Основание. Часть 4.

Ваймс жевал лепёшку, облокотившись на шаткие перила парома, который перевозил их на другой берег. Хаким стоял рядом. Он тоскливо посмотрел в сторону моря, туда, где была его родная страна. Ему не нравился Анк-Морпорк — вонючая река Анк, грязные улицы, грязная посуда в закусочных и трактирах. Но город жил, развивался, работал. Сюда приезжали все, кто хотел заработать, устал от пыльных традиций или прятался от проблем. Неудивительно, что город прямо-таки кишит не только разными видами, но и разными типами личностей. От воздушных одухотворённых до беспринципных преступников. Город принимал всех. Патриций позволял всему смешиваться. И он поставил Ваймса за всем этим следить. Хаким видел, что за грубостью, неуклюжестью и неуживчивостью кроется совсем другой человек. Тот, кто печётся о чужих ему пожилых женщинах, кто орёт на подчинённых, но тут же проявляет заботу, кто тайком платит за проезд, заботится об информаторах, помогает иностранному военачальнику, но не потому что обязан, а потому что мальчик пропал. Ваймс нервничает, лихорадочно читает какие-то бумаги, быстро ходит, не хочет даже слушать о своих заслугах, но при этом работает — методично, шаг за шагом, он преследует цель и, кажется, почти всегда настигает её. В старых доках стояла ужасная вонь. Не та, что в крупном Порт-Анке, где пахло свежей рыбой, специями, деревом, смолой и солью. Здесь же удушливый смрад с реки смешивался с гнилой рыбой, гниющим деревом и мусором, который приносило течением на эту сторону. Ваймс помнил этот запах с самого детства. Хаким же прикрыл лицо рукой, дыша через ткань рукава. Да уж, это место не для тех, кто ищет комфорта. Это место, где прячутся. — Здесь, — сказал Ваймс и кивнул на покосившийся домик с остатками голубой и красной краски в конце причала. — Пост и склад. Там сдают углы тем, у кого нет денег на комнаты. Деревянный настил под ними не скрипел, а чавкал, доски были мягкими, почерневшими, некоторые уже упали в воду, образовав дыры. Ваймс постучал. Два раза, пауза, три раза. Дверь приоткрылась, в щели показалось лицо старухи, настолько древней, что она, возможно, ещё помнила реку Анк чистой, когда та не была одной большой канавой с нечистотами. — Командор, — безрадостно промямлила она беззубым ртом. — Опять? — Ищу парня, — нахмурившись, Ваймс протянул снимок. — Видела? Старуха зажала в морщинистом веке треснутое стеклышко, взяла иконографию и принялась разглядывать. — А то как же, — прошамкала она невнятно. — Спрашивал, где можно переночевать. Я ему показала. — Платил? — Медяк. Больше не было, — старуха хмыкнула. — Но я и тому рада, не каждый платит. — Где он сейчас? — Ушёл. Искать работу. Сказал, что пойдёт к кораблям, — она кивнула в сторону хлипких старых судёнышек, качавшихся у причала, и снова хмыкнула. — Худой, как щепка, куда ему грузчиком? Ваймс кивнул, достал пару монет и положил в её сухую сморщенную ладонь. Старуха не поблагодарила, спрятала мелочь и закрыла дверь. — На кораблях? — переспросил Хаким. — Грузчиком? — В старом порту берут всех, платят каждый день по факту. — Ваймс уже шёл к причалу. — И ни о чём никого не спрашивают. Неприятности тут никому не нужны. — Но они не могли не заметить, что Захир не похож на оборванца, — сказал Хаким. — Если парень не дурак, он представился другим именем и накинул себе года три. Здесь в Тенях полно худых и маленьких, так что он вряд ли бы выбивался. Они обошли четыре корабля, показывая всем снимок Захира. И лишь на последнем судне краснолицый толстый капитан узнал его. — Мальчик? — переспросил он, рассматривая изображение. — А, этот. Приходил вчера. Спрашивал, не нужны ли люди. Я сказал — нужны, но в море таких не беру. Пусть ищет на берегу. — Где он сейчас? — Не знаю. Сказал, что пойдёт на склад. Там всегда нужны грузчики. — Какой склад? Капитан пожал плечами. Ваймс кинул взгляд в сторону Теней. В задумчивости он машинально достал портсигар, сунул сигарету в рот, но не прикурил, зашагал, уходя сначала с причала, потом из доков, входя в тёмные, сырые переулки. Хаким следовал за ним, не задавая вопросов. Он понял, что командор, скорее всего, прикидывает, на какой склад мог бы отправиться молодой человек, который не знает города. Ваймс отмечал проплывающие старые, неухоженные дома лишь краем сознания. Если пацанёнок приехал с десятью долларами, а заплатил медяком, то его наверняка ограбили. В Анк-Морпорке по-другому не встречают. Фирменное гостеприимство. Пока неизвестно, удалось ли ему заработать хоть пенни, но, очевидно, от отчаяния и голода, мальчишка подастся в первый подвернувшийся склад. Скотный рынок? Нет, далековато. И ему пришлось бы пройти через весь район Теней. Если он решился, то вряд ли выжил. Склады есть у Гильдии Контрабандистов. Те тоже не смотрят на возраст — обмануть можно кого угодно. Есть склады у «Шлюшьих Ям» (Не спрашивайте! Госпожа Лада уже который год бьётся, чтобы патриций согласился переименовать Шлюшьи Ямы в улицу Удовольствий, но патриций каждый раз отказывает). Но там чужих не берут, Рози Лада строго следит за этим. Что тогда? Поддельно-самогонная? Возможно. У них имеется большой склад, на котором, в основном, работают всё те же любители выпить. Ваймс остановился. Закурил. — Сходим в одно место, тут недалеко, — сказал он Хакиму, указывая в гущу полуразвалившихся домиков. — Куда? — Склады на Поддельно-самогонной улице. Там всегда требуются трезвые грузчики. — Трезвые? — уточнил Хаким. — Да, — буркнул Ваймс. — Пьяные вечно роняют ящики. И они нырнули в очередной тёмный грязный переулок. На Поддельно-самогонной они встретили капитана Моркоу и сержанта Ангву. — Сэр! — Капитан махнул рукой, завидев Ваймса. — Вы тоже решили проверить склады? Ваймс кивнул. — Мы поспрашивали в Жемчужных доках, — сказала Ангва. — Но нам сообщили, что «Караван» прибывает в главный порт. И мы подумали, что там вы что-нибудь точно узнаете. — Так и есть, — ответил Ваймс. — Захир прибыл в Порт-Анк, искал работу и перебрался на этот берег, в старые доки. — Боги! — Моркоу покачал головой. — Вот именно, — Ваймс снова прикурил. — Его, скорее всего, ограбили, потому что платил он последним медяком. — Надеюсь, его не сильно избили, — сочувственно сказала Ангва, бросив взгляд на Хакима. Лицо Хакима оставалось непроницаемым, но она чувствовала исходящий от него запах страха. Ваймс пожал плечами. — Один капитан видел его вчера, ничего про внешность не сказал. — А вы проверяли в Гильдии Контрабандистов, сэр? — спросил Моркоу, открывая покосившиеся складские ворота. — Нет. Если бы Захир знал о названии, он бы не пошел туда. — Почему вы так думаете, сэр? Ваймс промолчал. Он не знал, почему отбросил этот вариант, но вот мальчик, воспитанный, образованный, наверняка пока ещё наивен и не захочет связываться с откровенными преступниками. Хаким бросил на него внимательный взгляд. — Захир не пошёл бы туда, — решился он ответить за командора. — Он иначе воспитан. Ваймс кивнул. — Проверим и там, если не найдём его в других местах, — сказал он и подошел к длинному одноэтажному зданию. На облупившейся вывеске красовались две скрещенные пивные бутылки. Повсюду шаткими башнями стояли деревянные ящики. Ваймс толкнул дверь без стука и тут же пригнулся. В дверном косяке торчала короткая стрела. — А, это ты, командор, — послышался мужской голос из темноты. — Сколько раз просил — надо стучать! Из-за угла появился высокий, хорошо сложенный мужчина. Его лицо и шею пересекали множество длинных шрамов — результат давней драки с участием недовольных клиентов и «розочки» (горлышко разбитой бутылки — грозное оружие в умелых руках). В руках — арбалет от «Коренной&Рукисила», в зубах — толстая сигара. — Харви, — сказал Ваймс, скривившись. — Само гостеприимство. — Сэми, я же предупреждал, — Харви опустил арбалет и махнул рукой, приглашая всех зайти внутрь. — Но ты ж упрямый, как осёл, вечно лезешь на рожон. Выпить хочешь? — Ты же знаешь, я бросил, — ответил Ваймс, оглядываясь по сторонам. — Как бизнес, Харви? — Пока стоит, Сэм, — Харви громко захохотал, — пока стоит. Тут мужчина заметил Ангву. — Боги милосердные! — воскликнул он. — Это твоя, что ли? Ваймс проследил за взглядом. — Харви, это сержант, — раздражённо ответил он. — Сержант Ангва. — Добрый день, сэр, — Ангва улыбнулась. Широко, искренне, обнажая ряд ровных белых зубов. Но Харви почему-то стало не по себе. Он сделал глоток виски и отвернулся. Ваймс достал иконографию. — Приходил к тебе? Харви мельком глянул на снимок. Помолчал, подумал немного. Оценивающе посмотрел на каждого стражника по очереди, задержавшись на Хакиме. Пожевал кончик сигары. — Это Зак, — сказал он, кивнув, и вновь поглядел на Хакима. — Принял его вчера вечером к себе. Он всю ночь загружал товар. — Ты заплатил ему? — Ваймс передал снимок Хакиму. — А то! Полтора доллара. — Где он сейчас? Харви снова помолчал. — Сэми, ты задаёшь интересные вопросы, — неопределённо ухмыльнулся он. — Что натворил этот мальчонок? — Харви, — настойчиво сказал Ваймс. — Ну хорошо, хорошо, — Харви поднял обе руки. — Я отправил его к госпоже Торт на улицу Вязов. За койко-место она берёт доллар в неделю. Так что пацану ещё на еду осталось. — Почему к ней? — спросила Ангва. Она тоже раньше снимала комнату у госпожи Торт. — Потому что пацан, как только вышел с деньгами, начал идти не в ту сторону. — Это куда? — спросил Ваймс. — В сторону старых доков, — Харви вдруг замялся. — А я не хотел, чтобы он проходил рядом с Гильдией Контрабандистов. Ваймс прищурился. — Ты что, Харви, пожалел его? — Вот ещё! — Харви криво улыбнулся. — Ты же меня знаешь, Сэм, жалость мне неведома. Я просто не хочу проблем. Ваймс кивнул с понимающей улыбкой. Он протянул руку, Харви пожал её, и они столкнулись плечами в полуобъятье. Хаким не сводил с них глаз. — Ну бывай, Сэми, — весело и как-то по-отечески проговорил Харви. — Заглядывай почаще, посидим, как в старые добрые. — Бывай, Харви, — спокойно попрощался Ваймс. — Если что, ты знаешь, где меня искать. Все стражники вышли. Хаким задумчиво смотрел в широкую сгорбленную спину командора, быстро удаляющемуся по переулку. Пансион госпожи Торт не был обычным домом, в котором сдают комнаты всем. Да и сама госпожа Торт не являлась обычным человеком. Она была медиумом, весьма эксцентричной дамой, которая сдавала комнаты нежити — оборотням, вампирам, зомби, понимая их потребности и трепетно к ним относясь. Госпожа Торт открыла дверь ещё до того, как стражники вышли на улицу Вязов, пересекающую практически весь район Теней. Она неодобрительно цыкнула, завидев командора. И улыбнулась, когда разглядела Ангву. — Девочка, ты похорошела, — тепло сказала она ей. Ангва поздоровалась и приобняла госпожу Торт — женщину небольшого роста и с огромной шляпой на голове. — Добрый день, миссис Торт, — сказала Ангва. — Мы по делу. — Знаю, — кивнула женщина и повела всех за собой наверх по широкой деревянной лестнице. — Командор, вы должны кое-что спросить. Ваймс кивнул. Но не спросил. Ангва шепнула ему. — Спросите, сэр, иначе у миссис Торт разболится голова. — Чего? — не понял Ваймс. — Всё верно, моя хорошая, — сказала миссис Торт, стоя наверху лестницы. — Я видела, что вы придёте, командор, и спросите меня о мальчике по имени Зак. Правда, это не настоящее имя. Но я никого не донимаю такими мелочами. Однако если вы поступите не так, как это было в моём видении, то остаток дня я проведу с сильной мигренью. Ваймс помедлил. Достал снимок. — Миссис Торт, — начал Ваймс, чувствуя себя глупо, — вы не видели этого мальчика? Миссис Торт удовлетворённо кивнула. — Видела, — произнесла она. — Сдала ему комнату на втором этаже, точнее, кровать в общей комнате. Зак мог заплатить только за кровать. — Он сейчас там? — выступил вперёд Хаким. — Нет, мистер Аммар, — миссис Торт взглянула на него пронизывающими глазами. — Но вернётся, — она задумалась, — минут через тридцать. Если вернётся позже, то со свёртком с едой. Он ещё не решил. Наверное, не хочет тратить слишком много за раз. Хаким и Ваймс немного были ошарашены потоком таких сведений. Миссис Торт снова кивнула. — Вы будете ждать его в этой комнате, — утвердительно сказала она. — Миссис Торт… — начал было Ваймс. — Нет-нет, командор, — оборвала она его. — Вы будете, если не хотите причинить мне неудобства. А то ведь я могу больше и не помогать. Ваймс взглянул на неё цепким, почти злым взглядом. Она хихикнула. — О, теперь я вижу, почему вы так нравитесь… — она не договорила. Ваймс вытаращился на медиума в изумлении. Миссис Торт махнула рукой. — Да вы и сами знаете, — уклончиво произнесла она. — Располагайтесь, господа, Зак скоро придёт, — она повернулась к Ангве и Моркоу. — А вы, голубки, должны выпить со мной чаю и рассказать, как у вас дела. Ангва кивнула, улыбаясь. Она посмотрела на командора, пожала плечами и, подхватив Моркоу под руку, последовала за миссис Торт. Ваймс присел на узкую кровать, на которую ранее указала хозяйка, не выпуская из рук портсигар. Хаким сел на колченогий стул, служивший прикроватным столиком. Они молчали несколько минут. Было слышно, как за окном стучали колёса повозок по мостовой, а зазывные крики торговцев перебивали лай собак. — Давно вы знакомы с Харви? — нарушил тишину между ними Хаким. — Давно, — буркнул Ваймс. — Он контрабандист? — Нет. — Вы вместе выросли? Ваймс кивнул. — Он жил по соседству, — коротко ответил он. — Тогда чем он занимается? — Перевозками, — Ваймс отвечал всё неохотнее. Харви был его старым приятелем, ещё с тех времён, когда они вместе состояли в банде Кокбиллских лихих ребят. Это было давно. Их пути разошлись, когда Ваймс поступил на службу в Ночную стражу. Ваймс арестовывал Харви несколько раз, но тот всегда выкручивался. Несколько лет назад Харви помог Ваймсу с одним сложным делом о пропаже детей в районе Мраколодца. А однажды притащил к себе домой, обнаружив тогда ещё капитана Ночной стражи пьяным и избитым. — Вам не следует задавать все эти вопросы, господин Хаким, — тихо произнёс Ваймс. Хаким кивнул. Он знал, о чём идёт речь. Ваймс не был грязным копом, но он дружил с бывшими преступниками не для пользы и дела, а потому что видел в них людей. Ваймс смотрел в окно невидящими глазами, погрузившись в собственные мысли. Хаким изучал его лицо и руки. Через несколько минут внизу раздался стук, послышались голоса. Ваймс выпрямился. Хаким встал. — Сядьте! — негромко приказал Ваймс. — Если он увидит вас стоящим, то даст дёру. Хаким уселся обратно. Через минуту, ни о чём не подозревая, вошёл подросток со свёртком в руках. Запахло пловом и карри. Захир уткнулся носом в раскрытый пакет и не сразу заметил, что другие люди в комнате пришли по его душу. Мальчик узнал военачальника и остановился, остолбенев. Ваймс не шевелясь заговорил. — Садись, поешь, — он кивнул на рядом стоящую койку. — Мы не собираемся за тобой бежать. Захир глядел на Хакима. Затем заговорил по-клатчиански. — Я не вернусь домой! — выкрикнул он. — Отец меня убьёт! Ваймс моргнул, посмотрел на Хакима. — Отец умирает от горя, Захир, — мягко, но по-анкморпоркски ответил Хаким. Сейчас его голос был тягучим, нежным. — Ему нужно только одно — чтобы ты вернулся домой живым и невредимым. — Ага, а потом, когда его радость пройдет — он убьёт меня! — снова по-клатчиански сказал Захир. — Он не пощадит меня. Ваймс медленно поднялся. Направился к двери. Взял за плечи мальчика и подвёл его к койке. — Садись и ешь, — сказал он тихо. — Это плов от «Джамала»? Мальчик кивнул. — У него хороший плов, и карри он туда сыпет не так много, верно? Захир снова кивнул. Он сел на свою кровать и опустил голову. Ваймс присел напротив и наклонился к подростку. Мальчик молчал. — Скучаешь по дому? — тихо спросил Ваймс. В его голосе не было жёсткости или поучения. Только боль и безграничное понимание. Будто он говорил о себе. Захир кивнул не сразу, шмыгнул носом. — Ты думал, что мир в другой стране — светлый и дружелюбный, — всё так же тихо продолжил Ваймс. — Что Анк-Морпорк — это город возможностей и здесь каждому найдётся место. Ваймс уже не спрашивал. Но Захир всё равно кивнул. Хаким затаил дыхание, переводя взгляд с одного на другого. — А мир оказался грубым и злым, Зак. Ты увидел, насколько некрасив и опасен этот город. — Меня зовут Захир, — ломким голосом поправил мальчик. — Я знаю, — кивнул Ваймс. Он положил свою ладонь на колено Захира. — Если ты вернёшься домой, то останешься жив, возможно, позже ты женишься на своей красотке. Захир бросил злобный взгляд на Хакима. — А потом, когда подрастёшь и наберёшься ума и опыта, ты сможешь путешествовать, где угодно. С роскошью, с комфортом, с любимой женой. И уже никто не будет тебе запрещать, — голос командора становился всё тише, вкрадчивее — таким, который от него слышали лишь единицы. — Никто не посмеет ограбить тебя и избить. Никакой тухлой рыбы и некрасивых людей. На колени мальчика упали две крупные слезы. Он сидел с низко опущенной головой, чёрные длинные пряди закрывали его покрасневшее лицо. — Если ты останешься, — почти шёпотом сказал Ваймс, — то пропадёшь. Как пропали десятки тысяч таких, как ты. Захир снова шмыгнул носом и поднял голову. Он смотрел в тёмные глаза командора, смотрел на испещрённое шрамами лицо и видел в них правду. Мальчик вытер мокрые щёки грязным рукавом и кивнул. — Хорошо, — сказал он чуть хриплым голосом. — Я сделаю так, как вы хотите. — Нет, Захир, — командор печально покачал головой. — Ты делаешь это ради себя. Он встал и, не произнося больше ни слова, вышел. На Анк-Морпорк опускались сумерки. Ваймс вернулся в участок. Проверил, покормили ли миссис Полипп, и отправился в свой кабинет. Он нашёл чистый лист, достал старое перо без оперения, бутылочку синих чернил и сел писать. Через минуту смял лист, бросил комок в камин, который давно угас, взял другой. Этот и ещё пять таких же листов постигла та же участь. Наконец, худо-бедно справившись с письмом, он отодвинул бумагу, закурил и уставился в темноту потолка. На душе было паршиво. У мальчика фактически нет выбора. Захир не понимает, что свобода, которую он выбрал и сбежал из дома, — отнимет у него всё и даже душу. Ему кажется, что дома его ждут пыльные традиции, женитьба на нелюбимой девушке и жизнь в вечной тени своих отца и дяди. И он прав, так оно и будет. Но Захир справится. Не здесь, не в Анк-Морпорке, где шансы выжить и остаться нормальным человеком крайне малы. И не нужно мальчику проверять на собственной шкуре эту вероятность. Он взял бумагу, сложил вдвое и вышел из кабинета, погрузившегося во мрак. На улице уже зажигали фонари. К Оперному театру съезжались кареты, наверное, дают представление. В глубокой задумчивости Ваймс дошёл до дверей Продолговатого кабинета. Постучал и тут же открыл дверь. Ветинари сидел за столом, читая тонкие листки с донесениями клерков, Стукпостук стоял рядом. Хэвлок поднял на него глаза. — Сэм, — внимательно глядя на него, сказал он. — Проходи. Ваймс опустился в кресло напротив. Ветинари кивнул секретарю и тот бесшумно удалился. — Что это? — спросил Хэвлок, указывая на бумагу, которую держал Ваймс. — Прочти, — ответил Сэм, протягивая лист. Ветинари развернул. Быстро пробежался глазами. Его лицо осталось бесстрастным. Ваймс ждал, глядя в окно. Ветинари вздохнул. — Сэм, — тихо сказал он и медленно, почти осторожно придвинул лист по столу обратно к Ваймсу. — Я не могу это подписать, ты же понимаешь. Ваймс кивнул. Без упрёка, без слов. Он посидел ещё с минуту, взял бумагу и направился к двери. Затем резко развернулся, подошёл, огибая стол, и поцеловал Хэвлока. А уже потом вышел совсем. В приёмной он остановился на секунду, смял лист и швырнул его в мусорную корзину, стоявшую у стола Стукпостука. Секретарь поморщился, дождался, пока командор исчезнет за дверью, наклонился и поднял комок. После прочтения он оставил прошение лежать на столе. Ваймс вернулся в участок. Ангва посмотрела ему вслед. Через пять минут вышел, позвал её к себе. В кабинете горела всего одна свеча, камин остался холодным. — Ты подготовила документы по миссис Тибб? — спросил он с каменным лицом. Ангва указала на папку, лежащую на самом верху бумажной башни в полтора фута высотой. Он снял её, открыл, пробежался глазами. — Зайди сегодня к мистеру Фрострипу, узнай стоимость недвижимости в том районе и сколько стоит недвижимость миссис Тибб. Ангва кивнула. — Хорошо, сэр, — она поднялась. — Можно спросить? Ваймс выжидающе молчал. — Что именно вы хотите сделать? — спросила Ангва. Командор потёр лоб и пожал плечами. — Возможно, ничего, — ответил он. — Разберись, как можно скорее. Я буду здесь. После того как сержант вышла, Ваймс принялся шарить по карманам своего плаща. Затем открыл сейф, достал старую жестяную коробку из-под чая. Собрав все деньги и сосчитав их, он вздохнул. Пятнадцать долларов тринадцать пенсов. Он сгрёб мелочь обратно. Прошёл в свою старую комнату, прихватив свечу. Слой пыли стал ещё толще. В спаленке стоял затхлый, нежилой запах. С момента его предстрашдественнской ночёвки здесь никто не появлялся. Ваймс отодвинул кровать и поднял половицу у самой стены. В старом носке хранились на чёрный день десять долларов и золотое обручальное кольцо его матери на простом кожаном шнурке. Высыпал всё в коробку, кроме кольца, его он положил в нагрудный карман рубахи, и вернулся в кабинет. Занялся бумагами. Зашёл Фред с большой кружкой кофе, посмотрел на Ваймса, грустно вздохнул. — Я принёс сдавленный пудинг моей благоверной для миссис Полипп, шеф, — сказал Фред. Ваймс отрешённо кивнул. — Спасибо, Фред, — отозвался он. — Передай благодарность миссис Колон. Фред вышел. Ваймс зажёг ещё одну свечу, разобрал несколько папок с рапортами, подписал премиальные, глянул на часы. Вернулась Ангва. Она отсалютовала и положила перед командором два листа с официальными печатями Гильдии Счетоводов. Ваймс отпустил её домой. Он оттягивал тот момент, когда ему придётся взглянуть на цифры. Разобрал и рассортировал ещё две папки. Хаоса на столе меньше не стало. Послышался бой часов с городских башен. Девять ровно. Ваймс наконец решился. Глянул на бланки, на колонки цифр и вздохнул. Он закурил, начал ходить по кабинету. Затем развернулся и саданул кулаком в стену. Выступила кровь. На старой штукатурке появились мелкие трещины и едва заметные тёмные пятнышки. Ваймс горько усмехнулся. Он ничего не может сделать! Миссис Полипп придётся оставить своего кота и идти в дом престарелых без него. И то до тех пор, пока долгов с её мизерной пенсии не накопится столько, что её попросту выставят на улицу. Двенадцать долларов в месяц — вот сколько ждут от пожилой женщины, чтобы дать ей кровать в большой общей комнате и двухразовое питание, состоящее из капустной похлебки или прокисшего молока. Магазин и крошечная квартирка миссис Тибб уйдёт с молотка по дешёвке. Но даже такую цену он не может себе позволить. И разлетятся разноцветные клубочки на клочки да кусочки… Постойте! Ваймс кинулся к сейфу. Вот же они, в голубой папке, — документы, подтверждающие право собственности на особняк в Псевдополис-Ярде. Он достал папку, лихорадочно ища бланк со стоимостью. Но в ту же секунду остановился, поник и тяжело опустился в кресло у камина. Ваймс не может продать здание участка. Новый владелец вышвырнет их в ту же секунду, как поставит свою подпись и передаст мешки с золотом. Ваймс просидел ещё полчаса. Он убрал папку во внутренний карман плаща, там, где уже лежала жестяная коробка, гремя монетами, задул свечи и отправился во дворец. Наверное, Хэвлок уже в спальне. Но Ваймс ошибся. Комната была пуста. Камин жарко горел, горели свечи. Он постоял на пороге, раздумывая, не пойти ли в Продолговатый кабинет. Но потом решил дождаться его здесь. Разделся, кинув плащ на спинку кресла, броню и пояс с оружием — на пол. Снимая рубаху, достал три конвертика, кольцо матери и положил их на каминную полку за толстые ножки подсвечников. Он делал так каждый вечер, а затем каждое утро убирал записку в уже в чистую рубашку. Сегодня к ней прибавилось ещё два конверта и золотое кольцо. Сколько за него можно выручить? Долларов тридцать, если повезёт. Ваймс обыскал комнату глазами. Пакета с халатом в углу уже не было. Он нашёл его в шкафу, встал перед зеркалом, не глядя на своё тело, и надел. Халат оказался слишком велик. Рукава свисали ниже пальцев, пояс оказался на бёдрах, а длина волнами легла на пол. Ваймс снял его, аккуратно, как мог, сложил в бумажный пакет. Завтра он вернёт халат обратно в ту лавку. И будет ещё два с половиной доллара. Он ушёл в ванную. Наспех помылся, надеясь, что по возвращению застанет Хэвлока. Но Хэвлока по-прежнему не было. Стрелки на часах показывали половину одиннадцатого. Ваймс улёгся. Обнял подушку, закинул ногу на валик из одеяла и почти мгновенно уснул. Ветинари вернулся в одиннадцать, первым делом бросив взгляд на постель. Ваймс был там и крепко спал. Он осмотрел комнату. Раньше в этой спальне всегда был идеальный порядок. Ни одна вещь не выбивалась из стройных, выровненных рядов. Всё находилось на своих местах, соблюдая строгие правила местоположения или симметрии, и выглядело пустым, холодным и безжизненным. Ветинари даже не всегда приходил сюда ночевать. Была другая спальня, с узкой кроватью и кошмарными зелёными обоями. Там он проводил все свои одинокие ночи на протяжении двадцати лет. В этой же комнате ему нравился камин из гладкого чёрного камня с хорошей вытяжкой и вид из окна, выходящего в сад. Здесь он проводил вечера или ночи, когда погода была особенно промозглой и холодной. Теперь же, с появлением Сэма, в спальне всегда царил хаос. Ваймс определённо никогда не придавал значения ни порядку, ни красоте вещей. Он никогда не убирал одежду в шкаф, ему и в голову не приходило поставить что-либо ровно. И постель — да. То, как спал Сэм, не спит, наверное, никто. На утро после него всегда можно было обнаружить комки простыней, сбитые бесформенные подушки, одеяла, свисающие до пола. Грязная одежда валялась рядом, иногда под кроватью, если Сэм хотел спрятать следы крови от Хэвлока. Заполненная пепельница, папки с рапортами или новым делом часто оказывались в самых неожиданных местах. Конечно, слуги, теперь получившие строгие указания в виде запрета заходить в личные покои патриция, пока командор не выйдет из дворца, убирали спальню и ванную комнату каждый день, меняя постельное белье и с отглаженной идеальностью заправляя постель, забирая грязную, иногда в пятнах крови одежду в прачечную, вытирая, выкидывая. Но стоило Ваймсу вернуться, как пространство тут же наполнялось, приходило в движение и в тот милый беспорядок, который Хэвлок очень ценил. И он вовсе не собирался исправлять это. Потому что таков был Сэм — его Сэм. Ветинари сложил на стол стопку бумаг, бесшумно подошёл к Ваймсу, невесомо поцеловал в висок и принялся за работу. Через час он оторвался от документов, потёр глаза и перевёл взгляд на Сэма, перевернувшегося на другой бок и сверкая голыми волосатыми ягодицами. Хэвлок улыбнулся. Он пересел в кресло у камина, поминутно смотря на обнажённого Сэма. Через пару минут краем глаза выцепил кусочек чего-то яркого в кресле напротив — голубая папка выскользнула вместе с потемневший жестяной коробочкой из плаща на сиденье. Хэвлок изучал с полминуты. Затем потянулся, взял папку и сразу узнал документы на особняк, который не так давно леди Сибилла Овнец передала в собственность Ваймса. Коробочка звякнула. Ветинари приоткрыл её, увидел деньги и замер. Зачем Сэм принёс это с собой? Чтобы хранить здесь? Хэвлок бросил взгляд на каминную полку, где обычно лежал конверт, но теперь там их было три, а сверху — явно женское золотое кольцо. Кольцо было старым и тонким. Хэвлок точно знал, что у Сэма никогда не было женщины (не считая крайне редких встреч с белошвейками). Он глядел на Ваймса долго, рассматривал всё его тело, двигаясь медленно, дюйм за дюймом, пока не добрался до правой руки со свежими трещинами на коже костяшек. Значит, Сэм сегодня злился. Но когда он успел? Весь день, пока он был с клатчианским послом, Ваймс вёл себя более чем сдержанно. Значит, вечером, в участке… Ветинари вздохнул. Он разделся, погасил свечи и скользнул Сэму под бок. Сэм что-то пробормотал, обняв и прижав к себе Хэвлока, и продолжил спать дальше. Хэвлок поцеловал того в плечо. Сэм проснулся оттого, что его гладили по голове. Плавно, легко, кончиками пальцев. От виска, через макушку, до шеи. И снова. Он открыл глаза. В комнате стоял полумрак, лишь красные отсветы от догорающего камина тускло освещали стены. Хэвлок лежал рядом и смотрел на него, задержав руку на шее. Поцеловал сначала в висок, скользнул по щеке, к уголку рта. Сэм прижался к его губам. Обнял, почувствовал влажные волосы под ладонью, аромат шампуня и чего-то ещё, вкусного, не поддающегося описанию. Хэвлок углубил поцелуй, пробрался языком. Сжал плечо, кожу под лопаткой, нащупав старый длинный рубец и пройдясь по нему пальцем. Провёл ниже, к другому шраму на пояснице, затем обхватил уже затвердевший член, сжал у основания, обнажая головку. Сэм застонал ему в рот, закинул ногу Хэвлока на себя и обхватил за ягодицу, ещё ближе прижимаясь бёдрами. Их члены соприкоснулись. Хэвлок тихо ахнул и обхватил их оба. Закрыл глаза, размыкая поцелуй и теперь дыша над его ухом. Сэм целовал шею, ласкал языком, гладил по спине, впиваясь в кожу. Длинные пальцы Хэвлока, плотно сжимая их члены друг к другу, двигались медленно, ритмично. Сэм уткнулся в его ключицу с низким стоном. Он высвободил руку снизу, обнял за шею. Сминал ягодицы, пробираясь ко входу, нащупывая, поглаживая. Дыхание Хэвлока стало дрожащим, горячим, он задвигался быстрее, чуть беспорядочнее. Сэм сильнее толкнулся в его ладонь, чувствуя нарастающее напряжение, задерживая вдох, выдыхая с низким рычанием. Хэвлок вдруг зашептал «Сэм, скажи… скажи!». Сэм коснулся губами уха и прошептал хриплым прерывистым голосом «Хэвлок… Хэвлок». Напряжение тяжело забилось внизу живота, мышцы сжались. Он кончил. Рука Хэвлока влажно заскользила, и он, прижавшись к виску, с глухим стоном кончил вслед за ним… Закрыл глаза, откинулся на подушку, дожидаясь, когда шум в ушах поутихнет, а жар перестанет быть таким тяжёлым. Почувствовал, как Сэм взял его руку. Слизывал, собирал губами с запястья, с пальцев, беря каждый в рот. Хэвлок повернулся к нему и поцеловал. Нежно, чувствуя их вкус и запах, внимательно всматриваясь в лицо. В эту минуту, в этот момент, он понимал, как сильно Сэм сводит его с ума. Насколько близки они сейчас. И эта близость стоит очень многого. Гораздо больше, чем Хэвлок мог себе представить раньше. Они вновь уснули. За окном ещё было темно и тихо. Шёл снег. Крупные хлопья устилали грязные улицы, крыши домов и карнизы. Над Незримым Университетом они превращались в лепестки цветов. И никто из волшебников не мог этого объяснить. Солнечная неделя закончилась. Анк-Морпорк укрыл чистый снег, приглушая все звуки. Городские часы пробили восемь. Ваймс проснулся, подивился белому свету, который мягко просачивался в щель между шторами. Хэвлока уже не было. Он поднялся, ушёл в ванную. Привёл себя в порядок, а когда вернулся, то увидел, что Хэвлок сидит в кресле перед вновь горящим камином. Сэм подошёл, поцеловал, склонившись над ним. Хэвлок провёл рукой по его животу. — Кофе и завтрак, — он указал за плечо на стол, пробегая взглядом по обнажённому телу. Ваймс не спеша оделся, сделал пару глотков, прикрыв глаза. Посмотрел за окно. Ему нравились эти зимние дни. Жаль только, снег быстро становился грязным, а через пару дней и вовсе весь таял. Ветинари читал какие-то бумаги. Он был спокойным, выглядел свежим и бодрым. Ваймс проглотил пару тостов, допил кофе и шагнул к своему плащу, висевшему на спинке кресла. Приоткрыл окно и закурил. Холодный воздух приятно ложился на выбритое лицо. Когда он вновь подошёл к Ветинари, то увидел в кресле напротив аккуратно лежащую голубую папку, поверх которой лежала жестяная коробка и золотое кольцо. Он перевёл взгляд на Хэвлока. — Садись, — мягко сказал Ветинари. — Поговорим. Ваймс осторожно поднял вещи и уселся в кресло. — Тебе не нужно этого делать, Сэм, — всё ещё мягко и тихо произнёс Хэвлок. Ваймс молчал. Он протянул голубую папку ему. — Возьми себе, — сказал он. — Пусть хранится у тебя, ладно? — Ты боишься, что можешь продать особняк? — спросил Хэвлок, но папку принял. Ваймс угрюмо кивнул. — Вчера я чуть не сделал так. — Но не сделал, — Ветинари убрал папку на столик возле кресла. Ваймс покачал головой. Он не смотрел на Хэвлока. Ему не было стыдно. Но и собственного бессилия показывать не хотел. — А кольцо матери, Сэм? — Откуда ты… — Ваймс вскинул глаза. — Я догадался, — просто ответил Ветинари. Он сделал паузу. — Если я попрошу тебя не продавать кольцо, ты послушаешь меня? Ваймс отвернулся и кивнул. — Ох, Сэм… — Хэвлок вздохнул. Он поднялся и отошёл к окну. Сэм резко поднялся. Он стал быстро одеваться. Положил три конверта в нагрудный карман, натянул кольчугу, нацепил пояс с оружием, нагрудник, накинул плащ. Затем он подошёл к Хэвлоку, обнял со спины и сказал охрипшим голосом: — Мне пора, — он поцеловал его в шею. Уже почти было отпустил, но Ветинари повернулся, прижался к губам, обхватив лицо холодными ладонями. — Сэм, — поцеловал ещё раз, — до вечера. Ваймс закрыл глаза. Развернулся, открыв снова, и стремительно вышел. Что-то красное полыхнуло на миг. И это пугало его. Хэвлок бросил взгляд на папку и увидел, что поверх неё лежат и жестяная коробка, и кольцо. Он вздохнул с облегчением и болью одновременно.