сын предателя

1679 год, Династия Чосон.

– Господин, этот омега – лучший из лучших. Кисэн высшего ранга. – И?.. – нахмурив брови, раздражённо произнёс Тэхён. – Ли прекрасно знает мои предпочтения. Зачем мне подсовывать омегу, Джину? Слуга склонился ещё ниже, сложив руки перед собой. – Прошу прощения, господин. В доме кисэн сейчас нет более… подходящего варианта для вас. Поэтому господин Ли и рекомендовал Сухо. Он… – Довольно! – резко оборвал его энигма, взмахнув рукой. – Я сам решу вопрос со стариком. Свободен. Бета безропотно кивнул, затем склонился ещё ниже и, не смея больше испытывать шаткое терпение своего господина, удалился из покоев, слишком хорошо зная его склочный нрав в преддверии гона. Тэхён, чтобы хоть немного остудить пыл, достал из-за пояса длинную трубку. Чиркнул огнивом, поджигая табак, и сделал первую тяжёлую затяжку, позволяя горькому дыму медленно растечься в полумраке покоев. Гон неумолимо приближался, расползаясь под кожей болезненным раздражением.

***

Ким Тэхён в свои тридцать восемь лет был человеком, чьё имя знал каждый в Династии Чосон – от северных застав до столичных залов аудиенций. Бывший генерал, отдавший двадцать лет службе королю, возглавлял пограничные отряды и подавлял восстания. Его тело было испещрено шрамами, а разум – выточен войной и приказами, которые не подлежали обсуждению. О нём говорили с уважением, смешанным со страхом. Для одних Тэхён был героем государства, для других – человеком, по локоть запятнанным кровью. За долгие годы службы он научился подавлять в себе жалость, сомнения и привязанности, оставляя только то, что помогало выживать и побеждать. Но так было не всегда. Ким родился в семье, далёкой от знатных кругов, и в возрасте восемнадцати лет вступил в ряды королевского войска, не имея статуса и привилегий. Из-за слабовыраженного феромонного запаха и хрупкого телосложения во время освидетельствования перед службой он по ошибке был признан лекарями бетой. Среди большинства воинов-альф он существовал на грани унижения: его не замечали, мнение обесценивали, а в бою терпели лишь из соображений дисциплины. Тэхён выживал в системе, где вторичный пол определял место человека в обществе. А затем, в двадцать три года, произошло то, чего никто не ожидал. Истинная природа «беты» раскрылась – он оказался энигмой. Редчайшим из существующих гендеров, о которых велась молва даже при дворе шепотом. Единицы на весь Чосон, чья природа не подчинялась привычным законам феромонов. Кима возвысили, переписали его статус, но вместе с этим пришло и другое – тёмное, искажённое чувство, выросшее из долгих лет службы бок о бок с доминантным полом на полях сражений, где он привык к их присутствию и постоянному соперничеству. Именно альфы стали теми, к кому неизменно тянулся его взгляд – в отличие от омег, которые никогда не вызывали в нём отклика на уровне животных инстинктов. Тэхён не пытался это изменить, принимая свою природу как данность и проводя каждый свой гон с альфой из дома кисэн.

***

Закрытый паланкин резко остановился у ворот дома кисэн. Энигма наведался в гости к старому «другу» без предупреждения. Слуги не успели опомниться, как он уже шагнул внутрь, не снимая верхнего одеяния. Хозяин поместья сиюминутно появился на пороге, натягивая свою самую добродушную улыбку. – Господин Ким, какая честь для скромного дома кисэн. – Где он? – холодно оборвал его энигма. – Вы о ком? – с видом полного непонимания переспросил Ли. – Не валяй дурака, старик. Где мой альфа? Взгляд пожилого мужчины на мгновение опустился, на ходу придумывая себе оправдание. – В моём доме сейчас нет достойного варианта для столь уважаемого человека, как вы. Я уже сообщил вашему слуге… – Меня это мало волнует, – резко перебил его Тэхён, намеренно усиливая давление собственных феромонов. – Я не повторяю дважды, Хван. Альфа застыл под мощным воздействием доминантной силы, не успев вымолвить ни слова. За его спиной раздался глухой гул шагов и резкий звон ножен мечей. Воины с гербом королевского дворца вошли во двор дома кисэн без лишних прелюдий. Между ними, опустив голову, ступал невысокий молодой альфа, закованный в железные кандалы. Тощий, нескладный мальчишка с большими карими глазами, как у оленёнка, неожиданно напомнил Тэхёну самого себя в восемнадцать лет, когда он был неопытным юнцом, ещё не ведавшим жестокости мира. На бледном лице залегли следы усталости и бессонных ночей, и только прямой, чуть дерзкий взгляд, выдавал в нём зверька, не утратившего привычки кусаться. – Господин, это… – загнанно лепетал Ли. Но Ким уже не внимал жалким оправданиям старика, целиком сосредоточившись на хрупком силуэте. Молодой альфа остановился, поднял голову – и их глаза встретились. Ни один мускул на его лице не дрогнул: с непоколебимым спокойствием он выдержал пронзительный взгляд медово-карих глаз, и в этот момент внутри энигмы что-то щёлкнуло. Юноша первым опустил голову. – Я хочу его.

***

Ещё утром Чон Чонгук жил жизнью, о которой многие в Ханяне могли только мечтать. Единственный сын главы крупного торгового дома, поставлявшего товары ко двору, вырос среди шёлков, слуг и лучших сонсэннимов. С детства его обучали искусству, письму и этикету среди знати, готовя наследника рода к выгодному союзу. Но одним августовским днём жизнь молодого альфы пошла под откос. На его глазах убили отца, обвинив в государственной измене. Потрясённых папу и Чонгука заковали в кандалы и, не дав никаких объяснений, увели в главную темницу столицы, где должна была решиться их дальнейшая судьба. К концу дня юноша с трудом держался на ногах. Страх, въевшийся под кожу, вытянул из тела последние силы. Дворцовый надзиратель огласил оставшимся членам семьи Чон приговор: отныне они – рабы. Старшего омегу сослали на каторжные работы на север, а альфу – в дом кисэн. Ему предстояло расплачиваться за преступления отца своим телом, прислуживая высшим чинам под покровительством господина Ли. Дома кисэн обычно состояли преимущественно из омег, разделённых на множество рангов: согласно красоте, уровню образования и искусству, которым они владели. В этом «цветнике» Чонгуку не было места. Он был альфой. Сама мысль о том, что его отправляют туда, где торговали не только талантом, но и телами, вызывала внутри давящее чувство унижения.

***

В уединённые покои вошёл пожилой альфа. Он медленно присел за низкий столик, затем поднял взгляд на юношу, облачённого в грязные одеяния. Когда-то густые иссиня-чёрные волосы были собраны в аккуратный высокий пучок на макушке, закреплённый золотой заколкой – символом принадлежности к знатному дому. Теперь же причёска растрепалась: пряди выбились из узла, а сам пучок потерял форму, выдавая тяжёлые времена его обладателя. – Чонгук, верно? Ты и правда вырос… столько лет прошло, – с горечью произнёс мужчина. Это был господин Ли Хван – человек, который когда-то открыто поддерживал знатный род торговцев. Благодаря его вмешательству старшего Чона и его сына не казнили вместе с главой семейства. Теперь, видимо, пришло время отплатить за оказанную милость. – Господин, спасибо вам за помощь, – сдержанно сказал Чонгук, почтительно склонив голову. Пожилой альфа замер, не находя в себе сил выдержать этот взгляд, и отвёл глаза. – Мне жаль, мальчик, – выдохнул он. – Но тебя выбрал один высокопоставленный чиновник, которому я не в силах отказать. – Слова повисли в воздухе тяжёлым пластом. Чонгук кивнул, молча принимая свою незавидную участь. Когда глава дома кисэн ушёл, он с трудом проглотил вставший в горле ком.