Мой Старый Друг

Утро третьего дня августа было особенно солнечным. Теплый ветер обдувал волосы Дженны, вызывая у нее легкую улыбку. Сегодня было ровно два месяца, как она приходит к оврагу. Ровно два месяца их дружбе, и она готовилась к этому дню на протяжении недели, заставив свою матушку гоняться с ней по всему Косому Переулку, в поисках подобающего подарка. Конечно же, не обошлось без ругани и не обольстительных слов со стороны матери, но она с гордостью принимала тот факт, что это того стоило. Да и Роуз была рада лишний раз порадовать семью Блэк, встречи с которой проходили регулярно — каждое воскресенье на неделе. Это радовало Дженну, ведь к ней меньше придирались и перестали спускать свой гнев. Ее попросту стали не замечать, считая, что на это не стоит тратить время и нервы. Дженна привыкла ждать друзей по несколько часов возле оврага. Более того, она не замечала этого времени, наслаждаясь тишиной места. Умиротворение, что она испытывала, порой давало знать о себе мурашками по телу. Эти два месяца казались для нее воистину необыкновенными. Она не только завела первых и лучших в её жизни друзей, но и обрела спокойствие, которого ей так не хватало. Она ощущала его и раньше, но так редко, что не могла уловить и насладиться им. Краем уха Дженна услышала громкие мальчишеские голоса, которые могла узнать из тысячи. Она могла поклясться, будь им по двадцать лет, они остались бы такими же звонкими. — Доброе утро! — воскликнул Сириус, бросаясь на подругу с объятьями и разрушая её одиночество. — Доброе утро, — поприветствовал Регулус, располагаясь на траве, напротив начинающейся суматохи. За два месяца это стало обыденным для них. Каждый раз, при виде Дженн, Сириус нападал, начиная игру: "Кто окажется удушенным от объятья сильнее", как правило, девочка всегда выигрывала. — Сегодня прекрасная погода. — Именно так! — поддержала Дженна, после протяжного «сдаюсь!» от лица Сириуса. — Когда-нибудь победа будет за мной… — он уселся на траву рядом с Регулусом, пытаясь отдышаться. — Мечтай! — Дженна пододвинула к себе небольшой красный рюкзак, попутно открывая его, — У меня для вас кое-что есть… — достав два бархатных мешочка, она вручила их своим друзьям. Братья непонимающе на неё посмотрели, стараясь уловить смысл происходящего — Ну же, открывайте. Первым решился на этот шаг Сириус, аккуратно потянув за белую ниточку. Он вновь обратил свой взор на Дженн, в этот раз полный восхищения. Регулус повторил действие брата, но, если старший так и не решался брать в руки находящуюся в мешочке вещь, он, с нехарактерной для него смелостью, достал оттуда красивый серебряный браслет. Сменная его рукой, Регулус обратил внимание на набор букв, что красовались посередине. — «RJS» — прочитал Сириус, все-таки решившийся на этот шаг, — Это наши имена! — Так и есть. Сегодня два месяца со дня нашей дружбы, моя одержимость не дала мне пройти мимо этой даты. Вот, смотрите! — поднимая руку выше, Дженна указала на свой браслет, — У меня такой же. Регулус, ничего не ответив, бросился в объятья подруги. Это был лучший подарок, который он получал. И дело было не в его стоимости, о которой он не хотел знать, дело было в значении. За все проведенное вместе с ней время, он ни разу не почувствовал себя обделенным или недооцененным. Дженна подарила ему чувство важности, за которую он хватался, словно это был кислород. — Спасибо! — наконец отошел от оцепенения Сириус и также бросился в объятия, сжимая близких ему людей в своих крепких руках, — Это прекрасный подарок! — Я знала, что вам понравится. Давайте помогу. — она поочередно застегивала на их руках браслет так, чтобы тот лишний раз не болтался. — Но… есть еще кое-что… Плохое. — Боже, только не это. — захныкал Сириус, — Всегда после хорошего следует плохое. Почему хорошее не может длиться, ну, к примеру, вечность? — По-другому быть не может. — ответил ему Регулус, — Что произошло? — братья направили свой взгляд на подругу, полные ожидания. — Мои родители… Они бегут… — еле слышно проговорила Дженна. — Бегут? — Да, именно так, Сириус, бегут. Они собираются вернуться на родину и забрать меня с собой… Но это не значит, что я не буду приезжать. Каждое лето мы будем вместе.— протараторила Дженна, все еще наблюдая за непониманием в их лицах. — Разве… это не твоя родина? — аккуратно спросил Регулус, пытаясь углубиться в смысл ее слов. Дженна рассмеялась. — Глупый, я родом из Бразилии, а переехали мы сюда, когда мне было два года. Я думала, что вы понимаете это. Как по-другому можно объяснить, что нашей фамилии нет в справочнике чистокровных семей магической Британии? — Точно… — ответил Сириус за брата, пристыженный, что не догадался раньше, — Но от чего они бегут? — Или от кого? — добавил Регулус. Дженна съежилась и потупила взгляд. Вмиг ей стало некомфортно сидеть на траве. Она должна была рассказать им, ведь утаивать это больше не было причин, но от мысли, что все ее рассказы о дорогом брате перестанут быть для них столь красочными — обременяло ее. — От моего брата. Молчание. Никто не решался задать вопрос, что повис в воздухе. Но и Дженна не собиралась говорить об этом, если не спросят. Опустив голову обратно, она заметила, что от тревожности все это время теребила лямку своего рюкзака и усмехнулась от столь детской, по её мнению, реакции. Ей было все равно, что, по сути своей, является ребенком. Все время к ней относились, скорее, как к отпрыску, не заслуживающего тех моментов, которые должны быть у каждого в период детства. Ей никогда не читали сказки перед сном, заставляя учиться читать самой. У нее никогда не было нормального рождества. Только единожды его устроил для нее Кай, нарядив елку, что росла в глубинке леса подле оврага, яркими гирляндами и необычными игрушками, подложив под неё подарок. То счастье, которое она испытала, преследует её до сих пор, придавая силы терпеть весь этот чокнутый мир, построенный на чистоте крови и принципах, которые нельзя было пересекать. Дженне всё это не было нужно совсем. Ей вновь хотелось очутиться там, попивая согревающий какао и радуясь предшествующему рождеству. Она нашла это и в братьях Блэк. Те также были обделены и лишены детства. Своей дружбой они не давали друг другу утонуть в пучине этого застоя. Проделывая разного рода шалости, дурачась в лесу и просто напросто проводя вместе время, они возвращали себе детство, что пытались украсть взрослые. — Почему? — рискнул задать вопрос Сириус. Ему не хотелось лезть в чужое дело, но он видел, как омрачалось лицо подруги и хотел узнать причину ее состояния. — Они считают, что это Кай убил дядюшку и тётушку, — Дженна не видела, но понимала, что их лица от этого заявления исказились в еще большем непонимании, — Они считают, что он придёт и за ними. — наконец решившись поднять голову, она взглянула в лица друзей. Да, так оно и было. Сириус слегка приоткрыл рот, раздумывая над словами подруги. — Но это же были оборотни, я прав? Как писали в Ежедневном Пророке. — Регулус вспомнил, как одна из таких вырезок висела у Дженны на стене. Он не понимал, почему она повесила столь ужасающее известие о родных ей людях на стену, но решил для себя, что это являлось для нее единственным напоминанием об ушедших, несмотря на плохое к ним отношение. Они много раз обсуждали вместе родственников. Чаще всего, в недоброжелательном повествовании. Как оказалось, у них и здесь много общего. «Не удивительно, что наши родители подружились», — как-то раз сказал Сириус. И это было правдой. Оба рода придерживались одинаковых принципов, что сталкивали меж собой ненависть к магглорожденным волшебникам и осквернителям крови. Они держались за честь своей фамилии, будто это было единственное, что у них имелось. Но была в их семье одна, которую так восхваляли братья, вкладывая в слова о ней всю нежность, что имелась. Имя ей — Андромеда Блэк, кузина, что дарила любовь и поддержку, которой так не хватало юношам. На торжествах она часто играла с ними, запираясь в дальних комнатах. Сириус считал, что она самая чистая среди их семейства. В ней не было присущего для Блэков цинизма и хладнокровности. Она могла выразить свою любовь к кузенам ласковыми прикосновениями, чего никогда не делала мамань. Они дали Дженне обещание, что обязательно познакомят её с Андромедой, если та посетит бал, который устраивает каждый год Вальбурга. — Нет. — одно простое слово застало врасплох сидящих напротив мальчишек, — Но это не значит, что он плохой. Они могли пытать его часами, наслаждаясь мучениями собственного сына. Вы не видели тех шрамов, что дядя оставлял на его теле за любой промах… Они монстры, которые отнимали жизни у людей… Однажды Кай полюбил девушку, и она была очень красивой… Но тетушка не одобрила их союз, потому что та была маглорожденной и уничтожила её, когда они с Каем хотели убежать вместе подальше от родных. «Можно ли заслужить смерть?» — задавал себе вопрос Сириус, отходя от состояния шока, тем временем как Регулус сочувственно кивал головой. Больше это тема никогда не поднималась, они поняли, почему Дженна не рассказывала до последнего об этой истории. Это не просто маленький секрет. Это тайна, которая ни в коем случае не должна раскрыться, а обременять их столь большим грузом — она не желала. — Так, когда ты уезжаешь? — запыхавшись от долгого бега, спросил Сириус, повалившись на траву. — Тебе не хватает стойкости, друг мой. — ответила Дженна, насмешливо наблюдая за его состоянием. Они пытались поймать болтрушайку и заставить говорить, но не учли, что птицы очень ловкие и имеют способность высоко взлетать. Карабкаясь по дереву и бегая за ними по краю оврага, поймать хоть одну так и не удалось. — Через две недели. Не волнуйся, у нас еще есть время. — Время… — протяжно провозгласил Сириус, — Всё всегда упирается в него, вы это не замечали? — Что это там? — Регулус, проигнорировав слова брата, ткнул пальцем в небо, заставляя обратить внимание ребят на увиденное. Сириус тут же подорвался с земли, всматриваясь в закат. Черный филин летел прямо к ним на встречу, лениво размахивая своими большими крыльями. Он мог поклясться, что не видел птицу величественнее этой. Приземлившись на нижние ветки дерева, возле которого стояли дети, он внимательно всматривался в их лица. Его глаза были настолько пронзающими и понимающими, что можно было подумать, будто они человеческие. — Он прекрасен… — шепотом, но так, чтобы это было услышано всеми, сказала Дженна. Раскрыв свои крылья, он дал детям возможность рассмотреть его со всех сторон. Местами перья отдавали синеватым оттенком, что говорило о королевском сношении филина. — Чур мой! — воскликнул Сириус, пытаясь поймать его, но он тут же взлетел в воздух на пять сантиметров выше. — Нельзя просто взять и присвоить его себе. — Мне можно. — показывая язык, ответил Сириус брату, но филин решил по-другому. Вспорхнув, он облетел детей в два круга, после вцепившись в хрупкое плечико Дженны. — Кажется, он теперь твой. — младший Блэк внимательно изучал поведение птицы, осматривая каждое перышко. Будто в упокоении, Филин прикрыл глаза, найдя свое место. — Он прекрасен… — повторила Дженн. — Не шевелись… — предупредил Регулус, когда понял, что беспокоило его в филине все это время. Он, медленно подходя к подруге, вытащил из брюха маленький белый сверток, что находился меж перьев. Филин приоткрыл глаза, внимательно наблюдая за действиями мальчика. — Что это? — спросил Сириус, пока Регулус аккуратно раскрывал бумагу, — Здесь чьи-то инициалы… K.L.B. — Кай Либациус Бораго… — торжественно заявила Дженна, ладонью проводя рукой по крыльям филина. Теперь все глядели на него по-новому, будто это не просто красивая птица, а вера во что-то большее, нежели просто вечные ожидания. Этот день скрепил их дружбу не только браслетом на запястье, но и общими переживаниями, чувствами, которые они испытывали по отношение друг к другу. Сегодня они перешли на новую ступень доверия, не переживая, что это может обернуться в плохую для них сторону. Это был по-настоящему особенный день для каждого из них.