Стану круче, чем староста группы, и вот тогда-то назовёте меня новым Рок-Стар

Прошло полмесяца с той безумной ночи, организованной прошлогодними победителями Конкурса, но Фаенон до сих пор старался подальше отсаживаться от Мидея на лекциях и пытался лишний раз не пересекаться со старостой в коридорах Университета. Стыд за похмельные галлюцинации медленно утихал, уступив место жгучему фанатичному упрямству. Пари было в силе. Гонка за звание Лучшего студента года официально началась, и Фаенон не собирался проигрывать ее на первом же повороте. Раннее утро встретило прохладой. Неоновые вывески кампуса едва пробивались сквозь густой сизый туман. Фаенон стоял посреди пустой спортивной площадки общежития, тяжело дыша. На лбу выступили крупные капли пота, а легкие приятно горели от морозного воздуха. Он уже успел пробежать пять километров и теперь яростно штурмовал железную перекладину, мысленно отсчитывая каждый подход. Раз, два, три… Руки предательски подрагивали, а спину сводило от напряжения. Мышцы забились, и парень буквально повис на турнике сосиской, чувствуя себя невероятно неуклюжим на фоне мыслей об идеальном Мидее, который, небось, прямо сейчас отжимается на одной руке, одновременно читая конспект по информатике и попивая на подходах утренний протеиновый коктейль. — Хват неправильный, — мертвенно-тихий голос раздался из тумана так внезапно, что Фаенон от неожиданности разжал пальцы и едва не рухнул копчиком на прорезиненное покрытие площадки. Он судорожно обернулся, хватаясь за сердце. У брусьев, оперевшись спиной о холодную стойку, стоял Инсин. Пятикурсник с факультета Сяньчжоу выглядел как обычно — мрачный, окутанный аурой экзистенциальной тоски, в своей неизменной темной куртке. На его бледном лице застыло выражение глубокой усталости от мучительного выбора темы для выпускной дипломной работы, а в руках он крутил незажженную сигарету. — Растопырил пальцы, как первокурсник на дискотеке, — Блэйд даже не посмотрел на Фаенона, его взгляд был устремлен куда-то сквозь железные конструкции. — Руки шире. Большой палец в замке под перекладину. Иначе ты не мышцы качаешь, а просто методично гробишь суставы. Фаенону безумно захотелось разрядить эту давящую мрачную атмосферу. Все-таки утро должно быть добрым. Он попытался выстроить простенький живой диалог, чтобы хоть как-то отвлечь старшекурсника от мыслей о бренности бытия и параграфах о техниках фехтования. — О, Блэйд, привет! Давно ты тут? Слушай, а ты не знаешь, в столовке сегодня опять та противная запеканка будет или они нормальные сырники завезут? А то Кассия вчера говорила, что повара Пенаконии объявили забастовку… Блэйд проигнорировал гастрономические излияния блондина с такой монументальной холодностью, будто Фаенон был просто шумящим кондиционером. Парень молча сделал шаг вперед, щелкнул дешевой зажигалкой и прикурил. — Подтянись на выдохе. В верхней точке зафиксируй подбородок над железом на две секунды, — ровно, безэмоционально чеканил Блэйд, выпуская густой клуб дыма прямо в утренний туман. — Ага, понял, зафиксировать… — Фаенон не унимался, пытаясь нащупать другую тему. — Слушай, а как тебе вообще новый трек Робин? Ну, который на тусовке Авантюрина крутили? Он теперь из каждой тумбочки играет! Сампо вообще умудрился сделать на него рингтон и продает по десять кредитов на проходной… Блэйд снова монументально промолчал. На лице не дрогнул ни один мускул. Вместо ответа он лениво подошел к высокому турнику, держа зажженную сигарету прямо в зубах. Аура пафоса вокруг него в этот момент была настолько плотной, что ее можно было резать ножом. Одним коротким пружинистым движением, без малейших усилий, Инсин взлетел вверх, ухватившись за перекладину. Секунда — и он с пугающей львиной грацией выполнил безупречный, идеально выверенный выход с переворотом. Тлеющий огонек сигареты описал в воздухе красивую огненную дугу, а пепел даже не стряхнулся. Блэйд плавно и бесшумно приземлился обратно на обе ноги, окутанный дымом, словно босс из качественно проработанной видеоигры. Фаенон от такого кинематографичного зрелища просто застыл, сделав тяжелый вздох и чувствуя себя на его фоне маленьким неуклюжим лебеденком. — Повторяй. Руки держи жестко, — сухо бросил Блэйд, поправляя капюшон куртки. Фаенон с огорчением глянул на покрасневшие ладони, кивнул и запрыгнул на перекладину, выставив хват так, как показал старшекурсник, и — о чудо! — подтягиваться действительно стало в три раза легче, а тело само пошло вверх по правильной траектории. Сползая обратно на землю, парень тяжело задышал и решил зайти с козырей, переключившись на учебу: — Слушай… А у вашего спортивного факультета уже ведь наверняка были первые пары по физре в этом триместре? Что вообще в этом году Хулэй придумал для вступительных нормативов? А то по приложению КММ ходят слухи, что его подпись теперь обязательна для допуска к конкурсу Студента Года, и мне кровь из носу нужно сдать все на максимум… Вот тут в темном взгляде Блэйда наконец-то мелькнула короткая яркая искра живого интереса. Он медленно вынул сигарету изо рта и хмуро посмотрел на Фаенона. — Были. И старый пес в этом году окончательно тронулся умом на почве спартанской дисциплины, — Блэйд заговорил тише, и от его тона у Фаенона по спине пробежали мурашки. — Он превратил обычный стадион в штрафной военный лагерь строгого режима. На первой паре вы получите не нормативы, а полосу выживания. На третьем этапе, перед финальным отрезком, Хулэй врубит дымовую завесу и активирует три скрытые грязевые пушки под давлением. Весь ваш поток ломанется по центру, как стадо испуганных первокурсников, и намертво застрянет в этой жиже по самые уши. Минусовые баллы получат все. Фаенон испуганно сглотнул, чувствуя, как его грандиозный план победы над Мидеем начинает трещать по швам. — И… и что делать? Как пройти? Блэйд подошел вплотную, нагло схватил Фаенона за плечо и сжал пальцы так, что тот охнул. — Слушай сюда, Спортсмен. Как только начнется задымление, плюй на толпу и сразу уходи резко влево, к бетонной стене. Там, за кустами, скрыты трубы старой вентиляции. На них Хулэй датчики поставить забыл. Полезешь по ним — там сухо, чисто, и выйдешь аккурат за грязевой зоной прямо у финишного флажка. Первое место и высший балл гарантированы. Фаенон от такой королевской подсказки едва не запрыгал на месте от счастья: — Серьезно?! Ты мой спаситель! Я утру нос этому зануде! — За эту информацию ты прямо сейчас даешь мне священную клятву, — пятикурсник жестко осадил его, и его взгляд стал пугающе холодным. — Ты никому, слышишь, никому в университете не заикнешься, что видел меня здесь на рассвете. И не вздумай упоминать мое имя при Хулэе на перекличке. — Без проблем! А… почему? — Фаенон удивленно моргнул. — Потому что я встал в эту гребаную рань исключительно ради того, чтобы успеть дезертировать из этого проклятого студгородка на пару дней, пока декан не поймал меня и не заставил отрабатывать долги по идиотским шахматам за прошлый год, — Блэйд затушил окурок прямо о подошву своего ботинка и накинул на голову глубокий капюшон. — Короче. Меня здесь не было. Назовешь мое имя — я найду тебя в общаге и заставлю отжиматься до конца триместра. Усек? Не дожидаясь ответа, Блэйд ловким, бесшумным прыжком перемахнул через двухметровый железный забор спортивной площадки и мгновенно растворился в густом утреннем тумане. Фаенон остался стоять посреди турников в полном одиночестве. Сердце бешено колотилось от азарта. Хватка на перекладине была идеальной, а в кармане у него теперь лежал секретный чит-код для сокрушительной победы над Мидеем. Настало время показать, кто здесь восходящая звезда.

***

Пока Фаенон на стадионе мысленно примерял корону лучшего студента, в главном корпусе общежития жизнь текла по своим, не менее драматичным законам. В коридорах третьего этажа стоял привычный утренний гул. Из приоткрытого окна тянуло свежим осенним воздухом, Сампо Коски уже прошмыгнул в здание и как глашатай скандировал лозунги с призывами вступать в студенческий профсоюз «Дикий огонь». На общей кухне у плиты, окруженный аурой нервного предвкушения, стоял Гелиос. В его руках был зажат бумажный стакан с логотипом «Кафф-кафе» — того самого, где по утрам закупалась университетская элита. Гелиос потратил на этот напиток половину своих недельных сбережений, но вложил в покупку всю душу, надежды и мечты. Дверь кухни с тихим скрипом отворилась, и в помещение, отчаянно зевая на ходу, вплыла Кассиопея. Ее черно-белые волосы были хаотично растрепаны, а мелкие сережки в ушах тихо звенели в такт шагам. — О, боги разрушения, пустите стрелу в зад тому, кто ставил физру первой парой… — проворчала девушка, утыкаясь носом в ладони прямо за кухонным столом. — Дайте мне хоть каплю кофеина, иначе я усну прямо на построении. Гелиос затаил дыхание. Это был его звездный час. С самой отрепетированной чарующей улыбкой, на которую только был способен однокурсник, он плавно пододвинул к ней стакан: — Держи, Кас. Твой любимый латте на миндальном молоке с двойным фисташковым сиропом и корицей! Специально бегал за ним в элитный квартал до открытия. Кассия распахнула розовые глаза, моргнула и с благоговением схватила стакан. Она сделала огромный, жадный глоток, зажмурившись от удовольствия, а затем подняла на парня сияющий взгляд: — Гелиос! Ты просто святой человек! Какое счастье, что ты вчера проиграл мне в карты и теперь отрабатываешь долг! Я уж думала, ты забыл про этот дурацкий спор. Спасибо, выручил! Улыбка Гелиоса на секунду застыла. Он вообще-то не проигрывал ей в карты, он просто подыграл, чтобы был повод… Но Кассия уже вовсю наслаждалась напитком, полностью уверенная в своей теории. — Ладно, — Кассия пошарила по карманам и тоскливо вздохнула. — Мое утро официально испорчено. Пачка пустая, и сигарет в радиусе пяти секторов кампуса не сыскать, а Сампо уже успел задрать ценник в три раза… Гелиос мысленно потер руки. До этого был фальстарт, а вот сейчас-то точно момент истины. Из внутреннего кармана куртки он с пафосом фокусника извлек новенькую запечатанную пачку тонких ванильных сигарет. Он лично выменял ее у второкурсников за секретные коды от вай-фая ректората, рискуя быть отчисленным. — Случайно завалялась, — Гелиос небрежно положил пачку перед ней на стол. — Забирай. Мне… эм… не жалко для тебя. Кассия округлила глаза, схватила пачку и восторженно прижала ее к груди, будто это был золотой конверт повышенной стипендии от Корпорации. — Да ладно?! Гелиос, ну ты выдаешь! Вот это я понимаю — мужская солидарность! Слушай, а подкурить не найдется? А то мой кремниевый запал вчера приказал долго жить. Парень поспешно чиркнул зажигалкой, бережно прикрывая огонек ладонью. Кассия сделала затяжку, блаженно выдохнула колечко ванильного дыма в окно и, похлопав Гелиоса по плечу, весело добавила: — Слушай, когда будешь жениться, я лично выберу тебе лучшую невесту на факультете! С таким идеальным другом, как ты, ни одна девчонка не пропадет! Настоящий бро! Слово «бро» отозвалось в ушах Гелиоса эхом смертного приговора. Он почувствовал, как его романтические шансы стремительно засасывает в черную дыру френдзоны. Но сдаваться было рано. Впереди оставался последний козырь. Кассия резко дернулась, бросив взгляд на часы: — Черт! До переклички всего ничего! Где моя олимпийка?! Я же оставила ее на спинке стула! Если я приду без нее, Хулэй заставит бегать в одной майке! Гелиос с победным видом шагнул в сторону и снял с вешалки ту самую белую курточку. На самом деле, он лично нашел ее на днях в коридоре, аккуратно вручную постирал от пятен малинового сидра, высушил, отутюжил до идеального состояния и даже зашил крошечную дырочку на рукаве. — Держи, — Гелиос заботливо расправил ткань и аккуратно набросил олимпийку ей на плечи, задержав ладони на секунду дольше необходимого. — Я… приглядел за ней. Чтобы не потерялась. Кассиопея быстро засунула руки в рукава, застегнула пуговицы и удивленно уставилась на манжет. — Погоди… Ого! Дырочки на локте больше нет? И пахнет свежестью?.. Гелиос замер, его сердце забилось чаще. Неужели? Неужели она наконец все поняла?! Сейчас она посмотрит на него другими глазами, оценит его заботу, его преданность… — Ну ни фига себе! — Кассия восхищенно покачала головой, искренне улыбаясь. — Гелиос, ты что втайне от всех записался в кружок кройки и шитья к декану? Блин, ну ты даешь, предприимчивый хитрюга! Ладно, спасибо за сервис, с меня причитается! Погнали на стадион, а то Хулэй нам головы откусит! Кассия схватила свой кофе, сигареты и вихрем унеслась из кухни, громко топая каблуками по коридору. Гелиос остался стоять посреди пустой кухни с зажигалкой в руке. Он медленно перевел взгляд на Сампо, который все это время с сочувственной ухмылкой наблюдал за сценой из угла. — М-да, приятель… — Сампо со вздохом похлопал Гелиоса по плечу. — Согласно моим экономическим расчетам, твои инвестиции в ее личную жизнь пока приносят чистый убыток. Но не унывай! Могу продать тебе отличный амулет на привлечение любви всего за пятьдесят кредитов! Гелиос лишь обреченно уткнулся лбом в холодную кухонную стену. Кассиопея была абсолютно непробиваема.

***

Над главным стадионом университета словно сгущались тучи, хоть небо и было чистым. Зависла зловещая тишина, которую нарушал лишь легкий гул осеннего ветра. Студенты факультета Амфореус выстроились на линейку первого занятия по физкультуре. Вид у них был, мягко говоря, не боевой: рафинированные интеллектуалы, теоретики и будущие ученые в новеньких, еще пахнущих магазином, спортивных костюмах испуганно жались друг к другу. Фаенон стоял в первой шеренге, изо всех сил стараясь расправить плечи и демонстрировать полную боевую готовность, которой его научил Блэйд. Краем глаза он скосил взгляд направо: Мидеймос, как назло, выглядел безупречно. Ни одной лишней складки на спортивной форме, лицо — непроницаемая маска абсолютного превосходства. Из тумана раздался оглушительный визг свистка. Чеканя тяжелый шаг берцами, к студентам вышел заведующий кафедрой физической подготовки — профессор Хулэй. Он был облачен в армейский камуфляж Сяньчжоу. Старый борисинец окинул строй взглядом, полным такого глубокого разочарования, будто перед ним стояли не студенты четвертого курса, а кучка недожаренных тофу. — Внимание, стадо книжных червей! — рявкнул Хулэй. — Равняйсь! Смирно! Смотреть на меня! Я посмотрел списки вашего потока и у меня зачесались старые боевые шрамы! Что это за сопливый парад?! Вы пришли сюда грызть гранит науки, но я вижу, что за лето вы грызли только бесплатные кексы на ярмарках! Он медленно пошел вдоль строя, заложив руки за спину и тяжело дыша прямо в бледные лица студентов. — Корпорация Межзвездного Мира думает, что вы — будущее этой галактики. Но я скажу вам правду, которую вам не расскажут ваши мамочки! Вы — ходячие мешки с костями, вешалки для одежды! Если на вас прямо сейчас нападет Рой Распространения, вы не сможете от него убежать, потому что ваши нежные ножки подкосятся от веса собственных телефонов! Хулэй резко остановился прямо напротив Фаенона, сощурив свои волчьи глаза: — Ты думаешь, что ты спортсмен, парень?! Думаешь, закатал рукава и стал вожаком?! Да твой бицепс выглядит так, будто его щенки с собачьей сиськой перепутали! А ну-ка, покажи мне боевой оскал! Фаенон от неожиданности дико вылупил глаза и выдал какое-то нечленораздельное: «Кха-а-а!» — Еще раз глянешь на меня с такой жалостью, и будешь свои глаза в кармане таскать! — Хулэй презрительно отвернулся и зашагал к центру площадки, раскинув руки. — Слушайте меня сюда, комнатные растения! В этом учебном году послабления официально депортированы из этого кампуса! Мой приказ: забыть про свои зачетные книжки, формулы и теоремы. Сегодня ваша зачетка — это выживание! Специально для вашего потока неженок я спроектировал вступительный норматив. И если ваши хлипенькие ножки не справятся с полосой препятствий, переворачивайтесь и бегите до финиша на руках, мать вашу! Старый волк ткнул пальцем в сторону стадиона, где из тумана начали проступать жуткие конструкции: высокие сетки, рвы с подозрительной жижей, качающиеся бревна и огромные пушки. — Кто все-таки доберется до финишного флажка на своих двоих — получит характеристику для вашего дурацкого конкурса принцесс года. Кто упадет и начнет звать мамочку — будет лично мыть вольеры боевых зверей Сяньчжоу до конца триместра! Покажите мне, на что способны ваши хваленые кандидатские мозги, когда на кону стоит шкура! Студенты побелели, втянули шеи и ровным строем огорченно вздохнули. — Сопляки, ровняйсь! Смир-р-рно! На старт! Фаенон сделал уверенный шаг вперед, внутри все вибрировало от адреналина. Он переглянулся с Мидеем. Час расплаты настал.

***

В то время как на главном стадионе университета факультет Амфореус в полном составе глотал пыль, хрипел от ужаса и выслушивал армейские оскорбления профессора Хулэя, в светлой оранжерее творческого корпуса Пенаконии царила атмосфера абсолютного неземного блаженства. Здесь проходил утренний семинар по продвинутой космической биологии. Студентки Пенаконии, облаченные в изящные дизайнерские халаты, лениво переговаривались, пока по всей аудитории разливался умопомрачительный аромат редкого сливового чая. За преподавательским столом, модно совмещенным с мини-лабораторией, на мягкой подушечке восседала профессор Жуань Мэй. С истинно аристократическим спокойствием она помешивала напиток фарфоровой ложечкой и мягким убаюкивающим голосом объясняла тему: «Модификация ДНК и базовая витализация неодушевленной материи». Для Пенаконии биология была не скучной зубрежкой формул, а чем-то вроде прикладной магии. Пока отличники Амфореуса ломали суставы на турниках, здешние девушки, весело хихикая, баловались с пробирками, скрещивали гены комнатных фикусов с ДНК певчих птиц и легкими пассами рук оживляли бытовые предметы. В центре первого ряда сидела Зарянка. Солнечные лучи красиво подсвечивали ее нежные ангельские крылышки у головы, а в блокноте с золотым тиснением были аккуратно зарисованы цепочки нуклеотидов. — Ну что ж, мои дорогие, — Жуань Мэй грациозно отпила чай и обвела аудиторию мягким взглядом. — Теоретическая часть окончена. Кто готов продемонстрировать мне практику и получить первую именную характеристику? Зарянка с мягкой, уверенной улыбкой поднялась со своего места. Из всей пестрой и шумной массы Пенаконии она всегда выделялась врожденной грацией. Девушка легким движением вытащила из кармана своего платья белоснежный шелковый платок, украшенный тонкой вышивкой. — С Вашего разрешения, профессор, — ангельский голос Робин прозвучал так приторно-приятно, что у сидящих на задних партах студенток мгновенно поднялось настроение. Зарянка закрыла глаза, сделала глубокий вдох и тихо, вполголоса напела короткую чарующую ноту в тональности соль-мажор. В ту же секунду пространство вокруг ее ладоней мягко замерцало золотистыми искрами Гармонии. Тонкие пальцы сделали изящный пасс, переписывая структуру ткани на квантовом уровне. Белоснежный шелк в ее руках внезапно затрепетал, поменял текстуру, налился сочным неоново-синим цветом и… ожил. Ткань распалась на десятки тончайших невесомых волокон, которые в следующее мгновение превратились в крылья огромной, невероятно красивой бабочки-махаона. Живое произведение искусства сделало плавный круг над головой Зарянки и доверчиво опустилось прямо на край чашки профессора Жуань Мэй. По аудитории прокатился шквал восторженных женских аплодисментов. — Изумительно, — Жуань Мэй едва заметно улыбнулась, оценив безупречную чистоту генетического кода бабочки. Она взяла стилус и одним легким движением вывела размашистую, высшую оценку прямо в электронном планшете студентки. — Первая подпись для Вашего допуска к конкурсу КММ официально зафиксирована, дорогая Робин, надеюсь она вдохновит Вас на успехи в учебе и у моих коллег тоже. Прекрасная работа. Присаживайтесь и налейте себе еще чаю.

***

Резкий, оглушительный свист профессора Хулэя разорвал утренний туман стадиона. Мидеймос и Фаенон сорвались с линии старта одновременно, словно два пушечных ядра. Первый этап полосы препятствий наводил такой ужас, будто Хулэй ради его создания снюхался с одним из эманаторов Нанука: трехметровые деревянные барьеры, качающиеся над рвом бревна и натянутые сетки с колючей проволокой по бокам. Мидей бежал с пулеметной скоростью и эстетичностью, не тратя ни одного лишнего движения. Он монументально перемахивал через стены, едва касаясь их ладонями, и двигался вперед, как вероломный титан Амфореуса. Но Фаенон не отставал ни на шаг. Используя технику правильного дыхания и жесткий замковый хват от Блэйда, блондин взлетал на препятствия с грацией, которой сам от себя не ожидал. На вертикальной сетке он на секунду даже поравнялся со старостой, победно зыркнув на него сверху вниз. — Смотрите-ка на этот мешок с соплями! — взревел Хулэй в мегафон. — Шевелись, Амфореус! Когда они уже подлетали к качающимся над грязевым рвом бревнам, позади раздался стремительный, нарастающий свист рассекаемого воздуха. Цифер стартовала позже всех на потоке — она лениво допивала сок у трибун, пока остальные уже хрипели на барьерах. Но в скорости ей не было равных во всем университете. Словно неоновая вспышка, она уверенно и легко обгоняла однокурсников одного за другим. Фаенон успел лишь краем глаза уловить мелькнувший силуэт, когда Цифер взлетела на узкие, скользкие бревна. С грацией дикой кошки, абсолютно элегантно и невесомо она принялась перепрыгивать с одного качающегося бруса на другой, даже не пошатнувшись. Ей как будто вообще были чужды законы земного притяжения. У Фаенона от такой вопиющей несправедливости внутри все просто рухнуло. Его обгоняла девчонка! Обгоняла так легко, словно вышла на утреннюю прогулку, пока он тут выжигал себе легкие ради заветного балла! От нахлынувшей обиды и злости координация Фаенона мгновенно дала сбой. Нога соскользнула с сырого бревна, парень взмахнул руками, теряя равновесие, и с тихим криком отчаяния полетел спиной вниз — прямиком в глубокий ров, доверху наполненный склизкой болотной жижей. Перед глазами уже пронеслась вся его студенческая жизнь, а желудок приготовился к худшему, но… падения не случилось. За долю секунды до позорного погружения в грязь мощная ладонь Мидея железной хваткой перехватила Фаенона за шиворот спортивной рубашки. Староста, который бежал параллельным курсом, сработал с точностью спасательного робота Корпорации. Рывком удержав Фаенона на весу, как неуклюжего щенка, Мидеймос монументально замер на бревне, даже не покачнувшись. — Смотри под ноги, Спортсмен, — невозмутимо, прямо над ухом пробасил Мидей, обдав шею Фаенона горячим дыханием. — Иначе чистить мои ботинки по условиям пари ты будешь в костюме болотного монстра. Фаенон испуганно распахнул глаза, судорожно хватаясь за сильное предплечье старосты. Сердце забилось в три раза быстрее — и далеко не от страха перед грязью, а от этой внезапной, удушающей близости. В этот же миг Цифер, сделав финальный изящный кульбит, уже пафосно приземлилась на другой стороне рва и умчалась вперед, оставляя парней разбираться со своей геометрией чувств. Мидей легко поставил Фаенона обратно на ноги, убедился, что тот держит равновесие, и сухо добавил: — Будь на чеку. Впереди дымовая завеса. И Фаенон побежал, напрочь забыв, как дышать. Мысль о плане Блэйда и скрытых трубах вентиляции слева снова вспыхнула в его голове с новой силой. Раз уж на бревнах он опозорился, то на секретной дороге точно обязан стать триумфатором!

***

Факультет Белобог уже много лет оставался глухим закрытым бункером. Коколия Рэнд на посту декана свято верила, что студенты обязаны всецело, до кровавых слез посвятить свои лучшие годы исключительно суровой науке, чертежам и зубрежке. Любые праздники, ярмарки Сяньчжоу, вечеринки Пенаконии, конкурсы и прочие яркие радости юности на Белобоге приравнивались к государственной измене. Но студенческое терпение не было вечным. Инициативная группа учащихся тайно создала подпольный профсоюз под дерзким названием «Дикий огонь», поставив цель — сломать железный занавес. И, разумеется, такую масштабную авантюру просто не мог не поддержать главный меценат университета. Авантюрин вальяжно сидел на широком мраморном подоконнике у пустой лекционной аудитории, лениво подбрасывая в воздух свою счастливую золотую монетку. Солнечный луч красиво переливался на камнях его пиджака. Он довольно ухмыльнулся, когда на горизонте показалась статная фигура Джованни ди Джорджио, который уверенно шагал по коридору, насвистывая приветственную песню. — Джова-анни! — Авантюрин ловко поймал монетку тыльной стороной ладони и хитро прищурился из-за цветных очков. — Как продвигаются дела у нашего маленького, но крайне перспективного стартапа? Надеюсь, мои кредиты работают на благо? — Проект «Дикий огонь» набирает обороты с космической скоростью, мой дорогой спонсор, — Джованни театрально поклонился и оперся о подоконник. — План сработал безупречно. Благодарю за содействие и помощь от прошлогодних победителей. Мидеймос выдал такую вкусную речь про равные права на знания… Думаю, госпожа Яшма поднимет этот вопрос на педсовете. — Ну, уговорить этого громилу было той еще пыткой, — Авантюрин заливисто рассмеялся, снова подкинув монетку. — Этот тяжелоатлет до последнего ворчал, что это нарушает устав. Но когда на кону стоит свобода студентов, даже горы двигаются. Так каков наш текущий статус? — На сегодняшний день в профсоюзе состоят четырнадцать активистов, — Джованни заговорил тише, и в его светлых глазах блеснул азарт шоумена.— Но сарафанное радио уже запущено. Студенты с других факультетов начали охотно подавать тайные заявки. Мои расчеты точны: как только наше число вырастет до первой сотни, у мадам Рэнд просто физически не останется выбора. — Прекрасно, — Авантюрин прижал монетку ладонью к груди и ослепительно улыбнулся, уже просчитывая прирост капитала от взносов будущих членов профсоюза. — Все или ничего, Джованни. Наша ставка сделана. Да начнется шоу!

***

Вечер застал Фаенона в общей мужской душевой общежития. Парень блаженно стоял под горячими струями воды, яростно намыливая мочалкой многострадальные плечи после полосы препятствий Хулэя и прошедшего дня. Туманный пар заполнял комнату, когда тяжелая пластиковая дверь с грохотом отворилась. Фаенон обернулся, отплевываясь от мыльной пены, и у него едва мочалка из рук не выпала. В душевую, сокрушая стерильность пространства своим хмурым видом, вошел Мидеймос. В руках он держал белое полотенце и сменную одежду на вешалке. — Какого фига ты тут делаешь?! — Фаенон удивленно округлил глаза, перекрикивая шумящую воду. — Ты же элита, у тебя своя шикарная квартира в центре! — У меня дома отключили всю воду из-за какой-то аварии рядом, — недовольно пробасил Мидей, включая соседний кран. — Мне нужно срочно ополоснуться после тяжелой вечерней тренировки перед сном. Фаенон демонстративно, со всей дури закатил глаза к потолку душевой. «Утром у него жесткая тренировка, днем у него изнуряющая тренировка, вечером у него, блин, опять тяжелая тренировка… — Фаенон яростно завертел головой. — Какой же зануда, я надеюсь, ты хотя бы сидя на унитазе гири не тягаешь!» Фаенон выразительно и предупредительно зыркнул на настенные часы, чьи стрелки неумолимо приближались к критической отметке. — Слышь, Господин Староста, до комендантского часа и полного закрытия общежития осталось пятнадцать минут. Тебя комендант живьем сожрет, если не успеешь намочалиться. — Я все успею, — с безупречной железобетонной уверенностью отрезал Мидеймос, настраивая ледяную воду. Капли бусинами рассыпались по волосам и покатились по телу. Фаенон бросил короткий, ошарашенный и неприличный взгляд, будто маленький невидимый Джордж Майкл на левом плече запел ему прямо в ухо: Tonight the music seems so loud… I wish that we could lose this crowd… Maybe it's better this way… We'd hurt each other with the things we'd want to say… Мидей открыл флакончик геля для душа с ароматом благородного сандала, коры дуба и легкой примесью капиталистической издевки над студенческими стипендиями. Душевую комнату мгновенно заполнил густой, терпкий и до бесстыдства дорогой аромат дерева, который напрочь нахально вытеснил из помещения скромный душок дешевого общажного мыла. Староста методично, отточенными до автоматизма движениями принялся намыливать свои широкие плечи, плавно переходя на рельефную грудь и ребра. Сандаловый гель послушно взбивался в пушистую белоснежную пену, которая аристократичными хлопьями ложилась на его алые татуировки. Мидеймос массировал шею, смывая остатки дневного стресса, и в лучах тусклой общажной лампы выглядел так, будто прямо сейчас позировал для обложки глянцевого журнала. — Поздравляю, кстати, с первым допуском к Конкурсу от Хулэя, — Мидей сощурился от геля и нахально заглушил голос невидимого Джорджа Майкла. — Хоть и пришлось тебя вытаскивать из вентиляции… Фаенон судоржно проглотил ком в горле, прижав мочалку к груди, хмыкнул и резким движением задернул хлипенькую дырявую шторку душевой. «Индюк! — блондин яростно потер глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли о сопернике. — Намыливается благовониями с таким видом, будто за ним сейчас прибудет личный лимузин, а не вахтерша с мокрой тряпкой!» Ровно через семь минут Мидей, с армейской скоростью смыв с себя дневную усталость, выключил кран. Издавая влажные шлепки босыми ногами по мокрому кафелю, он уверенно зашагал к лавочке со своими вещами. Староста грациозно протянул руку, берясь за крюк пластиковой вешалки, как вдруг… законы физики нанесли по его безупречной репутации сокрушительный удар. Пятка Мидея наехала на коварный незамеченный кусок размокшего мыла. В следующую секунду идеальный тяжелоатлет университета исполнил такой невероятный и хаотичный кульбит ногами в воздухе, которому позавидовали бы все акробаты Сяньчжоу. С оглушительным мокрым хлюпом монументальный Мидеймос обрушился спиной прямо на скользкий пол. Вешалка вылетела из его пальцев, и вся его чистая одежда — дизайнерские джинсы, выглаженная черная рубашка, белоснежные боксеры — все взмыло в воздух роскошным веером и приземлилась прямо в огромную грязную мыльную лужу у слива, промокнув насквозь. В душевой на секунду повисла бетонная тишина, и Фаенон взорвался смехом, переходящим местами в радостный поросячий визг. Блондин буквально сложился пополам, схватился за живот и зашелся в таком диком, оглушительном хохоте, что стены из дешевого общажного кафеля начали жужжать. На его памяти это был первый, исторический казус, когда Великий Мидеймос так грандиозно и нелепо облажался перед ним! — Заткнись, Спортсмен! — глухо прорычал Мидей, поднимаясь с пола и смерив соперника убийственным взглядом. С его рыжих волос капала вода, а насквозь сырые джинсы в луче света выглядели как половые тряпки. — Ой, не могу… «Я все успею»! — Фаенон утирал слезы, пытаясь вдохнуть воздух. Но, взглянув на часы, он искренне попытался вернуть самообладание. Оставалось меньше пяти минут. — Ладно, зануда, шутки в сторону. Времени в обрез, с голой задницей ты до центра города не доедешь. — Предлагаешь мне здесь под шторой переночевать?! — Мидей дышал так тяжело от ярости, что вот-вот вода бы вокруг вскипятилась. — Доберемся до моей комнаты, я выдам тебе сухие семейники, чтобы ты хотя бы как человек уехал домой. Коротко переглянувшись, парни соорудили из полотенец набедренные повязки, наспех завязав их тугими узлами, и осторожно приоткрыли дверь в длинный коридор общежития. Стоило Фаенону высунуть нос наружу, как его сердце улетело в пятки. На дальнем конце коридора, в тусклом свете ламп, зловеще показался лакированный набалдашник роскошной трости и знакомый жесткий козырек белой шляпы. Суровый комендант Эшвейл официально вышел на свой вечерний обход. — Твою мать, он идет сюда! — панически прошептал Фаенон, дернув Мидея назад. — Бежим! И в эту секунду начался самый безумный, умопомрачительный голый спринт в истории Галактического Университета. Парни рванули по коридору, сверкая мокрыми пятками. Коменданту на том конце показалось, что в полумраке мелькнули подозрительные тени. — Эй! Кто там нарушает устав?! А ну стоять! — раздался вдали строгий голос Эшвейла и тяжелый стук трости по линолеуму. Фаенон и Мидей петляли по темным закуткам, как два профессиональных контрабандиста. Они судорожно запрыгивали в ниши за кофейными автоматами, едва дыша и прижимаясь друг к другу спинами, чтобы не выдать себя. Туман водных процедур мгновенно сменился чистым адреналином. — Нам направо! — скомандовал Мидеймос на ходу, когда они выскочили на очередной перекресток коридоров. — Какое направо, кретин, моя комната прямо! — в панике рявкнул Фаенон, окончательно потеряв ориентацию в пространстве из-за мелькающих приглушенных лампочек. В полной уверенности, что он нашел заветную дверь, Фаенон на полной скорости рванул ручку на себя, и парни буквально штормом влетели внутрь, с грохотом захлопнув за собой замок. Вот только вместо скромной комнаты Фаенона они оказались в эпицентре розового безумия. Стены были сплошь обклеены плакатами, с которых ослепительно улыбался… сам Мидеймос, а на кровати в шелковой пижаме сидела второкурсница — преданная фанатка старосты. Девушка медленно подняла взгляд от телефона и застыла. Прямо посреди ее комнаты, тяжело дыша, в одних коротких набедренных полотенцах стояли двое полуголых рельефных Аполлонов университета, с которых элегантно стекали капли воды. Мидей, даже будучи в полотенце, умудрился сохранить статус старосты. Он вежливо, монументально приподнял невидимую шляпу: — Мадам, приносим наши глубочайшие извинения. Ошибка навигации. Первокурсница пискнула, ее глаза закатились, и она со звуком подкошенного дерева рухнула в обморок прямо на груду своих подушек. — Валим! — Фаенон дернул Мидея за руку, и парни снова выскочили в коридор. Трость Эшвейла стучала уже совсем близко, буквально за следующим поворотом. На этот раз Фаенон сориентировался по памяти. Вот она, родная дверь с поцарапанной ручкой! В самый последний, критический миг, когда на стене коридора уже начала зловеще вырастать длинная тень коменданта, Фаенон швырнул свое тело вперед, влетел в комнату вместе с Мидеем, одним молниеносным движением защелкнул внутренний замок до упора и с размаху вырубил свет. Парни намертво прижались спинами к закрытой двери, тяжело и синхронно дыша в полной темноте. Сердца колотились, как сумасшедшие. За дверью послышался неторопливый шаг коменданта Эшвейла. Трость со стуком остановилась прямо напротив их замочной скважины. Комендант подозрительно хмыкнул, постоял секунд десять, проверяя тишину, и наконец двинулся дальше по этажу. — Ну… С легким паром, приятель, — Фаенон медленно, обессиленно выдохнул, чувствуя, как горячее плечо Мидея в темноте плотно прижимается к его собственному. Хвала титанам, что спасение официально состоялось!