Седьмая остановка

За стеной было тихо — отчим либо спал глубоким сном, либо ушёл опохмеляться. Мать, как обычно, ушла на ночную смену, сделав вид, что ничего не произошло. Её привычное, трусливое молчание злило Вику даже сильнее, чем пьяные кулаки. В зеркале отразилось то ещё зрелище. Левая скула налилась багрово-синим цветом, отчего глаз казался меньше. Вика потянулась к шкафчику, достала тот самый материнский тональный крем и принялась остервенело вбивать его пальцами в кожу. Он снова ложился кусками, безбожно желтил лампой и делал её лицо похожим на маску дешёвой куклы. Она натянула капюшон чёрного худи почти до самого носа, закинула на плечо потрёпанный рюкзак и вылетела из квартиры. Вика сунула руки в карманы худи и прибавила шаг. Ночной город горел тусклыми фонарями, и ей это нравилось. В темноте её синяков никто не видел. В темноте она была такой же, как все. На углу дома действительно стояла старая, глухо тонированная «девятка», из открытых окон которой глухо долбила басуха. Около двери курил Даниил. Увидев её, он сплюнул под ноги и прищурился. — Ну и че ты вырядилась как на похороны? — вместо приветствия буркнул он, но потом разглядел лицо под капюшоном даже сквозь слой материнской косметики. — Опять твой старик? Вика резко дёрнула плечом, проходя мимо него к машине. — Похуй. Погнали уже, пока я трезвая. Даниил постоял секунду, глядя ей в затылок, потом зло сплюнул остаток сигареты и молча прыгнул за руль. В салоне пахло дешёвым ароматизатором, табачным дымом и застоявшимся пивом. Вика упала на переднее сиденье, сразу отвернувшись к окну.  Музыка — какой-то тяжёлый, давящий на мозги рэп — била по барабанным перепонкам, но сейчас это было даже кстати. Громкие басы заглушали мысли, которые роем крутились в голове. Машина резко сорвалась с места, заставив шины взвизгнуть на старом асфальте. Даниил водил агрессивно, срывая злость на коробке передач. — Слышь, Вик, — крикнул он, перекрывая музыку. — У меня в багажнике полторашка осталась. И пацаны на заброшке уже всё устроили. Приедем — полегчает.  Вика не ответила. Она прижалась лбом к холодному боковому стеклу. В горле стоял горький ком — смесь обиды, злости на мать и противного страха, который она так тщательно пыталась скрыть за напускным пофигизмом. Каждый раз, когда отчим поднимал на неё руку, внутри словно что-то ломалось. Но страшнее всего было возвращаться назад, в квартиру, где её ждала тишина. Где мать будет суетиться на кухне, пряча глаза, и предлагать чай, будто они обычная, счастливая семья, а этот кошмар ей просто приснился. — Эй, ты че, уснула там? — Даниил бесцеремонно толкнул её в плечо, притормаживая на светофоре. Вика повернула к нему лицо. В полумраке салона, подсвеченное зелёным светом приборной панели, её лицо с толстым слоем жёлтого тонального крема и огромным синяком выглядело по-настоящему жутко. Даниил на секунду осёкся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но он тут же нацепил привычную маску «холодного» парня и отвёл взгляд на дорогу. — Не, ну реально, — уже тише сказал он, переключая передачу. — Надо твоему уроду колеса проколоть. Или ебальник вскрыть, когда спать будет. Сколько можно-то? — Сама разберусь, — отрезала Вика, и её голос прозвучал неожиданно хрипло и твёрдо. — Просто гони быстрее. Вика крепче сжала кулаки в карманах худи. Ей казалось, что если она остановится хоть на минуту, то просто сойдёт с ума. Стоило бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от дома. Рядом на расстеленной газете сиротливо лежали чипсы, пара пачек дешёвых сигарет и несколько пластиковых бутылок с мутной жидкостью. — О, гляди, Даня живой приехал! И Викоса привёз, — Лёха приподнял руку в приветствии, но разглядев её лицо, растерялся.  Вика не глядя прошла мимо него, сухо кинув «привет». — Держи. Закури, полегчает. Вика перехватила сигарету дрожащими пальцами. Даниил щёлкнул зажигалкой, на секунду ярко осветив её разбитое лицо. Вика жадно затянулась и выпустила густой дым в разбитое окно. Никотин почти сразу ударил в голову, смешиваясь с остатками адреналина. — Ну и сука же твой отчим, Вик, — хмуро буркнул Егор, разглядывая свои кроссовки. — Как ты это терпишь? Могу тебе советы подкинуть, как от него избавиться. — Завали, Егора, — резко оборвал его Даниил, опираясь спиной о стену рядом с Викой. — Без твоих тупых советов тошно. — А чё я? Я по делу говорю! — Егор обиженно сплюнул на бетонный пол. Вика слушала их голоса как будто через слой ваты. Здесь, среди ржавой арматуры, бетонных обломков и этих пацанов, ей было безопаснее, чем в собственной постели. Тут никто не требовал от неё «быть терпилой», никто не молчал трусливо и не кидался кулаками на неё. Здесь все были свои. Она снова затянулась, глядя, как тлеет красный огонёк сигареты. Ей не хотелось думать о том, что будет завтра. Не хотелось думать о том, что утром придётся возвращаться. Сейчас была только эта ночь, холодный ветер из разбитого окна и спасительная темнота заброшки. Она ведь не была дурой. Прекрасно понимала, что эта компания — Даниил с его вечными разборками, Лёха, бросивший шарагу, Егор, который уже успел словить условку, — медленно, но верно тянет её на дно. Понимала, что дешёвые сигареты, ночные заброшки, пиво вместо подготовки к экзаменам и этот вечный пофигизм портят её. Ещё год назад она была обычной девчонкой, которая думала о поступлении, а теперь сидела с заплывшим глазом на грязном подоконнике полуразрушенного склада и радовалась, что у неё есть сигарета. Она знала, к чему приводит такая жизнь. Видела это каждый день на примере соседей, на примере собственного отчима. Но правда была в том, что ей больше некуда. Никто не готов играть в психолога, чтобы вытаскивать её из этого состояния. Не готов жертвовать своим временем на эту… сгнившую дрянь. Прямо как говорила мать. *** Вика заходит в класс подавленная, уставшая и готовая к худшему. Вика знала, что выглядит жутко — жёлтая маска, из-под которой всё равно пробивалась синева, — но это было лучше, чем голая, выставленная напоказ слабость. Одноклассники шептались, посматривая из коса. Адель осматривала её, как ни в чём не бывало. Вика хотела лечь на дно, лишь бы не ловить на себе её взгляд. Проницательный взгляд, видящий всё насквозь. Она упала на стул, уткнулась лбом в холодную деревянную парту и закрыла глаза. Голова раскалывалась. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в этой парте, чтобы никто не трогал.  — Илья придёт? — доносится голос Адель, садясь с ней рядом. Вика промолчала.  — Он на первые не ходит. — все ещё не глядя. — Тогда его место займу я.  Через некоторое время холодная рука прикоснулась к затылку Вики, слегка поглаживая её со стороны. Пальцы у Адель тонкие, чуть шершавые и ледяные, но сейчас это прикосновение обжигает сильнее, чем весь стыд от тонального крема. Вика вздрогнула. Её плечи судорожно напряглись под плотной тканью худи. Ей хотелось сбросить эту руку, огрызнуться, привычно выставить вперёд шипы, чтобы защитить свою территорию, свою слабость. Но сил не было. Её пальцы продолжали медленно, едва ощутимо скользить по её затылку, задевая волосы, собранные в пучок. — Повернись ко мне, — негромко сказала Адель. Вика, через силу, оторвала лоб от парты и повернула голову. Капюшон слегка съехал, и при резком утреннем свете её лицо предстало во всей своей уродливой «красе». Вика выглядела так, будто её только что выбросили из подворотни. Адель не отпрянула. Её взгляд скользнул по скуле Вики, задержался на разбитой губе, а потом опустился ниже — на искусанные в кровь пальцы, которыми Вика судорожно вцепилась в край парты.  Они обе молчали, пока на передних партах Алина и её свита вовсю шептались, бросая на них брезгливые взгляды. В понимании отличниц Вика была просто опустившейся оторвой, которая шляется по заброшкам с пацанами и получает по лицу на каких-то мутных вписках. Никому из этих чистеньких, благополучных детей и в голову не могло прийти, что творилось за закрытыми дверями квартиры. — Больно? — спрашивает Адель, игнорируя остальных. — Нет.  — Врёшь. Вика промолчала. Викин взгляд опустился на руки, разглядывая их с пустотой. Она не хотела выглядеть жалкой перед ними. Особенно перед ней.  Если бы Вика увидела себя со стороны, то пересела бы подальше. — Не смотри на меня.  Адель продолжала смотреть, не отвечая. В её глазах не виднелась та брезгливость и жалость, что была у других людей. — Хорошо, не буду.  Адель отпустила свою руку. Вместе с рукой ушла и теплота. Место, где только что была чужая ладонь, будто обожгло морозом. Захотелось вернуть это прикосновение обратно, но она лишь сильнее вжала голову в плечи, упрямо уставившись на исцарапанную поверхность парты. Ко второму уроку в дверях наконец появился Илья. Он зашёл посреди темы, нагло зевнув в лицо учителю, и сразу уставился на последнюю парту. Увидев Адель, он на секунду замер, приподнял брови, но устраивать сцен не стал — просто молча двинулся к свободному столу впереди. К Викиным синякам он давно привык, поэтому лишь коротко, понимающе мазнул взглядом по её лицу и уселся на стул, закинув ноги под парту. Едва прозвенел звонок на перемену, Илья резко обернулся, крутя в пальцах зажигалку. — Расслабиться хочешь? — бросил он, обращаясь к Вике. — Хочу.  — Новенькая с нами? — спросил он, поворачиваясь к Адель. Он не задавал никаких вопросов о том, почему она заняла его парту. Илья не интересуется такими вещами. Адель повернула голову к Вике. Их взгляды пересеклись на секунду. И только после, она кивнув, ответила: — Ладно, с вами. *** — Викос, шевелись, надо успеть до физрука, он опять в туалете дежурить будет! — Илья закинул полупустой рюкзак на одно плечо, привычным движением поправляя воротник куртки. Для Ильи всё было проще: есть сигарета — день прожит не зря. За гаражами, спрятанными за школьной теплицей, пахло старым дымом. Это было культовое место. Здесь на бетонных блоках годами прессовался пепел всех параллелей. Илья выдохнул дым и принялся болтать без умолку, рассказывая очередную хрень.  Вика делала вид, что слушала. Но тем временем, изредка посматривала на рядом стоящую Адель. Адель смотрела куда-то мимо, на серую стену школы, и медленно доставала из кармана пачку. Тонкие пальцы уверенно выудили сигарету — точно такую же, какими Вика затягивалась прошлым вечером. Вика замерла, разглядывая её точёный профиль, и в этот момент Адель резко, будто почувствовав это, повернула голову. Она молча протянула сигарету. Её ладонь, державшая зажигалку, была идеально ровной, без единой царапины, в то время как у Вики пальцы всё ещё оставались в ранах, мелко дрожа. Вика сделала шаг вперёд и наклонилась к огоньку, не отводя своего взгляда. Она прикурила, чувствуя, как опасная, почти интимная близость Адель обжигает сильнее, чем пламя зажигалки. Щёлкнула крышка, огонёк погас, но Вика так и осталась стоять в полушаге от неё, утопая в этой глубокой, затягивающей тишине. Вика медленно выпустила густой дым в сторону, но её взгляд так и остался прикован к лицу Адель. Она не собиралась курить. Она просто стояла, глядя в её глаза со своей яркой-линзой. На её лице стала заметна слабая улыбка, которая заставила Вику почувствовать себя в тепле. Впервые за долгое время Вике не хотелось огрызнуться или сбежать. Ей хотелось стоять там и продолжить на неё заглядываться. — Шайбакова, а ты чё не куришь? — вдруг спросил Илья, не придавая значения их взаимодействию. — А я бросила. — ответила Адель, повернувшись к нему. — Тогда почему до сих пор носишь с собой пачку и зажигалку?  — Да так, на всякий случай. Вика затянулась сильнее, пряча лицо в воротнике чёрного худи. Горький дым обжигал лёгкие, но внутри, вопреки всему, разливалось странное, незнакомое тепло.  *** В спортзале вовсю гремел волейбол. Скрип кроссовок, глухие удары мяча о ладони и крики физрука тонули в общем гуле. Адель отыграла партию и теперь сидела на скамейке рядом с Викой. Она сделала пару глотков из бутылки и поставила её между ними.  Вика поглядывала на неё, слегка прислоняя голову назад. Её растрепанные волосы, завязанные в пучок уже почти, что валились.  По шее Адель, прямо к ключице, медленно скатилась прозрачная капля пота. Вика протянула руку и быстро, едва ощутимо провела большим пальцем по горячей коже Адель, стирая этот пот. Адель не отпрянула. Она лишь едва заметно вздрогнула, на секунду прекратив пить, и медленно повернула к ней лицо. В её глазах стояло небольшое удивления. Вика тут же одёрнула руку, пряча пальцы обратно в карман худи, и упрямо отвернулась к площадке, делая вид, что увлечена игрой. Адель промолчала, но бутылку с водой так и оставила стоять точно посередине. Едва прозвенел звонок, Вика первой сорвалась в раздевалку. Она закинула рюкзак на плечо и уже двинулась к выходу, когда дверь открылась. В пустую раздевалку зашла Адель. Молча, держась со своей привычной отстраненностью. Она прикрыла за собой дверь, и в помещении сразу повисла звенящая, давящая тишина. Вике не хотелось никаких разговоров, а уж тем более — выяснения того, что только что произошло на скамейке в зале.  — Что это было, Вика? — произнесла хрипло. — Дай пройти, — глухо бросила Вика, даже не думая смягчать тон. Адель сделала едва заметный шаг вперед, почти вплотную. Она медленно подняла руку, но не стала прикасаться, зная, что Вика этого не потерпит. Николаева внешне оставалась недвижимой. Ей хотелось грубо оттолкнуть её плечом, выругаться вслух, чтобы разрушить эту близость с девушкой. — Что это было? — повторила снова, не намереваясь дать ей прохода. — Адель. Я инстинктивно стёрла пот. Адель не отступила. Стояла слишком близко, так что Вика чувствовала её дыхание. — Инстинктивно, — повторила Адель тихо. — Ты всегда так делаешь? — Да, всегда и со всеми. — соврала. Адель брови приподняла, кинув в её сторону небольшую усмешку. Она провела рукой по кудрявым волосам, дожидаясь продолжения. — Если бы ты была мальчиком, то… — Вика, сжимая губы, проговорила шепотом. — То что? Что тогда?  — Я бы врезала. — глухо соврала Вика, заставив себя смотреть прямо в её яркие линзы. — Не врезала бы, Вик.