Спи спокойно

      Солнце светило на небе, птицы пели. Всё говорило о цветущей жизни, о гармонии, и только на душе Первого был шторм. Лололошка поправил свои светлые очки и убрал руки в карманы. Одной силой мысли его светлая толстовка поменялась на чёрную накидку. Нужно надеть чёрное. Ведь он не абы где. Перед ним могила. Ровными буквами на надгробной плите высечено имя: София. Его подруга, которую он знал ещё ребёнком, которую научил читать и дал возможность вырасти, которую вёл по мирам, показывая чудеса Вселенной, сейчас мертва. И уже давно мертва. Сегодня годовщина её смерти, Лололошка никогда не забывал её, хотя уже давно покинул этот мир. Он встал у могилы. — София… Привет. Я вернулся.       Заклинанием Лололошка достал букет цветов и положил на могилу. — Мы давно не виделись. Как ты? Всё хорошо?       Он замолчал на несколько секунд, смотря на надгробие. А после вздохнул. — Прости, что не прихожу раньше. Я снова спасаю миры. Помню, как ты любила эти истории, когда я рассказывал их ещё в деревне. Теперь накопилось ещё столько же. Я уверен, они бы тебе понравились, — он вздохнул. — Мне тебя очень не хватает. До сих пор непривычно путешествовать одному. Иногда я до сих пор ищу тебя глазами, когда перемещаюсь в новый мир. Помнишь, я всегда проверял, успешно ли ты телепортировалась? Боюсь, я уже никогда не избавлюсь от той привычки. Знаешь… путешествуя по мирам, знакомишься со многими людьми. Вернее существами. И каждый из них с разным характером. После твоей смерти я повстречал очень много существ, но никто не был таким, как ты. Ты уникальна, София, и от этого ещё больнее. Настигает осознание, что я не найду утешения даже в иллюзии похожего на тебя человека. Многие в такие моменты начинаю верить, что душа умершего переродилась в этом теле, но я лишён такого облегчения. Я могу видеть только жестокую правду.       Глаза мироходца наполнились слезами. — Ты как-то раз спросила меня, есть ли минусы в жизни мироходца. Ведь мы можем жить вечно, не нужно учить языки, можем путешествовать, владеть магией, видеть то, что не доступно другим. Минусов будто не было. Но сейчас я испытываю этот минус. Мы обречены терять людей. Из-за долгой жизни наши друзья умирают раньше нас, из-за Искры мы навсегда бросаем друзей в других мирах. Это ужасно. Это невыносимая боль, София. Я много кого терял, ты далеко не первая, но каждый раз больно как в первый раз. Невозможно к этому привыкнуть, можно только полностью очерстветь. Я не хочу никого терять.       Лололошка опустился на колени и нагнулся вперёд, касаясь лбом земли у могилы. — Прости меня, София. Прости, что не уберёг. Я должен был лучше искать лекарство. Я не должен был вести тебя в тот мир. На моих плечах грех за твою смерть. Я так виноват перед тобой. Ты ведь была так молода.       Голос стал дрожать, и Лололошка замолчал. Ему было больно. Сердце сжималось, горло будто сдавливала невидимая удавка из его вины. Вскоре раздался тихий всхлип. Слёзы уже неконтролируемо потекли по щекам. Скорбь охватывала его и сжимала. Лололошка не знал, сколько прошло времени. Вскоре он с трудом успокоился и смог поднять голову. Могила так же была перед им в своём молчании. Лололошка посмотрел на небо, в надежде увидеть там Софию, которая смотрит на него. — Спи спокойно, София, — прошептал он. — Ты мучалась перед смертью. Твои страдания закончились. Спокойной ночи, София.       Лололошка встал и опустил голову. Сразу же появились золотые искры, и он исчез.       В поле, под солнечным светом, так же осталась стоять могила. Трава вокруг неё колыхалась и склонялась в сторону ветра, птицы летали и пели, наслаждаясь хорошим днём. Жизнь продолжала идти, даже рядом с местом, которое хранило грустную память о смерти.