Гамбит Мехадузы

«Если вы думаете, что обучение стоит дорого, попробуйте узнать, сколько стоит невежество»

- Бенджамин Франклин

      Тишина. Рассвет над полигоном «Мехадузы» был холодным и серым. В воздухе висела тяжёлая взвесь из влаги и запаха переработанного дизеля. Дмитрий Холодов высунулся из командирского люка своего танка, положив руки на броню. Его лицо, пересечённое шрамом, казалось высеченным из камня, как скульптура. Внизу, на бетонной площадке, выстроились 9 стальных машин, но внимание командира было приковано к двум новинкам.       Низкий, почти прижавшийся к земле немецкий Е-25, получивший позывной «Танатос», выглядел как опасное насекомое, затаившееся в траве. Рядом с ним возвышался Шерман «Каллиопа» на базе М4А3. Из-за громоздкой ракетной установки над башней он казался неуклюжим гигантом, нарушающим всю эстетику скрытности, которую проповедовал Дмитрий во Вьетнаме.       — Артём, начинай с разогрева. — негромко произнес Холодов в рацию. — Покажи нашим новичкам, что такое «динамический хаос».       ЛТТБ сорвался с места так, будто в баки залили не солярку, а водку. Мехвод Артёма не просто вёл танк. Он заставлял машину танцевать на грани переворота. На полной скорости он вошёл в крутой поворот, сорвав многотонную машину в управляемый занос. Гусеницы врезались в грунт, выбрасывая фонтаны грязи прямо в сторону замерших новичков.       — Ваша задача - поймать его в прицел. — скомандовал Дмитрий экипажу «Танатоса», а после продублировал задание на английском для «Каллиопы» — Даю 30 секунд. Время пошло.       Американцы в Шермане засуетились. Командир экипажа, Сэмюел Рид - высокий, атлетичный парень с такой улыбкой, как будто он сбежал с рекламного плаката, быстро отдавал команды. Но «Каллиопа» была слишком громоздкой. Центр тяжести из-за ракетных труб сместился, и при резком повороте башни танк ощутимо раскачивался.       Артём тем временем вытворял невероятное. Он использовал неровности рельефа как трамплины, на секунду отрывая катки от земли, и тут же резко тормозил одной гусеницей, разворачиваясь на месте. Для наводчиков Г«лорианы», привыкших к размеренному движению Матильд, он стал бы кошмаром.       — Чёрт побери! Он сумасшедший! — прошипел Сэм в открытый люк. — Как я должен навестись на цель, которая движется быстрее, чем вращается моя башня?       «Танатос» справлялся лучше. Немецкая «блоха» двигалась плавно, почти бесшумно перетекая от одного укрытия к другому. Но и русские танкисты, сидевшие в Е-25, матерились сквозь зубы, пытаясь предугадать следующий манёвр Вихря.       Через 2 часа изнурительных заездов Холодов объявил перерыв. Новички так и не сделали ни одного выстрела по ЛТТБ. Экипажи высыпали из люков, тяжело дыша. Американцы выглядели так, будто их пропустили через центрифугу. Сэм Рид, вытирая пот с лица, направился прямиком к Дмитрию.       — Это бессмысленно, Холодов! — крикнул он еще издалека. — Ты заставляешь нас делать вещи, которые противоречат уставу и здравому смыслу. Мой Шерман - это танк поддержки. Я должен стоять во второй линии и поливать врага ракетами по координатам, а не гоняться за этим бешеным ЛТТБ по канавам!       Дмитрий медленно повернулся к нему. Его взгляд был спокойным, что раздражало Сэма еще больше.       — Устав написан для тех, кто планирует проиграть красиво, Сэм. — ответил Холодов на безупречном английском. — Святая Глориана - это не просто команда. Это консервативная машина. Они знают все стандартные тактики Шерманов. Если ты будешь играть по правилам, Дарджилинг выпьет свой чай ровно в тот момент, когда твой флаг вылетит из башни.       — Мы в Нью-Йорке тренировались месяцами! — Сэм подошел вплотную. — Мы учились держать строй, работать в звене. А ты требуешь от нас какой-то партизанщины. Эта твоя «Каллиопа»... она ведь как мишень на тире из-за этих труб! Ты хоть понимаешь, что в городском бою нас сожгут первым же выстрелом?       Дмитрий сделал шаг вперёд, еще больше сокращая дистанцию.       — В Нью-Йорке вас учили водить танк. Здесь я учу вас охотиться. Твоя ракетная установка - это не просто оружие. Это инструмент для изменения ландшафта. Ты не будешь стрелять в танки. Ты будешь обрушивать здания, создавать завалы и дымовые завесы. Ты станешь архитектором, который перестраивает город под мои нужды.       — Это безумие. — покачал головой Сэм. — Ты просто используешь нас, как мясо для своего удовлетворения.       — Нет. — отрезал Дмитрий с небольши раздражением в голосе. — Я использую вас, как ферзя, которого противник примет за пешку. Твой страх - это и есть невежество. Оно стоит жизни твоей машине. Либо ты подчиняешься моей логике, либо можешь возвращаться в свой Квинз и рассказывать, как красиво ты умел держать строй перед тем, как тебя подбили.       Сэм замолчал. Он смотрел в глаза Холодову и видел в них не гордыню, а холодный, математический расчет. За спиной Дмитрия стоял СТ-II, огромный и мрачный, как само воплощение неизбежности. А рядом Артём, облокотившись на борт своего ЛТТБ, подмигнул американцу, словно приглашая в их безумный клуб.       — Oкей. — процедил Сэм. — Но если мы перевернемся на этих чертовых холмах, я лично засуну тебе этот секундомер в...       — В 14:00 начало второй фазы. — перебил его Дмитрий. — Будем учиться стрелять «вслепую» по звуку. Пока что свободны.

***

      Остаток дня прошёл в режиме тотального износа. Георгий Краснов на «Туране» отрабатывал роль «загонщика». Его задачей было вытеснять противника под огонь «Гефеста». Огромный Черчилль AVRE с его 290-мм мортирой был сердцем стратегии. Экипаж «Гефеста» учился работать в паре с «Каллиопой». Пока американцы засыпали сектор мелкими ракетами, ослепляя врага и заставляя его искать укрытие, Черчилль должен был нанести один, решающий удар по противнику.       «Танатос» и «Пассал» работали на флангах. Зенитка под командованием уже испытанных боем парней должна была сбивать гусеницы любому, кто попытается вырваться из капкана. К вечеру полигон превратился в месиво. Танки были покрыты слоями грязи, краска ERDL, нанесённая перед Вьетнамом, поцарапалась, но машины выглядели по-прежнему грозно. Американцы больше не спорили. Они сидели на броне своего Шермана, изучая карту полигонного города, которую им дал Холодов.       Так прошло почти 2 недели. Команда отрабатывала уже ведение сражения в городских условиях. В последний день перед боем тренировка была щадящей, командир давал всем возможность отдохнуть. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Дмитрий собрал всех в главном ангаре. Свет ламп отражался в лужах воды на полу.       — Завтра наш противник - Святая Глорианна, — начал он, разворачивая карту полигона.       Наводчик «Каллиопы», который начал немного говорить по-русски тихо переводил сказанное своему командиру.       — Они уверены в своём превосходстве, ведь они думают, что мы - просто банда «галантных» новичков на странных танках.       Несколько человек улыбнулись, вспомнив ситуацию, из-за которой Холодов назвал их «галантными». Он посмотрел на экипаж Артёма.       — Команда «Гермеса», ваша задача - Крусейдеры и Кромвель. Вы должны стать их кошмаром. А ещё вам придётся сражаться в одиночку, ведь только ваш ЛТТБ может созтязаться с британскими группами «D» и «E». Дай им почувствовать вкус погони, как охотника и как добычи. — Затем взгляд переместился на Сэма. — Каллиопа, вы - наш дымовой занавес и молот. Город станет вашей мастерской.       — «Глориана» играет в классику. Мы дадим им классический бой в городе, но двигаться будем хаотично. Это не просто бой. Это проверка моей теории. Если мы выстоим завтра, то тогда мы выстоим против любого.       — А если нет? — тихо спросил кто-то из новичков.       Дмитрий ухмыльнулся, и этот жест в полумраке ангара выглядел пугающе.       — В бою нет «если», есть только просчитанные риски. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.       Собрание продолжилось, на нём Шрам пояснил стратегию боя в городе. Артёму же была предоставлена полная свобода действий. Наконец сбор закончился, снаружи было уже темно.       — Идите спать. Завтра нам нужно будет очень много сил, чтобы превратить их чаепитие в вечеринку.       Экипажи начали расходиться, обсуждая детали. Сэм Рид подошёл к Артему и протянул руку.       — Слушай, парень...Тот маневр с заносом...Научишь?       Артём широко улыбнулся, хлопая американца по плечу.       — Конечно, Сэм. Только сначала приготовься к тому, что твой завтрак захочет выйти наружу. У нас в «Мехадузе» по-другому не ездят.       Холодов остался один у карты. Он смотрел на отметки, где должны были стоять Кромвель и Черчилль, Матильды и Крусейдеры, а возможно и сам Тортойз. В его голове партия уже началась. Он уже слышал рёв двигателей и чувствовал запах пороха. Домашний анализ был завершён. Настало время первого хода.