Убить нельзя любить

Из вентиляции они вывалились как на свет. Оба мокрые, грязные, с разодранными руками. Эва упала на четвереньки и закашлялась, втягивая воздух ртом. Амен рухнул на колено рядом, его плечи ходили ходуном. Он тяжело дышал через стиснутые зубы, негнущимися пальцами расстегивая бронежилет. Они сидели в каком-то машинном отделении. Ржавые трубы, огромные вентили, пол в масле. За толстой стеной гудели трансформаторы. — Ты в порядке? — спросила Эва, косясь на него. Амен поднял голову. Красные глаза блестели в темноте. — Лучше, чем ты, — он кивнул на её руки. — Посмотри на себя. Она опустила взгляд. Ладони были в крови, но не её. Металлическая стружка, заусенцы, порезы. Она не чувствовала боли. Только холод. — Дальше, — сказал Амен, поднимаясь. — Ящик за следующей стеной. Эва встала. Ноги дрожали. Она оперлась о трубу и тут же отдёрнула руку. Горячо. — Через технический отсек, — Амен уже смотрел в планшет : тусклый зелёный экран, карта местности. — Там патруль. — Откуда знаешь? — Тепловизор с дрона. Трое. Может, четверо. — У тебя есть дрон? — Был. Упал час назад. Но данные успел передать. Эва хотела спросить, почему он не сказал раньше, но не стала. Всё равно бы не ответил. Он сунул планшет в карман, достал автомат, проверил магазин. — Когда начнётся стрельба, ты падаешь и не встаёшь. Поняла? — А если в меня попадут? — Я не допущу. Она хотела съязвить про уверенность, но посмотрела на его лицо и не стала. Амен шагнул к двери, тяжёлой, герметичной, с едва видным люком. Открыл медленно, без скрипа. За дверью был коридор. Длинный. Тускло освещённый аварийными лампами. И в конце коридора стояли двое. Эва увидела их одновременно с ним. Силуэты в тактическом снаряжении, автоматы на изготовку. Они смотрели в другую сторону. Амен поднял руку в знаке стоп. Эва замерла с биением пульса в ушах. Он сделал три бесшумных шага, достал нож. Эва не смотрела. Закрыла глаза. Услышала только два глухих звука, и тяжелые тела упали на бетон. — Чисто, — сказал он. Она открыла глаза. Он стоял над телами, вытирая нож о куртку одного из убитых. Кровь натекла на пол: мало, аккуратно. Два порезанных горла. Ни звука. — Ты быстрее, чем я думала, — сказал Амен, не поднимая головы. — Не сбежала. — Куда? — Эва кивнула на тела. — Здесь везде такие, как ты. — Не такие, — он убрал нож. — Я хуже. Они пошли дальше. Коридор кончился ещё одной дверью. Амен прижался к стене, выглянул в щель. — Отсек. Четыре человека. Один у пульта, трое патрулируют. Без шума не получится. — Тогда с шумом? — голос Эвы дрогнул. Он посмотрел на неё. Оценил расстояние до следующего укрытия, количество патронов, её способность бегать на ватных ногах. — Бежишь за мной. Не отстаëшь. Если упадëшь, то я не вернусь. — Вернёшься, — сказала она. — Откуда знаешь? — У тебя ключ только в моей голове. Я упаду, а ты без ящика. Амен усмехнулся, криво, одними уголками губ. — Умная, — и ударил ногой в дверь. Дверь распахнулась. Он влетел в отсек как ураган : огромный, белый, молчаливый. Первые два выстрела прозвучали одновременно. Два тела рухнули, не поняв, что произошло. Эва бежала за ним, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Третий охранник успел выстрелить, очередь прошла где-то справа, пули чиркнули по стене, осыпая её крошкой. Амен развернулся. Одна пуля попала в плечо стрелявшему. Тот вскрикнул, выронил оружие, схватился за руку. Амен добил его с шага, в голову. Четвертый, у пульта, нажал тревожную кнопку. — Сука, — выдохнул Амен. По всему комплексу завыла сирена. Красные лампы замигали в такт : багровые вспышки, как сердцебиение. — Бежим! — он схватил Эву за руку и потащил за собой. Теперь не до тишины. Они мчались через ангар, где стояли ржавые грузовики, через склад с ящиками; Амен опрокидывал их за собой, создавая завалы. Эва спотыкалась, но он держал её за запястье больно, крепко, и не давал упасть. Сзади стреляли. Много. Хаотично. — Вперёд, в грузовой лифт! — заорал он. Лифт — открытая платформа с тросами. Они влетели внутрь. Амен нажал кнопку, механизм заскрежетал, платформа медленно поползла вверх. Пули застучали по полу, выбивая искры. Эва прижалась к стенке лифта, закрывая голову руками. Амен стрелял вниз, через решётчатый пол короткими очередями, экономя патроны. — Когда выйдем наверх, бежишь к трубам. Сразу. Не останавливайся, — прорычал он, не оборачиваясь. — А ты? — Догоню. Лифт замер на верхнем этаже. Амен вытолкнул её вперёд грубо, как мешок, следом выскочил сам. Они оказались на крыше. Нет, не на крыше, скорее на открытой местности, опоясывающей здание. Справа только перила и пустота. Слева — глухая стена. Впереди — переход к следующему корпусу по узкому мосту. А за ними находился люк, из которого уже лезли люди. — Бегом! — он толкнул Эву в спину. Она побежала. Ноги не слушались, кроссовки скользили по бетонной крошке. Амен остался сзади, прикрывая; автомат работал сухо и ритмично: очередь-пауза-очередь. Эва добежала до моста. Металлическая конструкция, полтора метра шириной, без перил. Внизу пропасть, освещённая красными аварийными огнями. Три этажа бетона и арматуры. — Иди, иди! — крикнул он. Она шагнула на мост. Ветер дул в лицо, ледяной, с мелкими частицами чего-то. Снег? Поздно для снега. Пепел. Она не оглядывалась. Слышала только стрельбу, крики и его тяжёлое дыхание за спиной. Они прошли полмоста, когда впереди, из темноты, вынырнули трое. Преградили путь. Автоматы нацелены в грудь. Амен остановился. Эва врезалась в его спину. — Мы окружены, — сказала она. Сзади были те, кто выбрался из люка. Спереди — эти. Всего человек восемь. Может, десять. Амен опустил автомат. Магазин щёлкнул, выпадая. Пустой. — Сука, — повторил он тихо. — Бросай оружие, альбинос! — крикнул один из передних. — Командир хочет тебя живым. Да и девку тоже хочет. Амен не бросил. Он вытащил нож. — Ты серьёзно? — спросила Эва, глядя на его спину. — Другого выхода нет, — он чуть обернулся. — Когда скажу «падай», падаешь и не поднимаешься. Поняла? — Амен... — Поняла?! — Да. Он шагнул вперёд. Один шаг. Второй. — Падай! — заорал он. Эва рухнула на мост, прижалась лицом к холодному металлу. И началась бойня. Первый выстрел — кто-то из задних всё-таки нажал на курок, но пуля ушла в молоко, потому что Амен уже не был на том месте. Он влетел в группу передних как снаряд. Нож вошёл первому под ключицу глубоко, до рукояти. Амен выдернул и сразу же, не останавливаясь, ударил второго в шею, сбоку. Тот захрипел, оседая. Третий попытался выстрелить в упор. Амен перехватил ствол левой рукой, отвёл в сторону, и пули ушли в небо, и правой, всё ещё с ножом, всадил ему в живот. Два быстрых движения, вверх и вбок. Мужчина рухнул, обхватив себя руками. Сзади закричали. Кто-то побежал. Кто-то, наоборот, открыл хаотичную стрельбу; пули свистели над головой Эвы, выбивая куски бетона из перил. Амен развернулся. Пустой автомат в руке. Первому из задних он сломал челюсть прикладом ; хрустнуло так, что Эва услышала сквозь шум в ушах. Второго ударил ногой в колено так , что нога согнулась под неестественным углом, человек заорал и упал. Оставалось ещё трое. Двое с ножами. Один с пистолетом. — Беги! — крикнул Амен на выдохе. Эва вскочила. Побежала. Она не видела, что было дальше. Слышала только хрипы, удары, чей-то вскрик, потом выстрел: один, второй. И тишина. Она добежала до конца моста, до железной двери, влетела в неё плечом, упала на колени за порогом. Ждала. Секунда. Пять. Десять. Амен шагнул из темноты. Весь в крови. Вся его белая куртка стала красной, в чужой крови, своей, было не разобрать. Лицо в ссадинах, левая рука висит плетью, пальцы правой сжимают чей-то пистолет. — Ты... — начала Эва. — Не стой, — перебил он. — Идут ещё. Я слышу. Она встала. Амен прошёл мимо неё, споткнулся, ударился плечом о косяк. Огромный, страшный, весь в чужой крови, он еле держался на ногах. — Куда теперь? — спросила она. Он поднял на неё глаза. Красные. Мутные. Но всё ещё холодные. — Ящик. Он там, — он кивнул в глубину коридора. — Склад номер семнадцать. Триста метров. — Ты истекаешь кровью. — Я истекаю кровью последние десять лет, — он сделал шаг, пошатнулся. — Иди вперед. Я сзади. Эва не пошла. Подскочила к нему, закинула его руку себе на плечо. Он был тяжёлый, кажется, в два раза тяжелее её. Она согнулась под его весом, но не отпустила. — Убери руку, — прохрипел он. — Заткнись, — сказала она. — Ты спас мне жизнь четыре раза за последний час. Теперь моя очередь. Амен попытался её оттолкнуть, но сил уже не было. Он навалился на неё, почти повис. Эва тащила его по коридору, чувствуя, как её позвоночник трещит, как кровь с его куртки пропитывает её одежду. — Левый поворот, — сказал он. Она свернула. Толкнула дверь. Склад. Тёмный, холодный, с высокими стеллажами. В центре стоял металлический ящик. Серый, невзрачный, с электронным замком. — Пришли, — выдохнула Эва. Она опустила Амена на пол, прислонив спиной к стене. Он сполз немного, но держал глаза открытыми. — Открывай, — сказал он. Эва подошла к ящику. Пальцы дрожали. Она ввела код. Шесть цифр, дата, которую она не могла забыть, как ни старалась. Замок щёлкнул. Крышка приподнялась. — Отойди, — вдруг сказал Амен. Она обернулась. Он уже не сидел. Он стоял, держась за стену, и смотрел на дверь, через которую они зашли. — Что? — Я сказал, отойди от ящика. Дверь распахнулась. На пороге стоял командир. В полной броне, с автоматом в руках, за ним стояли ещё двое. Стволы смотрели прямо на Эву. — Стоять, — сказал командир — грубый голос, короткая стрижка, квадратная челюсть. — Ящик мой. Отойди. Амен шагнул вперёд. Закрыл её собой огромной спиной, изодранной курткой, кровавым месивом вместо левого рукава. — Она не отойдёт, — сказал он. — Ты что, охренел, Чистильщик? — командир повысил голос. — Заказ был уничтожить и изъять. Ты нарушаешь контракт. Амен не ответил. — А меня ты застрелишь? — спросил командир. — Если придётся, — спокойно ответил Амен. Эва смотрела на его спину. На то, как он покачивается. На то, что пистолет в его правой руке, наполовину разряженный, смотрит точно в голову командира. — Ты труп, Чистильщик, — сказал командир. — Ты и твоя баба. Он поднял автомат. Время замедлилось. Амен выстрелил первым. Пуля вошла командиру в плечо; тот вскрикнул, выронил оружие. Второй выстрел попал второму охраннику в грудь. Третьему автомат дал осечку. У третьего охранника было время выстрелить. Он выстрелил в Амена. Эва услышала глухой удар, пуля вошла в тело. Амен качнулся, но не упал. Он шагнул вперёд, на последнем выдохе, и ударил третьего рукояткой пистолета в лицо. Тот рухнул. Тишина. Амен стоял посреди склада, опустив руки. Его куртка темнела на животе быстро, на глазах. — Амен, — позвала Эва. Он повернулся к ней. Посмотрел на ящик. Потом на неё. Потом на дверь. Там, в проёме, командир пытался отползти, оставляя кровавый след. — Добей его, — сказал Амен. — Что? — Добей, или он встанет и убьёт нас, — его голос сел. — У тебя есть нож, или возьми мой. Она посмотрела на командира. Тот стонал, держась за простреленное плечо. Глаза злые, мокрые. Эва взяла нож Амена. Тяжёлый, скользкий от крови. Подошла к командиру. Встала над ним. — Не надо, — прохрипел он. — Девочка, не надо... Она замахнулась. И не смогла. Рука опустилась. Нож выпал из пальцев, звякнул об пол. — Не могу, — прошептала она. Сзади раздались шаги. Амен подошёл, отодвинул её плечом. Наклонился, поднял нож. Одно движение, и командир захрипел и затих. Амен выпрямился, пошатнулся. Эва подхватила его под руку, теперь он не сопротивлялся. — Глупая, — сказал он тихо, глядя в потолок. — Не умеешь убивать. Зря. — Научусь, — ответила она, чувствуя, как его кровь течёт по её рукам. Она уложила его на пол, разорвала его куртку, достала свою аптечку. Руки двигались сами. Стерильные салфетки, жгут, пластырь, молитва, которой она не знала. — Дыши, — командовала она. — Дыши, твою мать! Амен смотрел на неё. Красные глаза стали тёплыми , неожиданно исчез лёд. — Эва, — позвал он. — Молчи, я работаю. — Эва. Она подняла голову. Он протянул руку, грязную, окровавленную, дрожащую, и коснулся её лица. Пальцами её скулы, её щеки, её нижней губы. — Зачем ты меня спасаешь? — спросил он шёпотом. — Потому что я фельдшер, идиот, — она не отстранилась. — Не поэтому. Она посмотрела в его глаза. Ореховые в красные. Усталые в усталые. — Потому что ты остался, — сказала она. — Там, на мосту. Ты не ушёл. Остался прикрывать меня. Хотя мог бросить. — Я должен был тебя убить, — сказал он. — Не должен был оставаться. — А ты остался. Он не ответил. Только смотрел. Дышал тяжело, прерывисто. — Это неправильно, — сказал он. — Что? — Это, — он не убирал руку от её лица. — Всё. Я. Мы. Эва накрыла его ладонь своей. Маленькой, дрожащей, в чужой крови. — Амен, — сказала она. — Заткнись. И поцеловала его. Он не ответил сразу. Секунду просто лежал, глядя на неё снизу вверх, огромный, раненый, белый как призрак. Её губы на его губах, сухих, потрескавшихся, солёных от крови и пота. Потом его рука скользнула ей на затылок, сильная, несмотря на рану, несмотря на всё. Пальцы сжались в её волосах. Он притянул её ближе. Целовал жадно, зло, как человек, который только что умер и вернулся. Как человек, который запретил себе всё и вдруг понял, что запреты сгорели вместе с теми, кто их написал. Эва чувствовала его боль под пальцами, на губах, в том, как тяжело он дышал. Она чувствовала себя маленькой и хрупкой в его руках, но не боялась. Он оторвался первым. Лёг на спину, глядя в потолок. Кровь всё ещё сочилась из раны, несмотря на её старания. — Глупо, — сказал он севшим голосом. — Умирать после такого поцелуя. — Ты не умрёшь, — Эва прижала новую салфетку к его животу. — Я не дам. — Ты не дашь, — повторил он. — А ты кто мне? Она посмотрела сверху вниз, наклонившись над ним. Тёмные волосы упали на лицо. Еë глаза блестели от слёз или от ярости. — Та, кто перевяжет тебя, сколько бы раз ты ни ломался, — сказала она. — И если ты умрёшь, я воскрешу тебя и убью сама. Понял? Амен усмехнулся. Криво. Болезненно. И закрыл глаза. — Понял, — прошептал он. Эва работала дальше. Наложила швы там, где могла, пластырь — где не могла швы. Его рука лежала на её колене, тяжелая, неподвижная, живая. Где-то вдалеке снова выли сирены. Но теперь далеко. У них было пять минут. Может, десять. Эва подтянула ящик ближе, открыла крышку. Внутри флешка, блок питания, какие-то платы. Неважно. Она вытащила флешку, сунула в нагрудный карман. Потом села рядом с Аменом, взяла его за руку. — Вставай, — сказала она. — Надо идти. — Не встану. — Встанешь. Он открыл глаза. Посмотрел на неё. — Ты всегда такая упрямая? — Всегда, — она потянула его за руку. — Поднимайся, чудовище. Мы ещё не на месте. Амен засмеялся. Тихо, с кашлем, с кровью на губах. Встал. Оперся на неё снова всей тяжестью. Она вывела его из склада, в коридор, к другой двери, той, что вела на улицу. Небо над ними было серым, низким. Шёл мелкий снег. — Вечно ты со мной в снег, — сказал Амен. — Это не снег. Это пепел, — ответила Эва. Он прижал её к себе неожиданно, сильно, на секунду. Губами в её макушку. — Всё равно холодно, — сказал он. — Согрей меня. Она ничего не ответила. Только взяла его за руку, ту, что была цела, и повела в белую мглу. А за их спинами горел склад. Красный свет плясал на бетонных стенах. И на снегу оставались следы, большие, глубокие, и маленькие, рядом, впритык.