По ту сторону сделки

В это же самое время ближе к центру Санкт-Петербурга, в неприметной квартире на шестом этаже, молодая девушка собиралась на улицу. Она накинула куртку, сунула в карман ключи и кошелёк. В этот момент телефон в её руке нетерпеливо зажужжал. На экране высветилось имя брата. Вздохнув, она сбросила вызов. Телефон тут же завибрировал снова. Девушка раздражённо закатила глаза и нажала на кнопку приёма. — Да? — резко бросила она в динамик. Голос брата на том конце провода был жёстким, хриплым и властным — он всегда разговаривал так, когда начинал всерьёз за неё опасаться. — Никуда не выходи. Сиди дома, — отчеканил он без предисловий. — Я в магазин, мне нужно купить хлеб и молоко. Тётя Аня просила, — попыталась возразить она. — Я сказал — сиди дома. Не заставляй меня повторять. — Да ты каждый раз делаешь из мухи слона! — её голос сорвался на крик от обиды. — Никто за мной не следит, никаких бандитов тут нет! Я уже взрослая, мне двадцать лет, в конце-то концов! Хватит меня контролировать! — А мне не поебать, что ли, сколько тебе лет? Делай, что говорят, — отрезал брат. — Или я сам прилечу и запру тебя в этой квартире на ключ. Она открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думает, но он жестко перебил: — Ты понятия не имеешь, с чем можешь столкнуться. Сиди. Дома. — Да пошёл ты! — выкрикнула девушка и со злостью нажала на отбой. Она нервно засунула телефон в карман джинсов и решительно вышла в подъезд. За окнами на лестничной клетке уже вовсю моросил мелкий, противный дождь. К тому времени, когда она возвращалась из супермаркета, держа в руках шуршащий пластиковый пакет, непогода разыгралась не на шутку. Дождь хлестал стеной, ветер вырывал из рук капюшон. Девушка бежала почти бегом, прячась под козырьками домов. У светофора ей пришлось остановиться. Она выдохнула облачко пара, глубже запрятала озябшие пальцы в карманы и принялась зло вполголоса бормотать себе под нос, мысленно продолжая прерванный спор: — «А мне не поебать, что ли?»... А мне что, не поебать, думаешь?! — бормотала она, едва сдерживая подступающие к горлу слёзы и сердито перекладывая пакет из одной руки в другую. — Приехала, называется, пожить спокойно... Дождь, холод, ветер. И братец всё равно умудряется достать меня даже через океан! «Не ходи туда, не общайся с теми, после десяти — сиди дома». Мне двадцать лет, а он разговаривает со мной как с несмышлёным ребёнком! Она с обидой вспомнила его утреннее сообщение: «Ты где? Я позвоню вечером. Сиди в квартире, я не шучу», подкреплённое самым серьёзным смайликом, какой только существовал в наборе. Девушка не знала, что её брат ещё во время их бурного телефонного разговора сидел в кресле взлетающего самолёта. Он бросил все свои дела на другом конце света и прямо сейчас летел к ней, преодолевая тысячи километров над океаном. И уж тем более она не знала, что на самой окраине этого огромного, заливаемого дождём города двое мужчин только что закончили свой долгий день. В уютной квартире на окраине Эхо взял у Зеро часы-компас перед тем, как лечь спать. На матовом круглом экране, светящемся мягким белым светом, в режиме карты пульсировали всего две крошечные точки, расположенные вплотную друг к другу. — Всё чисто, — негромко произнёс наставник, возвращая прибор ученику. — Только мы двое. Он подошёл к окну, за которым шумел ливень. На стекло с глухим стуком падали тяжёлые весенние капли. — Дождь расходится, — заметил Зеро, устраиваясь на раскладушке. — Обычный весенний ливень. Ничего страшного, — отозвался Эхо. — Давай, укладывайся. Завтра проснёмся и решим, куда двигаться дальше. Они пожелали друг другу спокойной ночи и выключили свет. За окном монотонно барабанил дождь, а ветер протяжно завывал в вентиляции, убаюкивая город, в котором невидимые шестерёнки судьбы уже начали свой неумолимый ход. В то же самое время частный бизнес-джет летел на высоте одиннадцати тысяч метров, разрезая грозовые облака над Балтикой. В кожаном кресле просторного салона сидел огромный мужчина, чей силуэт казался слишком крупным, почти чужеродным для этого изящного интерьера. Он был широк в плечах, с бугристыми мышцами, покрытыми сетью старых шрамов. На плечи была небрежно наброшена тяжёлая куртка из тигриной шкуры — трофей, добытый в давней схватке. Лицо его, волевое, с резкими чертами и недельной щетиной, выражало внешнее спокойствие, но в глубине глаз тлел вечный огонь. Гнев — его личный грех, проклятие и величайшее оружие, полученное от Морро одиннадцать лет назад, когда ему было тринадцать. У ног мужчины, положив массивную голову на его ботинки, дремал огромный зверь — уссурийский тигр неестественно крупных размеров. Для мира этот хищник был карающей смертью, но здесь, рядом с хозяином, вёл себя как ласковый кот. Мужчина смотрел в иллюминатор. Внутри него всё сильнее разгоралось странное, животное беспокойство. Это не было обычным предчувствием — это было невербальное, физическое притяжение. Несколько часов назад, ещё в Бразилии, его Гнев глухо зарычал внутри, среагировав на чужое присутствие. Там, за океаном, в сером северном городе, где жила его младшая сестра, вдруг вспыхнули две чужие искры. Два других носителя. — Подлетаем, босс. Через сорок минут посадка в Пулково, — раздался по связи голос пилота. Мужчина ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал пальцы на загривке зверя. Самолёт мягко коснулся взлётно-посадочной полосы. Когда двигатели стихли, огромный мужчина медленно поднялся с кресла — салон сразу показался крошечным. На нём была чёрная майка-безрукавка, каштановые штаны, завязанные поясом, свисающим сбоку будто длинный хвост, и всё та же куртка из тигриной шкуры. Длинные прямые волосы оранжевого цвета с чёрными вкраплениями были собраны в невысокий, слегка растрёпанный хвост. Рваная чёлка спадала почти до подбородка, частично закрывая лицо. Голубые глаза на секунду хищно вспыхнули багровым. — Пойдём, — глухо произнёс он. — Нам нужно кое-кого навестить. Верный зверь бесшумно поднялся и последовал за вожаком к выходу. Глубокая ночь. Город спал под шум дождя. Зеро лежал на раскладушке в углу гостиной, Эхо — на диване. Мила давно ушла в свою комнату. Часы на запястье Зеро тихо пискнули. Один раз. Два. Зеро не проснулся, только перевернулся на другой бок. Экран засветился. К двум белым точкам добавилась третья — ярко-красная. Она пульсировала и передвигалась со стороны аэропорта к центру Санкт-Петербурга, будто сердцебиение огромного зверя. Кто-то пришёл. Выйдя из аэропорта, его встретила толпа подчинённых, которые встали в ряд по обе стороны от него. За ним, бесшумно ступая, следовал огромный тигр — верный спутник, пугающий взгляды случайных прохожих. Дойдя до машины, один из них открыл ему дверь, и после того, как он туда забрался, машина просела на добрых десять сантиметров. Тигр прыгнул следом, свернувшись на полу рядом с хозяином. Мужчина посмотрел на свои руки. На них не было видно силы, но он чувствовал её — глубоко внутри, готовую вырваться наружу при малейшей искре. — Что ж, — сказал он сам себе, — посмотрим, кто ещё заявился в мой город. Хотя город был не его. Но он уже привык защищать то, что считал своим. Кортеж доставил его в пентхаус в центре Санкт-Петербурга — одну из нескольких квартир, которые он приобрёл за годы, чтобы всегда иметь место, где можно остановиться с комфортом и безопасностью. Здесь его не тревожили лишние вопросы. Здесь можно было ждать. Мужчина прошёл в гостиную, скинул куртку на спинку кресла и подошёл к панорамному окну. Рядом с ним, бесшумно ступая, зашёл огромный тигр и улёгся на пол у его ног, глухо заурчав. Он не спал всю ночь — не мог. Гнев глухо ворочался где-то под рёбрами, напоминая, что рядом, совсем близко, находятся двое чужаков. — Скоро, — тихо сказал он себе. — Сначала узнаю, кто вы. Потом решу, что с вами делать. Утро встретило их серым питерским небом. На кухне уже шипела яичница с сосисками, и этот запах, смешиваясь со свежезаваренным кофе, расползался по всей квартире. Эхо вернулся с балкона — он уже успел выкурить сигарету и проветриться. Наставник был в домашних шортах и растянутой майке, волосы ещё влажные после быстрого умывания. Он прошёл в комнату, где на раскладушке спал Зеро, и с чувством, лениво пнул её ногой, негромко, но командным тоном бросив: — Рота, подъём! Зеро дёрнулся, заморгал, пытаясь понять, где находится. Потом выдохнул, потёр лицо. — И тебе... с добрым утром, — пробормотал он сипло. Эхо развернулся и пошёл на кухню. Зеро вздохнул, сел на раскладушке, проводя рукой по волосам. Шесть месяцев тренировок не отучили его от привычки медленно просыпаться, когда нет прямой угрозы. Но запах еды сделал своё дело. Он натянул домашние штаны и потопал умываться. Через десять минут они сидели за столом втроём. Мила подкладывала добавку, приговаривая: — Ешьте, ешьте, мужчинам нужно хорошо питаться, а не жрать чёрт знает что в этих ваших Зонах. — Мы нормально питаемся, Мил, — буркнул Эхо, не поднимая глаз от кружки. — Нормально он питается, — Мила перевела взгляд на Зеро. — Вон, похудел даже. И лицо бледное. Ты смотри за ним, внучок, чтоб хоть иногда нормальную еду ел. Зеро жевал и кивал, не вступая в дискуссию. Эхо отмалчивался и пил кофе. — Сынки, — сказала Мила, убирая пустые тарелки, — мусор вынесите и в магазин сходите. Хлеба возьмите, яиц десяток, и творогу с маслом. — Без проблем, — ответил Зеро, уже почти проснувшийся. И тут из небольшого телевизора на стене, который Мила всегда включала по утрам, раздалась знакомая до боли заставка: энергичный, синтезаторный джаз сменялся короткими позывными, и в эфире зазвучал бодрый, чуть с хрипотцой голос кудрявого ведущего в очках, Антона Краснова: — Доброе утро, дорогие телезрители! В эфире «Новости Пограничья», и я её несменный ведущий, Антон Краснов. Сегодня без серьёзных происшествий. Зоны Покрытия стабильны, активность монстров в пределах статистической погрешности. Ассоциация Пограничников отчиталась о снижении числа необъяснённых исчезновений на семь процентов по сравнению с прошлым месяцем. На этой неделе в Ленинградской области успешно ликвидированы три малые Зоны. Продолжаются зачистки в Московской, Свердловской, Новосибирской областях, а также в Краснодарском и Ставропольском крае. Силами Пограничных задержано четверо нелегалов, пытавшихся проникнуть в закрытые сектора. В Москве прошло внеочередное заседание Совета Ассоциации, на котором обсуждались меры по усилению контроля за перемещением граждан между регионами. По словам официального представителя, ситуация полностью контролируется, и паниковать нет причин. В остальном — ничего экстраординарного, всё идёт по плану. Прогноз погоды на сегодня: в Санкт-Петербурге пасмурно, дождь, местами сильный, температура +6...+8 градусов. Будьте внимательны на дорогах и не забывайте следить за картой Зон Покрытия на наших устройствах. С вами был Антон Краснов. Хорошего дня! Эхо поморщился, отхлебнул кофе и покачал головой. — Ага, «стабильны», «всё под контролем», — он передразнил голос ведущего. — Я эти Зоны своими глазами видел. Там, где они проходят, никакой «статистической погрешностью» не пахнет. А Ассоциация... — он махнул рукой. — Приукрасят, успокоят население, скажут, что всё хорошо. А сами втихаря собирают ресурсы и закрывают сектора, чтобы никто не узнал, сколько народу на самом деле пропало. Всё по-старому, ничего нового. — Ладно тебе, внучок, — Мила легонько шлёпнула его по руке. — Не заводись с утра. Эхо замолчал, но недовольство с лица не ушло. Зеро промолчал, но про себя согласился. Они переоделись в повседневное: Эхо натянул чёрный свитер и поношенные джинсы, Зеро — тёмную толстовку, чёрные спортивные штаны свободного кроя с широкими штанинами и белыми полосами по бокам, и куртку. Никакой формы, никаких знаков. Обычные парни, которых в утреннем Питере не отличить от тысячи других. На улице моросил мелкий дождь. Эхо полез в карман куртки, достал оттуда старую, почти смятую пачку, выудил последнюю сигарету и привычным щелчком пальцев высек огонёк. Прикурил. — Всё, крайняя, — сказал он, выпустив плотную струю дыма. — Надо будет новых купить. Пустую пачку он скомкал и сунул обратно в карман. — Ну, что там с компасом? — спросил он без особого интереса, глядя на серые лужи под ногами. Зеро без особых ожиданий поднял левую руку и глянул на экран. Часы показывали обычное питерское время. Он лениво листнул влево, открывая карту. Две белые точки — их собственные — мирно пульсировали на самой окраине. Всё было тихо. — Да всё чисто, — начал было он и ради любопытства уменьшил масштаб карты, стянув её двумя пальцами, чтобы охватить весь город целиком. И замер. Прямо в центре, в районе Лиговского проспекта, пульсировала багровая точка. Днём она горела не так яростно, как глубокой ночью — скорее тускло, тлея, словно забытый в костре уголь, но вполне отчётливо. И она была абсолютно неподвижна. — Эй... — тихо позвал Зеро. Эхо, шедший слева, уловил перемену в его голосе. Он повернул голову и слегка наклонился, заглядывая в светящийся экран часов через плечо ученика. — Охуеть, — выдохнул наставник почти беззвучно. Несколько секунд оба мужчины молча стояли посреди тротуара под моросящим дождём, не отрывая глаз от красного пятна. — Это он? — спросил Зеро. — Похоже на то, — Эхо выпрямился, затянулся и стряхнул пепел на мокрый асфальт. — Гнев, малой. Больше некому. Ждёт нас, что ли? — Или кого-то другого, — Зеро опустил руку, но краем глаза всё равно косился на запястье. — Не двигается. — Значит, затаился, — Эхо равнодушно пожал плечами. — Ладно, пошли. Хлеб, яйца, творог с маслом. Мила ждёт. Они двинулись дальше, но разговор не клеился. Каждый думал о своём. Они прошли ещё полквартала в глухом молчании, прежде чем Зеро всё-таки не выдержал: — Ну и что? Что мы будем делать? Эхо ответил не сразу. Он медленно затянулся, смакуя последние затяжки, и выпустил дым по ветру. — Да хрен его знает, — честно признался он наконец. — Можем съездить в центр, посмотреть на него издалека. Оценить, какой у него настрой, что он вообще забыл в этой серости. Может, даже на контакт пойдём, если момент будет подходящий. — А если он нас просто пошлёт? — резонно заметил Зеро. — Или побьёт, — Эхо хмыкнул. — Гнев — штука тонкая. Заводится с пол-оборота. Но я пока не чувствую от него прямого желания пустить кому-то кровь. Сила спит. Они подошли к супермаркету. Эхо аккуратно затушил окурок о край железной урны, выбросил его, а следом отправил в мусорку и смятую пустую пачку. — Всё, с чистой совестью, — хмыкнул он. В магазине они взяли одну корзину на двоих. Зеро нёс её, а Эхо лениво кивал, указывая, что брать. — Что там у нас по списку? — спросил Зеро. — Хлеб, яйца, творог, масло, — перечислил Эхо. — И печенья какого-нибудь нормального возьми. Мила к чаю любит. — Слушай, — Зеро потянулся к полке, взял пачку овсяного печенья, покрутил в руках и положил в корзину. — А если этот Гнев настроен... ну, дружелюбно? Насколько это вообще возможно для такого Греха. — Тогда поговорим, — Эхо взял картонную упаковку яиц, приоткрыл её и быстро проверил, все ли целы. — Узнаем, зачем он тут. Может, он вообще не по наши души. Выясним планы, прикинем, чего ему надо. Они дошли до кассы и выложили нехитрый набор продуктов на ленту. Молодая уставшая кассирша лениво пробила товар. — С вас четыреста двадцать рублей, — монотонно произнесла она. Эхо приложил карту к терминалу, а затем кивнул на закрытую витрину за спиной девушки: — И пачку «Винстона» синего, пожалуйста. Кассирша пробила сигареты отдельно. — Двести семьдесят три. Эхо снова приложил карту, забрал пакет, и они вышли на улицу. На обратном пути мужчины почти не разговаривали. Дождь заметно усиливался, холодный ветер безжалостно швырял колючие капли прямо в лица. Зеро невольно подумал, что Мила, должно быть, уже заждалась их с завтраком. Они быстро дошли до дома, зашли в тёплую прихожую, разулись и сгрузили пакеты на кухонный стол. — Быстро вы, — заметила Мила, выглядывая из гостиной с вязанием в руках. — Так мы же только за продуктами, чего там ходить, — улыбнулся Зеро. — Не волнуйтесь, Мил, всё купили. Старушка ласково махнула рукой и скрылась в своей комнате. Зеро и Эхо принялись разбирать пакет: хлеб отправился в деревянную хлебницу, яйца, творог и масло — на полки холодильника. Печенье оставили прямо на столе, в вазочке для конфет. — Слушай, — Зеро закрыл дверцу холодильника и повернулся к наставнику. — Ты ворчал на Ассоциацию ещё утром, когда новости шли. Почему ты их так недолюбливаешь? Эхо хмыкнул. Он пошарил в кармане, достал новенькую, пахнущую свежим пластиком пачку «Винстона». Аккуратно поддел ногтем целлофан, разорвал его, вытащил одну сигарету, но закуривать в квартире не стал — лишь задумчиво покатал её между пальцами.  — Потому что я помню, как всё начиналось, — глухо произнёс он, и взгляд его на секунду стал бесконечно далёким. — Когда Зоны только начали жрать мир, никакой Ассоциации не было и в помине. Был первозданный хаос. Каждый выживал как умел. Пограничные в одиночку дрались с тварями в тёмных секторах — без поддержки, без связи, без приказов сверху. Кто-то погибал в первую же неделю, кто-то сходил с ума от увиденного. А потом, когда... Эхо сделал паузу, пальцы сильнее сжали фильтр сигареты. — ...когда чиновники, генералы и крупные шишки сообразили, что на Зонах можно делать колоссальные, просто немыслимые деньги, всё изменилось. Они поняли, что Пограничные — это грозная, неконтролируемая сила, которую нужно либо сломать и подчинить, либо уничтожить. Тогда они и создали эту свою «Ассоциацию». Сделали вид, что это они всё организовали. Что это они нас спасли. — Но они же дают задания, — осторожно заметил Зеро. — Дают, — кивнул Эхо. — Как заказчики. Выкатывают заказ, говорят: «там Зона, зачистите». И всё. А кто делает всю грязную работу — неважно. Главное, что на отчётах красиво. И каждый раз, когда включаешь новости, они вещают: «всё под контролем, активность в пределах нормы». Только мы-то знаем, что никакой нормы нет. Есть только дыра, в которую мы лезем, и надежда, что вылезем обратно. Они превратили выживание человечества в грёбаный бизнес, понимаешь? А из защитников сделали цепных псов, погрязших в бюрократии, делёжке ресурсов и грязных интригах. В новостях тебе поют про безопасность, а на деле Ассоциация просто доит Зоны ради редких материалов и замалчивает реальные жертвы. Зеро молча выслушал наставника. В его словах крылась суровая, ничем не прикрытая правда, которую парень и сам интуитивно чувствовал всё это время.  — Поэтому я и недолюбливаю их, — закончил Эхо. — Всё по-старому, ничего нового. — И что теперь? — тихо спросил Зеро. — Мы едем на Лиговский? Эхо наконец сунул сигарету за ухо, хлопнул Зеро по плечу и направился к вешалке в прихожей, где висели их куртки. — Едем, малой. Одевайся. Посмотрим в глаза этому Гневу, пока он сам не пришёл к нам в гости. — Ладно, — сказал Зеро после паузы. — Только сначала переоденься. Выйти надо нормально, а не в чём мы в магазин топали. Эхо кивнул, убрал пачку в карман и скрылся в спальне. Через пять минут вышел уже в чёрных брюках, тёмной рубашке с длинным рукавом и небрежно накинутой куртке. Не форма Пограничного, но и не растянутая домашняя майка. Зеро остался в том же, в чём ходил в магазин — тёмная толстовка, чёрные спортивные штаны с белыми полосами и куртка. Смотрелось нормально. — Я готов, — сказал он. Эхо окинул его взглядом, хмыкнул. — Идём. Только Миле ничего не говори. Нечего её волновать. Они вышли в прихожую, обулись и уже взялись за дверную ручку, когда Мила выглянула из кухни. — Вы куда? — Погуляем, — бросил Эхо, не оборачиваясь. — Через час-другой вернёмся. — Ну, смотрите, — голос у Милы был обеспокоенным, но она не стала допытываться. — Осторожнее там. Дверь закрылась. Эхо и Зеро вышли на лестничную клетку, спустились во двор. Дождь всё ещё моросил. — Так что? — спросил Зеро, когда они направились к выходу со двора. — Едем или нет? — Едем, — Эхо достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся. — Посмотрим на этого «Гнева». А там видно будет. Они вышли со двора и направились к метро. Дождь всё моросил, но уже не так сильно — мелкая противная изморось, от которой сыреет одежда, но прятаться под зонт не хочется. — Так что делать будем? — спросил Зеро, поравнявшись с Эхо. — Для начала — посмотрим, — Эхо затянулся, выпустил дым в серое небо. — Если он просто сидит на месте, может, вообще не в курсе про нас. Или в курсе, но ждёт. — Чего ждёт? — Не знаю. Может, кого-то конкретного. Может, нас. Зеро помолчал, переступая через лужу. — А если он агрессивный? Сразу в атаку? — Тогда уходим, — Эхо пожал плечами. — Я телепортироваться могу, ты тоже научишься со временем. Но пока — только я. Так что если что — хватаю тебя и сваливаем. — А если не агрессивный? — Тогда поговорим. Узнаем, кто он, зачем здесь. Может, вообще не против нас. — Или ищет кого-то, — буркнул Зеро. — Или ищет, — согласился Эхо. — Не наше дело. Наше — понять, угрожает он нам или нет. Они спустились в подземный переход. Эхо затушил сигарету о стену, выкинул в урну. В метро было людно — начало дня, народ спешил по своим делам, не обращая внимания на двоих мужчин в обычной одежде. — Проходим, — тихо сказал Эхо, кивнув на турникеты. Они приложили карты, спустились на платформу. Поезд подошёл через минуту. Зашли в вагон, встали у дверей. Проехав несколько станций, Зеро незаметно покосился на часы-компас. Красная точка была уже близко — всего в паре километров. — Ближе, — прошептал он. — Чувствую, — Эхо стоял рядом, руки в карманах куртки, взгляд спокойный, но Зеро знал — наставник напряжён. — Он сильный. Очень сильный. Каждая станция приближала их к цели. Зеро чувствовал это всё отчётливее — странное, животное давление, будто кто-то большой и опасный находился совсем рядом. Его собственная магия Уныния отзывалась глухим, неприятным гулом. К тому времени, когда поезд подъехал к нужной станции, было уже почти час дня. — Выходим, — сказал Эхо. Они вышли на платформу, поднялись по эскалатору наверх. Здесь было ещё людно — центральные улицы, магазины, офисы. Люди спешили, не глядя по сторонам. — Где он? — спросил Зеро, оглядываясь. — Слева, метрах в ста, — Эхо кивнул в сторону небольшого сквера. — Идём медленно. Не привлекай внимания. Они двинулись вперёд, смешавшись с толпой. И тогда Зеро увидел его. Огромный мужчина стоял у входа в сквер, прислонившись к ограждению. Ростом под два с половиной метра, широченные плечи, массивная фигура, обтянутая чёрной майкой-безрукавкой. Каштановые штаны с длинным поясом, свисающим сбоку, и куртка из тигриной шкуры, накинутая на плечи, несмотря на погоду. Длинные оранжевые волосы с чёрными вкраплениями собраны в небрежный хвост, рваная чёлка закрывает часть лица. Голубые глаза бесстрастно смотрели на прохожих. Он не вписывался в питерский пейзаж. Никто здесь не выглядел так — ни одеждой, ни этой хищной, напряжённой позой. Он был чужеродным, как зверь, забредший в город. И он смотрел на свои часы. Обычные наручные часы — Зеро заметил это краем глаза. Но что они показывали — непонятно. — Он нас заметит, — прошептал Зеро. — Уже, — тихо ответил Эхо. Огромный мужчина поднял голову и посмотрел прямо в их сторону. Эхо резко схватил Зеро за шкирку, одновременно выпуская волну искажения — скрывая их присутствие, стирая себя из поля зрения противника. В следующее мгновение мир вокруг смазался, и они оказались на крыше высокого торгового центра, откуда открывался вид на весь район. — Охренеть, — выдохнул Зеро, оглядываясь. Внизу, далеко внизу, кипела толпа, и огромный мужчина теперь казался маленькой точкой. Он стоял на том же месте, но теперь смотрел по сторонам, явно не понимая, куда они делись — показалось ему или нет. — Это та же телепортация, что и тогда? — спросил Зеро, вспомнив, как Эхо переносил его с крыши на крышу в первый день их знакомства. — Та же, — Эхо отпустил его, поправил куртку. — Только тогда расстояние было меньше. — А нельзя было сразу сюда телепортироваться? Зачем мы полчаса в метро тряслись? — Нельзя, — Эхо покачал головой. — Я в основном телепортируюсь только туда, что могу увидеть рядом. На это уходит гораздо меньше сил. А на такие расстояния — только в крайнем случае. Зеро кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от маленькой фигурки внизу. Огромный мужчина озирался по сторонам, но уже не смотрел в их сторону — потерял. — Он нас не видит, — тихо сказал Зеро. — Пока нет, — согласился Эхо. — Но знает, что мы где-то рядом. Чувствует. Как и мы его. Они стояли на крыше под мелким дождём, глядя вниз, туда, где носитель Гнева, чужеродный и опасный, продолжал оглядываться, пытаясь понять, куда исчезли те двое. Спустя десять минут они все так же стояли на крыше под мелким дождём, наблюдая за носителем Гнева. Тот продолжал озираться по сторонам, но уже не так активно — то ли решил, что ему показалось, то просто затаился в ожидании. — Чего он ждёт? — прошептал Зеро. — Не знаю, — так же тихо ответил Эхо. — Но я не хочу торчать здесь вечность. Надо что-то решать. — Что, например? — Например, спуститься и поговорить. Или подождать, пока он сам уйдёт. — А если он агрессивный? — Тогда будем уходить. Зеро вздохнул. Лёгкого варианта не было. Прошло около получаса. Они уже начали подумывать о том, чтобы сменить позицию, когда внизу произошло движение. К носителю Гнева подбежал человек в чёрном костюме — обычный такой, офисный, каких в центре Питера сотни. Он что-то заговорил, жестикулируя, но с крыши слов было не разобрать. — Эхо, — тихо сказал Зеро. — Можешь сделать так, чтобы мы слышали? Эхо кивнул, прикрыл глаза на секунду, а затем лёгким движением руки «настроил» звук. Теперь голоса снизу доносились чётко, будто они стояли рядом. — ...Босс, мы её упустили. Она вышла из дома раньше, чем мы ожидали. Слежка потеряла её в районе Лиговского. Носитель Гнева молчал. Его лицо оставалось спокойным, но Зеро заметил, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. — Вы упустили её? — голос был тихим, но в нём чувствовалась такая сила, что даже на расстоянии у Зеро мурашки побежали по спине. — Босс, мы... Человек в костюме не договорил. Аура носителя Гнева вспыхнула. Зеро физически ощутил это — волну ярости, которая ударила по пространству, искажая реальность. На мгновение мир вокруг потемнел, наполнился багровым светом, а затем раздался звук — не громкий, но отчётливый, будто само пространство треснуло. И в ту же секунду рядом с ними, прямо на крыше, начала разрастаться Зона Покрытия. — Твою мать, — выдохнул Эхо. — Он её создал. Просто своим гневом. Трещина в реальности расширялась, поглощая часть торгового центра. Внутри здания послышались крики — паника. Эхо резко обернулся к Зеро. — Всё, малой. Гнев подождёт. Сначала спасаем людей. Они бросились к входу на крышу, ворвались в здание через служебную дверь. Внутри творился ад. Сквозь трещины в пространстве, пульсирующие багровым светом, просачивались монстры. Прямо в магазинах одежды манекены оживали — их пластиковые тела покрывались чёрными прожилками, пальцы удлинялись, превращаясь в когти. Они набрасывались на людей, оказавшихся рядом. Люди кричали, бежали, падали. Везде была кровь, битое стекло, опрокинутые витрины. — Зеро, прикрывай входы! — скомандовал Эхо, и сам рванул вперёд, выпуская ледяные шипы, которые прошивали монстров насквозь. Зеро действовал почти на автомате. Он выставил руки вперёд, создавая барьер из сжатого воздуха — не для себя, для группы людей, которые в панике бежали к выходу. За ним, слева, выросла стена из огня, отсекая тварей. Потом — разряд молнии в потолок, чтобы обрушить светильники на головы манекенов. Он никогда не использовал магию так интенсивно. Всё, чему учил Эхо, все часы тренировок, все мысленные чертежи заклинаний — всё это выплёскивалось наружу в хаотичном, но смертоносном потоке. Он устал. Устал так, как не уставал даже после самых тяжёлых спаррингов. Руки дрожали, голова гудела, мир перед глазами иногда двоился. Но он продолжал. Эхо тем временем телепортировал людей наружу — одного за другим, хватая за шкирку и отправляя на безопасное расстояние. Иногда возвращался, чтобы прикрыть Зеро, иногда исчезал на несколько секунд. — Держись! — крикнул он, выныривая из очередного прыжка. Зеро кивнул, даже не пытаясь ответить — сил не было. И тут он увидел её. Девушка-мулатка, метавшаяся между витринами, пытаясь укрыться от трёх манекенов с когтистыми руками. Они уже наступали на неё, зажимая в угол. Зеро не думал. Он просто рванул — и оказался на этаж ниже, перед девушкой, закрывая её собой. — Стоять! — крикнул он, и в то же мгновение выпустил волну ветра, отбросив ближайшего манекена. Второго пронзил ледяной иглой. Третьего просто разорвал воздушным клинком, даже не вспомнив, как это заклинание называется. Девушка вскрикнула, закрыла лицо руками. Зеро обернулся, быстро оглядел её — не ранена? Вроде нет. Просто в шоке. — Не двигайся, — сказал он и снова повернулся к трещинам, из которых лезли новые твари. Он сражался уже на одних рефлексах. В какой-то момент мелькнула мысль: «Где Эхо?» — и сразу же пришёл ответ. Эхо почти закончил. Он чувствовал это через магию поиска — наставник уже эвакуировал почти всех, остались только единицы. Зеро выдохнул. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Он схватил девушку за руку и оттащил за угол. Быстро создал барьер — невидимую стену, за которой они будут незаметны для монстров. — Сиди тут, — сказал он, сам прислоняясь к стене. — Тихо. Сил больше не было. Он чувствовал предел — организм кричал «хватит». Магия почти иссякла. Девушка всхлипнула, обхватив себя руками. — Он был прав... — прошептала она. — Он был прав, а я не слушала... — Кто? — Зеро посмотрел на неё, пытаясь понять, о ком речь. — Кто был прав? Но девушка только плакала, не отвечая. Зеро хотел сказать что-то успокаивающее, но не успел. Рядом, в двух метрах от них, разверзлась новая трещина. Из неё вывалился Костеглот — та самая тварь, о которой рассказывал Эхо. Только больше. И злее. Вместо морды — сплошной роговой нарост, раздваивающийся, открывающий пасть с четырьмя рядами зубов. Тело покрыто бронированными костяными пластинами и острыми ледяными иглами. Пол под его лапами трескался с сухим гулом. Зеро вспомнил рассказ наставника — и понял, что не вывезет. Бой с этим зверем на пределе сил — это самоубийство. Он шагнул вперёд, заслоняя девушку собой. Даже не поднял руку для атаки — просто встал, принимая удар на себя. — Эхо, — прошептал он, понимая, что наставник не успеет. И в этот момент раздался оглушительный рык. Перед глазами Зеро появился носитель Гнева. Ему принадлежал тот грозный рык. Его прежние голубые глаза теперь горели ярко-красным, волосы светились оранжевым, а по телу будто прошла волна силы. Он схватил Костеглота голыми руками за хвост и швырнул в стену в противоположной стороне от Зеро и девушки. Затем встал к ним спиной. Из тени за его спиной выпрыгнул огромный уссурийский тигр — неестественно крупный, с металлическим блеском шкуры. Зверь побежал прямо на Зеро. — Твою мать, — выдохнул Зеро, готовясь защищаться. Он подумал, что Гнев сошёл с ума и теперь его зверь добьёт их. — Нет, стой! — крикнула девушка у него за спиной. — Это Балу и Локо! Они свои! Зеро замер. Тигр подбежал, зарычал, скаля клыки, но девушка положила руку на плечо Зеро и тихо сказала: — Спокойно, Локо. Он хороший. Тигр моргнул, рычание стихло. Зверь ткнулся носом в руку девушки, потёрся о её плечо, а затем улёгся рядом, положив голову на лапы. Но глаза его продолжали следить за каждым движением вокруг. — Это... — Зеро не знал, что сказать. — Мой брат, — тихо ответила девушка. — И его тигр. Зеро перевёл взгляд туда, где Гнев — Балу, как назвала его девушка — мутузил Костеглота. Голыми руками. Тварь, которую Зеро боялся даже атаковать, сейчас получала такое, что любой другой монстр давно был бы мёртв. Балу схватил Костеглота за роговой нарост на морде, рванул — и оторвал его. Кровь чёрной жижей брызнула во все стороны. Огромный кусок роговой пластины отлетел в сторону, с грохотом врезавшись в витрину. Костеглот забился, пытаясь укусить, но Балу уже держал его за голову. Одной рукой. Сжал пальцы так, что костяные пластины треснули. Ещё сильнее — и голова твари лопнула, как переспелый арбуз, забрызгав всё вокруг чёрной слизью. Балу отпустил труп, вытер руку о свою куртку из тигриной шкуры и медленно повернулся к Зеро. — Ты, — сказал он тихо, но от этого голоса у Зеро по спине побежали мурашки. — Кто ты такой? И почему ты был рядом с моей сестрой?