Мазохизм

Этот ужасный сентябрь. Синоптики передают, что снег будет лежать вплоть до июня, а потеплеет выше пятнадцати градусов, дай бог, под конец месяца. И вот сейчас бедный, замерзший мальчик стоит, облокотившись на какую-то стену, старательно делает вид, что ему ни в коем случае не холодно и ветер не обдувает его дрыщавые коленочки сквозь порванные джинсы. Длинные пальцы трясутся над экраном. Интернета на улице снова нет, скачанные тик токи закончились, блок бласт заебал, друзей нет. Он просто ждёт девяти, когда мать наконец-то свалит из дома. Раньше проблем подобного плана не было. Они жили на другом конце города, и мать, как и все обычные люди, уходила утром, а возвращалась вечером, но потом случилось повышение, им пришлось переехать на другой конец города, и теперь её работа начинается чуть ли не ночью, а проводит она там пару дней. В принципе неплохо, что пару дней хата полностью его, можно позвать друзей, напиться пивом и оттрахать кого-нибудь, вот только не с кем, да и кто такому даст. Не смотря на все вышеперечисленные проблемы, связанные с ненужностью телефона, он продолжает листать одни и те же новости. Свой новый район он обошёл уже несколько раз и то и дело видел на площадках толпы подростков. Как бы он ни любил получать, сегодня были планы провести день спокойно, первое сентября всё-таки.

***

Сбоку вдруг послышались шаги. Руслан выбрал специальное место, где людей особо не было, либо это были какие-нибудь бабки, на это он и надеялся. — Эй, педик, — Руслан продолжил играть в настройки. — Дёрганый, — протянул опять же незнакомый голос. Тушенцов продолжал делать вид, что это не ему. Тогда уже на выдохе кто-то шепнул «блять» и позвали его обычным «пацан», но это оказалось так близко, что от неожиданности Руслан резко поднял голову. Прямо перед ним высокий парень и ещё какой-то чувак за его спиной. Первого он узнал сразу же. Довольно много раз он встречался с ним взглядом на сегодняшней линейке в школе. Там он выглядел довольно опрятно: белая рубашочка, наглаженные брючки, только ссадина на лице выдавала, кем он является. Руслана напрягало, что эта наглая жирная рожа свой взгляд почти не отводила. Нагло пялилась через два класса. На него так даже в больнице оценивающе не смотрели. Только под конец до Руслана допёрло, что можно смотреть в ответ и заставлять нахала стыдливо прятать свои глазки. Издалека, конечно, почти не было видно, но даже оттуда понятно, что он типичный красавчик для типичных восьмиклассниц. Красивые голубые глазки, растрёпанные рыжие волосы, веснушки, ещё и маргинал. Он, наверное, ещё шутит про 67 и до усрачки с этого смеётся. Вблизи Руслан ничего нового для себя не открыл. Только почуял ущербный запах самых вонючих и дешёвых духов, которыми он, вероятно, пытался скрыть запах сигарет от мамы. — Ты с какого района, волшебница? — Руслан показушно уставился в телефон. Рыжего это немного смутило, пальцами он опустил чужую мобилку, заставляя смотреть на себя. — Время 19:34. — Гопник, кажется, полностью охренел от происходящего. Он сюда явно не за временем пришёл. — И чё. — Парень сзади попытался дотронуться до чужого плеча и сразу был послан. — А чё вам надо тогда. — Тушенцов дёрнул рукой, чтобы высвободить свой телефон, мельком взглянул на время. 18:33. Немного не угадал. — Ты чё борзый такой? — Данила подошёл ещё ближе, и этот ужасный одиколон ударил по носу с новой силой. Сердце Тушенцова забилось ещё быстрее в предвкушении новой порции пиздюлей. И это не страх ни в коем случае. Это больше радость. Снова почувствовать приятную резкую боль от удара — может, по лицу или в печень, — скорее всего. — А ты специально этой хуйнёй пшикаешься, чтобы от тебя люди разбегались? — Тушенцов еле сдерживал свою довольную рожу, когда увидел, как злостно скривился его «обидчик», тут же тот взял его за грудки и шмякнул об стену, выбив весь воздух из лёгких. — Ты с кем, блять, разговариваешь? С мамкой со своей? — прикрикивал Кашин на него, всё ещё держа за кофту, поднял его даже на уровень своего лица, из-за чего брюнет еле хватал воздух ртом. Внутри всё сжималось от приятного волнения, такое, как при влюблённости бывает. Как перед прыжком в ледяную воду — жутко и невыносимо приятно одновременно. — Чё, завидуешь, что есть? — Тушенцов тратит на эти слова последний воздух и тут же получает в низ живота. Сразу его швыряют на траву, и тут бы по-хорошему сжаться в комок, чтобы было не так больно, но зачем, когда приятно. Даже на его старом районе не били лёжа, обычно его держали за руки и били по лицу кулаками. Понятия какие-никакие. А тут его с размаху бьют ногой куда придётся, и этот бородатый сзади стоит, хихикает. Каждый удар проходит волной тепла по позвоночнику. Пусть он и не хотел, но это действительно намного веселее и приятнее, чем думать об очередной попытке суицида. Удар больно приходится в плечо, потом приятно расходится тёплой волной по телу, ещё один в районе живота. Каждый удар стирал по одной навязчивой мысли: злость, грусть, чувство времени. Это не сравнится ни с каким героиновым приходом, даже если это передоз. Примерно через час или, может, день по меркам Руслана, Даня поднимает его за тот же ворот, что-то говорит ему в лицо, но шум в ушах полностью перекрывает всё происходящее, в последний раз Кашин ударяет ему в лицо. Из носа потекла обжигающая кровь. Послышался запах крови и вкус металла. Руслан перевернулся на спину. Довольный. Самый лучший момент, когда синяки болят, как мышцы после массажки. Серые тучи, крики птиц. Он облизывает сухие губы и снова этот гадкий металлический вкус.

***

— Вставай. — Он пролежал на этой сухой траве около двадцати минут. Чужой голос казался галлюцинацией, но он не верил, что этот Даня мог настолько постараться для него. — Алё, гараж. — незнакомец тыкает в бок носом ботинка. Руслан томно выдыхает, предпринимает попытки встать, но трясущиеся ноги не дают сделать это нормально. Он цепляется за кирпичные стены и только хоть как-то встав, поднимает голову на человека. — Мда... и как ты нарвался-то? — Парень пару раз цокает языком, упирая руки в бока. Тушенцов смотрит на него полузакрытыми глазами. Всё снова мутнеет и темнеет, он только успевает разглядеть вытянутое лицо, тёмные волосы с завитком, небольшую щетину. — Я ща наебусь. — Говорит Руслан и тут же валится в обморок.

***

Просыпается Руслан уже на какой-то скамейке. Боль ощущается как обычно, просто тупой болью. И пускай это обычное ощущение боли, которое задумывалось как неприятное, Руслану довольно нравится. Все эти приколы для себя он открыл ещё будучи мелким, лет в десять. Тогда умер его родной отец, а мать, как по скрипту, пошла напиваться, периодически срывая всю злость на малолетнего сына. Естественно, ребёнок всё это копил в себе и впервые нагрубить он решил именно пацанам на улице, которые были старше его года на два. Руслан получил не сильно, но и этого хватило, чтобы понять своё истинное предназначение по жизни. Дома его хуесосила мать, на улице или в школе хуесосил он, потом благополучно опиздюливался и так по новой. Звучит ужасно, но по факту прекрасно. Своего пика он достиг в пятнадцать лет, когда подростковые гормоны в купе со всем накопившимся стрессом каждый день велели ему покончить с собой прямо сейчас. И ещё одним великим открытием в своём диагнозе стало полное отключение от всего мира во время очень сильных побоев. Пришлось немного напрячься, чтобы сказать такое, за что каждый день его караулили у подъезда и чуть ли не в сраку долбили. Но помогло это не слишком сильно, и покататься со вскрытием на скорой всё равно пришлось. Перед ним всё тот парень, и, видимо, он и принёс его сюда. Руслан не поднимает головы, просто оценивает внешний вид ниже шеи. Олимпийка такая, какая была популярна примерно в девяностых, очень широкие спортивки и модные кроссовки. Наверное, богатенький, выглядит вполне опрятно, если не обращать внимание на побитые костяшки. Без слов парень протягивает салфетку, Тушенцов прижимает бумажку к носу, пытаясь остановить всё ещё текущую кровь. — Ты кто? — наконец хрипло спрашивает Руслан, поднимая голову, всматриваясь в чужие черты лица. — Федя. — Побитый мычит, как будто ему это много что даёт. — Тебя как угораздило с Кашиным подраться? — Тушенцов пару раз невольно зажмуривает глаза. — Сам докапался. Только встретились, он меня уже заебал. — Ты бы не нарвался на него, — Федя чешет затылок. — Он не один и реально убить может. — Руслан пускает пару смешков. — Я бы посмотрел. — Он переворачивает салфетку более чистым от крови краем. — Я, сука, бессмертный. И действительно, как только над ним не издевались. В него стреляли, резали ножом и пиздили бейсбольной битой, было сломано около двадцати костей и повреждение нерва на руке. Всё за его богатые семнадцать лет жизни, и даже самому себя заебашить не удавалось. Так что угрозы со стороны какого-то быдла казались смешной шуткой. — Я просто предупреждаю. — Руслан хлопает себя по карману и вытаскивает в усмерть помятую пачку сигарет. Затыкает ноздрю и пытается вытащить самую ровную. Игнатьев протягивает ему зажигалку. Огонёк поджигается не сразу, но всё-таки дым ветром сразу летит в нового друга. — И ты бы не ходил так, — Федя замолкает на секунду, облизывает губы. — по пидорски, что ли. Руслан смотрит на себя по-куда возможно. Из пидорского в нём только прокол в носу и рваные джинсы. Поднимает голову, ожидая, что это шутка. — Вы просто пидоров тут нормальных не видели. Я самый гетеросексуальный человек на свете. — Руслан проводит рукой по волосам. — Чё ты мне советы тут раздаёшь. Ты точно не глюк мой? — Тушенцов продолжает глупо хмыкать. — Ну я так-то с их компании. — Федя говорит это пониженным голосом, как будто стесняется. — А-а-а, так ты добивать меня пришёл? — Игнатьев хмурит брови, и на него вылетает огромное облако едкого дыма. — Так и знал, что тут одни ебанаты. — Ты вывести меня пытаешься, что ли? — У меня, кажется, получается. — Сигарета докурилась до фильтра, и Руслан отправляет её прямо в ноги парня. — Не получится. Я не конфликтный. — Федя наконец садится на лавочку напротив. — Типо тоже терпила? — Игнатьев громко выдыхает. — Типо нормальный человек. — Федя видимо действительно начинает закипать. Руслан уже более уверенно встаёт на ноги. — Домой пойду. — Без телефона? — Парень достаёт из кармана побитый чужой телефон. Тушенцов сразу его выхватывает. Включает, проверяя на наличие новых трещин, но всё как и было. Только чёрное пятно по матрице немного расползлось. — Сам дойдёшь-то? — Как нехуй. — Руслан покрутил головой, пытаясь сориентироваться, ведь такого места не помнит, но стоило просто обернуться, увидел то место, где его только что пиздили.

***

В подъезде ключ провернулся счастливых два раза, что значит отсутствие дома матери, а значит, отсутствие лишней головной боли. В квартире всё как обычно. Запах пыли, срач на кухне, который видно прям со входа. Тушенцов не разуваясь идёт к своей комнате, потому что что тут, что на улице — один хер грязно. Его комната на процентов пять чище. Он даже пылесосит тут раз в две недели и иногда выносит мусор. Дверь в комнату распахнута, значит, в его вещах снова копалась мать. Этим уже не удивишь, такое происходит чуть ли не еженедельно. Чего этим хочет добиться мать — непонятно. С некой интригой брюнет подходит к столу и среди прочего мусора, словно экспонаты, лежат две пачки ещё закрытых, украденных сигарет, пара зажигалок и банки пива про запас. Таким скудным набором найденного Руслан даже огорчён. Ей не удалось найти даже пару баночек жижи или подик. Хотя искренне он рад, что не нашла его комнатную аптечку с лекарствами типа обезбола от какой-нибудь головной боли или его дорогих противоэпилептиками. Видимо, теперь она больше не судорожно гуглит каждые таблетки, можно ли ими упороться, хотя с аптекой Тушенцов завязал уже как два года. Вещи он решает не трогать. Такое подразумевает собой следующий шаг в очень серьёзное наказание, а эта показуха типа предупреждение. Вот только мать видит его примерно десять минут в месяц, так что не судьба. С пола брюнет поднимает пустую бутылку от чего-то без этикетки и бросает в и без того переполненную мусорку. Стягивает футболку, лонгслив, который был под футболкой, и нечаянно цепляется взглядом в своё до пола большое разбитое зеркало. Разбитое не в плане в дребезги, просто небольшие трещинки, которые в принципе общему обзору не сильно мешают. Руслан встаёт перед ним передом, откуда открывается отличный вид на худощавое тело. Рукой он берётся за шею, проводя ногтями, и за ними остаются красные линии. Конечно, ему стыдно. Стыдно, что находит что-то хорошее в избиении, даже себя, что это буквально единственное, что хоть как-то не даёт сходить ему с ума. Стыдно, что каждый раз на каких-нибудь школьных медосмотрах приходится выгораживать мать, потому что она ничего не делала. Стыдно, что не сходит ни разу на физру не только из-за диагноза, а ещё и из-за этой блядской россыпи синяков и порезов. У него даже нет нормального оправдания этому. Упал? Откуда так можно упасть? Сбила машина? Ножом? Все травмы абсолютно разные: старые, уже зажившие шрамы, ещё свежие, особо сильные синяки, которые ему оставили на прощание на старом районе, новые, которые только расцвели. Глубокие шрамы от операций и ножей, неглубокие от чужих и своих рук. Пули? Конечно. Ожоги? В том числе. Со всем этим он похож на подтухший банан. Руслан смахивает слезу. Опять он уходит в свои мысли, и ничем хорошим это не заканчивается. Быстро он хватает наушники с пола, подключает и включает самое громкое, что есть. Ещё один отличный способ отвлечься от всего происходящего, хотя работает не так гладко, как первый. Тушенцов скидывает джинсы к футболке с лонгом, снимает носки и всю эту кучу несёт к корзине со стиркой в ванну. Там же смывает остатки крови в душе, всё в тех же наушниках. В его комнате это самая дорогая вещь, у них даже влагозащита есть. Из душа Руслан выходит с полотенцем на голове и чистеньких трусах. Мокрые ноги прилипают к грязному полу в коридоре, хоть он и пытается ходить по плюс-минус чистым местам. Прям с порога он прыгает на кровать. Та ещё не заправлена с прошлой недели, зарядка в розетке висит примерно столько же, сколько его не пугали пожарами, — их не случалось, хотя, может, оно было бы и к лучшему. Тушенцов успевает включить поломанный телефон в розетку, когда тот уже угрожал обратным отсчётом от тридцати. К удивлению, на блокировочном экране висело сообщение в ТГ от какого-то пользователя. Было бы неплохо, если бы это был кто-то из его одноклассников с предложением узнать его имя хотя бы, ибо классуха хер клала на представление и влитие в коллектив ребёнка. Руслану пришлось мучительно ждать, пока его бурмалдофон соизволит загрузить приложения ВПНа, потом столько же ждать рекламу, пару раз не попав на крестик, и ещё пару минут на подключение самого ВПНа. Наконец он сгорал от нетерпения, пялясь на белый самолётик на голубом фоне в плане загрузки. Он знал, что сейчас на хайпе некая телега, но доверия она не внушала точно так же, как и макс, поэтому так же принципиально продолжал качать миллион ВПНов. И вот среди уже привычных телеграм-каналов он видит сообщение от некоего «Booker». Брюнету стало смешно, потому что букер созвучно с ПУКер.

Booker

В сети

Привет. Ты так и не представился Это Федя 21:12

Привет пукер

Это Руслан

22:04

Очень смешно, ПМС 22:04 Руслану пришлось немного подумать, чтобы понять подъёб его ника. Хотя смс можно подъебать любой аббревиатурой из трёх букв.

Хвхввхзавз

Спасибо, Фёдор Пупер, что не дал здохнуть на травке

22:05

Должен будешь. Так откуда ты перевёлся? Просто интересно 22:05

***

Вчерашняя переписка с Пукером затянулась до трёх ночи. Руслану в принципе к этому не привыкать: бессонница мучает его по всякой фигне, но если выпьет хоть что-то снотворное, никакой будильник утром ему не поможет. Тушенцов довольно долго думал, что надеть, стоя перед шкафом в трусах. Будто у него был огромный гардероб, а не пара джинс и четыре футболки. Вспоминая вчерашний день, ему бы хотелось ещё раз вывести Кашина из себя. И уже не просто для получения по морде, а для прикола. Выводить людей из себя тоже очень весело. Но он прослушал всё, что ему говорили на чём-то типа собеседования в школе, где рассказывали про правила заведения. Разве ему когда-то было на них не всё равно? Поэтому выбор пал на ещё одни дырявые джинсы и большую для него футболку, в вырезе которой было видно почти всю ключицу. Единственное, руки остались открытыми. Да ключицу, шею и лицо тоналкой он закрашивал ежедневно, но руки — это было бы просто ненадёжно: пот и любые прикосновения просто смоют её. Спасением оказались старые чёрные налокотники, те, которые носят волейболисты или маленькие альтушочки. Рукава футболки закрывали всё до локтя, и натянуть аксессуар не составило труда. Выглядело странно, да, но что поделать. Поверх пришлось накинуть первую попавшуюся на крючке ветровку. Погода за ночь не сильно изменилась. К кабинету он явился самым первым, учитывая, что довольно долго искал нужный кабинет. Самая лучшая тактика, чтобы не пересекаться лишний раз с одноклассниками: прийти первым, занять заднюю парту и тихо сидеть. Никто и не обратил на него внимания. Ученики заходили не по одному. Конечно, за десять лет учёбы можно найти себе много хороших друзей и ходить с ними. Даже самый вонючий нашёл себе такого же вонючего. Тушенцова это никак не задевало. Как минимум сейчас, когда он под лошадиной дозой чего-то успокаивающего, чтобы не дай бог ни один тик не вырвался в школьное время. Никому он не был нужен на своей последней парте, пока физичка своим закодированным «итак, кого сегодня нет» дошла до незнакомой фамилии. Тушенцов тут же отправился к доске для проверки знаний. И тут он у всех на виду. Его местами синие ножки и круглая попка под диким взглядом подростков. Он не слышит ни слова со спины, но знает, что кто-то точно что-то о нём говорит и точно думает. Знает, что на перемене все точно будут говорить. Это чувство стыда. Как бы он ни пытался скрыть всё за хамоватым поведением и похуизмом, стыд всегда был рядом. Физичка диктует задачу. Дрожащими руками Руслан пишет всё «дано», систему «си», формулы, решения. Математический склад ума. Ему это легко, но почти после каждой написанной строчки он косит глазами на учителя. Спустя пару минут он выводит ответ, отходит от доски, но в класс не поворачивается. Она кивает — значит, правильно. Нехуевое облегчение. Возможно, он бы не выжил, если было неправильно. Хотя неправильно быть не могло: в прошлом году он сдал ОГЭ по физике на пять. Шёл до своего места, смотря куда угодно, только не на людей. После ещё нескольких таких уроков он готов был умереть. В прежней школе он не засиживался так долго, говорил, что ему плохо, и шёл довольный домой. И ведь верили. «Сейчас бы перекурить» — единственное крутилось в голове. Но здешних курилок он не знал, курить в рандомном туалете опасно. Назло он забыл электронку и с собой только сиги. Спросить не у кого. Нет, есть у кого.

Федя пукер

В сети

Где покурить можна????

11:46

Второй этаж около 132 Я тут тусуюсь 11:46

Ща буду

11:46

Игнатьева он бы расцеловал за такие быстрые и понятные ответы. Когда Руслан не заходил в ТГ, тот всегда был в сети. Второй этаж он нашёл, а вот с 132 кабинетом есть проблемы. Вот он 130, вот 131, но какого хера после него идёт 12?? Что тут забыл 12???? С горем пополам 132 оказался вообще в другом крыле, и у Руслана оставалось буквально пять минут на курение. Туалет был такой же старый, как и в принципе вся школа. Зону с одной дряхлой раковиной отделяла небольшая побитая стена. За стенкой — туалеты, прямо по курсу большое окно с подоконником и Федя. Он сидит тут просто так в телефоне, вероятно, уже докурил и просто ждал. — Привет. — Федя замечает его не сразу, слишком увлечён телефоном. Поднимая голову, здоровается с парнем за руку и приглашает присесть рядом. — Ты меня вчера не слушал? — спрашивает тот, намекая на внешний вид. Тушенцов махает головой к одному плечу и другому, прислоняясь ухом. Типа его это не сильно интересует. Достаёт ещё вчерашнюю пачку сигарет, выпрямляет одну, зажигает, держа между зубов. — Слушал, — Руслан делает первую затяжку и выдыхает в приоткрытое окно. — Поэтому так и оделся. — Тебе нравится, когда тебя пиздят, или чё? — Федя сказал это явно в шутку, но попал в яблочко. С лёгкой улыбкой Тушенцов пожимает плечами. Виснет тишина, но прервать её нечем. — А-а-а, у вас русичка всегда такая конченая? — на ходу придумывает брюнет, хотя лично ему она ничего не сделала, зато он прекрасно видел, как та высказывается о родителях одноклассника, когда тот допустил ошибку.

***

Перед последним шестым уроком большая перемена в двадцать минут на обед. Этого отлично хватит, чтобы спокойно, без суеты, добраться до кабинета. Путь лежал через самый широкий коридор, где сейчас, почему-то, слишком много людей. Не желая ничего видеть и слышать, Руслан надевает наушники с громкой музыкой. В него периодически врезаются люди, задевают раны, из-за чего о них невозможно забыть, и это ужасно бесит. Тут слишком шумно и много прикосновений, последние пару метров он проходит с закрытыми глазами. После большого коридора — совсем маленький, тут всего две двери. Кабинет биологии и кабинет информатики с тяжёлой такой дверью. Ему нужный кабинет биологии находится в самом конце, перед этим нужно пройти класс параллели. — О, педик! — кричит уже знакомый ему голос, но тут тактика такая же. Полный игнор, пока не окликнут нормально. — Тушонка-а-а, — тянет рыжий за спиной. Уже откуда-то знает его фамилию. Внимание двух классов обращено только на них двоих. Кашин снова злобно выдыхает, поняв, что это бесполезно. — Пацандрэ! — Наконец Руслан поворачивает голову на крики. Расстояние между ними опять сокращается только Даней. Сзади рыжего кто-то подшучивает явно над Русланом, и, несмотря на некое волнение, лицо Руслана остаётся неизменным. — Ну чё, как тебе после вчерашнего? — с едкой ухмылкой выдаёт Даня, видя разбитую губу и тщетно замазанный фингал. — Отличный минет был, спасибо. — Данила говорит тихо, а вот Рус возможность не теряет. Сзади слышатся смешки, и Даня прямо через него показывает кулак, и смешки тут же стихают. — Ты чё, бля, несёшь? — Тушенцов чувствует накал рыжего и в полном предвкушении пиздеца. — Извини, я думал, твои дружки-петушки уже в курсе. — Кашин резко выдыхает и решает действовать так же, как и вчера: зажать парня у стены, только без рук, просто стукнуть по плечу, развернув, и наступив ближе. — Сам-то видел, как выглядишь? — Расскажешь? А то с попки моей глаз не спускаешь. — Сразу после этих слов прилетает кулаком по лицу куда-то в ухо. Немного потемнело в глазах и зазвенело в ушах, но Тушенцов даже с места не сдвинулся, только голову повернул. И ему это не понравилось. — У нас тут педиков и пиздаболов не любят. — Слабовато, — Брюнет прислонил руку к уху, чтобы проверить, идёт ли кровь. Нет. — Жалко, что тебя никто не любит. Теперь удар уже больнее — по почкам, заставил согнуться, оттуда удар коленкой по носу, ноги подкашиваются, но Данила берёт его за волосы. Заставляет посмотреть на себя, и в чужих глазах видит полное спокойствие, это пугает и бесит одновременно. — Всё, устал? — Из носа в два ручья льёт кровь, а кареглазый спокоен как удав. Смотрит в эти небесно-голубые глаза, заполненные яростью, как они быстро сменяются на смятение, а потом Руслан получает в солнечное сплетение. Он начинает жадно глотать воздух, но ни одного вздоха не получается. Кто-то из девчонок кричит Кашину остановиться, но всё это происходит так отдалённо. В глазах темнеет, но терять сознание он не собирается. — Хуесос. — Хрипит Тушенцов. Даня отпускает его, и тот падает на четвереньки. Унизительно. Поэтому рыжий отталкивает его ногой в голову к стене, чтобы тот сел. В ушах звенит, взгляд опять плывёт, но сзади обидчика вдруг появляется женская фигура в платье. Она отталкивает Кашина и присаживается к Руслану. Женщина что-то ему говорила, щёлкала пальцами перед глазами, но ни одна мысль не задерживалась в голове дольше, чем на пару секунд. Эта фейковая эйфория. Ничего лучше в жизни он уже не попробует.

***

Глаза закрываются, а потом заново открываются уже на диване в кабинете директора. Тут он уже был летом. Шум в ушах потихоньку стихает, и он начинает слышать упрёки директора в сторону Дани, этот громкий мерзкий голос. Почему вообще его положили сюда, а не в тихий спокойный медкабинет? Может, и к лучшему: там бы его точно заставили снять футболку. — Мальчик с эпэлэпсией! — кричит женщина на рыжего. Руслан ненавидит эти слова. Когда люди используют его диагнозы, чтобы пожалеть его, хотя ничего плохого, связанного с этим, не случилось. Тушенцов пытается встать, после того как эффект массажного стола пропадает, но его тут же укладывает обратно какая-то другая женщина, её он ещё не видит. Руслан смотрит на неё озлобленно. Это та, которая пыталась привести его в чувства на полу. В следующий раз он встаёт более уверенно, садится на диван, спускает обе ноги на пол. — Вот напишет на тебя заявление! — Директор рукой показывает на вставшего парня. — Да, Руслан? Пошатываясь, тот трясущимися руками берёт какой-то стакан с водой, выпивает его полностью и со словами: «Ничего не надо» — идёт в сторону двери. — Тушенцов, подожди! — окликает она его, когда дверь уже скрипнула под тяжестью руки. Она быстро подлетает к нему. — Я Елена Владимировна, психолог. Давай мы пойдём ко мне в кабинет и ты всё расскажешь? — Она говорит очень быстро, из-за чего мутная голова воспринимает всё с опозданием. — Сказал — ничего не надо. — Более грубо говорит он ей. Проблем совсем не хочется, особенно если это коснётся его матери, а это явно коснётся. — Руслан, ты как себя чувствуешь? — Урок закончился? Где мои вещи? — Руслан полностью игнорирует вопрос. Вне кабинета крутит головой и видит что-то похожее на свой рюкзак. Открывает — по наполнению вроде тот же. Из джинс вытаскивает многострадальную пачку сигарет и кидает её поверх всех учебников. Скорее всего, весь табак там уже в мясо. — Руслан, как ты себя чувствуешь? — Женщина чеканит каждое слово и идёт за Русланом в гардероб. Он резко останавливается и поворачивается к ней лицом. — Знаете, я стал так ахуенно себя чувствовать, вы даже не представляете, и сейчас ваши тупые вопросы всё портят. — Руслан рассказывает всё с такой интонацией, как будто реально вознёсся на небеса. — Я бы мог чувствовать себя ещё лучше, если бы вы не припёрлись в самый ненужный момент. — Заканчивает Руслан и возобновляет маршрут. Не с кем на самом деле он ещё так не откровенничал. То, что он сказал для неё, вполне могло бы восприняться как ирония, но Руслан сказал правду. Из-за этого его передёрнуло. Не будет же она такой доверчивой, чтобы в это поверить? Конечно нет. Она воспримет это как завуалированное отъебись. — Я, конечно, много в школе работаю, — бормочет она себе под нос. — Но такого я ещё не слышала. — Елена ждёт его у выхода из гардероба. Руслан выходит с ветровкой, перед тем как уйти смотрит в единственное во всей школе зеркало. Под носом кое-как стирает капли крови, замечает, как скатилась тоналка на шее, и что скорее нужно бежать, пока не начался дождь. — Руслан, тебе правда приносит это удовольствие? — наконец робко спрашивает она. Поверила. Дура. В голосе слышится больше интереса, чем тревоги или волнения. Наверное, это самая обычная реакция на такое. Тушенцов потирает под носом в последний раз. — Очень, кончаю. — Продолжает язвить он. К удивлению, женщина полностью игнорирует все маты и прочее. Уже у выхода она хочет что-то спросить, но Руслан её перебивает. — Вы меня до дома поведёте? — Руслан пытается быть более лояльным. Это ведь её работа. — Нет, нет. Иди. — Спасибо. — Отрезает Тушенцов. Большая железная дверь со скрипом открывается, и морозный воздух будто напоминает ему. — Только матери не говорите ничего. — Женщина пару раз моргает ему в ответ и без слов уходит. Прямо не сходя с крыльца школы, он достаёт ещё закрытую пачку сигарет, достаёт одну и закуривает. Нагло показывает её в лицо счастливой семьи на табличке «Свободная от курения территория». Только спустя пару затяжек он достаёт телефон. От урока прошла только половина. Но не мог же он так вернуться побитым? И оставаться в том кабинете вышло бы пыткой, да и не держали его там особо. Перескоками он минует пару ступенек, телефон вибрирует в кармане. На экране сообщения из ТГ, вероятно, от Феди. Он не останавливается, на ходу проверяет интернет, подключает всё что надо.

Федя пукер

В сети

Я же тебе говорил 14:25

Нчкги стращного енг шас изп этгт иселючат еше))))

14:25 Ну всегда проносило Ты как хоть? 14:26

Лучше вскх

Дирентор зазртела чтобы я заяыу на него накаьал

И ещё какая-то тёлкапсихолог пристала

14:26

Господи, Ишакова? Она не отъебётся 14:26

Если я её нахуй пошлю, она сильно обидится??)

14:26

Хаха. Нет, она терпила ещё та 14:27

Короч, до дома дойдк напишу

Сиди учись

14:27

***

Дома единственное желание — лечь спать. Но живот крутило до того сильно, что просто расслабиться он не мог. Желудок пустой ещё со вчерашнего завтрака, а учитывая, сколько энергии тратит его организм на выброс всех этих приятных веществ, — чудо, что он ещё живой. Но если он поест, потом сразу уснёт, а было бы ещё неплохо помыться от остатков избиения. Обжигающая вода сразу напоминает о его боевом раскрасе. Раны под кипятком начинают болеть с новой силой, пар полностью обволакивает помещение и самого Тушенцова внутри. Ощущения опять полностью отключают его от мира. Может, на час или три. В чувства приводит резкая холодная вода. Привычные фокусы его старой сантехники. С неприятным мычанием он вылезает из ванной, берёт первые попавшиеся под руку шмотки, которые висят на извилистой батарее (так-то для тряпок), но из всех батарей эти самые чистые. Какая-то кофта вся в разводах от непонятно чего и короткие шорты, из которых он вырос года три назад — не пропадать же добру. На кухне выбор не велик. В холодильнике буквально только сыр и колбаса с парой огурцов. Есть, конечно, ещё майонез, и съев он его в сухую, он бы наелся ещё до завтра, но это может закончиться неприятными последствиями на белом троне. Поэтому два бутерброда: сыр, колбаска на белом хлебе. С лакомством в руках он падает на кровать. Его самодельный хаммам, всё ещё забитые мышцы и чувство насыщения. Всё это приводит к до дрожи приятному забвению. Перед глазами снова прокручиваются моменты драки. Голубые глаза, как он унизительно стоит на четвереньках, а потом его жёстко берут за волосы. Только спустя пару минут Тушенцов замечает необычное напряжение в своих узких шортах. Безусловно, и раньше такое происходило. В своих фантазиях он ставил себя на место обидчика и воображал самые конченые вещи, на которые способен человеческий мозг. Однако сейчас он не может никак переиначить воспоминания. С каждой попыткой взяться за растрёпанные рыжие волосы мозг обратно менял всё на круги своя, и Данилу он видел снова снизу вверх. Руслан переворачивается на спину, прислоняет кулак ко рту и носу. «Чё за хуйня. — Руслан прикусывает свой указательный палец. — Слишком неправильно, я его ненавижу вообще-то. — Правая рука сама тянется вниз, чтобы освободить достоинство. Ноги уже подогнуты, создавая крышу из одеяла. — Ну я же дрочу не на него, а на ситуацию. — Шорты с трусами спущены до колен, правая рука уже полностью обхватила хуяку и только ждёт полного разрешения от Руслана. — Какая разница, на что дрочить вообще». Видимо, организм сегодня решил отдохнуть сполна. В этом плане фантазии его никогда не подводили. Порно он смотрел только для того, чтобы набраться насмотренности. Зачем смотреть что-то с неизвестными тебе людьми, когда можно придумать что-то своё. И вот в своих мыслях его уже жёстко ебут на подоконнике прямо в том же коридоре. Как бы он ни пытался обезличить своего насильника, запах ужасных духов и сбивчивое напряжённое дыхание всё равно летало где-то над ухом. Это даёт ещё больше возбуждения, и дрочка переходит во что-то хардкорное. Прекрасная сценка длится около пяти минут, и Руслан наполняет рандомный носок своими потенциальными детьми. Удовлетворённо выдыхает и заканчивает свою историю в голове тем, что пришла та самая Ишакова и надавала им всем пиздюлей. Развороченный Тушенцов стирает капли пота с лица, кровь всё ещё стучит в висках, не давая прийти в себя. Он даже вспоминает о кое-чём, что лежит у него на дне шкафа, но это было бы уже слишком. Поклялся себе воспользоваться вещью в следующий раз, если такое случится опять.

***

Так сладко и крепко он не спал примерно никогда. Заснул прямо на спине, со стянутыми трусами и рукой на лице. Поза, конечно, не очень удобная, но главное, что он выспался на неделю вперёд. Проснулся он в два ночи в полном рассвете сил, был готов построить трёхэтажный дом в соло на берегу Анапы, самостоятельно до туда добравшись. Это была его первая мысль, второй же стало «я забыл написать Феде». Свешиваясь с кровати, он сразу хватает телефон и видит там сообщения от целых двух пользователей. Руслан трёт глаза, подумал, что двоится, но нет. Быстро разблокировав телефон, решил ответить сначала другу, а потом уже некому «КПСС».

Федя пукер

Был(а) в 1:41

Ты потерялся? 15:21 Ауууу 16:02 Тебя Кашин добил?? 17:43 Тушенцов стукнул себя по лбу. Заставил волноваться человека, потому что дрочил. Позорно и стыдно. Какова вероятность вообще, что Игнатьев ещё не спит? Был в час ночи.

Сорян

Пришёл сразу вырубился

2:34

Руслан прикусывает губу. Как бы он ни обиделся, но статус сразу меняется на «в сети». Слава богу, жив 2:34

Да день коеченый

Я потом тебе расеажу кое чо

2:34

Федя ставит реакцию лайка и возвращается к списку всех чатов. Ещё одно непрочитанное сообщение в ЛС от какого-то «КПСС». Возможно, это коммунисты, с которыми он на днях спорил в тик токе, нашли его, но хотелось надеяться на лучшее.

КПСС

был(а) в 0:12

Привет Это Слава Карелин с твоего класса Тебя на биологии не было, она сказала, что дз выложить не сможет Там первый-второй параграф и вопросы после них 18:33 Она у нас строгая, так что лучше сделай 18:56 Я подумал, что тебе никто не скинет, типа ты не общаешься ни с кем Ну, типа, если что обращайся, я не против подружиться 0:02 Руслан залип на эти сообщения. Впервые кто-то пишет ему первым, да ещё и с целью подружиться. Тушенцов думал, что из-за этой драки перед уроком, наоборот, никто не захочет к нему даже приближаться. Все же слышали, что он сам нарвался, да ещё и такими словами. Руслан засомневался, в принципе, есть ли у них какой-то Слава, ибо такое имя он не слышал ни на переменах, ни на уроках. Тушенцов решил проверить наличие такого в ВК, и да. У Славы даже были фотки на страничке. Вот Слава с котом, вот Слава на крыше, вот Слава в какой-то пещере. Интересная жизнь, в общем.

Привет спасибо хорошо

2:54

Руслан на ответ даже не надеялся, как и на последующие с ним коммуникации, поэтому ответил кратко, хотя мог бы, к примеру, порасспрашивать про биологичку, хотя ему честно всё равно. Надо чем-то занять себя до утра. Смотреть тик ток не вариант, там он только вымотается этим хуевым контентом, на ютубе давно ничего хорошего не выпускают, а по ночам в клэш роле выходят киберспортсмены, и шансов у него никаких нет. Так и остаётся снова лечь спать. И у него даже получается. Спит какими-то отрывками, которые прерывают разные странные сны. В первом он идёт по какому-то тоннелю, как из «Звёздных войн», проходит в комнату, и большая чёрная фигура кладёт ему руку на плечо, после чего — резкое пробуждение. В другом он ходит по каким-то недостроенным домам в темноте с фонариком, чего-то пугается, пытается убежать, и его отшвыривает в стену. Все сны заканчивались одним и тем же: резким пробуждением и бешеным стуком сердца. В перерывах между сном его накатывали только тревожные мысли, а потом он снова засыпал, просыпался, думал — и по новой. Последний такой эпизод случился за двадцать минут до будильника, и смысла пытаться хоть как-то скоротить время больше нет. Всё тело приятно ломит. Каждое движение отзывается болью в разных местах. И хоть ему всё ещё хотелось ещё раз получить по почкам, головой он понимал, что физически его тело должно отдохнуть денёк. На счёт одежды он решает не мучиться. Взять самую нейтральную: большую чёрную кофту и последние чистые джинсы, без каких-либо выебонов. Каждодневная рутина в виде нанесения семи слоёв тоналки на свою раскрашенную морду вообще-то присуща девочкам, но что поделать, если привлекать внимание к своим синякам не очень хочется. Новые Данины фингалы были до того синие, что их еле брал консилер. Разбитую губу он заклеивал кусочком пластыря и пытался подкрасить помадой. Все эти бесполезные действия. Для чего? Каждый день он думал: нахуй бросить все эти попытки скрываться. Прийти в топике и юбочке, чтобы все ещё сразу поняли, что он гей с наклонностями. Но что потом делать? Когда позвонят его родителям и выгонят из школы? Ну, наверное, умирать. Снова он пришёл к этому заключению.

***

Путь в школу занимает двенадцать минут. Руслан успел это посчитать ещё вчера. Он делает так почти всегда, чтобы идеально рассчитывать время в нужные дни. На половине пути, пока он шаркает ногами по асфальту, его вдруг окликает незнакомый голос. Без «пидор» или «хуесос», а прямо по имени. Оборачиваясь, он видит высокого парня в красной кофте, чёрных очках и странных джинсах. — Руслан, привет! — радостно здоровается парень. Тушенцов смотрит на него всё ещё с недопониманием. — Это я, Слава. — Карелин протягивает руку, чтобы поздороваться. Большая лапа сильно сжимает тонкую ручонку брюнета и даже, кажется, чем-то хрустит. — Привет, Слава. Караулишь меня? — Слава глупо улыбается и толкает парня, чтобы тот пошёл. — Не, я тут мимо проходил и вот тебя встретил. — Руслан не сильно поверил, он всё ещё не доверял этому парню, хотя выглядел он довольно безобидно. — Ты ебать вчера наговорил, я бы забоялся. — с восторгом подметил одноклассник. — Да, а чё. Видно же, что он пидор. — Ну, ты всё равно аккуратнее. Если бы Ишакова не пришла, тебе пиздец был. — Карелин поправляет чёлку рукой, но один раз она упала неудачно. — Уже второй, кто мне так говорит. Он реально блатной, что ли? — Дылда хмыкает. — Конечно, у него эти, — Слава щёлкает пальцами, вспоминая. — Две условки. — За кражу колбасы на кассе самообслуживания? — Карелин хихикает с этой шутки, открывая перед другом школьную калитку. — Ну, кстати, он не рассказывал, так что возможно. В самой школе им приходится разойтись. Славе нужно зачем-то к директору, а Руслан идёт к нужному кабинету. В коридорах пока пусто. Отличное время, чтобы рассмотреть прозрачный ящик со всеми наградами школьных секций. За много лет их накопилось действительно много. Пока парень размышлял над кубком «Девушки в погонах 2022», кто-то резко схватил его за плечо и завёл за стенку, которая отгораживала стенд и другой коридор. Очень уж любят в этих школах делать какие-то маленькие несуразные стенки для ничего. Снова Руслана прижимают к стене в темноте коридора, лица почти не видно, но он уверен, что это Даня с его фетишами на прижимание к стенке. — У меня из-за тебя, сука, такие проблемы. — Шипит Кашин сквозь зубы. Глаза понемногу привыкают к темноте, и удаётся рассмотреть синяки и на чужом лице. — Тя чё, дома пиздят? — Уголки губ брюнета немного приподнимаются. Для рыжего это явно больная тема, он руками приподнимает Руслана на уровень своего лица. — Для непонятливых, — глазами, полными ярости, он смотрит в чужие карие, но, поймав ответный взгляд, тут же переводит на свои руки. — Ходи и на глаза мне не попадайся, Ишаковой скажешь, что претензий у тебя никаких нет, понял?! — С последним словом он сильнее надавил руками на грудь. Тушенцов, конечно, не собирался жаловаться, но когда его об этом просят, почему бы не повыёбываться. — А то чё? — Рус ядовито улыбается, и, обречённо выдыхая, Даня выпускает его из рук. — Я тебя зарежу нахуй. — Голос звучит тише, но нотки агрессии достают до костей и заставляют пробежать табун мурашек по коже. — Батя сувениры из тюрьмы передал? — Тушенцов не контролирует свои слова, сам не понял, как это сказал. Рыжий не сдерживается и ударяет левой, надеясь, что выйдет не так сильно. От кулака голова отлетает в стену, и в глазах на секунду темнеет. Шея на секунду ослабевает, но Кашин не даёт смотреть в пол, опять берёт парня за волосы, и внутри у того что-то дёргается. — Я тебя предупредил. — Даня разворачивается и как ни в чём не бывало уходит в сторону лестницы, оставляя бедолагу наедине со своими странными мыслями и приятными ощущениями. Мимо проходит та самая Ишакова, брюнет вжимается в угол, чтобы его не дай бог не заметили, и это прокатывает. С облегчением Руслан выдыхает, но тут же за плечо его поворачивает Федя. «Вот блять, когда ты нужен, тебя нигде нет, а как только ты в хуй не упёрся — тут как тут». Руслана отводят куда-то в сторону, и парень начинает его о чём-то расспрашивать, но Тушенцов сейчас далеко не здесь.