Дневник не спасет меня.

7:00. ‎Ëшка лениво встал с кровати и посмотрел на ноги. Наверное, вчера он и правда переборщил. Ë с головой накрыло чувство вины. Он ведь искренне обещал себе остановиться. Но он не сдержал обещания. Шестой потянулся и поплелся в ванную. Ему не помешало бы сегодня принять душ. Сняв с рук бинты, Ë шагнул в ванную. Встав под теплую воду, он наконец расслабился. Его нескончаемую радость прервала резкая ,жгучая боль. Вода, попадавшая на шрамы, заставляла их неимоверно сильно болеть. Что же, видимо, не сегодня. ‎ ‎— мне нужно подождать, пока они не заживут.. - тихо промямлил он себе под нос ‎ ‎Лиловый поспешно выключил воду и обернулся в теплое полотенце. ‎Он не помнил, надо ли ему сегодня куда-то вообще, или нет. Дурные мысли вовсе затмили эту информацию. Но в любом случае, Ë надеялся на ответ "нет". На тишину. ‎Высушив мокрые волосы, лиловый одел привычный свитер, и, теперь уже не шорты, а штаны. Так безопаснее. ‎Он нехотя взял телефон в руки. Вроде, никакой информации о собраниях нет. Слава богу. Можно будет отдохнуть. ‎9:00. ‎Завтрак уже начался. Он опаздывает. Хотя, обычно никого из симболаров не ругали за опоздание в столовую, но зная Аза, он и за это мог настучать. Рыжий всегда не упускал момента, чтобы самоутвердиться за счет других. Злить рыжего не хотелось, поэтому Ëшка собрался с силами и пошел в столовую комнату. ‎Он аккуратно заглянул в дверь. В этот раз И Краткий сидел один, явно этим недовольный. Ë это удивило, но от этого на душе он испытал облегчение. Он нехотя взял тарелку седой и подсел к нему. ‎ ‎— доброе утро, Краткий! - Ëшка улыбнулся ‎— Доброе, Ë. ты припоздал, все в норме? - взволнованно спросил малиновый. ‎— да, не волнуйся.. - он посмотрел на свободное место - кстати, где Яори? ‎— да он в другой город уехал на неделю. ‎— ясно.. ‎ ‎У Ë сразу встал вопрос : почему он ему не сказал. В сердце заколола обида. Он с грустью мешал кашу ложкой, вовсе без желания пихать ее в себя. Увидев на себе пристальный взгляд рыжего, Ëшка сразу понял - в покое он его не оставит. Это не будет спокойный завтрак. ‎Раньше он любил кашу, но сейчас он просто не мог заставить себя ее есть. Ëшка чувствовал вину за это, но ему было просто неприятно смотреть на любую пищу. Он не знал почему. ‎И вот он, опять этот мерзкий голос. Ë хотел бы его забыть, и больше никогда не слышать. Он предпочел бы его забыть, отбросить в долгий ящик и больше не вспоминать, но, увы, он настиг его. ‎ ‎— Ëшка, не мог бы ты ПОЖАЛУЙСТА просто съесть свою еду ? ! - выпалил Аз - Я уже не знаю куда девать лишние порции после тебя! ‎ ‎Ëшка не знал, почему его тело не может есть, он чувствовал, что не может. Но он должен был. Голод пожирал его изнутри, но тело будто специально отказывалось от еды. ‎Сегодня Краткий впервые был хоть немного согласен с Азом. Видимо, в этот раз тот на его стороне. Иронично. ‎ ‎— Ëшка, правда, ты ничего не ешь уже третий день. - добавил он к монологу Аза. ‎ ‎Ëшка виновато поднял взгляд на Краткого. Лучше было бы вообще не приходить. Он уже пожалел, что вообще пришел на завтрак. Почему это происходит? Опять все эти взгляды, эти голоса, это место. Он ненавидел все это. Стены столовой давили, затуманивая разум неприятными мыслями. ‎ ‎— Господи, да оставьте вы Ëршика в покое. - прозвучал неожиданно голос Зары - Ну не хочет он, че вы его шугаете. Все взгляды устремились на него. ‎ ‎Ëшка хотел сейчас встать перед ним на колени и сказать "спасибо" лично. Наконец, Аз и Краткий притихли. Для Ë это было настоящим облегчением. Впервые за день он мог спокойно выдохнуть. Наконец, тишина. Ëшка хотел отблагодарить Зару, но слова застряли в горле, поэтому он лишь неловко кивнул ему в ответ, надеясь, что тот поймет его жест. Аз лишь недовольно прошипел и встал с места, громко задвигая за собой стул. Он вышел из зала, оставив после себя лишь неловкую паузу, и такую же неловко давящую тишину. — я, наверное, пойду.. - промямлил устало Ëшка, выходя изо стола. Краткий, казалось, хотел ему что-то сказать, но промолчал. Он провел его взглядом и снова нехотя принялся за завтрак. Ëшка быстро шел по коридору. Белые стены давили, создавая ощущение безысходности и полного опустошения. Лицо выражало ужасные мучения. Ë не хотел всего этого. Не хотел этого состояния, не хотел причинять себе боль, не хотел ничего. Наконец, перед ним показалась знакомая комната. Такая привычная, но такая убивающая. Ëшка уже не мог понять, где ему хорошо, а где плохо. Ему везде было дискомфортно. Он зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. Сев измученно на кровать, он выдохнул. Ему тут было явно легче, чем в людных местах. Взгляд снова устремился на руки. Бинты было бы неплохо поменять. Он снова встал и поплелся в ванную. Сняв старые бинты, он взял новые, и забинтовал руки, шипя от боли. Наконец, дело было окончено. — вот так.. - он улыбнулся Его улыбка сползла с лица, когда он услышал стук в дверь и привычный голос. — Ëшка.. - донесся по ту сторону голос Краткого - открой, пожалуйста, нам нужно поговорить. Сейчас меньше всего Ëшке хотелось этих "разговоров". Подойдя ближе к двери он оперся на нее. — Краткий, я.. - он на мгновенье замолчал - я должен отдохнуть. Прости. Краткий лишь выдохнул — ладно. Я оставлю кое-что у двери. Возьми, пожалуйста. Ëшка услышал лишь удаляющиеся шаги. Лишь тогда, когда они полностью стихли, он осмелился открыть дверь. У его ног показалась чашка мятного чая и записка : "Чай - это не еда. Выпей пожалуйста." Ë встал в ступор. Он в конце концов наклонился за чаем, беря кружку и бумажку в руки. Горячая житкость приятно обжигала пальцы. Он вновь закрыл дверь и подошел к окну. Сделав глоток он почувствовал приятный вкус мяты и мелиссы. Ë взабрался на подоконник, смотря за голубым небом и другими отдыхающими Симболарами. На душе стало легко и спокойно. ‎