Молчание на двоих.

Говорят, что самый опасный момент в жизни любого завоевателя наступает не во время кровопролитной битвы, а в ту секунду, когда желанная корона наконец опускается на его голову. При достижении абсолютной цели, ради которой долгими годами проливалась кровь, плелись изощренные интриги и приносились немыслимые жертвы, внезапно наступает звенящее ощущение неизвестности. Враги повержены, их знамена безжалостно втоптаны в пыль, а все непокорные миры склонили головы. Казалось бы — можно с облегчением выдохнуть и двигаться дальше. Но куда ведет путь того, кто уже стоит на самой вершине мироздания, где нет никого выше? Для слабых духом эта пустота становится ядом. Но для тех, чья душа выкована из амбиций и тьмы, это лишь короткая передышка перед тем, как бросить вызов самим звездам. ​В тронном зале меридианского дворца царила гулкая, почти осязаемая тишина. За окнами догорал багровый закат, отбрасывая длинные причудливые тени на мраморный пол. Князь Фобос восседал на своем массивном троне, погруженный в глубокие, тягучие раздумья. Его лицо, обычно выражающее либо холодный расчет, либо надменное превосходство, сейчас казалось задумчивым, почти отстраненным. Длинные бледные пальцы правой руки мерно, в такт какому-то внутреннему ритму, постукивали по темному металлу резного подлокотника: стук-стук-стук. ​В левой руке Эсканор властно сжимал свой скипетр. Артефакт, наполненный энергией двух Сердец, излучал ровное, покорное сияние, согревая ладонь и признавая в Князе своего абсолютного хозяина. ​Кондракар пал. Предатель Седрик гнил в самой глубокой темнице. Стражницы Завесы были лишены сил и с позором изгнаны в свой серый, лишенный магии мир. Всё свершилось в точности так, как он планировал. ​Но, к собственному удивлению, мысли Фобоса раз за разом упрямо ускользали от государственных дел и грандиозных планов по переустройству подвластных ему миров. Они неизбежно возвращались к ней. К Нериссе. ​Князь слегка нахмурился. Колдунья так и не дала ему определенного ответа на балконе Кондракара. Она мастерски ушла от прямого признания, спрятавшись за своей привычной маской цинизма и колкой иронии, оставив в воздухе повисшую недосказанность. Эта неопределенность должна была бы раздражать его привыкший к абсолютному контролю разум, но вместо этого она лишь будоражила кровь, разжигая азарт охотника. ​Однако, — и эта мысль заставила уголки губ Фобоса дрогнуть в легкой, торжествующей полуулыбке, — с другой стороны, она так и не покинула его замок. ​Заполучив обратно Сердце Кондракара, обретя немыслимое, почти божественное могущество, Нерисса вполне могла бы открыть портал в любую точку пространства. Она могла бы исчезнуть в тот же вечер, отправившись в одиночку покорять другие миры или выжигать целые галактики, удовлетворяя свою вековую жажду мести. ​Но она этого не сделала. ​Она осталась здесь, на Меридиане. Нерисса заняла одни из самых роскошных покоев в его дворце, беспрепятственно скользила по коридорам, изучала древние фолианты в его личной библиотеке и дышала воздухом его мира. Она осталась, словно безмолвно принимая условия той опасной, головокружительной игры, которую он ей предложил. И для Фобоса это гордое, молчаливое присутствие значило куда больше, чем любые слова клятв. Пока Князь Эсканор пребывал в глубоких раздумьях в полумраке тронного зала, колдунья не спеша прогуливалась по королевскому саду Меридиана. Воздух здесь был напоен густым, дурманящим ароматом, а над вымощенными черным камнем дорожками сгущались вечерние сумерки. Среди причудливых экзотических растений, чьи листья отливали серебром, роскошным, пышным ковром цвело множество роз. ​Нерисса остановилась у ближайшего куста, внимательно вглядываясь в тяжелые, бархатистые бутоны цвета свежей, еще теплой крови. Она осторожно провела бледным пальцем по острию шипа. Было в этом что-то до безумия ироничное: ей до сих пор с трудом верилось, что такой безжалостный деспот и тиран, как Фобос, питает искреннюю слабость к разведению роз. Хотя, возможно, именно эта убийственная красота — хрупкая на вид, но способная пустить кровь любому неосторожному, — так резонировала с его темной душой. ​Мысли ведьмы метались под черепом, подобно растревоженному пчелиному рою, не давая покоя. Их отношения с Князем Меридиана стали слишком... странными. Слишком неоднозначными для двух злодеев, привыкших всегда играть только за себя и не доверять никому. Фобос уже почти в лоб, без всяких завуалированных метафор заявлял о том, что намерен добиться её расположения. Он хотел её Сердце — и в прямом, и в переносном смысле. ​Нерисса коснулась груди, где сквозь ткань платья ощущалось ровное тепло Сердца Кондракара. Теперь, когда этот мощнейший артефакт снова принадлежал ей, подпитывая её магию чистой, безграничной энергией, она была абсолютно всесильна. По сути, их временный союз выполнил свою задачу. Стражницы повержены, восстание мятежников захлебнулось в крови. Пускай Фобос забирает себе и Меридиан, и пустой Кондракар — во Вселенной еще бесчисленное множество нетронутых миров и галактик, которые с радостью падут к её ногам. Разум твердил, что пора открыть портал и исчезнуть, оставив Князя упиваться своей властью в одиночестве. ​Но что-то колдунью останавливало. Этот эгоцентричный, невыносимо высокомерный павлин никак не желал покидать её голову, пустив в её мысли корни глубже, чем эти кровавые розы в меридианскую землю. ​Нерисса прикрыла изумрудные глаза, глубоко вдохнув цветочный аромат, и перед её внутренним взором мгновенно всплыли картины недавнего прошлого. Еще до их триумфального нападения на Кондракар, когда они оставались вдвоем за толстыми дверями его покоев. Она вспоминала, как они часами сидели у огромного камина, глядя на танцующее пламя, и разговаривали на самые разные темы — от древних магических трактатов до философии абсолютной власти. Как они могли с ядовитым упоением спорить из-за сущих мелочей, наслаждаясь этой интеллектуальной дуэлью, ведь только они двое могли бросить друг другу достойный вызов. ​И, конечно, она вспоминала, как они делили ложе. Как язвительные пикировки перерастали в обжигающую близость, где сталкивались их демоны и амбиции. Пожалуй, более жарких, ненасытных и страстных ночей, чем с Князем Эсканором, у ведьмы не бывало за всю её бесконечно долгую жизнь. В его властных объятиях она чувствовала себя не просто изгнанницей с горы Танос, а богиней, чья тьма идеально дополняла его собственную. И признаться самой себе в том, что она не хочет от этого отказываться, было сложнее всего. Легкое, прохладное дуновение меридианского ветра коснулось лица ведьмы, срывая её с волны нахлынувших воспоминаний и бережно возвращая в реальность. Эта ночная прохлада немного отрезвила Нериссу, прогнав навязчивый дурман мыслей. Она не спеша, глубоко вдохнула свежий воздух, напоенный ароматом кровавых роз, и решила, что на сегодня откровений с самой собой достаточно. ​Колдунья уже собиралась вернуться во дворец и изящным жестом перекинула тяжелую прядь черных волос за плечо. Но стоило ей обернуться, как её дыхание перехватило. ​Всего в нескольких шагах от неё, соткавшись из полумрака вечерней аллеи, стоял Эсканор. Её изумрудные глаза мгновенно столкнулись с его проницательным, глубоким серым взглядом. Князь стоял неподвижно, заложив руки за спину, и его серебристые волосы мягко светились в сумерках. ​— Не помешал? — его низкий, бархатный голос нарушил тишину сада, прозвучав на удивление мягко. ​— Нет... — тихо ответила Нерисса, заставляя свой голос звучать ровно, хотя сердце предательски пропустило удар. Эсканор медленно, плавной змеиной походкой приблизился к ведьме, сокращая и без того хрупкую дистанцию между ними. Колдунья, чувствуя его магнетическое присутствие, опустила длинные густые ресницы, пряча под ними внезапно вспыхнувший изумрудный огонек, и едва заметно улыбнулась самыми уголками губ. Эта безмолвная игра полутонов и скрытого притяжения, казалось, могла длиться вечно. ​Князь остановился так близко, что она могла уловить тонкий шлейф его парфюма и почувствовать исходящее от него тепло. ​— Нерисса, я бы хотел поговорить с тобой, — произнес он, и в его интонации сквозила редкая, подкупающая серьезность, начисто лишенная привычного высокомерия. ​— Прямо сейчас? — она чуть приподняла идеальную бровь, снова взглянув на него из-под ресниц с легким вызовом. ​— Да. Нерисса слегка склонила голову набок, скрестив руки на груди, подсознательно пытаясь защититься от того влияния, которое этот мужчина имел на неё. ​— Что ж... я тебя слушаю. Фобос галантно, с чуть заметным изящным поклоном, предложил колдунье согнутую в локте руку. Нерисса, помедлив лишь мгновение для проформы, плавно опустила свою тонкую ладонь на его предплечье. Они не спеша пошли вдоль аллеи, где кровавые розы в сгущающихся сумерках казались почти черными. ​Князь Эсканор, чей стратегический гений безжалостно покорял целые миры, сейчас чувствовал себя на удивление уязвимым. Он миллион раз прокручивал этот разговор в голове, выстраивая безупречные, неоспоримые аргументы, подбирая интонации и выверяя каждую паузу. Но каждый раз, когда эта женщина оказывалась в зоне его видимости, когда он чувствовал легкое прикосновение её пальцев и улавливал тонкий аромат её волос, вся его хваленая выдержка летела в Бездну. Тщательно отрепетированные слова предательски пропадали, а мысли путались, сбиваясь с ритма. ​Сделав глубокий, медленный вдох, Фобос всё-таки сумел взять себя в руки. Он правитель Меридиана и Кондракара, в конце концов, а не растерянный юнец. ​— Я надеюсь, ты выслушаешь меня, — начал он, глядя прямо перед собой на темнеющую дорожку, — и на этот раз не станешь уходить от ответа. Нерисса чуть скосила на него сияющие изумрудные глаза, в глубине которых заплясали лукавые, почти демонические искорки. ​— Ну, это смотря что ты мне хочешь сказать, Эсканор, — протянула она с легкой, провокационной улыбкой. ​Князь остановился и повернулся к ней, его серые глаза потемнели, став похожими на грозовое небо. ​— Не язви, дорогая, — предупреждающе, но с обволакивающей бархатной хрипотцой в голосе произнес Фобос. — Потому что если ты снова попробуешь улизнуть или выкинуть что-то подобное в своем репертуаре... клянусь, мало не покажется. Ведьма тихо рассмеялась, слегка откинув голову назад. Это был искренний, завораживающий смех, от которого у Князя по спине пробежал холодок предвкушения. ​— Ммм... ну, после такой многообещающей угрозы просто грех не сбежать, — мурлыкнула Нерисса, плавно потянув свою руку из его хватки, но ровно настолько, чтобы он мог легко её удержать. Эсканор усмехнулся, обреченно покачав головой. Великие небеса, с этой женщиной абсолютно невозможно вести серьезный диалог! Любую его попытку взять ситуацию под жесткий контроль она изящно, в одно движение оборачивала в игру, правила которой устанавливала сама. ​Колдунья коварно усмехнулась, искренне наслаждаясь своей властью над тем, кто привык безраздельно властвовать над Вселенной. Но, видя, как Князь в очередной раз собирается с мыслями, пытаясь нащупать нужный тон, она вдруг решила сжалиться над ним. В конце концов, видеть его таким обезоруженным было не только забавно, но и безумно приятно. ​Она сделала полшага навстречу, сокращая дистанцию, и её тонкие пальцы легко, почти примирительно легли на его грудь. ​— Хорошо, — её голос утратил насмешливые нотки, став неожиданно мягким и глубоким. — Говори, Фобос. Я вся во внимании. Князь Меридиана мысленно, в выражениях, бесконечно далеких от изысканного дворцового этикета, прошелся по её восхитительно стервозному характеру. Эта женщина виртуозно умела выводить из равновесия одним лишь взглядом или легким движением плеча. Но когда Нерисса вдруг смягчилась и бархатным тоном произнесла, что готова его выслушать, Фобос ощутил неожиданный укол приятного удивления. Она в очередной раз поразила его, легко и изящно сломав выстроенный им сценарий. ​— Я тебе крайне благодарен, — начал Эсканор, и в его голосе зазвучали непривычно искренние, глубокие ноты. — За то, что когда я освободил тебя из посоха, несмотря на твою жгучую ненависть по отношению ко мне, ты согласилась помочь в покорении Сердца Бесконечности. Да, я прекрасно понимаю, что у тебя были свои цели. Но тем не менее... Я крайне ценю, что ты сумела перешагнуть через себя, усмирила гордыню и поставила нашу общую великую цель выше нашей с тобой личной вражды. Нерисса слушала Князя, чуть приоткрыв губы, и даже не думала его перебивать. Слышать подобные откровения от диктатора, чье эго всегда было размером с небольшую галактику, было абсолютно в новинку. Для Фобоса это явно была неизведанная территория, обнажающая его уязвимость, но, надо отдать ему должное, справлялся он с этим блестяще. ​— Нерисса, скажу как есть, — Фобос сделал еще один медленный шаг, так что теперь их разделяли лишь миллиметры. — Тебе совершенно не нужна магия, чтобы мужчины падали к твоим ногам. Ты красива, умна, дьявольски хитра... Можно бесконечно перечислять твои качества — и те, которые ты приобрела за века, и те, которыми тебя так щедро одарила природа. Собственно, — он криво, с долей самоиронии усмехнулся, бросив на неё потемневший взгляд, — мои намерения, когда я решил тебя освободить, были до банального примитивны. Да, я просто желал тебя подчинить. Сломить твою волю на одну ночь... ну, или же на несколько ночей. Я просто желал тобой обладать, как самой опасной из своих игрушек. Колдунья никак не выдала захлестнувшего её волнения. Она лишь изящно повела изогнутой бровью, а её губы исказились в понимающей, хищной ухмылке. О, она прекрасно знала цену всем первоначальным мужским порывам. ​Князь выдержал минутную паузу. В наступившей тишине сада он аккуратно, почти трепетно взял её тонкую ладонь в свою, переплетая их пальцы. Пальцами второй руки он бережно коснулся её щеки и нежно заправил выбившуюся черную прядь волос ей за ухо. От этого простого, но обжигающе интимного жеста по коже Нериссы пробежала легкая дрожь. ​— Твоя дерзость, твоя непомерная гордость и этот твой фирменный, вечно надменный взгляд... — голос Фобоса понизился до бархатного, завораживающего шепота. — Сперва меня всё это дико раздражало и выводило из себя. Я хотел сломать это сопротивление. Но потом... потом меня словно ударило разрядом молнии, как бы парадоксально это ни звучало из моих уст. И дело далеко не только в наших безумных совместных ночах. Я понял, что мне уже не на физическом, а на каком-то глубинном, душевном уровне необходимо твоё присутствие. Понял, что если за весь день я не услышу твой язвительный голос и не увижу твои горящие изумрудные глаза... этот день для меня абсолютно потерян. Нерисса мысленно уже готовила себя к неизбежной, оглушительной кульминации этого разговора. Каждое слово Фобоса сейчас било точно в цель, медленно, но верно разрушая её тщательно выстроенные ментальные щиты. Действительно, каждый раз, когда Эсканор пытался поднять тему их отношений, она виртуозно ускользала от ответа. «Поговорим позже», «Вернемся к этому, когда Кондракар падет», «Сначала дело, Эсканор» — её арсенал отговорок казался неисчерпаемым. Она тянула время, боясь признаться даже себе, насколько глубоко этот мужчина пустил корни в её мысли. ​Но здесь, в этом затихшем саду алых роз, Нерисса отчетливо понимала: терпение Князя Меридиана подошло к концу. И всё же, стоило отдать ему должное — он действовал безупречно. Фобос не опускался до банального давления, не требовал и не ставил ультиматумов. Королевская кровь и вековое воспитание давали о себе знать: он подбирал слова с пугающей, завораживающей точностью, обнажая перед ней свою душу, но оставляя ей право выбора. И это подкупало сильнее любой самой мощной магии. Фобос чуть крепче сжал её ладонь, чувствуя, как замерла колдунья, и продолжил, не отрывая от неё своего потемневшего серого взгляда: ​— Когда началась постройка Великого Кольца для портала, я в свободное время то и дело возвращался мыслями к одному и тому же... Как нам быть дальше, когда эта война завершится? Не стану скрывать, Нерисса, уже тогда меня посещала навязчивая идея: почему бы нам не сойтись по-настоящему? Мы с тобой удивительно похожи. Мы сотканы из одних и тех же амбиций, и у нас общие цели. Князь сделал короткую паузу, словно подбирая правильное земное определение для того, что творилось у него внутри. — Да и у меня появилось странное чувство... Не знаю, с чем его сравнить. Это не та глупая, слепая любовь, о которой пишут в книжках. Скорее — абсолютная, непреодолимая привязанность. Да и, признаться, более достойной, величественной женщины, с которой я готов безраздельно разделить власть над мирами, я просто не знаю. Ты единственная, кто мне равен. Нерисса слушала его, едва дыша. Её сердце билось так сильно, что, казалось, этот стук разносился по всей аллее роз. Наглый, эгоцентричный тиран сейчас стоял перед ней совершенно безоружным, отдавая свою гордость в её руки. ​Фобос сделал шаг еще ближе, так что она почувствовала жар его тела, и аккуратно приподнял её подбородок пальцами руки, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. ​— На сегодняшний день я окончательно пришел к выводу, — тихо, но с железной уверенностью отчеканил Эсканор. — Если я упущу тебя сейчас... Если позволю тебе просто так открыть портал и уйти, при этом не рассказав всего, что я сейчас наговорил... То я буду полным, круглым идиотом. И самого главного ты так и не узнаешь. Его голос внезапно понизился до едва уловимого, обжигающего шепота: ​— О том, что ты — единственный человек во всей этой проклятой Вселенной, который мне по-настоящему дорог. И что я хочу, чтобы ты стала моей. Полностью и навсегда. ​Нерисса смотрела в серые глаза Фобоса, и её привычная маска ледяной ведьмы окончательно растаяла, обнажая растерянность и вспыхнувшее в глубине зрачков ответное, непреодолимое пламя. Колдунья ответила не сразу. Тишина, повисшая между ними в саду кровавых роз, казалась настолько густой и осязаемой, что её можно было резать ножом. Эсканор не торопил её. Будучи блестящим стратегом, Князь прекрасно понимал: чтобы переварить такой колоссальный поток информации и искренности, от которой перехватывает дыхание, ей нужно время. Он не давил, не требовал мгновенных клятв. Фобос лишь продолжал бережно, почти невесомо поглаживать костяшки её пальцев, давая Нериссе возможность всё обдумать. ​А Нерисса действительно с головой погрузилась в омут собственных мыслей, потому что слова Князя выбили почву у неё из-под ног. Подобного ей не говорили никогда. Да, за века её долгой жизни в её постели бывали мужчины, готовые ради неё на безрассудства. Но горькая ирония заключалась в том, что почти всегда ей приходилось быть кем-то другим. Она виртуозно играла роли, примеряла чужие маски, пряча свою истинную, безжалостную суть за иллюзиями. Даже с отцом своего родного сына она пошла на чудовищную ложь, маскируясь под Оракула на протяжении долгих семнадцати лет! Те мужчины обожали светлые, фальшивые образы, которые она для них создавала. Никто из них не принял бы её тьму. ​Но здесь... здесь всё было иначе. ​Перед ней стоял Фобос — единственный во всем мире, кто видел её без всяких масок. Он знал о её предательстве, о чудовищных поступках, о крови бывших подруг на её руках и о её маниакальной жажде власти. Он видел её изуродованную, отравленную злобой душу — и именно к ней, к настоящей Нериссе, он испытывал эти глубокие, собственнические чувства. Он желал её не вопреки её демонам, а вместе с ними. ​Ведьма медленно прикрыла глаза. Легкий вечерний ветер Меридиана коснулся её лица, а в голове калейдоскопом начали проноситься все прожитые моменты, связывающие её с этим невыносимым, прекрасным чудовищем. ​Она вспомнила те далекие дни, когда находилась по другую сторону баррикад. Как она скрытно дергала за ниточки, помогая мятежникам и Стражницам бороться против его безжалостной тирании. Вспомнила их первые, пропитанные ядом и высокомерием столкновения, когда каждый взгляд был подобен удару кинжала, а каждое слово таило в себе смертельную угрозу. Как эта ледяная вражда постепенно, шаг за шагом, трансформировалась в холодный, взаимовыгодный расчет. Как они присматривались друг к другу, словно два хищника в одной клетке. ​И как этот расчет неминуемо рухнул, обернувшись всепоглощающей страстью. Она вспомнила жар его рук, его ненасытные поцелуи и те ночи, когда их темные энергии сплетались воедино, создавая нечто неразрушимое. ​Весь этот долгий, извилистый путь — от заклятых врагов до любовников — привел их к сегодняшнему дню. В этот самый сад, где некогда свергнутый деспот, вернувший себе абсолютную власть, теперь добровольно клал всё завоеванное к её ногам, предлагая разделить не только трон, но и вечность. Но это густое, пропитанное сладковатым ароматом роз молчание не могло длиться вечно. Нерисса, с её блестящим, холодным умом, за эти минуты успела взвесить все «за» и «против». И, по сути, Князь был абсолютно прав. Они действительно пугающе похожи. Две темные силы, чьи амбиции и желания наконец-то сошлись в одной точке. Да и если уж позволить себе докопаться до самого глубокого ядра её израненной, темной души... к чему теперь таить? Она испытывала к Эсканору те же обжигающие, взаимные чувства, которые уже давно переросли обычный союз двух злодеев. ​Сделав глубокий, чуть прерывистый вдох, женщина плавно подняла руки. Она аккуратно положила свои изящные ладони на широкие плечи Князя, чувствуя под тканью камзола его напряженные мышцы и тепло тела. ​— Фобос... — её голос прозвучал необычно тихо, лишенный привычного яда и насмешек. — Всё, что ты сейчас сказал... это неоценимо. И в твоих словах есть та искренняя правда, которую не каждый осмелится даже признать, не то что озвучить вслух. Нериссе было мучительно нелегко произносить эти слова. Она, столетиями сплетавшая паутину грандиозной лжи и виртуозных манипуляций, совершенно не привыкла вот так просто распахивать своё сердце перед кем-то. Эта откровенность ощущалась как прыжок в бездну. Если несколько минут назад Фобос сгорал от волнения, пытаясь донести до неё свои чувства, то теперь пришла её очередь «мучиться». Она буквально спотыкалась о собственные эмоции, подбирая фразы и чувствуя себя пугающе безоружной под его пристальным взглядом. ​— Мы с тобой действительно два сапога пара, — на её губах мелькнула слабая, почти беззащитная улыбка. — Причем, оба со своими, весьма специфическими тараканами в голове... Знаешь, я... я ведь всю свою бесконечную жизнь привыкла рассчитывать только на саму себя. Я никому не доверяла, ожидая удара в спину каждую секунду. В какой-то момент я просто сковала свое сердце, поставила железный блок на мозг от любых проявлений любви, нежности и тому подобной слабости. Я до смерти не хотела чувствовать себя уязвимой. Мне казалось, что власть — это мой единственный надежный щит. Она замолчала на секунду. Её пальцы чуть крепче сжали его плечи, а изумрудные глаза заблестели, глядя прямо в его потемневшие серые омуты. ​— А ты... — выдохнула ведьма, и её голос дрогнул, выдавая всю ту бурю, что бушевала у неё внутри. — Тебе каким-то немыслимым образом удалось разбудить всё это. Разбить броню, которую я строила веками... Нерисса медленно опустила длинные густые ресницы, словно ей больше нечего было сказать, а воздух в королевском саду окончательно замер. Но Фобос слишком хорошо знал эту женщину — её молчание никогда не означало капитуляцию. Это была лишь секундная пауза перед решающим ходом. Князь отчетливо чувствовал, что это еще далеко не всё, и его интуиция, как всегда, не подвела его. Колдунья снова подняла на него свои сияющие изумрудные глаза, и в них на мгновение промелькнула редкая для неё тень искренней растерянности. ​— И что делать со всеми этими чувствами, я просто не знаю... — тихо продолжила она, и её голос прозвучал удивительно мягко. — Точнее, не знала до сегодняшнего момента. Именно поэтому, Фобос, я так долго и упорно не давала тебе чёткого ответа. Я прекрасно понимаю, что находиться в полнейшей неизвестности — это далеко не самое приятное ощущение, особенно для такого эгоцентрика, как ты. Но по-другому я тогда просто не могла. Она убрала ладони с его плеч и сделала полшага в сторону, задумчиво коснувшись бутона алой розы. ​— Я не была уверена, одержим ли мы вообще победу над Кондракаром. Я не была уверена ни в тебе, ни в своих собственных чувствах, ни даже в самой себе. Мне всё это казалось чем-то абсолютно безумным и безрассудным. Довериться кому-то, открыть душу... Это шло вразрез со всем моим вековым опытом. Эсканор внимательно следил за каждым её мигом, ловя малейшие изменения в её интонации. Сделав плавный шаг следом, он мягко, но уверенно развернул её к себе за плечи. ​— А теперь? — негромко спросил Князь, и в его серых глазах заплясали опасные, выжидающие искорки. На безупречное лицо Нериссы мгновенно вернулась её привычная, завораживающая уверенность. ​— Ну... ты ведь сам только что сказал, что я нужна тебе, — она сделала акцент на последнем слове. — И, как доказали все твои предыдущие поступки, твои слова — это вовсе не пустой звук, как мне могло показаться изначально. Ты сдержал своё слово. Ведьма кокетливо прищурила глаза, а её сочные губы исказились в хитрой, хищной ухмылке, которая всегда так сильно заводила Князя Меридиана. ​Фобос довольно усмехнулся. В его душе разлилось пьянящее чувство триумфа — куда более сладкое и глубокое, чем от завоевания Сердца Бесконечности. Он медленно, по-хозяйски опустил свои ладони на её тонкую талию, властным и одновременно невероятно бережным движением притянув женщину вплотную к себе. Между их телами не осталось даже воздуха. ​— И что же ты решила в итоге, моя дорогая? — бархатным шепотом спросил он, обжигая её губы своим дыханием. Нерисса не сделала ни единой попытки отстраниться. Напротив, она уверенно положила ладони ему на грудь, чувствуя, как сильно и ровно бьется сердце этого тирана. ​— Я хочу двигаться дальше, Фобос, — твердо и гордо произнесла она, и в её голосе снова зазвучала мощь великой Стражницы Квинтэссенции. — Я хочу покорять новые миры, уничтожать наших врагов и завоёвывать их сердца. Но только вместе с тобой. В этой проклятой Вселенной просто нет никого другого, кто был бы достоин стоять рядом со мной на вершине. ​В глазах Фобоса вспыхнул настоящий, торжествующий огонь абсолютной победы. ​— То есть... твой ответ «да»? — Князь решил окончательно зафиксировать свой главный трофей, чуть крепче сжимая пальцы на её талии. Нерисса тихо, завораживающе хмыкнула и покачала головой, наслаждаясь моментом. ​— То есть мой ответ ясен как день, Ваше Высочество, — мурлыкнула она. Не дожидаясь, пока этот невыносимый, высокомерный павлин снова начнет язвить или задавать лишние вопросы, ведьма плавно приподнялась на носочки. Грациозно потянувшись вверх, она обвила руками его шею и нежно, но с нарастающей, головокружительной страстью коснулась своими губами губ Фобоса. ​Этот поцелуй, запечатавший их темный, нерушимый союз в окружении кровавых роз, стал финальным аккордом их долгой борьбы. Эра Стражниц Завесы навсегда осталась в прошлом — для Вселенной началась новая, куда более опасная и прекрасная эпоха двух объединенных Сердец.