… невыносима сегодня. Просто невыносима. Наворотила дел, а сейчас сидишь с видом, будто чертов Драко Малфой… ладно. Хорошо. Если хочешь знать, то вот, держи. Гарри достал из кармана сверток ткани и ловким движением кинул содержимое Гермионе. Не успев остановить себя, она поймала что-то маленькое и блестящее на лету. В следующую секунду раздался хлопок, и Грейнджер исчезла. — Мне жаль, — пробормотал он в сторону кресла, где раньше сидела она.