Гамбит Мехадузы

«Хочешь мира - готовься к войне»

- Флавий Вегеций

      Тишина после завершившегося праздника опустилась на школоносец. Огни Владивостока вдалеке медленно гасли, отражаясь в тёмной глади залива, а последние катера с делегациями из других школ уже держали курс на свои корабли, увозя притихших гостей. Большое шоу подошло к концу, но для «Гамбита Мехадузы» это означало лишь одно: время дипломатических улыбок истекло. Наступали будни, которые должны были решить судьбу училища имени Котина в полуфинале.       На следующее утро тренировки возобновились с новой силой, экипажи учились не только новым построениям, но и совсем обратному - стратегии ведения боя в практически немыслимых условиях. Дмитрий Холодов, чей разум после разговора с Владом Морозовым окончательно очистился от сомнений, безжалостно гнал технику на пределы её возможностей.       Повинуясь его приказам, многотонные тяжёлые танки, надрывно воя двигателями, карабкались на такие крутые, осыпающиеся холмы, на которые в здравом уме никто бы не додумался загонять бронемашины. Гроссмейстер знал, что если они смогут повторить это в настоящем бою, то противник окажется в тактическом тупике.       Лёгкие танки часами отрабатывали скрытную разведку, буквально сливаясь с рельефом. Экипажи средних машин до седьмого пота учились выискивать микроскопические уязвимые зоны во лбу вражеских тяжеловесов и на полной скорости закручивать их, заходя в уязвимые борта. Самоходки же тренировались маскировать машины так, чтобы не выдавать свою позицию даже после громоподобного выстрела орудия, а зенитные танки непрерывно работали в плотной связке со всей группой, прикрывая слепые зоны.       «Янус» под командованием самого Дмитрия всё так же безупречно исполнял свой смертоносный «танец». Кружась на месте, тяжеловес СТ-II вскидывал орудия и снайперски уничтожал внезапно поднимающиеся мишени вокруг, точь-в-точь как в те дни, когда «Гамбит» ещё не провёл ни одного официального матча. Навык оставался идеальным.       Однако теперь Холодов намеренно ломал собственную систему. Время от времени, в самый разгар учебного хаоса, он внезапно замолкал и передавал командование Артёму. Это была жёсткая проверка на прочность. Вихрь прямо на ходу принимал управление, бросая танкистов в импровизированные, дикие контратаки и заставляя парней привыкать к тому, что на поле боя полагаться можно также на интуицию и характер.       А по вечерам, когда остывали моторы, в тактическом классе наступало время теории. До поздней ночи на экранах прокручивались, анализировались и разбирались по секундам архивные записи предыдущих боёв «Чёрного леса». Команда Шрама по крупицам изучала историю их великих побед и редких, но знаковых поражений, выискивая ту самую брешь в безупречном немецком «Доктринальном стиле», которая позволит котинцам совершить невозможное.       Помимо всего этого, Холодов почти забросил сон, подыскивая идеальный план против стиля Нишизуми. Гроссмейстер в такие моменты подпитывал себя громадными дозами кофе и травяных чаёв. Он мог часами сидеть над картами или документами, а также смотреть записи матчей будущего оппонента, но уже в гордом одиночестве. Дмитрий иногда ловил себя на том, что он забывался, глядя на практически идеальную работу одной из машин - Королевского Тигра. Если остальные экипажи ошибались, пусть и редко, но такое было, то этот коричневый монстр под командованием Ицуми Эрики казался хорошо слаженным, верным механизмом, который никогда не совершает недочётов.       — Повезло и командиру танка с экипажем и экипажу с командиром. — думал Шрам.       Ещё он изучал чертежи. В его руках часто можно было заметить либо документы с характеристиками СТ-II либо начерченные лично Дмитрием варианты усовершенствования «Януса». Он планировал сдать свой танк механикам на усовершенствование и добавление новых, крайне интересных деталей. В один вечер он наконец пришёл к выводу, что все усовершенствования готовы для презентации инструктору и механикам. Наутро он оставил Артёма командовать «Гамбитом», а сам отправился к Юрию Александровичу.       — Здравия желаю, товарищ инструктор. У меня есть предложение. — Холодов достал из-за пазухи буклет с несколькими листами. — А точнее - идеи для усовершенствования «Януса».       — Ну-ка, очень интересно. — НВПшник протянул руку, чтобы взять бумаги.       — Начну с наименее противоречивого. — Дмитрий показал один из листов. — Многоствольные мортиры для создания дымовых завес. Правилами не запрещены. Если СТ-II после залпа всё также будет стоять перед более сильным противником, вылетает шашка, скрывающая всё в плотном тумане в квадрате 30 на 30 метров. Блоки по 7 стволов крепятся к бортам башни и внешне немного напоминают ромашку.       — Это приемлимо. Но что это такое? — Юрий Александрович нахмурился и показал на второй лист, на котором были изображены массивные стальные клыки, похожие то ли на якоря, то ли на плуги, прикреплённые ко нижнему бронелисту лба корпуса. — Да за такое нас точно дисквалифицируют и распустят! Вы такими штуками пробьёте борт любой легкобронированной цели насквозь!       — Не проткнём, если намеренно притупить кромки. Может оно и выглядит страшно, но с тупыми углами мы даже итальянскую танкетку L3 не нанижем на них. Задумка тактическая. При помощи этой таранной установки мы сможем гарантированно сбивать гусеницы любому танку при боковом столкновении, а если ударим врага в корму, то будет высокий шанс намертво заклинить ему трансмиссию или повредить двигатель.       — Каким образом вы собираетесь обдурить инспекторов Международной ассоциации? Они дисквалифицируют вас как только услышат о таранной установке.       — А кто узнает, что на самом деле это таранная установка? Мы скажем, что это был экспериментальный проект колейного ножевого трала для расчистки лесных завалов, который планировалось закреплять на нижней лобовой детали ИС-3. Если бы танк вошёл в серию, может и трал бы закончили разрабатывать.       — А, так он ещё и не существовал в реальности? Товарищ Холодов, вы случайно не игрой «Красная угроза» вдохновились? Двуствольный танк, таранная установка. Дымовые шашки вы вместо самонаводящихся ракет «Земля-Воздух» решили поставить?       — Так точно. Сверхтяжёлым танком «Апокалипсис». — на лице Дмитрия мелькнула улыбка. — Если нас и дисквалифицируют, я беру всю ответственность за изобретения на себя.       Инструктор тяжело вздохнул. С минуту он молча барабанил пальцами по столу, взвешивая все риски, но наконец решительно захлопнул папку.       — Хорошо, я попрошу механиков заняться этим. Сегодня же они ваш танк заберут и вернут лишь через день-два. Через это же время будет готов и новый участник команды.       Дмитрий удивлённо приподнял бровь.       — И что это за машина?       — Всему своё время, товарищ Холодов. Скоро сами всё увидите. — Юрий Александрович тонко усмехнулся и кивнул на дверь. — Я уверен, вам она понравится. А пока свободны. Возвращайтесь на полигон, полуфинал сам себя не выиграет.       — Есть! — отчеканил Шрам и развернулся к выходу.

***

      Следующие 2 дня тянулись для экипажа «Януса» невыносимо долго. Лишившись своего танка, парни неприкаянно бродили по ангару, пока Холодов не нашёл решение. Дмитрий стал временно распределять их в личные составы других машин, давая долгожданный отдых тем, кого они заменяли. Но сам командир расслабляться не думал. Да и отменить тренировки у одних в пользу развития других он не мог, поэтому большую часть светового дня проводил на продуваемой ветром смотровой вышке полигона. Оттуда, с высоты, Шрам цепким взглядом контролировал каждое движение стальных коробок на поле и отдавал тактические задания по рации.       Не закончились и его ночные бдения в тактическом классе. Холодов как будто бы поставил себе безумную задачу пересмотреть абсолютно каждый бой, в котором когда-либо участвовал «Чёрный лес».       Когда на часах было далеко за полночь, а на дне кружки оставался лишь горький кофейный осадок, Дмитрий ловил себя на странном, непривычном для него ощущении. Он смотрел бой «Панфилова» и «Чёрного Леса» трёхлетней давности, когда мужская академия впервые завоевала чемпионский титул. В том бою танк Эрики остался последним оплотом для команды девушек. Экран раз за разом высвечивал массивный силуэт её Королевского Тигра. Но Гроссмейстер ловил себя на том, что его взгляд всё чаще задерживается не на баллистике полёта немецких снарядов и не на радиусе разворота машины, и даже не над работой экипажа.       На стоп-кадрах, когда камера операторов Международной федерации крупным планом выхватывала командира танка, Холодов подолгу всматривался в лицо Эрики Ицуми. В её резкие, точёные черты, в ледяной, почти презрительный взгляд светлых глаз, в то, как уверенно и жёстко она отдавала приказы, заставляя свой экипаж работать практически на грани человеческих возможностей. В этой девушке не было ни мягкости Михо Нишизуми ни спокойствия Дарджилинг. В ней жила чистая, концентрированная гордость и стальная дисциплина. Она была идеальным примером немецкой школы танкового боя - гордая, неприступная и чертовски опасная. Именно она и могла стать главной угрозой для команды и Холодова в частности.       Дмитрий оправдывал себя тем, что это просто сухой расчёт. Ему нужно было понять психологический портрет заместителя командира «Чёрного леса», найти ту ментальную точку, нажав на которую, можно заставить этот безупречный механизм совершить ошибку. Но где-то глубоко внутри Шрам понимал, что его тянуло к этой записи не только из-за стратегии. В её гордом одиночестве на вершине доктрины «Чёрного леса» он видел зеркальное отражение собственного одиночества за шахматной доской. Они оба привыкли требовать от себя и окружающих невозможного.       Дмитрий устало потёр переносицу, закрывая очередной файл с личным делом Ицуми, но строгий, холодный силуэт немецкого командира ещё долго стоял перед его глазами в полумраке пустой комнаты.       — Нет, так дело не пойдёт. Надо хоть чуть-чуть отдохнуть, а то я уже галлюцинировать начинаю. — Шрам, говоря себе под нос, посмотрел на часы. — А нет, полпятого утра, некогда спать. Ну уж завтра обязательно надо выспаться, а то я уже 34 часа глаз не смыкаю.       Даже сейчас, на пределе усталости, он педантично сохранял счёт времени. Сделав быструю зарядку и наспех приготовив себе завтрак, Холодов отправился к ангарам, на ходу моделируя новые безумные вводные для команды. Но, когда он пришёл, то застал другие экипажи, сгрудившиеся вокруг 6 парней - судя по всему, новеньких.       — Где же ваш танк? — крикнул кто-то из этой толпы.       — Мы не знаем. — робко ответил паренёк среднего роста и чёрными волосами. — Нам НВПшник сказал сюда прийти к этому времени.       — Неужели вы хотите отнять у кого-то из нас наш же танк? — спросил ещё кто-то.       — Отставить разговорчики! — громко скомандовал Холодов. — Будет им танк, Юрий Александрович обещал его сегодня.       Все головы повернулись к нему, и Артём удивлённо присвистнул.       — Выглядишь ужасно. Ты хоть часик поспал?       — Спасибо за ненужный отзыв, Артём. Я бы посмотрел на тебя, когда...       Его слова оборвал низкий, утробный грохот, от которого ощутимо задрожал бетонный пол ангара. Что-то колоссальное двигалось за углом главного здания училища, и это «что-то» было поистине огромным.       Сначала показался уже знакомый всем силуэт СТ-II. Но теперь к его нижней лобовой детали была намертво приварена та самая массивная таранная установка, которую спроектировал Гроссмейстер. На бортах башни хищными бутонами ощетинились компактные блоки дымовых мортирок, объединённые по семь штук. Однако этот оглушительный рокот и локальное землетрясение вызывал вовсе не «Янус».       Когда двустволка проехала, из-за угла показалось сначала огромное, толстое орудие, и лишь затем корпус, закованный в экраны и угловатая громадная башня. Танк возвышался даже над немаленьким СТ-II не меньше чем на полметра. В толпе сразу же начался ропот.       — Ну и громадина!       — Это же Е-100! Но у него же был построен только корпус.       — Башня не от Мауса, а та, что присутствует в компьютерных играх. Ещё и 150-мм орудие.       Даже командир, казалось, удивился, но именно он быстрее всех вышел из ступора.       — Команда! Представляю вашему вниманию Е-100 с позывным «Тифон»!

***

Полигон школы «Чёрный лес»

3 часа спустя

      Подготовка к полуфиналу на немецком школоносце шла полным ходом. 20 танков, отобранные для участия в этом бою, шли клином по полигону и вели огонь по мишеням, не сбавляя скорости. Вечерами в их тактических классах, подобно «Гамбиту Мехадузы», командирский состав тщательно анализировал записи прошлых боёв, стремясь нащупать уязвимое место в стратегии русских парней. Но одной девушки почти не было слышно, что на полигоне, что в учебных классах. Ею была как раз Ицуми Эрика.       Сколько бы она не пыталась изучать «Гамбит», она не могла найти его слабое место. Тогда девушка бралась за личные дела членов команды, но когда она доходила до Холодова, её резко покидали все силы и она не отрываясь смотрела на изображение, с которого на неё обратно ледяным взглядом смотрело лицо со шрамом от виска до кончика губы. Этот парень пугал Эрику, но именно поэтому она раз за разом бралась за его документы. Что бы она не делала, она не могла найти и его слабое мест. Тактика? Ему практически не было равных, его ум работал как безупречный хронометр. Знание техники? Наверное, лишь Юкари из «Оарай» могла с ним состязаться. Сдержанность и хладнокровие? Он любому даст фору в этой области. Да, был один момент его ярости в четверти финала, об этом чуть ли не во всех новостных каналах трезвонили, но и тогда он нашёл выход.       Нет, не могла Эрика найти его слабое место, как бы она не пыталась. Не могла она теперь и забыть его пронзительный взгляд, которым он одаривал каждого, кто осмеливался ему перейти дорогу. Это бесило девушку. Ещё её выводила из себя собственная слабость, так как тогда на школоносце парней она испугалась, когда СУ-30 Холодова завис в воздухе, исполняя «кобру».       Настоящие душевные и умственные пытки испытывала сейчас заместитель командира школы «Чёрный лес», ещё не зная, что на другом конце залива Гроссмейстер точно так же крадёт у ночи часы, вглядываясь в её силуэт на экране.