Молчание на двоих.

Желаемое наконец стало действительным. Тронный зал Меридиана, некогда утраченный, вновь погрузился в холодное величие законного хозяина. Князь Фобос больше не узник ледяных темниц и не марионетка в руках девчонок-стражниц. ​В его руках сосредоточена мощь, о которой раньше он мог только грезить. Сердце Меридиана и Сердце Замбалы пульсируют в его скипетре, наполняя вены божественной силой. Стихии бывших Стражниц, магия его сестры Элион и сама сущность Нериссы — всё это заперто в одном кристалле, превратив Фобоса в самое могущественное существо во Вселенной. Он — абсолют. Он — новая эра. ​Но за триумфом следует пустота. Дни непрерывных битв, интриг и маскировки под обычного человека истощили даже его стальную волю. Когда враги повержены, а корона привычно тяжелит голову, наступает время для иного рода завоеваний. Тяжелые створки ворот тронного зала захлопнулись, отсекая суету внешнего мира. Эхо шагов Седрика затихло в длинных коридорах, оставив Князя в долгожданном одиночестве. ​— Мой принц, последний отряд мятежников сложил оружие. Элион больше не символ их сопротивления, — эти слова верного слуги всё еще приятно вибрировали в сознании. ​Фобос откинулся на спинку трона, чувствуя, как каждая мышца тела требует отдыха. Годы, проведенные в холодном забвении тюрьмы, оставили свой след: не физический, но внутренний голод, который нельзя было утолить одной лишь властью. Ему не хватало тактильности, жизни, настоящего огня, который бы согрел его ледяную натуру. ​Он медленно поднял руку, в которой сжимал скипетр. Кристалл в его навершии слабо мерцал, отражая блики факелов. Там, внутри, в тесном пространстве магической тюрьмы, томилась та, кто была его главным вызовом. Нерисса. Фобос прикрыл глаза, и перед его внутренним взором тут же всплыл её образ. Он вспомнил их встречу у бассейна: её новый, пугающе прекрасный облик. Густая грива черных волос, которые казались живой тьмой, изумрудные глаза, полные яда и вызова, и острые, аристократичные ключицы, которые вздымались при каждом её гневном выдохе. Она не была девчонкой, как Стражницы. Она была взрослой женщиной, познавшей вкус власти и горечь предательства. Она была достойна его внимания. ​«Колдунья, которой не хватило воображения…» — усмехнулся он про себя, проводя большим пальцем по гладкой поверхности кристалла. Он чувствовал её ярость. Она вибрировала под его ладонью, как пойманная птица. Фобос открыл глаза, и в их глубине вспыхнул опасный огонек. Потребности мужчины, слишком долго лишенного женского тепла, внезапно перевесили планы по захвату Кондракара. В конце концов, Меридиан — его «Ксанаду», его личный рай. А какой рай может быть полным без искушения? ​— Лишилась речи, дорогая? — прошептал Фобос в пустоту зала, его голос звучал вкрадчиво и хрипло. — Посмотрим, смогу ли я вернуть тебе голос… и как ты будешь его использовать. Одним коротким пассом руки он начал процесс материализации. Воздух перед троном подернулся фиолетовой дымкой, и в тишине зала отчетливо послышался шелест тяжелого шелка. Она появлялась медленно, словно нехотя. Сначала копна черных волос, окутавшая её плечи, затем — тонкий профиль и те самые зеленые глаза, в которых сейчас плескалось обещание убить его при первой же возможности. Фобос не шелохнулся. Он лишь чуть сильнее сжал подлокотники трона, наслаждаясь тем, как в комнате мгновенно стало жарко от её присутствия. Дымка рассеялась, и реальность обрушилась на Нериссу ледяным потоком. После удушающей, застывшей пустоты внутри кристалла, обычный воздух показался ей слишком тяжелым, почти осязаемым. Она пошатнулась, её сознание всё еще цеплялось за обрывки магического забвения. Первые секунды она видела лишь расплывчатые очертания высоких сводов и мерцание факелов. Но когда зрение прояснилось, её взгляд уперся в подножие трона. Осознание ударило резкой вспышкой боли в висках: она больше не часть посоха. Она здесь. Во плоти. ​И прямо перед ней, вальяжно откинувшись на спинку трона, сидел ОН. ​— Ты?! — голос Нериссы, поначалу хриплый и слабый, мгновенно обрел свою привычную ядовитую остроту. Она попыталась резко выпрямиться, вскинуть руки, чтобы обрушить на него всю ярость Квинтессенции, но Фобос лишь едва заметно шевельнул пальцами. Раздался сухой, властный щелчок. В ту же секунду из теней соткались светящиеся фиолетовым светом путы. Они не просто связали её — они змеями проскользили по телу, затягиваясь с вызывающей точностью. Магические веревки туго обхватили талию, врезаясь в плотную ткань платья и подчеркивая крутой изгиб бедер. Руки Нериссы оказались заломлены за спину и притянуты к лопаткам так плотно, что её грудь невольно приподнялась, а острые ключицы опасно выделились в свете огней. Каждое движение веревок казалось продуманным жестом, превращающим великую ведьму в изысканный и покорный трофей. Нерисса дернулась, её лицо исказилось от гнева, но путы лишь сильнее впились в кожу, откликаясь на её сопротивление. ​— Не старайся, колдунья, — вкрадчиво произнес Фобос, смакуя каждое слово. Он медленно поднялся с трона, не сводя с неё хищного взгляда. — Только больнее себе сделаешь. А мне бы не хотелось портить такое… великолепное зрелище. Она замерла, тяжело дыша. Ткань платья на её груди прерывисто вздымалась, выдавая истинное состояние, которое она так тщетно пыталась скрыть за маской презрения. ​— Что тебе от меня надо, глупец?! — выплюнула она, вкладывая в это слово всю свою ненависть. ​— Ну-ну, повежливее, — Фобос подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. Его взгляд медленно, почти касаясь, прошелся по её фигуре, задерживаясь на тонкой талии, стянутой магическим узлом. — Я ведь, по сути, вернул тебе жизнь. Избавил от вечного молчания в камне. Разве это не заслуживает хотя бы тени признательности? Нерисса на мгновение замолчала, её глаза вспыхнули изумрудным пламенем. Она резко, насколько позволяли путы, вскинула голову, откидывая назад копну пышных черных прядей. ​— О, благодарствую, ваше высочество, — её голос сочился сарказмом, смешанным с ядом. — Я бы поклонилась до самой земли, выражая свою безмерную преданность, да вот незадача — руки связаны. Видимо, Князь Меридиана так боится старой ведьмы, что не решается говорить с ней без кандалов? Фобос усмехнулся, его забавляла её дерзость. Он протянул руку и кончиками пальцев, едва касаясь, провел по её плечу, спускаясь к самой кромке платья у ключицы. Нерисса вздрогнула, но не отвела взгляда. ​— Сколько они будут связаны, — он понизил голос до шепота, наклоняясь к самому её уху, так что она почувствовала его холодное дыхание, — зависит исключительно от тебя. Я ценю воображение, Нерисса. И мне очень интересно узнать, на что еще способно твоё… помимо интриг и жажды власти. ​— Тишина дворца слишком скучна, — продолжил Фобос, возвращаясь к своему трону, но продолжая смотреть на неё в упор. — А ты — единственная во всех мирах, кто может сделать мой отдых по-настоящему достойным Князя. Расскажи мне, колдунья… ты готова сменить амбиции на нечто более осязаемое? Нерисса прищурилась, её губы искривились в опасной полуулыбке. Она поняла правила его игры. И, несмотря на путы, она не собиралась проигрывать. ​— И что же ты хочешь услышать, Фобос? — она намеренно назвала его по имени, без титулов. — Мои проклятия? Или ты ждешь, что я начну умолять? ​— Я жду, когда ты поймешь, что в этой комнате только один господин, — он снова сел на трон, переплетя длинные пальцы. — И пока ты это не признаешь, молчание будет нашим единственным спутником. Но, согласись, в такой позе… — он многозначительно указал на её связанные руки и подчеркнутый путами силуэт, — …твоё молчание выглядит чертовски красноречиво. Зал наполнился смехом Нериссы — резким, бархатистым и по-настоящему пугающим. Она откинула голову назад, и её черные волосы рассыпались по плечам, как живая тьма. В этом смехе не было ни капли страха, только чистая, концентрированная дерзость. ​— Признать тебя господином?! — она сквозь смех взглянула на него, и её глаза сверкнули ядовитой зеленью. — Закатай губу, Князь. Ты всего лишь вор, который дождался, пока другие сделают за него всю грязную работу. Ты украл мою победу над Элион и Стражницами из-под самого носа, а теперь ждешь, что я склоню голову перед твоей дутой властью? Очнись, Фобос, я видела тебя скулящим в ледяной клетке. Князь не шелохнулся. Напротив, его улыбка стала шире, почти ласковой, что было гораздо опаснее любого гнева. Он медленно поднялся с трона, и полы его длинного плаща тяжело зашуршали по каменному полу. ​— Да, ты проделала колоссальную работу, — он начал медленно обходить её по кругу, словно хищник, осматривающий добычу. — Заточила мою сестрицу в кристалле, воскресила своих подруг только для того, чтобы снова превратить их в своих рабынь. Завоевала сердца двух миров… Это было впечатляюще, признаю. Мужчина остановился прямо за её спиной. Колдунья чувствовала его присутствие всем телом; путы на её талии отозвались новой волной жара. ​— Но я повторюсь, — его голос зазвучал у самого её затылка, почти касаясь губами её макушки. — Ты вечно хитрила, пряталась за чужими спинами и боролась за власть из тени. А вот смелости властвовать — открыто, сокрушительно, по праву сильного — у тебя не нашлось. Ты так боялась потерять контроль, что в итоге потеряла всё. Нерисса резко развернулась в его сторону, насколько позволяли магические веревки. Её грудь прерывисто вздымалась, а руки, заломленные за спиной, напряглись так, что костяшки пальцев побелели. ​— Ну погоди, Князь, — прошипела она, её лицо оказалось в опасной близости от его. — Когда я верну свой скипетр, я покажу тебе лично, как мне «не хватало» воображения и смелости. Ты будешь молить о том, чтобы я вернула тебя обратно в ту ледяную яму. Фобос издал тихий, вкрадчивый смешок. Он протянул руку и взял свою Печать, проводя пальцами по навершию, где пульсировала украденная сила. ​— Этого не случится, милая, — он выделил последнее слово с нескрываемым сарказмом. — Твой посох теперь мой. Как и Меридиан. Как и ты сама в этот момент. Он сократил расстояние между ними до минимума. Теперь Нерисса была вынуждена либо смотреть ему прямо в глаза, либо отстраняться, натягивая веревки еще сильнее, что причиняло ей почти сладкую боль, подчеркивая каждый изгиб её тела под его тяжелым взглядом. ​— Вариантов у тебя не так много, колдунья, — Фобос опустил скипетр и свободной рукой коснулся её подбородка, заставляя смотреть на себя. — Ты можешь остаться в этом посохе еще на тысячу лет, задыхаясь в тесноте и безмолвии. Или… ты можешь признать, что этот трон предназначен для того, кто умеет брать то, что хочет. Его пальцы скользнули ниже, к её шее, где бешено бился пульс. ​— Я могу дать тебе свободу, Нерисса. Относительную, конечно. В стенах этого дворца, рядом со мной. Мне нужен кто-то, кто понимает вкус власти так же хорошо, как и я. Кто-то, чью гордость мне будет интересно ломать… каждый вечер. Нерисса замерла. Между ними повисло такое густое напряжение, что казалось, протяни руку — и оно ударит разрядом тока. Она смотрела на него, и в её глазах ненависть внезапно смешалась с чем-то темным и порочным. Она поняла, что его «награда» за её плен может оказаться куда более изнурительной, чем тюрьма. — Ты предлагаешь мне стать твоей наложницей, Фобос? — её голос упал до шепота, но в нем всё еще слышался вызов. ​— Я предлагаю тебе стать единственной женщиной, которая будет видеть Князя Меридиана без его масок, — он чуть сильнее сжал пальцы на её шее. — Но для начала… ты должна попросить меня об этом. Сделай свой выбор. Тюрьма или мой трон? Нерисса закусила губу, чувствуя, как магические путы на её бедрах стали еще теснее, словно подталкивая её к единственно верному ответу.