Цепи

      Приятный полумрак окутывал пространство, пряча в себе несуразные лица постояльцев. Множество посетителей, без конца стравливающих пар из перегретого корпуса и попивающих дешманский палёный энджекс, портили воздух, делали его плотным, удушливым, с резким запахом застоявшегося перегара и чьей-то рвоты. Они бурно о чём-то спорили, перекрикивая музыку и уж тем более тонкий неуверенный голосок, вещающий о чём-то с небольшой импровизированной сцены. Если его вообще хоть кто-то, за исключением двух фемок, выхаживающих рядом, пытался расслышать. Говорящая уже собиралась уйти, закончить этот позор и закрыться где-нибудь подальше от всех, в одиночестве сгорая от стыда, но подруги протестовали, пытались подбодрить.       — Да какой от этого толк если меня всё равно никто не захочет слушать?!       Голос её был тих, даже когда она кричала, но в этот раз её услышали. Гул толпы стих, все встревоженно замолчали, сочувствующе поворачивая шлемы в сторону сцены. Пока фемки спорили друг с другом, они и не заметили, как напряжённая тишина наполнила паб, а возмущённый, чуть ли не бетский возглас дошёл до самых дальних столиков.       — Зависит от того, что ты можешь рассказать.       Низкий баритон разрезал тишину, бархатом оседая на аудиосенсорах, заставил фемму встрепенуться, устремить всё внимание к источнику звука. Она знала этот голос, но до последнего не хотела этого признавать, нервно бегала оптикой по залу, искала заговорившего. Чужое тихое шушуканье и переглядки навели на цель, и уж лучше бы она её не выискивала. Фем невольно пересеклась с ним взглядом — внутренности тут же скрутило, оптика нездорово замерцала. Теперь ей стало ясно, почему все так быстро смолкли.       Её хиловатый серый корпус позволял мастерски скрываться в толпе, но сейчас, когда она привлекла к себе всё его внимание, отступление равняется смерти. Она уже не смогла бы ускользнуть от этих цепких пронзительных линз, оттого оставалось лишь наблюдать за тем, как ловко столь габаритный мех просачивается в узкие проходы, плавно, неспешно направляясь к ней.       Корпус пробило неуёмной дрожью, когда тот встал прямо напротив неё. Ей уже посчастливилось встречаться с ним, и каждый раз был… запоминающимся. Мех же делал вид, будто чужой паники не замечал, лишь медленно впитывал её в себя, смаковал каждое несдержанное колебание чужого ЭМ-поля. Стоило ему подойти ближе, как та, рефлекторно сделав робкий шаг назад, запнулась об свои собственные сервоприводы и повалилась назад. Она взвизгнула, когда почувствовала, как чужие манипуляторы касаются её корпуса, перехватывая, и затрепыхалась от испуга. Мех держал её крепко, но, на удивление, аккуратно, пытался поставить обратно на дрожащие серво, хоть и получилось не с первого раза. Она чувствовала как теряла опору и невольно цеплялась за придерживающий её манипулятор.       — Стоишь? — глупый вопрос. Ещё немного, и ей обеспечена внеплановая перезагрузка систем. Но та лишь поднимает бегающий взгляд и смиренно кивает.       Мех отпускает её нарочито медленно, ненавязчиво скользит ладонью по корпусу, чуть задевая когтями стыки брони, ловит чужую дрожь и сбивчивую вентиляцию. Боится. Под маской скользнула лёгкая кривоватая улыбка, манипуляторы потянулись за выроненным датападом и смахнули с него невидимые пылинки. Он замер, вчитываясь в текст. Чужая искра трепыхалась в своей камере так сильно, что мех невольно вслушивался в гул перепуганных систем, отвлекаясь от чтения. Он так и не решил, что показалось ему более занимательным.       — Ну кто же читает стихи на публику с датапада? — в алой оптике читалась наигранная досада.       Шлаково ДПП с их неадекватным командиром и его убийственным голосом. Он действовал словно лёгкий наркотик, дурманил рассудок, окутывал тело тяжёлыми цепями. Фемма напряглась, но тут же обмякла, подчиняясь колебаниям чужого динамика, таяла в ЭМ-поле. Ужас, сковавший корпус, отступил так же быстро, как и наполнил искру. Мех умел играть на чужих нервах и никогда этим не брезговал.       — Как тебя зовут, малышка? — по корпусу снова пробежались невидимые скраплеты, но это уже не пугало. Внутри затрепетала искра, будто что-то предвкушая. По фейсплейту разошлось приятное тепло, а в процессоре проскользнула надоедливая, неправильная мысль. Кажется, она была не права на его счёт       — В-вист, — кое-как пробормотала та, невольно прижимая к себе датапад. Он давал мнимое чувство безопасности.       — Надо же, какое знакомое имя… А я Тарн.       Вист, чья искра снова была готова вылететь наружу, попыталась отвести взгляд в сторону, но не смогла. Что-то держало её, вынуждало неотрывно смотреть в оптику напротив. В ней мелькнул недобрый огонёк, но тут же исчез. Фем, сама того не понимая, чуть протянула вперёд дрожащий манипулятор, вкладывая в широкую меховскую ладонь. Тарн изучающе перебирал её тонкие пальцы, мысленно примеряя их ко всем своим пластинам, а после, чуть приподняв маску, оставил нежный, почти невесомый поцелуй на тыльной стороне её ладони.       — Прочитай для меня что-нибудь, Вист, — Тарн аккуратно обхватил нижнюю часть её фейсплейта и придвинулся ещё ближе, неотрывно смотря в оптику. — Но только так, чтоб я услышал твой тихий голосок, — нашептал он той на аудиосенсор и неспешно отстранился, задев большим пальцем её нижнюю губу. Он с трудом держал себя в манипуляторах от того, чтобы не схватить и не утащить её с собой прямо сейчас. Ничего, ещё успеется. Ведь она уже его.       Десептикон ещё раз окинул ту взглядом, подмечая множество причудливо расположенных антеннок, которые, подрагивая, прижимались к шлему. Где-то он уже такое видел. Его оптика на миг вспыхнула, расширившись, и Вист это заметила, но внимание предпочла не обращать. Её мысли были далеко от неё.       Стоило отойти Тарну на безопасное расстояние, как к Вист подбежали её подруги. Они привели её в чувство и тут же получили глупую наивную улыбку в ответ. Страх отступил, но корпус фем всё ещё дрожал. В груди что-то кольнуло, мысли в процессоре обрели логику, и та улыбнулась шире. И как бы странно не ощущалось происходящее, оно воодушевляло, давало надежду.       Две феммы потупили взгляд и с несколько кликов спустя отчаянно взвыли.       — О, нет… — рискнула начать одна из них. — Нет, нет, нет… Вист, нет!       — Почему? — еле слышно лепетала та, пока улыбка медленно сползала с её лица.       — Почему?! Ты сейчас серьёзно?! Он маньяк! Убийца! Да он психопат! — подруга буквально кричала шёпотом, боясь быть услышанной, и размахивала руками, иногда тыча пальцем на столик, за котором сидел Тарн. Вторая всеми силами одёргивала её, увидев как пристально он за ними наблюдает. — Разве тебя не смущает, что этот неадекват заткнул весь паб одним лишь своим присутствием? — она схватила Вист за плечи и потрясла, пока другая, будто в панике, успокаивала её.       Первая шикнула и тут же ощутила на себе чей-то взгляд. Она нервно переглянулась со второй и медленно повернула шлем в сторону. Там на неё смотрела пара алых линз, казалось, прожигающих её изнутри. Тарн ничего не делал, но один лишь его взор заставлял содрогнуться. Фемма нервно прикусила глоссу и расслабилась лишь после того, как испепеляющие окуляры скользнули куда-то в строну.       — Не говори так о нём! — Вист даже вскрикнула. Это было последним, чего от неё ожидали.       — Что, прости? — уже тише спросила первая и вновь почувствовала на себе чужой взгляд. Было видно, как её корпус вновь зажался под чужим напором, хоть та и старательно пыталась это скрыть.       — Не говори так о нём, — твёрдо, но уже без крика повторила Вист. — Почему ты так категорична? Может, он не такой плохой, каким кажется на первый взгляд, — она пыталась убедить скорее себя, чем кого-то ещё.       — Да с чего ты так решила?!       — Он поймал меня, когда я падала…       — Ты падала из-за него же, — первая смерила подругу строгим взглядом, изогнула оптогрань и скрестила манипуляторы на груди.       — Он поднял мой датапад!       — Напомнить, почему он упал?       — Он попросил прочитать для него стихи!       — Не вздумай!       На это Вист недовольно надула губы, в последний раз взглянула на первую и двинулась к центру сцены.       — Вист!.. Вот же шлак!

***

      Тарн грузно уселся на диван, закидывая манипулятор на его спинку. Пока он беседовал с этой очаровательной феммой, его команда уже успела занять столик и даже сделать заказ. Мех откинул головной блок и глубоко провентилировал, пока сверхзаряженное приятным теплом разливалось по всему корпусу. Для него это было сродни медитации. Его команда о чём-то оживлённо разговаривала, не давая ему сосредоточиться. Но окончательно из этого умиротворяющего состояния его вывела ругань со стороны сцены.       Весь паб стих в несколько раз, как только ДПП зашло за его порог, оттого расслышать что-то даже на таком расстоянии представлялось возможным. Он нехотя активировал окуляры, поднял шлем и повернулся к источнику шума. Какая-то фемма ругала его малышку, тыча пальцем на него при этом. Что за манеры? Недолго думая, Тарн вцепился в неё взглядом, и та тут же посыпалась. Как жаль, что она плохо поняла с первого раза. Десептикон напрягся, но тут же довольно хмыкнул, услышав, как его маленькое серое чудо начало старательно читать для него стихи.       — Тарн, это уже перебор, — от созерцания прекрасного меха рискнула отвлечь единственная фем в команде.       — О чём ты, Никель? — он чуть повернул головной блок в её сторону, не сводя взгляда со сцены.       — Не коси под идиота, — Никель недовольно фыркнула и сложила манипуляторы на груди. — Она же ещё совсем кроха! Корпус совсем новый, — её голос, несмотря на градус, был полон внушительной строгости.       — У неё корпус взрослого кибертронца, поэтому не вижу в этом никакой проблемы, — Тарн соизволил-таки взглянуть на фем, поймав на себе её взор, полный осуждения.       — Но ведь здесь, — та постучала пальцем по виску, — она всё ещё маленький наивный юнглинг!       — А минусы будут? — под его маской появился довольный оскал и, хоть Никель не видела, она прекрасно это знала.       ДПП слишком хорошо знало о наклонностях и слабостях своего лидера, но повлиять на это они не могли. Каждый раз его феммы становились всё моложе, слабее, глупее, а взрослые кибертронки интересовали его всё меньше. С ними было не так занимательно. Они знали правила игры, и пытались его обойти. Иногда даже пытались отстаивать свои права. Тарн их игры не любил, ведь взрослые фемки много брыкаются. Поэтому сейчас его сознание с первого же очаровательного писклявого выкрика покорила эта наивная прелесть, такая нежная и, вероятно, никем не тронутая. Её хотелось любить и защищать от этих грязных противных мехов вокруг, но даже тут Тарн своеобразен.

***

      Вист неторопливо ковыляла домой, вглядываясь в пустоту впереди. Прохладный ветерок приятно обдувал фейсплейт, пока ступинаторы шаркали по бугристой дороге, выстланной уставшим, местами проржавевшим металлом. Смердело чем-то кислым, но запах так приелся, что местные его уже не замечали. Тёмные улицы, освещённые редкими полуисправными фонарями, казались такими обыденными и родными, что фем могла блуждать по ним даже с выключенной оптикой. Здесь, где она ходила каждый божий цикл, всегда было тихо, а если кто-то и появлялся, то, скорее всего, это был какой-нибудь знакомый. Но, кажется, этот цикл стал исключением… Вист не оглядывалась по сторонам, ведь эта дорога была самой безопасной. Что может случиться?       И это стало её ошибкой.       Фемма, погруженная в свои мысли, и не заметила, как нечто промелькнуло прямо перед ней. Она шла по выхоженному маршруту, не оглядываясь. Сервоприводы сами вели её в нужном направлении и вели бы дальше, не почувствуй Вист всей искрой липкое ощущение чьей-то оптики на себе, которое тут же пропало. Она нервно дёрнулась, осмотрелась, но никого поблизости в потёмках разглядеть так и не смогла. Процессор тут же отдал команду.       Энергон оглушительно пульсировал в головном блоке, пока та изо всех сил неслась по тёмным переулкам. Кажется, Вист забрела куда-то не туда из-за тех ярко-красных огоньков, что мерцали в уличной тьме. Куда бы она не ринулась, они сводили её с намеченного пути, кошмаром всплывая в блоках памяти. Сводили с пути… И с ума.       Вентиляция сбоила, а силы стремительно заканчивались — особой выносливостью этот корпус не отличался. Кажется, те красные огоньки отступили, но проще от этого не становилось. Вист не ходила практически никуда, кроме места работы, оттого нервно завертелась из стороны в сторону, пыталась разглядеть знакомые очертания. Фем не знала, где она сейчас, и чего ей ожидать. В процессор лезла лишь банальщина, с каждой минутой размышлений становившаяся всё более мерзкой. Вот тогда она убедилась, что мысли, и правда, материальны.       Вист двигалась, куда глядела оптика, пока не наткнулась на две пары ярко мерцающих в полумраке линз. По спине пробежала стая невидимых скраплетов. Она вздрогнула и отшатнулась назад, еле перебирая сервоприводы. Зрачки беспорядочно бегали из стороны, искали помощи извне. Чужие линзы пыхнули, впившись в фемму, и та что-то сдавленно пропищала. Ей казалось, что два тускло светящихся фонаря над ними были последним светом, который она увидит.       Быть может, это они так пугали её? И те красные огоньки были вовсе не огоньками, а чьими-то окулярами? Это было бы похоже на правду, если б не одно «но». Эти взгляды… Они пугали Вист, но не так, как те, от которых она бежала. Да и разными они были… А то, что она видела, принадлежало одному… существу? Оно было цепким, проникало в каждую шестерёнку, липло к поверхностям и мерещилось пугающими образами. Нет, это точно не эти двое. Не дотягивали.       Вист попыталась уйти, понемногу сдавая назад, как вдруг во что-то упёрлась. Она опасливо обернулась, понимая, что уткнулась взглядом в чью-то грудину. Медленно подняв линзы, фемма ужаснулась ещё одной паре красной оптики и вновь отшатнулась назад, ненамеренно приближаясь к тем двоим. Она металась из стороны в сторону без шанса на побег, пока они окружали её, и вскрикнула, когда один из них обвил её корпус своим манипулятором, прижимая к себе.       В процессоре что-то щёлкнуло, и Вист, словно одичалая, бешено затрепыхалась в чужой хватке. Она извивалась словно киберзмея, пыталась укусить обидчиков, впивалась в них коготками, кричала, но всё без толку: её лишь крепче прижимали к себе, свободной рукой хватая её конечности и заламывая их. Вист глухо взвыла и шикнула от боли, когда упала на землю. И вот сейчас она стоит на четвереньках в окружении трёх мехов, испуганно бегает оптикой от одного к другому и… видит нечто из тьмы, что затягивает к себе первого её обидчика. Оно не пыталось скрыться, нет. Всё было совсем наоборот. Оно показушно медленно водило ладонью по его лицу, пока не остановилось, и не раздался звонкий хруст металла.       Истошный вопль эхом разошёлся по округе. В темноте засияли несколько ярких дорожек энергона, за ними сверкнули алые линзы. Фемма вздрогнула, отползая назад. Это были они! Те самые въедающиеся в искру и сознание ярко-красные огоньки, которые она видела бриймом ранее. Но сейчас они смотрели не на неё, а на двух оставшихся ублюдков, что не прочь воспользоваться чужой слабостью.       Рёв первого стих, когда тот упал замертво прямо перед Вист. Увидев скомканные изуродованные пластины чужого лица, двое оставшихся сделали несколько шагов назад. Фемма взвизгнула. Яркие линзы постепенно обрастали формой, когда нечто двинулось вперёд, попадая под тусклый желтоватый свет фонарей. Мехи собирались бежать, не оглядываясь, но…       — Что, даже не попрощаетесь? — …не успели.       Даже жуткого полумрака хватило, чтобы разглядеть, кто перед ними стоял. Такого трудно было не узнать. Гидравлику тут же сковало, и мехам оставалось лишь стоять и наблюдать за тем, какое настроение поймает ночной кошмар всех неугодных кибертронцев.       — Как невежливо… — мех, вышедший из темноты, недовольно цокал глоссой, медленно протягивал слова, смакуя страх в глазах незнакомцев.       А страха в них было много. Он окутывал искру, сжимая её камеру, пробирался к горловым топливным магистралям и разносился дрожью по корпусу. Или же это было что-то другое? Или кто-то…       — А мы ведь даже не познакомились, — он неспешно обошёл перепуганных мехов, встав между ними. — Меня зовут Тарн… — в тишине пустого переулка раздался звонкий треск. Окуляры одного лопнули, мелкими переливающимися осколками сваливаясь ему под ноги. — А вас? — второй свалился трупом наземь, и лишь завывающие стоны раздавались с его стороны. Из внешних краёв линз мерно текли тонкие струйки омывателя, под корпусом собралась лужа отработки. Сколько бы случаев Тарн не наблюдал, тихо скривившись под маской, каждый раз было противно, как в первый. Противно до обворожения. Было в этом что-то притягательное. — Ох… Я так неаккуратен… Хочешь, я помогу тебе встать?       Тарн, встав на одно колено, потянулся к шейным магистралям. Мех застонал громче, просил о пощаде, кажется, даже молился. Десептикон же игрался, когтями перебирая нежные топливопроводы. Из раззявленного энергоприёмника с бульканьем разливался энергон, смешивался с грязью и омывателем в одно общее месиво. Тарн неторопливо скользнул по головному блоку, шепча какой-то, вероятно, душевный стих на старокибертронском, и ухватился за шею, одним лёгким рывком обезглавливая корпус.       Позвонки трещали, звенели, с яркими всполохами искр вылетая из тела один за другим. Тарн небрежно отбросил чужой шлем в сторону, на грязную землю, поднимая клубы ржавой пыли. Тишина на клик зазвенела в аудиосенсорах. Внезапная ослепляющая вспышка осветила тьму, вслед за ней разразился оглушительный грохот. Второй мех попытался улизнуть, и теперь в его груди зияла округлая, ещё раскалённая по краям дыра. От искры не осталось и уголька.       Тарн поднялся чинно, так, словно до этого кланялся Лорду, а не марал манипуляторы в чужой отработке и ржавчине, оглянулся по сторонам. Где-то неподалёку, в тёмном углу, забилась перепуганная фемочка. Сидела она тихо, выдавая себя лишь подрагивающей бирюзовой подсветкой, вслушивалась в гул собственного двигателя в аудиосенсорах, потерянно бегала взглядом от одного трупа к другому, а когда нарвалась на цепкие алые линзы, тут же его отвела.       Он подходил к ней не спеша, как к маленькому зверьку, словно боялся напугать, но даже так он умудрился это сделать. Вист шарахнулась в сторону, но быстро успокоилась, хорошенько приложившись спиной о кривую стену. Наконец-то, Тарн смог подобраться к этому испуганному комочку и пообщаться с ним. Вернее, попытаться. Вист всё ещё трясло. Перед оптикой до сих пор искрились звенья выдернутых позвонков и скомканное одним лишь манипулятором лицо, звон в аудиосенсорах от громкого хлопка всё никак не стихал.       Она считала его монстром. Её подруги были правы, все вокруг были правы. Он убийца, маньяк, психопат… который спас её от других таких же моральных уродов… По крайней мере, Вист хотела думать, что он её спас, а не оставил на десерт.       — Что такое, малышка? — Тарн присел на корточки, устроившись напротив неё, и, приложив палец к подбородку, вздёрнул её голову вверх. — Ты боишься меня? — как бы Вист не пыталась отвести взгляд, у неё не получалось. Что-то не позволяло ей этого сделать. В линзах тут же вспыхнул ужас, истинный, а не тот, что был до этого. Тарн это увидел, отметил, надавил сильнее. Вист не понимала, как с ним общаться: размазанные по глоссе слова не складывались в ясное предложение, — поэтому та лишь неопределённо мотнула шлемом. Как бы она не металась, десептикон уже знал ответ на свой вопрос. — Ты так напугана…       Мех нежно скользнул ладонью по её лицевой, поглаживая щёку большим пальцем. Он убаюкивающе что-то нашёптывал Вист на аудиосенсоры, что она не заметила, как начала ластиться к нему сама. Словно маленький брошенный сайберкотёнок, ищущий безопасный уголок, фемма тёрлась о чужой манипулятор, зарываясь в него. Вист, что была не в силах больше держаться, тихо захныкала и, скрепя дентами, приняла безысходность своего положения. Она подняла усталый взгляд, пересекаясь с его, и в этот же клик потеряла себя. В этой алой оптике было столько нежности и сострадания, что та винила себя за глупое сравнение его с тем нечто из тьмы. Она хорошо знала — ему нельзя верить, но ей так хотелось.       Вист аккуратно скатилась вниз, ещё ближе к земле, зарылась лицевой в ладони и, свернувшись в клубок, тихо заскулила. Невидимые мелкие скраплеты холодом пробежались по позвоночному тяжу, корпус надоедливо тянуло. Она в незнакомом месте, в кромешной темноте, а напротив неё сидит непредсказуемый десептиконский палач, который пытается ей чем-то помочь. Ситуация — сюр. «Ты боишься меня?» — странный вопрос от убийцы со стажем. Да, боится. Боится, что следующей в очереди окажется она. Но ничего не происходит. За исключением того, что тот гладит её по шлему и продолжает успокаивать.       — Всё закончилось, милая, — что-то лукавое она ощущала в этом обращении, но внимания этому не придавала. — Ты в безопасности, — …а потом и вовсе об этом забыла.       Тарн аккуратно сгрёб фемму в охапку и прижал к своему корпусу. Она попыталась возразить, но получился лишь бессвязный лепет; тонкие коготки невольно вцепились в стыки чужой брони. Десептикон тихо хмыкнул. Вист украдкой подняла мокрый взгляд и, виновато ойкнув, убрала манипуляторы от чужой брони. Стало не по себе, в процессоре всё поплыло. Она заёрзала, порывалась отстраниться, вырваться из душащей хватки, но Тарн лишь сильнее прижал её к своей груди. Вист запаниковала, вновь дёрнулась, но тут же, словно по команде, замерла: что-то сковывало её сильнее чужих рук, что-то эфемерное, неосязаемое. Мутное сознание цеплялось за размеренное гудение меховских систем, отвлекаясь, растворяясь в нём.       Тарн нашёптывал ей на аудиосенсор что-то ласковое, нежное, почти невесомо поглаживая её манипулятор. Вибрации чужого голоса оседали где-то внутри корпуса, щекотали микросхемы. Вист снова растаяла. Напряжение ослабло, как и она сама, а мысли о произошедшем ускользали из процессора всё быстрее. Кто бы мог подумать, что объятия десептиконского головореза-извращенца могут оказаться такими уютными. Вист полностью расслабилась и зашуршала в чужих манипуляторах, устраиваясь поудобнее, пока отголоски разума в процессоре трубили об опасности. К шлаку бы их.       Как она вообще могла его осуждать? Да, он убийца. А кто — нет? Война никого не оставила чистым. Это она его сделала таким, подарила дурацкое клеймо на весь остаток актива, которого другие теперь сторонятся. Неадекватный ли он? Вряд ли. Такой не стал бы вести себя столь обходительно, так что это всё — выдумки автоботов и предателей… И эти огоньки… Видимо, кто-то попытался неудачно пошутить над ней, но не вышло… Тогда почему она так отчётливо увидела в них его? Такого доброго и чуткого к ней. Зачем тогда ему было так её пугать? Нет, это точно был не он. Она просто ошиблась. Перепутала.       Фемма молчала, блаженно прикрыв оптику, вслушивалась в работу чужих кулеров. Его ЭМ-поле оказалось таким… притягательным. Оно обволакивало её корпус, заставляло отвлечься, обо всём позабыв. Вист ощущала себя будто в непроницаемом пузыре: никто не сможет её напугать, обидеть, тронуть… Она не могла насытиться этим спокойствием и жалась всё сильнее к его источнику. Тарн же давал всё больше, топил её этим, довольно скалясь под маской. Это тактика казалась безотказной… до момента, пока процессор Вист не включился в работу, и её не осенило, что ластиться к малознакомому взрослому меху с сомнительной репутацией — не самое безопасное решение.       Когда Вист начала медленно выпутываться из его манипуляторов, Тарн удерживать её больше не стал. Он молча проводил её взглядом, когда она встала и тут же ринулась к единственному источнику света в этом переулке. Вист судорожно осматривала свой корпус, изо всех сил стараясь игнорировать лежащий рядом труп.       Тарн приблизился незаметно, отпихнул в сторону изуродованный безжизненный корпус и неподвижно наблюдал. Она была в ужасе, но он помог ей от него избавиться, впитал в себя, пропуская через каждую микросхему, отдав взамен остатки шаткого спокойствия. Так почему же ей всё ещё страшно?       Вист была лишь его. С того самого момента, как выкрикнула что-то со сцены своим писклявым голосочком. Правда, сама она пока ещё не в курсе, что кому-то принадлежит. Тарн не был этим расстроен, ведь знал, что эта маленькая прелесть уже очарована им. Так или иначе, он её приручит.       Казалось, он не обладал выдающимся терпением, но это было не совсем так. Оно было избирательным, спланированным. И ожидание, когда его малышка поймёт, что никому, кроме него, больше никогда не достанется, стоило результата.       Вист дёрнулась от неожиданности, когда периферией заметила крупный силуэт Тарна неподалёку от себя, но тут же успокоилась, рассмотрев его ближе. Она снова ойкнула.       — И-извините, — фем обняла себя манипуляторами и опустила взгляд в землю. Если до этого ей было страшно, то сейчас — неловко.       — За что?       — За всё, — тихо, еле слышно пролепетала она, а после решилась поднять оптику наверх. Немой вопрос повис в воздухе, и она снова отвернулась. — За то, что беспричинно шугаюсь Вас… Наверное, неприятно, когда тебя все избегают, — Вист мялась с ноги на ногу, путалась в словах и всё ещё смущалась смотреть меху в оптику. — Ну и… Очень нагло было с моей стороны вот так вторгаться в Ваше личное пространство…       — Вторгаться в моё личное пространство? — то ли он, и правда, не поверил в то, что услышал, то ли намеренно издевался над ней.       — Вы просто хотели мне помочь, а я… А я использовала Вас для того, чтобы выпустить свои эмоции, — ну надо же. Они знакомы всего ничего, а она уже извиняется за то, чего не делала. Так даже лучше. Неужели начала думать о последствиях? Признаться честно, Тарна это позабавило.       Тишина снова наполнила воздух, тихим звоном оседая в аудиосенсорах. Даже ветер стих. Вист, глядя в землю, продолжала стоять с опущенным шлемом, пока не услышала гулкий басистый хохот. Фемма рискнула поднять линзы и обняла себя крепче. Она была невероятная в своём стеснении. Казалось, он чувствовал, жар, что исходил от её лицевой, и это ещё больше подогревало его больной интерес.       — Милая, меня обижает только то, что ты со мной на «Вы», — раздосадованно протянул Тарн и подошёл ближе, чуть подтолкнув фемму вперёд манипулятором. — Давай я провожу тебя до кварты… Маленьким беззащитным фемочкам опасно гулять одним в такое позднее время, — она не видела его лица, но была уверена, что тот улыбнулся. По искре разошлось приятное тепло.       И снова Вист находилась в опасной близости к нему, но только сейчас она ощутила разницу в габаритах, поняла насколько Тарн был… большим. Праймус обделил её силой, но не обделил ростом. Она была выше многих знакомых ей фемок, чувствовала себя огромной на фоне их, даже несмотря на хилую комплекцию. Они были такими милыми и аккуратными, а Вист… Порой она могла выглядеть нелепо. Сейчас же она шла ровно, не сутулясь, и, повернув шлем, видела перед собой лишь широкую грудину. Рядом с ним фемма почувствовала себя ничтожно маленькой, и она соврёт, если скажет, что ей это не понравилось.       Всю дорогу Тарн что-то рассказывал ей, а Вист его внимательно слушала. Страх и паника отступили, но иногда она смущалась комплиментам со стороны меха, ведь порой они были… необычными. В принципе, такими же, как и сам Тарн. Счёт времени потерялся, и Вист совсем не заметила, как они оказались у одного из одинаковых замученных зданий. Она старалась быть невозмутимой, но с Тарном не прошло. От этого меха было сложно что-либо скрыть. Особенно ей. Он сразу заметил, как та погрустнела, и мог бы побыть с ней ещё немного, но…       — Мне пора идти, — он приподнял ладонь Вист, снова оставляя на её тыльной стороне лёгкий поцелуй. — До свидания, Вист, — сверкнув алой оптикой в полумраке напоследок, мех скрылся в темноте ночи.       Фемма ещё с брийм смотрела в пустую даль, нащупывая тот невесомый поцелуй вторым манипулятором, и не думала о том, откуда Тарну известно, где она живёт, и как вышло, что он так удачно оказался рядом в момент, когда она забежала «не туда».

***

      Вист была подавлена. Неужели всё, и правда, оказалось так, как говорили подруги? Она не хотела в это верить и была уверена в том, что мех ещё явится или хотя бы даст о себе знать, но где-то в глубине искры даже была рада, что всё складывается так неудачно. Время шло, и с каждым циклом её ожидание становилось всё менее спокойным. Всего за две короткие, но такие впечатляющие встречи Тарн умудрился запасть ей в искру так сильно, что теперь она не находила себе места, тревожась. Быть может, с ним что-то случилось, и поэтому от него нет никаких вестей? Беспокойные мысли потоком лились в её процессоре и отрывали от работы.       Уже брийм Вист стоит и натирает несчастный стакан, уставившись в одну точку. Оптика была пуста и, кажется, не подавала признаков актива, но внезапный крик прямо в аудиосенсор отрезвил. Фемма поморщилась и мотнула шлемом. Этот надоедливый начальник снова чем-то недоволен. Она уже перестала разбирать, что он там говорил.       Те деньги, что ей платил бармен, были настолько смешными, что этого едва хватало за натирку стаканов, но другой более оплачиваемой работы для неё по близости не было. Вист стоически терпела. Бармен же понимал это, и изводил, лишая оплаты за каждый малейший проступок. Иногда и проступков не было: мех просто бывал не в настроении. Так Вист дошла до того, что стала работать без выходных, пытаясь хоть как-то свести концы с концами. Даже так выходило скверно.       Вист стояла и смотрела на бармена так, словно его нет, стараясь пропускать большую часть оскорблений мимо аудиосенсоров. Она подняла уставшую мерцающую оптику. Терпение лопнуло, и Вист не выдержала. Она кричала настолько громко, насколько ей это позволяли голосовые настройки. Напряжение царапало воколайзер, матерщина на всех известных ей языках лилась бесконечным потоком, а в фейсплейт хозяина заведения прилетела грязная тряпка. У всего есть предел. Даже у такой милой и тихой на вид фемочки.       Вокруг собралась толпа зевак, наблюдающая за стычкой, и она же громко ухнула, когда бармен, ступивший на шаг ближе к фем, отвесил той звонкую пощёчину.       — С чего вдруг такая смелость?! Думаешь, если ты разок раздвинула серво перед тем десептиконом, то он теперь будет тебя защищать? Тебя просто развели как шлюху, идиотка!       В головном блоке стоял звон, а по фейсплейту потекли две дорожки омывателя. Боль и горящая щека в клик отрезвили, и минутная храбрость тут же рассеялась. Вист, рыдаючи, вылетела из зала под громкий смех присутствующих, а вслед за ней и две её подружки. Одна из них вышла обратно, прихватила какой-то среднезаряженный сладкий коктейль и уже собиралась уходить, но, обернувшись, ахнула, чуть его не выронив.       — Ну здравствуй, — ЭМ-поле меха не читалось, и, чтобы не злить его раньше времени, та всё же собралась с силами и поздоровалась в ответ. — Ты знаешь, где Вист?       Да, она была против Тарна, но это не умаляло радости её внутренних шарков при виде него. Она знала, что он не оставит случившееся без внимания, если, конечно, узнает об этом. А он узнает. Поэтому, как бы та к нему не относилась, она не могла смотреть на свою подругу в таком состоянии. План в её процессоре созрел быстро.       — Знаю.       Больше ничего не сказав, фемма мотнула шлемом в сторону, указывая Тарну направление, и двинулась первой. Его привели в какую-то подсобку, но не это привлекло его внимание, а забившаяся в угол Вист, которая изо всех сил старалась лить омыватель как можно тише. Она сидела лицом к стене на какой-то ободранной скамье, обнимая себя за подрагивающие плечи. Рядом сидела её вторая, более пугливая подружка и что-то говорила ей. Услышав щелчок открывшейся двери, та обернулась и ринулась к первой, но, увидев того, кто зашёл за ней следом, отшатнулась.       Вист не замечала того, что происходило вокруг, погрузившись в себя. Она тихонько хныкала и что-то неразборчиво бормотала, не слыша ни ругани между подругами, ни тяжёлой размеренной поступи позади.       — Что случилось, Вист? — пока фемки что-то бурно обсуждали, Тарн, обуреваемый тихим гневом, подошёл к Вист сзади, положил ладонь на её плечевой сегмент и, переступив скамью, сел рядом. Та под тяжестью его корпуса сразу же прогнулась, и фем чуть пошатнулась. Кто-то посмел её тронуть, и он за это ответит. Потеря равновесия её и отрезвила. Вист перепугано подскочила, но тут же села обратно.       — Т-тарн?! — страх пропал, ему на смену пришло удивление. — Что т-ты тут делаешь?       — Я первым задал вопрос, — он был спокоен на вид, но алые линзы сверкнули чем-то дурным. Он приобнял её и медленно притянул ближе к себе. — Тебя кто-то обидел? — она отрицательно мотнула шлемом и, всхлипывая, что-то пробормотала. Ей не хотелось рассказывать ему о случившемся. Видимо, боялась застать ещё одно зверское убийство. И вообще… Он ей никто, чтобы она перед ним отчитывалась! — Милая, я не люблю, когда мне врут, — Тарн протягивал слова, до скрежета прижимая фемму к себе. Ему не нужно было прилагать много усилий, чтобы показать, кто высший в этой иерархии. — Так кто это был? — мех поднял её шлем и всмотрелся в линзы. Ей же думалось, что он читает её мысли.       — Б-бармен, — сдавленно пролепетала Вист и тут же оживилась. — Но мы уже всё решили! — Тарн хмыкнул и повернулся к её подругам. Одна начала говорить, а вторая поспешила закрыть ей энергоприёмник…       — Он дал ей пощёчину и назвал шлюхой, — …но не успела.       Десептикон встал с прогнувшейся скамьи, гордо выпрямился и, не проронив ни слова, направился к выходу. Вист тут же подскочила, полетела вслед за ним и, нагнав, ухватилась за манипулятор, оттягивая назад. Тарн от её действий даже не шелохнулся, но остановился. Раз уж она просит.       — Почему ты его защищаешь?       — Я его не защищаю! — и снова эта минутная храбрость.       — Тогда почему ты меня удерживаешь? — он был не читаем. ЭМ-поле молчало, взгляд пуст, голос казался безразличным.       — Потому что я не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то ещё!       Ей хватило смелости подойти ближе и возразить ему, смотря прямо в оптику. Почему-то Вист была уверена в том, что тот не навредит ей. И она была права. Тарн ни за что бы не стал портить такую невинную красоту. Она нужна ему для других целей.       — Хочешь, чтобы он ударил тебя снова? Или оскорбил ещё обиднее? Или тебе нравится работать без выходных и получать те копейки, что он тебе даёт? Или ты ждёшь, когда он выполнит своё обещание и пустит тебя по кругу, отправив в расход местному сброду? — стоило ему выразить своё раздражение, как фемма тут же посыпалась.       — Откуда ты знаешь? — Вист не рассказывала ему о том, кем работает, как с ней обращаются и что ей обещали за невыполнение «рабочих обязанностей», поэтому слова Тарна ввели её в ступор.       — Я знаю всё и даже больше, чем ты можешь подумать, — Тарн рыкнул и, резко шагнув вперёд, отпугнул фемму. — И тех троих я убил, потому что спасал тебя. Или ты думаешь, что я сделал это ради своего собственного удовольствия?! — мех стравил горячий воздух из систем и ушёл вглубь зала.       Вист хотелось сжаться до размеров молекулы, лишь бы больше никогда не попадаться ему на глаза. Ей тут же стало стыдно за всё, что она ему наговорила, ведь он, и правда, убил тех мехов из-за неё. И раз Тарн так говорил, вероятно, делать этого он не хотел. Быть может, у него теперь появились проблемы из-за этого? А теперь она ещё и обвиняет его в том, что он спас её бампер от них? Особенно после того, как тот хотел заступиться за неё перед начальником. Перед ним нужно извиниться. Вот только фемма не знала, как к нему теперь подступиться.       Прошло с несколько джооров времени, а Вист всё не могла перестать думать о произошедшем. Слабость снова сковала её корпус, и та выронила один из этих шлаковых стаканов. Фем устало провентилировала. Теперь придётся убирать осколки. Снова с неё что-то вычтут.       Не успела она и подумать о своём треклятом работодателе, как вдруг на коммлинк приходит его сообщение. Повышение зарплаты, полноценный оплачиваемый отпуск, премии… Вист удивлённо хмыкнула и ринулась в зал. Быть может, он всё-таки понял, что вёл себя как последний шлак и решил так извиниться? Не очень похоже на него, но ведь каждому нужно давать шанс на исправление? На рабочем месте меха не оказалось, поэтому, прибравшись напоследок, та с чистой совестью и барной стойкой закрыла смену и поспешила домой. Завтра она придёт и со всем разберётся, ну, а пока корпус умолял о подзарядке и дозаправке.       Вист, внезапно окрылённая свободой, вышла за порог паба и облегчённо провентилировала. Жаль, что радость длилась недолго: она вспомнила, что задолжала кое-кому извинения. Её фейсплейт тут же помрачнел. Процессор накрыло множество мыслей, и самая навязчивая из них гудела об острой нужде в том страшном непредсказуемом десептиконе. Таким Вист видела его всегда, но последние события пошатнули её взгляды. Он страшен лишь на вид, а в искре, на самом деле, добр и мягок. Просто война заставила его стать таким. Она как будто убеждала себя в этом.       Вист неуверенно потопталась на месте, развернулась, чуть промедлив, и направилась обратно. Она встала неподалёку от барной стойки и завертелась, всматриваясь в каждого посетителя, выискивала одного единственного. Не заметить его было сложно, но у неё получилось. Она нашла ДПП, но их лидера среди них не оказалось. Ни среди них, ни поблизости. По крайней мере, фем так думала, пока позади не раздался знакомый вкрадчивый голос.       — Кого-то ищешь? — Вист вздрогнула и обернулась. Как такой большой мех умудрялся так бесшумно подкрадываться?       — Уже н-никого, — она говорила тихо, буквально бубнила себе что-то под нос, но Тарн с лёгкостью улавливал малейшие сбои её воколайзера. Он выжидающе вглядывался в её оптику, фемма же тушевалась. — Мы можем поговорить?       Вист, похрустывая, переминала пальцы в ожидании ответа, но мех давать его не торопился; молча ухватил ту за манипулятор и вывел из паба. Видимо, ответ оказался положительным, раз десептикон усадил её за столик снаружи, устраиваясь напротив.       — Что такое, малышка? — Тарн говорил так непринуждённо, будто не знал, что она явится к нему сама.       — Мне… Мне нужно извиниться перед тобой, — она ковыряла поверхность стола коготком, вырисовывая на ней причудливые, понятные только ей узоры. Поднять оптику было стыдно… Или же страшно?       — Вот как, значит, — Тарн безэмоционально протягивал слова, складывая манипуляторы в замок. — За что же? — он подался вперёд, пристально всматриваясь в оптику напротив. Вист тяжело провентилировала.       Ему нравилось её изводить. Нравилось вводить её в замешательство, смущать, заставлять метаться из стороны в сторону, не понимая как себя повести. Она была такой… невероятной. Такой хрупкой, утончённой, беззащитной, словно произведение искусства. Все её изъяны были лишь украшением, но один всё же нуждался в исправлении.       Она, определённо, могла бы стать чьей-то музой, но даже если кто-то и приметил себе это сокровище, то было уже поздно. Она его, и это не обсуждалось. Ни с ней самой и, уж тем более, ни с кем-то другим.       — Ты уже так много сделал для меня, а я веду себя, как дура, и мне очень стыдно за это… Прости меня, — Тарн молчал, ждал, когда Вист осмелится поднять на него взгляд. — И я тебе очень благодарна за всё. Хочу, чтобы ты это знал, — и она, наконец, решилась.       Вист дёрнулась. Она не ожидала, что Тарн подступится так близко, но оптики не отвела. Алые линзы напротив приковывали к себе без возможности отвлечься на что-либо другое. В них было что-то невообразимое, дикое, что-то, что заставляло беспрекословно подчиняться, и Вист это отчётливо видела. Но ей уже не было страшно, не хотелось отпрянуть или убежать, и Тарн это заметил. Маска скрыла от Вист то, как он довольно облизнул зубы.       — Я рад, что ты умеешь признавать свои ошибки, — та не видела его фейсплейт, но была уверена, что по нему скользнула улыбка. Его взгляд тут же сменился.       Вист ждала, что Тарн продолжит говорить, но этого не происходило. Она с интересом наблюдала за тем, как тот перебирает её пальцы, искренне не понимая, что же в них такого необычного. И она бы соврала, если б сказала, что ей не нравится. Тарну же этого мало. Ему нужна она вся, целиком и полностью. Он хочет трогать её везде, где пожелает, лезть глоссой в каждый стык, и, кажется, даже этого ему будет недостаточно. Но ещё не время, и десептикон это знает. Мех стоически терпел порывы собственничества, скрывал свои навязчивые наклонности. Он будет ждать столько, сколько потребуется, пока его малышка не сопротивляется. А даже если решится, то это только на манипулятор — дело пойдёт куда быстрее.       — Что, от бармена нет вестей? — Тарн нехотя отстранился от хрупких ладоней и поднял оптику.       — Есть, — Вист прыснула, и в тот же момент улыбка пропала с её лицевой. — Что ты с ним сделал? — её голос стал тише. Она словно боялась произносить вслух то, о чём подумала.       — Доходчиво объяснил, что за спиной у маленькой добренькой феммы может стоять большой и злой десептикон, — та притихла. Мех хохотнул и, будто нехотя, продолжил: — Если от него есть вести, то это значит, что он жив. А всё остальное — неважно.       — Тарн, — тот вопросительно хмыкнул. — Почему ты мне помогаешь?       — Потому что ты мне понравилась, — он непринуждённо пожал плечами. — Я думаю, это очевидно, — десептикон поддел её подбородок указательным пальцем и притянул к себе, склоняя шлем набок. — Разве нет?       Ярко-красная оптика сияла безумством, но Вист это всё равно не пугало. Она видела дикого бешеного зверя внутри него, и была уверена, что немного ласки и заботы способны его приручить. О нём говорили много страшных вещей, но Вист отчего-то знала, что к ней он будет относиться совершенно по-другому. Что может пойти не так, если он так мил с ней? Быть может, за эти ворны он пересмотрел свои взгляды и встал на путь истинный?       Сам же мех довольствовался её реакцией, хоть и надеялся, что она продолжит его остерегаться. Он выбрал себе жертву, но, похоже, Вист ей быть не собиралась, словно что-то знала, задумала. Что ж… Тарн любил игры и готов был сыграть вместе с ней. Жаль, что она не понимала, чем это может закончиться… Или же понимала?       — Очевидно…       — К чему тогда эти вопросы?       — Просто… Это странно, — Вист отстранилась, читая немой вопрос в оптике напротив. — Я неприметная и слабая, обделена явными формами и в какой-то степени даже глупая, неуклюжая… Почему я, а не какая-либо другая фем? — ей было неуютно, и манипуляторы невольно обвились вокруг корпуса. Снова. Ей казалось, что она напрашивается на комплименты, хоть и в процессоре понимала адекватность вопроса.       — Ты недооцениваешь себя, Вист. Ты не такая, как многие другие фем. Ты лучше, — та обняла себя крепче, вжалась в спинку диванчика. Неловкость затянула все гайки в подрагивающем корпусе. Снова это странное чувство. — И не у всех фем такой завораживающий голос, как у тебя. Я бы с удовольствием ещё раз послушал, как ты читаешь, — Тарн же останавливаться не собирался. Он встал со своего места, нарочито медленно подошёл к Вист и уселся рядом, прижимая её к себе. Эта подозрительная нерасторопность скорее сводила с ума, чем располагала, но фемма упрямо игнорировала голос разума, растекаясь в чужих манипуляторах.       Тарн считал все её слова по отношению к самой себе глупостью, говорил об этом настойчиво, упорно переубеждал. Для него она была утончённой феммой невероятной красоты. Той самой феммой из старых рассказов, ради которой мехи устраивали бойни, чтобы та выбрала достойнейшего. Тарну же и бойню не пришлось устраивать. То, как он без особых усилий деактивировал тех троих из тёмного переулка и припугнул бармена, сложно ею назвать. Но и этого хватило для того, чтобы плотно осесть в чужом уязвимом процессоре.       Вист, полностью расслабившись, всё активнее прижимаясь к корпусу Тарна. Она ластилась, устраиваясь поудобнее, и вновь вслушивалась в мерное гудение чужих внутренних систем. Оно оказалось лучше всех успокоительных. Его ЭМ-поле снова поглотило её, обволакивая. Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, хотелось быть как можно ближе. Ей было ничтожно мало его, и он это знал. Её маленький оазис в клик рассеялся, когда Тарн без какой-либо причины свернул свою ауру, оставляя после себя лишь чувство неудовлетворённости. Вист всё ещё старалась делать вид, будто ничего не происходит. Получилось, увы, скверно…