На сближение

      Массаж никак не входил в мои планы, даже несмотря на наличие записи в ежедневнике. Но, пропустив предыдущий приём, я автоматически лишился возможности сделать так ещё раз. Вшитое в подкорку головного мозга убеждение о недопустимости опозданий сыграло свою роль, и вот я здесь.       Стараясь не рассматривать окружающих, прикрыл глаза. Создаваемый людьми шум вокруг убаюкивал. Прошлую ночь почти не спал. Не то чтобы думал о многом — скорее чувствовал. Ощущение такое, будто я стал меньше, а лёгкие внутри меня — просто огромными, и с каждым вдохом они так сильно давили на грудь, вынуждая не раз хвататься за сердце. Странное чувство измотанности. Отвык уже от этого, и привыкать не хочу. Отношения у меня никогда не были простыми, и вера в то, что любая привязанность — это благо, казалась смехотворной новостью. Сейчас всё иначе. Я хотел близости, но всё моё существо отвергало её. Было бы проще, не будь я один!       С: «ЧТО У ТЕБЯ С ЛИЦОМ?!»       Вопрос, заданный на повышенных, дезориентировал… Бегло осмотревшись, сразу нашёл искомое. Сашка был в том же углу коридора, в той же компании, разве что теперь смотрел на меня в упор. А я думал перенесёт время приёма и больше не покажется, но и здесь меня ждал облом. Хорошее зрение позволило рассмотреть его внимательнее. Скорее всего, рост у нас один, разве что могу уступить ему пару сантиметров. В плечах поуже, но телосложения жилистого, крепкого. Не дрищ, как показалось первый раз. Сейчас рукава толстовки закатаны до локтя, а открытые руки свидетельствовали об отсутствии дистрофии. По внешности… тут я крепко задумался. Как вообще описать парня? У меня всегда: симпатичный или нет. Этот… другой. Сложный. От более детального разглядывания отвлëк прямой, уничтожающий взгляд.       Олег: «Это ты так на меня накричал?..»       С: «Отвечай на вопрос»       Олег: «Тебя в детстве пороли?..»       С: «Как это связано с твоим разбитым лицом?!»       Олег: «Просто интересно. Мне кажется, не мешало бы. От тебя пар сейчас пойдёт. Расслабься. Заживёт, как на собаке»       С: «С тобой как раз не получается расслабиться!»       Он снова уткнулся в смарт, всем своим видом изображая пофигизм.       Олег: «Не переживай. Если захочешь, помогу. Хотя… ах да, я же не вариант»       Меня зовут в кабинет, но пока встаю и захожу, сколько ни пытаюсь, Сашка не смотрит в мою сторону. Кажется, я задыхаюсь и выгляжу паршиво, поэтому мне меряют давление убеждаясь, что бледность не связана с медицинскими показателями, и только после укладывают на кушетку. Сорок минут считаю каждую секунду до того, как смогу встать и уйти. Когда могу это себе позволить, натурально сбегáю на улицу. Какими богами я оттормозился — тут только удача помогла, но вылетев на улицу, на верху лестницы едва не встрял в Сашку. Оттуда я бы его и снëс… Очень уж он неуверенно стоит. Но стоит же! А я думал всё, пиздец, насовсем в колёсах. Стало даже стыдно за то, что не удосужился узнать о специфике болезни и уже приговорил к страшному. Хотя он бы и не сказал.       Мамзель его стоит внизу, придерживая коляску и не спуская с него глаз, моё появление тоже не осталось незамеченным: девушка вздрогнула, как если бы хотела меня остановить, но видя, что всё под контролем, немного успокоилась. Мне бы её выдержку. Какого хрена пацан завис тут, сложно вообразить: то ли эксперименты на себе ставит, то ли колёса пришли в негодность. Но чем дольше я так стоял тенью за спиной, тем сильнее хотел вжать его в себя. Схватить за плечи, встряхнуть хорошенько и просто обнять до хруста в костях. Одновременно незнакомая забота не позволила сделать шаг.       Сашка, всё это время гипнотизировавший ступени, сжав покрепче перила, медленно двинулся вперёд. Первый шаг был даже на вид болезненный. Я не видел его лицо, только то, как сильно напряглись плечи и сгорбилась спина. Это было выше моих сил. Матеря себя на чём свет стоит, покрепче сжал зубы, чтобы не пиздануть лишнего. Подойдя вплотную, закинул его правую руку себе на плечо, примеривая вес скованного тела. Я видел взгляд, направленный на меня, но на то, как и с каким выражением, мне было по сути плевать. Через себя, принципы и воспитание я переступить не мог, и впредь наступать себе на горло не планировал.       Прижавшись сбоку, непроизвольно почувствовал чужую близость. От него пахло аксовским дезодорантом, мятной жвачкой и немного сигаретами. От застëгнутой наглухо куртки исходило тепло, каждое движение давалось парню с трудом: он буквально плавился от напряжения, но шёл, опираясь попеременно то на меня, то на перила. Спуск занял не больше минуты, но и этого хватило, чтобы я взмок. Небывалое напряжение и давящая тишина, страх быть отвергнутым или получить в лоб очередную неперевариваемую грубость. А ещё это ощущение в животе, когда там всё дрожит, скручивает и не даёт нормально дышать. Никогда в жизни я не чувствовал себя так неуверенно, как сейчас. Такое чувство, что в позвоночнике был сломан я, а нёс меня он.       Как только спустились с последней ступени, он снял руку и повернулся спиной. Девчонка уже была рядом, но я и так знал: даже с ней будет упрямиться и не позволит усадить себя в кресло. Я же развернулся и пошёл в противоположную сторону, не реагируя на сдержанную благодарность мамзели.       Его тяжесть всё ещё оставалась на мне, и это было приятно, как было бы приятно зарыться ладонью во влажные волосы или оставить лёгкий поцелуй на вспотевшей тёплой шее, ещё лучше прижать холодную руку к голому впалому животу. Сидя в машине, смотрю в окно, но ничего не вижу: картинка города расплывается, а сам я погружаюсь в состояние лёгкого транса, когда всё понимаешь, но находишься уже не здесь.       Сигнал сообщения дал хороший подзатыльник, и, как бы ни хотел продлить это воспоминание близости, телефон пришлось взять.       С: «Не делай больше так!»       Олег: «Тебя забыл спросить»       С: «В этом и проблема»       Олег: «В чëм? В нежелании видеть, как из-за своего упрямства ты себе навредишь?»       С: «Тебя СЛИШКОМ много!»       Олег: «Просто мне не всё равно, и тебя это бесит. Сложно оставаться мудаком, когда кто-то о тебе переживает, да?!»       Олег: «Почему нельзя просто попросить?! Я же сам предложил помощь! В одно время в одном месте»       С: «Тебя там вообще не должно было быть»       Олег: «Знаешь, после некоторых событий меня вообще было быть не должно. Но я есть! И пока могу, буду делать то, что считаю правильным, даже если одной упрямой сволочи это поперёк горла!»       Олег: «Что, сложно принять помощь от такого, как я?!»       Олег: «Или идеалы завышены настолько, что мараться о простых смертных западло?!»       С: «Тебя куда понесло?..»       Откладываю телефон. Приоткрываю форточку, убавляю печку. Дышу. Ещё бы снегом лицо растереть, а лучше в прорубь нырнуть. Желательно не вынырнуть.       Олег: «На субботу забронируй баню. Русскую. Человек на десять»       С: «Нет»       Олег: «Чего так? Баню я тоже не заслужил?»       С: «У тебя командировка»       Олег: «Вопрос можно? И я отстану»       С: «Слушаю»       Олег: «Ты когда кончаешь, хоть стонешь? Или так же похуистично безразлично молчишь?»       С: «Придурок…»       Как не пытался перекроить рабочий график, а поездку отменить не вышло, и неважно, что хотел это сделать ему назло, хотя, по сути, он для меня старается. Сашка и правда продумал всё, сократив по минимуму простой времени и освободив его столько, сколько мог. Как я без него всем этим занимался, уже не представляю. И что буду делать, когда он уйдёт — тоже.       Олег: «Могу тебе позвонить?»       С: «Тонкий намёк про СЛИШКОМ МНОГО ты не понял, да?»       Олег: «Понял. Поговорим, и я отстану. Совсем»       С: «Тогда нельзя»       Олег: «Потому что не хочешь, чтобы я отстал?..»       С: «Олег, отъебись?»       Олег: «Позвоню вечером. Только попробуй не взять трубку. Уволю»       Битый час смотрю на погашенный экран смарта. Это что было? Я правильно понял? Или я вообще перестал понимать людей? Больше похоже, что надо мной издеваются.       Остаток дня провёл в хлопотах, носился по городу наперегонки со временем, иногда даже удавалось выигрывать, а иногда — нет. Вечером засел за ноут. Завтра утром надо выехать пораньше, желательно в спокойном состоянии: ехать неблизко, дорога тяжёлая, директор магазина терпеть меня не может за лишение уже двух квартальных премий. А кому понравится травиться их просрочкой? Вот и мне не понравилось.       Откинулся на диван, подогнул под себя ногу и разместил на ней ноут. Спинка дивана приятно поддерживает, но с радостью променял бы всё это на тёплую ладонь живого человека на своём плече. Ещё лучше: сам бы кого-нибудь потискал. Приятные мысли отвлёк звонок. Давно перестал подпрыгивать от сигнала входящих, привык уже к побудкам даже среди ночи. Теперь меня куда больше занимают сообщения. Поэтому и брал трубку без опаски, но признаю: сердце дрогнуло, когда услышал знакомый голос.       — Что хотел обсудить?.. — Сашке в ответ –моя затянувшаяся тишина, все вопросы разом закончились.       Для верности посмотрел, как записан звонящий. Ухмыльнулся. Пацан не перестаёт удивлять.       — Почему я — не вариант? — отставляю ноут, от волнения поднимаюсь на ноги, но остаюсь на месте. Пульс бьётся под горлом, надеюсь, недостаточно громко, чтобы парень услышал. Хочется звучать уверенно и твёрдо, но всё существо скручивает и болезненно тянет: того и гляди перейду на хрип.       Слышу его выдох.       — А других вопросов нет? — щёлкает зажигалкой, прикуривает. У самого начинает сводить скулы, как хочется никотина.       — Есть. Откуда травма? Почему не принимаешь помощь? Кто эта баба? Один сейчас?..       — Один, — перебивает, пока меня не понесло дальше.       — Там были ещё вопросы…       — Не хочу отвечать.       — Тогда вернёмся к первому. Что со мной не так?       Курит, думает. Подбирает слова, хотя это ему и несвойственно. Если правильно понял, такие люди сначала говорят, потом думают. А говорят, что думают. Всегда. В том и загвоздка: он фильтрует информацию, сильно себя ограничивая, добавляя к двигательным ограничениям ещё и моральные, и это не может быть приятно. Окажись я рядом, взял бы за руку. Если бы он позволил. Хотя… стал бы я спрашивать? — Как может быть много того, кого рядом нет?       — Травма после ДТП, — начинает говорить через силу, и я боюсь спугнуть его откровение.       — Ты виноват?       — Сложно ответить однозначно. Технически — нет. По-человечески — да. Тебе это зачем?       — Кто-то погиб?       — Кроме меня ещё двое.       — Чувство вины — это единственный твой недостаток или есть ещё?       — Помимо ангельского характера?.. — он усмехается, я, как не пытаюсь ответить тем же, не могу. Впитываю каждое сказанное им слово, хочу прикоснуться, провести пальцем по нахмуренному лбу, разгладить морщины, коснуться губ.       — О да, помимо него.       — Да много всего на самом деле. Олег… — замолкает, я прислушиваюсь к шуму кулера у него в комнате, гулу из открытого окна, переживая, не продует ли его. Злюсь на себя, понимая что это бред, но ничего не могу поделать. Но больше всего меня заводит это хождение вокруг да около.       — Ты не можешь меня послать, да? — и это вовсе не вопрос, произнесённый мною настойчивее, чем хотел — это утверждение.       — Видимо, да.       — И шанс мне дать ты тоже не хочешь.       — Нет.       — У тебя голос приятный, знал?       — Ты это к чему?..       — К тому, что хочу слышать его чаще.       Он сбрасывает вызов, а я продолжаю стоять ещё какое-то время, прислушиваясь к себе. Тепло, разлившееся по телу, печёт сильнее, особенно в области живота, где глубоко внутри микроразряды тока прошивают один за другим. Разминаю плечи, сжимаю шею, улыбаюсь как придурок и рад полной темноте — не хочу, чтобы меня таким кто-то видел.       С: «Если хочешь сохранить нормальное общение, то держи свои мысли при себе»       Олег: «Какие? Что ты мне нравишься?»       С: «Да, эти»       Олег: «Наверно, это будет сложно»       С: «Ну ты уж постарайся»       Всегда и во всём был старательным, а тут — как подломило. Но переть в лоб на него бесполезно. Во-первых, это даёт ему силы, и он становится злее и сильней, а во-вторых, я не хочу ему ничего доказывать, хочу просто быть. Умение давать близкому быть самим собой почти редкость. Но с этим пацаном мне не хочется притворяться кем-то другим. Будто стань я лучше, тогда в образе нарисованном им не останется меня самого. Отсюда и резкость, и прямолинейность. Ему бы гасить это всё, быть умнее, но, кажется, мы ещё не пришли к соглашению: кто будет из нас умный, а кто — красивый.       Этим пятничным утром было особенно пасмурно и ветрено. Мелкий липкий снег, усиливающийся с каждым километром, белой стеной размывал пейзаж впереди, превращая дорогу в белёсое не имеющее конца полотно. Из города выехал, когда на стоянках ещё спали фуры. Радио зашипев пропало, как только пересёк черту города: нагнетая обстановку, на флешке запел Жека, рассказывая про гололёд, так ощутимый под колёсами. Не испытывая судьбу, больше девяноста не давил, и пару сотен километров мне улыбалась удача, но плохая видимость и незнание местности всё же сделали своё дело. Как пролетел поворот — ума не приложу. Перемёт закрыл асфальт. Навигатор завис. А я понадеялся на чутьё и опыт, в итоге не уложившись в манёвр, как шёл прямо, так и пролетел насквозь – под хруст бампера и хлопок выстрелившей подушки капитально зарылся в сугроб.       Несмотря на то что был пристёгнут, тряхнуло хорошо: звон в ушах и онемение на лице стали тревожным звоночком, но больше всего мне не понравилась на сдувшейся подушке кровь. Из хороших новостей: не сильно разбил нос и ту же незажившую бровь – отсюда и кровит. Из плохих: бампер под замену, угорел на бабки из-за новой подушки и капитально сел на брюхо, сам не выкачусь даже на полном приводе. Интересно, как быстро заметят метрах в тридцати от основной трассы сильно белую машину в сильно белую пургу?..       Глушу авто, накидываю куртку, выбираюсь из салона, прихватив тряпку. Для порядка щёлкаю аварийку. Обтираю лицо снегом, останавливаю кровотечение. К красному снегу добавляю жёлтого, чтоб красивее стало. Мог бы ещё подмешать цветов – уж больно ситуация подходящая – но я ж мужик, ничего не боюсь. Обтираюсь тряпкой, отряхиваю валящий уже за шиворот снег, на ходу накидываю капюшон. Вызывать аварийку или эвакуатор бесполезно: во-первых, не приедут, во-вторых, даже если поедут — искать замучаются, ну и в-третьих — к тому моменту я уже замёрзну.       Нацепив всё, что нашёл из тёплого, а именно рабочие перчатки и старую шапку, продолжая ругать себя за безрассудство в выборе одежды зимой, побрёл к трассе, не до конца уверенный в выборе направления. Как оказалось, двинулся я правильно, только зря.       В этот день удача обошла стороной ещё «шестёрку» с извращенски низкой подвеской, гружёный до отвала ларгус и под завязку забитый семейством солярис, остановившийся в двух метрах от меня. Высыпавший на улицу народ бегло осматривал технику на предмет повреждений, и никто не обратил внимания, что по той же траектории в нас летит фура…