Молчание на двоих.

Власть — самый сильный афродизиак из всех существующих во вселенной. Она пьянит сильнее меридианского вина, заставляет кровь кипеть, а разум — сдаваться на милость первобытным инстинктам. Когда два самых амбициозных создания в истории Кондракара и Меридиана оказываются на расстоянии одного вздоха друг от друга, любая вражда неизбежно мутирует во всепоглощающую, разрушительную страсть. Точка невозврата была пройдена в тот самый момент, когда их взгляды встретились над брошенным магическим скипетром. ​Пламя в массивном камине опочивальни Князя медленно догорало. Жадные языки огня, еще недавно яростно лизавшие почерневшие поленья, теперь превратились в тлеющие багровые угли. Они бросали на стены комнаты приглушенные, интимные отблески, создавая иллюзию танцующих теней. В этом полумраке все казалось иным, искаженным, подчиненным новым правилам игры. ​Напряжение между Князем и колдуньей, до этого искрящееся опасностью и затаенной ненавистью, расплавилось, превратившись в нечто совершенно иное. Воздух стал тяжелым, густым, пропитанным терпким ароматом воска, вина и темной магии. Дышать стало трудно, но ни один из них не желал отстраняться. ​Нерисса, чьи глаза в полутьме мерцали колдовским изумрудным светом, плавно, гипнотически медленно подняла руку. Тонкие, изящные пальцы с острыми коготками скользнули по воздуху и коснулись лица Фобоса. Она провела ладонью по его щеке, очерчивая острые, аристократичные скулы. Его кожа была по-зимнему прохладной, но под ней чувствовался пульс живого, разгоряченного хищника. ​— Значит… предлагаешь объединиться против Стражниц и вместе завоевывать миры? — её голос вибрировал низкими, бархатными нотами, проникая прямо в подсознание. Фобос чуть наклонил голову, принимая её ласку, но его взгляд оставался острым, ловящим каждую эмоцию на её лице. ​— Именно. Нерисса чуть изогнула бровь, и её большой палец мягко очертил линию его челюсти. ​— И готов разделить свою власть со мной? — с притворной невинностью прошептала она. — С той, которая в своё время помогла одолеть тебя? На губах Князя расцвела темная, порочная усмешка. Он подался вперед, так что её рука оказалась зажата между их лицами. — Ну, ты ведь умная девочка, — в его голосе смешались снисходительность и откровенное, голодное обещание. — Наверняка усвоила свои прошлые ошибки и не намерена их повторять? Колдунья тихо рассмеялась, и этот звук заставил пламя в камине вспыхнуть на секунду ярче. Она не стала отрицать. Ошибки прошлого остались в прошлом. Сейчас перед ней стоял мужчина, который предлагал ей всю вселенную. — В таком случае… — Нерисса скользнула ладонью на его затылок, зарываясь пальцами в тяжелые белые пряди, — мне следует согласиться на твоё предложение, Князь. ​— Мудрое решение. ​— Как скрепим наш уговор? — она лукаво прищурилась, её губы оказались в миллиметре от его рта. Крошечная искра фиолетовой магии сорвалась с её пальцев, растворяясь в его волосах. Фобос опустил веки, и его голос сорвался на глухой, вибрирующий шепот: ​— Знаю я один способ… Слова растворились в тишине. В следующее мгновение всё ледяное самообладание Князя Меридиана рухнуло. Его движения были резкими, властными и лишенными всякой деликатности. ​Широкая ладонь Фобоса властно обхватила её тонкую талию, сминая шелковую ткань платья, и одним рывком впечатала колдунью в свое тело. Нерисса судорожно выдохнула, когда его вторая рука по-хозяйски скользнула вдоль её бедра, с силой сжимая и приподнимая, заставляя её выгнуться навстречу. ​Его губы накрыли уста колдуньи в тягучем, глубоком поцелуе. Это не было нежным касанием — это было поглощение, требовательное и собственническое. Он целовал её со вкусом терпкого вина и темной власти, с жадностью человека, который слишком долго был лишен всего. Нерисса ответила с не меньшей яростью. Её ногти впились в его плечи, а губы приоткрылись, впуская его, сдаваясь этому ошеломляющему напору и одновременно подчиняя его себе в этом огненном, бесстыдном танце. Их магия сплелась воедино невидимыми нитями, наполняя опочивальню Князя жаром, который невозможно было потушить. Их магия, казавшаяся доселе ледяной и расчетливой, вдруг резонировала в такт их сбивчивому дыханию. Фиолетовые и изумрудные искры, сплетаясь, начали танцевать в воздухе, заполняя комнату. ​Нерисса, не разрывая поцелуя, запустила пальцы глубоко в его длинные белые волосы, притягивая еще ближе, если это вообще было возможно. Фобос, рыча, сорвал её со стола и, удерживая на руках, направился к массивной постели, застеленной темным шелком. ​— Я не просто разделю с тобой власть, колдунья… — прошептал он ей в губы, когда они опустились на кровать. — Я подчиню тебе саму вечность. Длинные черные волосы Нериссы распластались по темному меридианскому шелку покрывала, словно чернильное пятно, заполнившее пространство вокруг ее головы. Ее тело, освобожденное от оков, но все еще пульсирующее от близости Князя, пробила легкая дрожь. Прохлада шелка, скользнувшая по ее разгоряченной коже, дразнила инстинкты, заставляя ведьму выгнуться навстречу мужчине. ​Она едва слушала Князя, который, прижимаясь к ней всем телом, продолжил шептать ей в самое ухо. Его бархатный голос вибрировал, проникая прямо под кожу, обезоруживая и лишая остатков воли. — Брошу к твоим ногам все измерения… — его дыхание опаляло чувствительную кожу на ее шее. — Ты станешь королевой, Нерисса. Единственной, кто разделит со мной вечность. Его длинные, аристократичные пальцы плавно приспустили ткань ее наряда, обнажая хрупкие ключицы и бархатные плечи. Губы Фобоса, такие холодные обычно, но сейчас жаркие, стали целовать ее шею, оставляя след невидимых ожогов. Он вдохнул ее запах — смесь ночной прохлады, терпкой земли и древней, опасной магии. Этот аромат сводил его с ума, лишая остатков королевского хладнокровия и заставляя кровь бурлить в венах. ​Нерисса сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как его губы скользят ниже. ​— И кто же станет моим королём? — ее голос прозвучал сдавленно, почти шепотом, но в нем все еще слышалась гордыня великой колдуньи, требующая подтверждения его клятвы. Фобос на секунду прервал поцелуй, приподнимаясь над ней на руках. Уголки его губ дрогнули в темной усмешке, а серо-зеленые глаза блеснули в полумраке опочивальни. — Мм, — он издал тихий, гортанный звук. — А ты кого-то другого в этой комнате видишь, милая? Здесь только мы. Не дожидаясь ответа, Князь медленно опустился с кровати на одно колено, оказываясь на уровне ее ног. Он замер у изножья постели, не отрывая жадного, темного взгляда от лица женщины. Нерисса смотрела на него сверху вниз, и в ее зеленых глазах страх смешался с порочным любопытством. Его руки, такие холодные обычно, но сейчас горячие, коснулись ее туфли. Медленно, почти ритуально, он снял сперва одну туфельку с изящной ножки, затем вторую, демонстрируя ее беззащитность и свою полную власть. ​Нерисса, поддаваясь странному инстинкту, приподнялась на локтях, наблюдая за ним сквозь каскад черных волос, хлынувших на плечи. ​Князь нежно, почти невесомо коснулся губами ее обнаженной щиколотки. Это касание было чистым искушением. Затем он медленно поднялся поцелуями по голени, заставляя ее кожу покрываться мурашками. Его губы задержались у колена, дразня и обещая большее. И наконец, он достиг бедра. Сначала поцеловав наружную поверхность, где кожа была более плотной, а затем медленно перешел на внутреннюю, чувствительную сторону. ​— Фобос… — ее голос сорвался, она закинула голову назад, кусая губу, чтобы не издать более откровенный звук. Это имя, произнесенное ею, прозвучало как капитуляция. — Чшш… — Эсканор приложил палец к ее губам, прерывая ее мольбу. В его глазах горело торжество победителя. Он резко выпрямился и одним резким движением сбросил с себя тяжелую мантию, а затем и рубашку, отбрасывая их прочь. Ведьма замерла, не в силах отвести взгляд. Перед ней предстало его накаченное, полуобнаженное тело, освещенное догорающими углями камина. Это было не хилое тело принца, которого она когда-то использовала, а тело воина и тирана, полное скрытой силы. Нерисса невольно опустила длинные ресницы, не в силах выдержать его прямой, доминирующий взгляд. ​Фобос наклонился к ней, так что его обнаженная грудь почти коснулась ее плеча. Уголки его губ дрогнули в дьявольской усмешке. ​— Не уж то смутил я вас, миледи? — прошептал он ей в самое ухо, наслаждаясь каждым мгновением ее поражения. Фобос возвышался над ней, и в его потемневших глазах читалось абсолютное, хищное торжество. Ему дьявольски нравилось наблюдать за тем, как её несокрушимая, вековая гордость — та самая, что заставляла трепетать миры и плести сложнейшие интриги, — сейчас плавится под его тяжелым взглядом, словно горячий, тягучий темный шоколад. Это было упоительнее любой власти. Видеть, как великая Нерисса, лишенная своих коварных масок и защитных барьеров, теряет самообладание от одного только вида его тела. ​Но колдунья была не из тех, кто так просто поднимает белый флаг. Даже оказавшись прижатой к шелку его постели, уязвимая и сбитая с толку, она нашла в себе силы для сопротивления. Нерисса вскинула подбородок, отбрасывая со лба спутавшуюся черную прядь, и на её влажных, припухших губах заиграла знакомая дерзкая ухмылка. Зеленые глаза метнули в него искры лукавого вызова, пытаясь скрыть за иронией то, как сильно колотится её сердце. — Тоже мне… — она попыталась вложить в свой голос максимум снисходительности, хотя дыхание всё ещё предательски прерывалось. — Чем смут… Она не успела договорить. ​Князь не собирался слушать очередные колкости, когда каждое движение её тела кричало совершенно о другом. Фобос резко подался вперед, словно бросающийся хищник, и его губы обрушились на её рот, безжалостно сминая дерзкую ухмылку. ​Он поцеловал её жадно, властно, заставляя все несказанные слова раствориться в этом обжигающем контакте. Его тяжелое, горячее тело прижалось к её хрупкой фигуре, вдавливая ведьму в мягкую перину. Одной рукой Фобос зарылся в густую копну её черных волос, фиксируя её голову, чтобы она не могла отстраниться, а второй скользнул по обнаженному плечу вниз, к талии, обжигая кожу прикосновениями. ​Поцелуй был настолько глубоким и требовательным, что Нерисса тихо, сдавленно выдохнула прямо ему в губы. Её руки, до этого готовые оттолкнуть его, дрогнули. Пальцы с острыми коготками непроизвольно скользнули по его обнаженной, напряженной спине, царапая кожу и притягивая Князя ещё ближе. Весь её притворный протест мгновенно сгорел дотла, уступая место той темной, дикой страсти, которую они оба так долго сдерживали. Его губы не просто целовали — они безжалостно и жадно терзали её рот, подчиняя себе каждый вздох колдуньи. В этом поцелуе не было места нежности; это была битва за господство, в которой ни один не желал уступать. Язык Князя по-хозяйски проник за линию её губ, исследуя, сминая последние преграды и властно сплетаясь с её язычком в откровенном, мокром танце. Он пил её дыхание, как изысканное вино, наслаждаясь тем, как отзывается на его напор её разгоряченное тело. ​Не разрывая этого дурманящего, лишающего рассудка поцелуя, Фобос плавно, но с непререкаемой силой надавил на её плечи, вновь опуская Нериссу на прохладный шелк кровати. Она выгнулась ему навстречу, её пальцы ещё крепче впились в его обнаженную спину, пока его руки, ловкие и нетерпеливые, наконец-то расправились со сложными застежками её наряда. ​Аметистовая ткань поддалась. Фобос стянул платье вниз, позволяя тяжелому атласу соскользнуть по её бедрам и упасть куда-то на пол, словно сброшенной змеиной коже. ​И когда преграда исчезла, взору Князя открылось зрелище, заставившее его на секунду замереть. Его зрачки мгновенно расширились, почти полностью затопив светлую радужку темным, первобытным голодом. ​Как истинный ценитель прекрасного, он ожидал увидеть многое, но реальность превзошла любые фантазии. Под строгим, почти монашеским платьем верховной ведьмы скрывалось тончайшее черное кружевное белье, словно сотканное из ночных теней и чистейшего порока. Замысловатые узоры кружева хищно и идеально подчеркивали каждый изгиб её бледного, безупречного тела, обхватывая высокую грудь и контрастируя с алебастровой кожей. ​Но его взгляд не остановился на этом. Он медленно, почти осязаемо заскользил ниже — к плоскому животу, к изгибу бедер и дальше, туда, где темные шелковые чулки плотно облегали её стройные ноги. Изящные подвязки, удерживающие их на кружевных лентах, выглядели настолько вызывающе и откровенно, что у Князя Меридиана перехватило дыхание. ​Этот сумасшедший контраст — между её смертоносной, холодной силой, способной стирать миры в порошок, и этой глубоко скрытой, невероятно соблазнительной женственностью — ударил Фобоса сильнее любого магического разряда. Он тяжело сглотнул, нависая над ней, словно хищник над своей самой желанной добычей. Фобос замер над ней, наслаждаясь видом беззащитной великой колдуньи, и тёмный, первобытный голод в его серо-зелёных глазах стал почти осязаемым. Видеть Нериссу такой, сломленной не силой магии, а собственной жаждой подчинения, было слаще любого триумфа. ​Его губы скользнули от её приоткрытых, пылающих губ вниз, очерчивая линию подбородка. Этот поцелуй был медленной, мучительной пыткой ожиданием. Влажный след остался на пульсирующей вене на её шее, заставляя Нериссу снова содрогнуться от невыносимого напряжения. Весь её мир сузился до горячего дыхания Князя и требовательного давления его тела. ​Обжигающие поцелуи Эсканора спускались всё ниже, к ложбинке между ключицами. Каждое прикосновение было властным клеймом, заявляющим права на её безраздельное владение. Нерисса, сцепив зубы и впиваясь коготками в бархатистый шелк покрывала, отчаянно сдерживала рвущиеся наружу стоны удовольствия. Ей хотелось кричать, приказать ему остановиться и одновременно умолять не прерываться ни на секунду, но гордость всё ещё боролась за остатки контроля. Но её тело, преданное инстинктами, кричало о том, как сильно она желает этого мужчину. ​Князь, чувствуя её сопротивление, лишь усмехнулся в самое её ухо. Длинные, аристократичные пальцы Фобоса скользнули по алебастровой коже вверх по талии, дразня и изучая каждый изгиб. Нерисса закусила губу до крови, когда его руки добрались до кружевного ворота. ​Фобос действовал аккуратно, почти благоговейно, но с непререкаемой силой. Он медленно приспустил кружево, обнажая её высокую грудь. Прохладный воздух комнаты на мгновение коснулся её чувствительной кожи, но тут же был вытеснен обжигающим теплом его губ. ​Он целовал её грудь, оставляя влажные, горячие следы вокруг набухших сосков. Это было чистое искушение, лишающее рассудка. Пальцы Князя, продолжая дразнить, стали нежно сжимать её грудь, заставляя её выгибаться навстречу. ​Первый сдавленный, прерывистый стон сорвался с её опухших от поцелуев губ, когда Князь, не в силах больше сдерживать свою тёмную страсть, прикусил чувствительную кожу вокруг ареол. От этой острой, сладкой боли у Нериссы перехватило дыхание, и последние барьеры её сопротивления рухнули в бездну. ​Фобос, торжествуя, впился губами в набухшие соски, прикусывая и дразня языком. Он забирал её силу, её волю, превращая великую колдунью в свою покорную рабыню в этом огненном, бесстыдном танце. Каждое его движение было собственническим, требующим полной капитуляции. Нерисса, больше не контролируя себя, запрокинула голову назад, её пальцы судорожно впились в его обнаженную, напряженную спину, и она сдалась этому ошеломляющему напору, подчиняясь его воле в этом огненном, бесстыдном танце. Нерисса выгибалась навстречу его рукам, окончательно теряя связь с реальностью. Внизу живота, там, где каждое его движение отзывалось электрическим разрядом, тугой узел желания стягивался всё сильнее, превращаясь в невыносимую, пульсирующую потребность. Она чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Её пальцы судорожно сжимали шелковые простыни, а в голове билась лишь одна мысль: она хочет, чтобы этот невыносимый, прекрасный кошмар никогда не заканчивался. ​— Ты… — выдохнула она, пытаясь собрать остатки своей воли, чтобы то ли проклясть его, то ли попросить о большем. — Молчи, милая, — перебил её Фобос, и его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал как приказ, не терпящий возражений. — Ты уже достаточно наговорилась сегодня. Сейчас время для других признаний. Он плавно, почти небрежно избавился от остатков своей одежды, а затем и её кружевного белья, отбрасывая их в сторону, словно ненужную шелуху. Нависая над ней, Фобос не спешил. Он наслаждался моментом своего абсолютного торжества, изучая взглядом каждую линию её обнаженного тела, подсвеченного багровыми углями камина. Его кожа казалась золотистой в этом свете, а рельефные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. ​Князь медленно скользнул пальцами между ног ведьмы, изучая её с той же тщательностью, с которой он изучал древние манускрипты. Он ощутил, насколько она влажная, насколько её тело жаждет его, несмотря на все её попытки сохранить лицо. ​— Вижу, заточение в посохе пошло тебе на пользу… — прошептал он, и в его глазах блеснуло опасное, издевательское пламя. — Ты стала… удивительно податливой, Нерисса. ​— Ну ты и… — она замахнулась, чтобы ударить его или хотя бы оттолкнуть, но её голос сорвался, превращаясь в сдавленный хрип. Фобос не дал ей договорить. Одним мощным, уверенным движением он вошел в неё до конца, заполняя её собой полностью. ​Мир вокруг Нериссы взорвался миллионами ослепительных искр. Она резко вскинула голову, её глаза широко распахнулись, а пальцы впились в его напряженные плечи, оставляя глубокие отметины. Это не было просто физическим актом — это было столкновение двух мощнейших магических сущностей, слияние их темных энергий, которое отозвалось дрожью в самом фундаменте замка. ​Она почувствовала, как её магия, до этого подавленная, вдруг вспыхнула, сплетаясь с его ледяной силой. Это было больно, дико и невыносимо прекрасно. Нерисса задохнулась от полноты ощущений, понимая, что с этого момента её жизнь — и её душа — навсегда связаны с этим тираном узлом, который не разрубить ни одним заклинанием. Движения Эсканора напоминали идеальный шторм: то обманчиво медлительные и тягучие, заставляющие Нериссу плавиться от изнуряющего ожидания, то внезапно резкие, сокрушительные, не оставляющие места для вдоха. Колдунья, чья гордость еще недавно казалась незыблемой скалой, окончательно сдалась на милость этой стихии. Стены опочивальни теперь впитывали не её ледяные колкие словечки, а рваные, хриплые стоны удовольствия, которые она больше не пыталась — да и не могла — сдерживать. ​Он проникал пугающе глубоко, буквально заполняя всё её естество. В эти мгновения Нерисса чувствовала, что Фобос забирает не только её тело, но и саму её суть. Это было похоже на то, как две темные реки сливаются в один бушующий поток: магия Меридиана и древняя сила Кондракара резонировали, создавая вокруг кровати едва видимое марево из фиолетовых и изумрудных искр. ​Его пальцы, длинные и сильные, мертвой хваткой сжимали её бедра, оставляя на бледной, алебастровой коже багровые отметины — клеймо его неоспоримой власти. Нерисса впилась ногтями в его напряженные плечи, выгибаясь дугой, когда очередной резкий толчок заставил её мир окончательно рассыпаться на мириады звезд. ​Эсканор, чувствуя её полную капитуляцию, вновь приник к её лицу. Его губы, влажные и горячие, сначала нежно коснулись её рта, словно пробуя на вкус её крик, затем скользнули к шее, где он оставил след из жгучих поцелуев, заставляя её пульс биться еще безумнее. И, наконец, он снова накрыл её губы своими в глубоком, бесконечном поцелуе, запечатывая их союз. Теперь они были не просто союзниками в войне за миры — они стали единым целым в этой темной, порочной страсти, из которой нет возврата.