Гамбит Мехадузы

«Тот, кто входит в зал как равный богам, либо безумец, либо тот, кто уже победил их в своем разуме»

- Фридрих Ницше

      Тишина утреннего коридора академии была нарушена тяжёлыми шагами. Дмитрий и Артём стояли у окна, обсуждая вчерашние заезды ЛТТБ, когда к ним подошел преподаватель НВП. Его лицо, обычно выражавшее лишь усталую дисциплину, сегодня казалось необычно торжественным.       — Холодов, Тимофеев. В кабинет директора. Живо. — коротко бросил он, кивнув в сторону административного крыла.       — Есть! - оба парня встали по стойке «смирно», а затем пошли в сторону кабинета.       Василий Константинович встретил их за массивным дубовым столом. На нём не было привычных отчетов, а только два запечатанных конверта и полётные листы.       — После обеда ваш самолет взлетает в Санкт-Петербург. — начал он без прелюдий. — Вы представляете не просто наш клуб, вы представляете училище имени Котина. Там будут лучшие школы страны и зарубежные гости. Приведите себя в порядок. Чтобы ни одна деталь вашей формы не вызывала вопросов. Не ударьте в грязь лицом перед всеми там, это будет ужаснейший позор не только для вас, но и для меня. С оставшихся пар вы отпущены. Свободны.

***

      Парадная форма «Гамбита» была выдержана в строгом, почти имперском стиле: строгие пиджаки и брюки, подчеркнутые агрессивными красными полосами на рукавах; чёрная фуражка с блестящим козырьком, как во флоте. Когда Дмитрий застегнул последнюю пуговицу и поправил воротник, отражение в зеркале больше не напоминало студента. На него тёмными глазами смотрел командир стальной машины и всей команды. Прежде чем выдвинуться обратно к училищу, Шрам козырнул себе и ухмыльнулся, увидев отражение в зеркале. Возле ангаров его уже ждал Артём, который в форме явно ощущал себя как не в своей тарелке. Через пару минут за ними подъехала машина, которая повезла их в сторону ВПП.       На аэродроме школоносца их ждал Ту-144. Его хищный, загнутый нос разрезал влажный воздух, а прогревающиеся двигатели создавали вибрацию, которую Артём чувствовал подошвами ботинок.       — С ветерком долетим. — ухмыльнулся Тимофеев, закидывая сумку на плечо. — Сверхзвук - это не ЛТТБ по болоту гонять.       Полет прошёл в деловом молчании. Дмитрий изучал карты полигонов, где обычно проходили бои турниров, пока за иллюминатором небо окрашивалось в закатные тона. К вечеру шасси коснулись полосы аэропорта Пулково. У трапа их ждала чёрная, сияющая в свете аэродромных огней ГАЗ-13 «Чайка». Автомобиль выглядел как пришелец из другой эпохи: монументальный, тяжёлый, но всё же идеально подходящий к моменту.       Дорога до Дворцовой набережной промелькнула в огнях вечерней Северной столицы. Когда «Чайка» затормозила у входа в Зимний дворец, Артём присвистнул.       — Нас точно сюда пригласили, Дим? Выглядит как место, где решаются судьбы мира, а не танковых турниров.       У массивных дверей дворца толпились другие новички. Командиры малых школ в разношерстной форме переминались с ноги на ногу, не решаясь переступить порог этого святилища истории. Они выглядели растерянными, подавленными масштабом архитектуры.       Дмитрий не колебался ни секунды. Он поправил фуражку, расправил плечи и пошёл вперёд. Его шаги по мрамору эхом разлетались под сводами. Видя его уверенность, толпа новичков невольно расступилась, а затем, словно подхваченная невидимым течением, потянулась следом за парнями из «Гамбита».       Когда они вошли в Георгиевский зал, разговоры внутри мгновенно сменились затишьем. Белоснежный мрамор, золото колонн и огромный императорский трон в дальнем конце зала создавали атмосферу зашкаливающего величия. Здесь уже собрались командиры школ-фаворитов: Дарджилинг разговаривала о чем-то с Виктором Лавриненко, холодная Махо Нишизуми и многие другие представительницы других великих школ.       Но стоило Дмитрию переступить порог, как сотни взглядов устремились на него. На фоне невысоких девушек-танкисток Холодов выглядел настоящим титаном. Его рост, военная выправка и резкий шрам, пересекающий лицо, мгновенно приковали к себе внимание.       — Это и есть те самые технари из «Котина»? — послышался чей-то шепот.       — Смотри на командира. Он вообще человек? Выглядит как машина, в которую запрограммирована идеальная выправка. — вторил ему другой.       Дмитрий не обращал внимания на пересуды. Его взгляд сканировал зал, отмечая всё: от обстановки до расположения своих оппонентов, оценивая их психологическое состояние. Он шёл к центру зала, и толпа невольно расступалась перед ним, чувствуя исходящую от него тяжелую, лязгающую энергию танкового полигона.       Артём с гордостью шёл за своим командиром, не смотря по сторонам, что давалось ему с большим трудом. Пока они шли, разговоры возобновились, теперь уже о парнях из «Гамбита», а про остальных новичков все как будто забыли, что немного успокоило волнение тех. Шрам и Вихрь наконец остановились возле левой стены, где первый повернулся к своему заместителю.       — Пока что отпускаю тебя. Походи вокруг, посмотри на остальных, только смотри мне. Сотворишь что-то, до конца турнира будешь танк свой в одиночку чистить.       — Да ладно тебе, не собираюсь я позорить наше училище.       — За тобой глаз да глаз нужен, но пока отпускаю. Глядишь, может и узнаешь какую информацию.       Артём пошёл по залу. Идти он старался как можно более спокойно, но его глаза всё оглядывали: колонны, узоры на них, да и других гостей. До него доносились отрывки разговоров.       — Как думаешь, откуда у командира котинцев такой шрам?       — Они же из России, может с медведем подрался?       Вихрь ухмыльнулся, услышав это предположение, и пошёл дальше.

***

      А в это время к Холодову подошёл высокий парень с красными глазами в безупречном чёрном парадной форме российского военно-морского флота. На его грудь была увешана наградами, а на рукаве красовался шеврон с эмблемой его школы, которую в мире танкового спорта произносили с опаской. Это был Владислав Морозов. Он же Граф Дракула, командир «Чёрной смерти».       — Нечасто встретишь здесь новые лица, которые не светятся от восторга. — негромко произнёс Морозов, останавливаясь в паре шагов от Дмитрия и протягивая тому руку.       Холодов медленно повернул голову и принял рукопожатие. Два командира. Действующий чемпион и новичок столкнулись взглядами.       — Восторг мешает думать. — спокойно ответил Дмитрий. — Я здесь не только по делу, но и оцениваю остальных.       — Хороший настрой. — Морозов едва заметно кивнул, оценивая выправку Шрама. — Многие приходят сюда за славой, но турнир быстро переламывает тех, кто не понимает разницы между парадом и настоящей грязью. Надеюсь, вы задержитесь дольше, чем на один тур.       — Так оно и будет.              В этот момент по залу разнёсся звон колокольчика. Граф Дракула мгновенно подобрался, его взгляд стал отстраненным.       — Прошу прощения. Долг чемпиона - открывать жеребьевку. Надеюсь, ещё увидимся. Меня зовут Владислав Морозов.       — Дмитрий Холодов. — Шрам протянул руку на прощание.       Морозов её пожал, после чего надел перчатку и уверенным шагом направился к императорскому трону. Зал погрузился в тишину. Распорядитель турнира объявил начало жеребьевки. Морозов, как лидер «Чёрной смерти», команды-чемпиона, первым опустил руку в чашу. Он вытянул листок и четким, командным голосом объявил.       — Академия «Чи-ха-тан».       По залу пронёсся лёгкий гул. Первый матч для фаворитов обещал быть коротким. Дракула вернулся в толпу, а следом вышла Махо Нишизуми. Она двигалась как отлаженный механизм, ни один мускул на лице не дрогнул, когда она вытягивала листок из чаши.       — Университет «Сандерс». — сухо произнесла она.       Кей, командир американской школы, в ответ лишь вздохнула. Хоть это была заявка на битву титанов, но у Шерманов, которые имелись, не так много шансов на победу над немецкими «Тиграми» и «Пантерами». Зал замолчал, мысленно оценивая этих соперников.       Очередь двигалась быстро. Дмитрий стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Артём, вернувшийся от группы новичков, встал чуть позади, чувствуя, как нарастает напряжение. Наконец, к трону вышла Мари, командир «BC-Freedom». Она выглядела так, будто пришла не на жеребьевку, а на званый ужин в Версаль. Лениво перебирая веером, она подцепила конверт и, изящно вскрыв его, замерла на секунду. Её брови удивленно приподнялись.       — Нашим первым противником станет...«Гамбит Мехадузы».       В зале наступила мёртвая тишина. Все взгляды скрестились на Холодове. Мари смотрела на него свысока, с той долей аристократичного любопытства, с какой изучают необычное насекомое. Она явно не видела в котинцах угрозы. Дмитрий же лишь слегка коснулся козырька фуражки в знак того, что вызов принят. В его голове уже вспыхнули слабые места французской тактики: внутренние дрязги между Ошидой и Эскарго и медлительность тяжёлых ARL 44, Somua S35, Char 2C и B1 Bis.       — Мы не делаем первый ход. — негромко сказал Дмитрий, поворачиваясь к Артёму, когда официальная часть была окончена. — Мы позволим противнику совершить ошибку.       Вихрь, шедший следом, едва сдерживал азартную улыбку.       — Французы, Шрам? Серьёзно? Их командир нас в порошок стереть пообещала одним взглядом.       — Пусть попробует. — отозвался Холодов, выходя на прохладный воздух набережной. — У неё есть тяжелые, медленные танки, но у нас есть единая команда, против их внутренних разногласий. А у команды есть 8 дней, чтобы подготовиться к превращению их танков в груды металлолома.       Он обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на величественный зал и случайно поймал холодный взгляд Ицуми Эрики, полный высокомерия и презрения. Когда, та увидела, что Дмитрий на неё смотрит, она лишь ухмыльнулась и отвернулась.       — Пойдем, Артём. Нельзя терять ни минуты, которые мы можем потратить на подготовку. «Гамбит Мехадузы» начинается.