Мой Старый Друг

— Он монстр, Гаррольд, как же ты не понимаешь? — седовласая женщина ходила кругами, нервно теребя кисти рук. Фиолетовые впадины под ее глазами с каждым днем становились заметнее, как и сумасшедшая дрожь тела, которую она прикрывала холодной погодой. — Роуз, будь спокойнее. — ответил ей мужчина, продолжая с невозмутимым лицом читать газету. Он не был равнодушен ко всему происходящему, но и не собирался поддаваться панике. Раздражение, что Гаррольд испытывал, вслушиваясь в каждый шорох по ночам, чувствовалось каждым волоском на его голове. — Он придет за нами, нужно что-то предпринять… Нападение оборотней? Министерство совсем из ума выжило… — продолжала Роуз, настаивая на своем. Гаррольд отложил газету, обеспокоенный состоянием своей супруги. — Поверили показаниям этого безумца… Кто-нибудь видел его после смерти твоей сестры? Нет! — Дорогая, я отправил своих преданных сторонников на его поиски. — Этого недостаточно! — перебила женщина, — Найдут, что же дальше? Кай разгрызет им глотки собственной пастью, не успев моргнуть! Что ему до них, если своего отца с матерью не пожалел. Сцепив колени руками, Дженна сидела на холодном полу в прихожей, внимательно вслушиваясь в разговор. Она сдерживала слезы обиды на родителей, каждое сказанное оскорбление в сторону ею любимого брата, отражалось в сотни раз сильнее на душу, чем его отсутствие. «Он не такой!» — крутилось в голове, словно пластинка. Доброго, справедливого и нежного Кая… Ее Кая… Незаслуженно называли самыми страшными словами. Дженна боялась дышать, она не может даже подняться на ноги, давая знать о своем присутствии. Перепутье. Вот что чувствовала маленькая девочка. Либо она уйдет, оставив всё как есть, либо защитит имя брата в своих глазах, получив за это жестокое наказание. Не решаясь ни на один шаг, Дженна сидела, зажмурив глаза и сильнее сжимая колени. — Он ответит за свои поступки, Роуз. — Но, Гаррольд, он невменяем, что же может прийти ему в голову… — Он чудовище, дорогая, а не душевнобольной. — Прекратите! – выбежала Дженн, вытирая рукавом слезы с щек. Все внимание взрослых было направлено на нее, — Хватит говорить о нем все эти гадости! — на лице матери проскользнуло удивление, но выражение быстро переменилось в гнев. — Мерзкая девчонка! — за секунду оказавшись рядом с ней, Роуз замахнулась своей ладонью, — Как ты смеешь так разговаривать с родными? — хлопок. Не выдержав удара, Дженна упала на колени, закрывая лицо руками. Вся левая сторона щеки горела, словно пламенем, но она не сдавалась, продолжая настаивать на своем и захлебываться слезами: — Он не такой… — А какой он? Приторный добродетель, что милосерден ко всем? Ответь мне немедленно, Дженнифер. — переходя на крик, требовала женщина. — Кай не монстр… Это было самое тяжелое утро в жизни Регулуса. Сколько он себя помнил, Сириус почти никогда не вставал раньше полудня, несмотря на сокрушающийся гнев матери. Он считал, что сон — это лучшее времяпровождение в этом доме. Но не сегодня. Солнце еще не встало, как Сириус ворвался в комнату брата, наполненный энтузиазмом. Буквально за пять минут он поднял весь дом на ноги. Картины, что не привыкли к раннему пробуждению наследника, устроили целые дебаты по поводу поведения Сириуса. Кто-то считал, что он наконец взялся за ум, большинство же отстаивали мнение, что это очередная проделка беспризорника. Но Регулус знал точно, что виновником этого является Дженна Бораго — девочка, встречу с которой Сириус ждал каждый вечер на этой неделе после возвращения домой. Но сегодняшний день отличался от вчерашнего тем, что он последний. — Дядя Альфард, когда же она придет? — сонно потирая глаза, Сириус озирался вокруг Оврага Мерлина. Он даже не знал, в какой стороне находится ее дом, поэтому крутился во все стороны в поисках Дженны. Всю неделю она приходила раньше них, из-за чего не нужно было ждать, и они сразу же приступали к играм. Сириус задумался, так же ли Дженна ждала их каждый день? И будет ли она так же ждать своего брата, когда не на что будет коротать время? — Терпение, Сириус. — Ты влюбился в нее? — озвучил догадку вслух Регулус. Он не мог по-другому объяснить для себя поведение брата. Да, он тоже ждал с нетерпением ее появление, но, будь у него возможность поспать лишний час перед их встречей, он бы так и поступил. К тому же, излишняя энергичность его раздражала, что так не была похожа на усталость. Глаза Сириуса расширились и удивленно окинули младшего. — Н-нет… — Кто влюбился? — Дженна появилась из неоткуда, еще сильнее застав врасплох Сириуса. — Добрый день, юная леди. — Альфард насмешливо наблюдал за племянниками. Он прекрасно видел, как Дженн бежит с правой стороны оврага к ним навстречу, попутно поправляя свой белый сарафан. — Здравствуй, Дядя Альфард! — она перевела взгляд на мальчишек, что так не вымолвили и слово в ее сторону, — Вы что, не скучали по мне? — Мы ждали тебя час! — наконец вышел из оцепенения Сириус. — Десять минут. — поправил его Регулус. Сириус вновь вцепился взглядом в брата, давая понять, что нужно заткнуться. Дженна же звонко рассмеялась с поведения своих новых друзей. — Это не смешно, в следующий раз… Неважно… — эмоции на лице Сириуса переменились печалью всего на миг, что не осталось незамеченный для Дженн, но подавать виду она не стала, — Ты водишь! — ткнув пальцем в бок подруги, Сириус убежал, изображая злорадный смех. До Регулуса действия брата дошли не сразу. — Нет! — не успел он убежать, как Дженна схватила его за ногу своими ладонями и повалила на землю, выигрывая время для побега. — Ты водишь! — А это правда, что болтрушайки перед смертью говорят все услышанное за всю жизнь? — спросил Сириус, наблюдая за синей птицей, что уселась на ветке дерева, напротив которого сидели ребята. Дженна с Регулусом, что до этого обсуждали лучших игроков в квиддич, тоже обратили на нее свое внимание. — Конечно, они не говорят всю жизнь, чтобы наговориться перед смертью. Однажды мы с братом застали этот момент. — О чем она говорила? — воодушевился Сириус. — Очень грязные вещи… — Дженна сотряслась, вспоминая тот момент. Сириус же так и не понял, что она имела ввиду. Ругательства взрослых? А может и похуже. Приближался вечер. Чем быстрее время подходило к концу, тем печальнее становились братья. Дженна перепробовала все способы для поднятия их настроения, на некоторое мгновение, у нее даже удавалось. К примеру, она выяснила, что Сириуса очень веселит мучения Регулуса, – приходилось неоднократно нападать на него с порциями щекотки. — В чем дело? — она разлеглась на траве, обессиленная своими попытками, и закинула руки за голову, давая понять, что сдается этой непостижимой задачи. — Это наш последний день… — повторяя действие подруги, сказал Регулус. — Как это «Последний»? — Дело в том… — Сириус старался подобрать правильные слова, загоняя себя в печаль еще сильнее, — Мамань возвращается. Она не позволит нам проводить время здесь. — он потупил взгляд и опустил голову. Ему было стыдно, что родители решают слишком многое в его жизни. Стыдно за то, что он не мог ничего с этим сделать. — А Дядя Альфард? — Дженна приподнялась на локтях, всматриваясь в состояние друга, — Он может поговорить с вашей мамой? — Не может, его не слушают. — Сириус сел на траву, напротив Дженн. Его плечи опустились, а спина согнулась, теряя прямую осанку аристократа, к которой его приучала мамань с пятого дня рождения. — Можно же что-нибудь придумать! — Нечего придумывать. — подал голос Регулус. — Нет, можно. — уверенно заявила Дженн. Она задумалась над решением, бегая взглядом по всему оврагу, Сириус делал тоже самое, убежденный твердостью слов подруги. Регулус же старался насладиться последними минутами, ощущая ее присутствие рядом с собой. Присутствие той, что подарила ему лучшие воспоминания за проведенную вместе неделю. Ему было плевать на укоризненные взгляды старшего, пусть думает, что он сдался, пусть думает, что он слабый, на самом же деле, он пытался уловить каждое мгновение этого дня, опечатывая их в памяти. Взвешивая все идеи поочередно, Дженна хваталась за каждую ниточку своей мысли, что могла бы помочь в решении. Но одна из них уцепилась за ее голову, словно стая пикси, заставляя возвращаться к ней каждый раз. Стоит ли это ее повиновению и разлому гордости? «Да!» — мысленно кивнув самой себе, Дженна вскочила с места. — Запомните, первое правило нашей дружбы: если мы что-то обещаем друг другу, то обязательное выполняем. Так вот, я обещаю вам, мы еще встретимся! — Куда ты? — крикнул Регулус, провожая взглядом убегающую от них подругу, — Мы ведь не попрощались… — Это не конец, — заявил с уверенностью Сириус, вставая с места — Она обещала. — Как же меня это все раздражает. — проговорил в пустоту юноша, оглядывая комнату. Скрип от деревянного пола раздавался после каждого его шага. Мрачная обстановка комнаты серьезно угнетала. Взъерошив темные волосы, он сел на кровать, что непрочно держалась на своих ножках. Рваные обои повидали ни один десяток лет, выдавало это пыль, местами покрытая несколькими слоями. Молодой человек взмахнул рукой, зажигая одну единственную свечу, что стояла на прикроватной столешнице. Не удивительно, что это был единственный источник света в комнате. Вместо люстры торчали провода, да и на самом потолке выделялись серые пятна, появившиеся после дождя, а единственное окно было завешено старыми выпусками ежедневного пророка. Достав из-под подушки маленькое зеркало, он заглянул в свои синие глаза, что выделялись даже при тусклом свете. «Да, не так должен выглядеть наследник древнего рода» — подумал юноша, ощупывая раны на лице со скопившейся кровью. Густые брови не дергались, когда он их обрабатывал, словно физическая боль является обыденностью. Отложив зеркало, он достал из внутреннего кармана пиджака потрепанное и смятое письмо, вновь бегая взглядом по родным для него строчкам. Эта единственная и, казалось бы, незначительная вещь грела его душу на протяжении долгих дней. Он оберегал его, будто письмо — древний артефакт, который не чужд для чужих сердец. На лице промелькнула безумная ухмылка, а глаза загорелись пламенем, что был не сравним со светом стоявшей свечи. — Совсем скоро я буду рядом. «Здравствуй, Кай! Пишу тебе в это тяжелое для нас время. Знай, я очень горжусь тобой. Горжусь, что у меня самый смелый брат во всем магическом мире! Мои родители очень злы на тебя, но я нет. Ты все сделал правильно, и, для меня загадка, почему они этого не понимают. Может потому что они такие же, как и дядюшка с тетушкой? После их смерти они стали похожи на вампиров, увидел бы, точно посмеялся! Они стали чаще ругаться на меня и запирать в своей комнате, а порой, когда совсем переполнены злостью, поднимают на меня руку. Я стараюсь не обращать внимание, но с каждым днем все труднее. Пожалуйста, забери меня поскорее, Кай. Я до сих пор помню, как ты обещал это сделать, когда приезжал вместе с тетушкой на рождество в последний раз и поведал о своих гениальных планах. Ты сказал мне, что заберешь, когда я буду готова. И я хочу быть рядом с тобой, пока ты воплощаешь свои идеи в жизнь. Вместе сражаться против этих глупых взрослых — предел моих мечтаний. Ты единственный человек из всей семьи, которого я люблю, ведь ты не такой. И я не такая. Поэтому мы должны быть рядом друг с другом. Помнишь, в то рождество мы нашли с тобой то потрясающее и тихое место? Ты еще рассказал мне, что оно зовется «Овраг Мерлина». Я буду ждать тебя там каждый день с рассвета и до заката. Но не переживай, если не найдешь меня там, если так случится, то я заперта в своей комнате из-за гнева родителей. Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется для этого. До скорой встречи, мой дорогой брат. Твоя любящая сестра, Дженнифер Бораго.»