Мой Старый Друг

В Большой зале дети мирно завтракали, после окончания первой учебной недели. Сириус не мог поверить, что дни в Хогвартсе будут настолько волшебными, а окружение вокруг него столь замечательным. Он не расставался с Джеймсом ни на секунду, опасаясь потерять опору, и был счастлив, когда поступил на Гриффиндор вместе с ним. Сириус до конца был уверен, что его слова окажутся ложью, и он проведет все оставшиеся семь лет рядом с Северусом, которого они с Джеймсом так невзлюбили. Он радовался, что ему не придется проводить время со свитой Нарциссы, успевшей прочистить каждую его нервную клетку о грандиозной ошибке Шляпы, распределивший его не на тот факультет. По началу он отвечал им сухо, не решаясь вступать в конфликт, но вчерашним вечером, когда ему пришлось столкнуться с Люциусом Малфоем в коридоре, что пытался унизить его и назвать «предателем факультета», все нутро выплеснулось наружу язвительными фразами и оскорблениями в сторону Слизерина. Сириус понимал, что это не останется безнаказанным и дойдет до маманьки, как и его поступление на Гриффиндор, поэтому все утро он находился в нервном состоянии, ожидая письмо. — Кажется кто-то не выспался. — прошептал Джеймс на ухо Питеру, сидя на противоположной от него стороне. — Я всё слышу, — Сириус поднял голову, с легкой улыбкой оглядывая новых друзей, — Все в порядке, можешь не переживать. — Ещё бы я за тебя переживал, — Джеймс поправил свои очки, что успели скатиться с носа, — Ты из-за Люпина так печалишься? Подумаешь, не хочет с нами общаться… Ему же хуже, нам в одной комнате еще семь лет жить. — Делать мне больше нечего, кроме как грустить из-за него. — он опустил голову обратно, устремившись на свою тарелку. Римус Люпин — мальчик, взгляда от которого Сириус не мог оторвать весь оставшийся путь на Хогвартс-Экспрессе. Он спал вплоть до прибытия, не обращая внимание на громкий смех ребят, вперемешку с буйными драками, что начинались не всерьез. Заинтересованность в нем возросла сильнее, когда его поселили к ним в комнату вместе с Питером и Джеймсом, а желание подружиться все никак не утихало, не смотря на его вечное отсутствие в комнате, из-за которого складывалось ощущение, что Римус их избегает, — К тому же, он странный. — Почта! — прокричал Питер, смотря вдаль большого зала, откуда летела стая сов с привязанными к ним посылками. Сириус побледнел, увидев среди них фамильного филина семьи Блэк. Не задерживаясь, птица сбросила в его тарелку письмо вместе с потрепанной тонкой нитью и улетел в противоположную сторону. Остальные дети за столом получали невероятные гостинцы, посланные от родителей, а также книги с красивой обложкой для дополнительных знаний. Сириус повернул голову вправо, ища взглядом русую макушку. Ему стало интересно, что прислали Римусу, но тот продолжал спокойно сидеть рядом с Лили, беседуя о занятиях. Вернувшись взором обратно на письмо, он томно выдохнул, поняв, что перед ним лежит Громовещатель. — Скорее открывай, иначе здесь всё взорвется! — Питер с испугом устремился на громовещатель, закрывая лицо руками. «Уж лучше бы это было письмо», — подумал Сириус и с неохотой дернул за красную закладку. Конверт тут же взлетел в воздух, преображаясь в большой рот с зубами и длинным языком, что то и дело выплевывал из себя разодранные куски бумаги. — Сириус Орион Блэк, — яростный голос Вальбурги разнесся по всему помещению, а дети, что сидели по соседству, закрывали уши ладонями, стараясь спастись от оглушения, — Мы рассержены твоим поступлением на Гриффиндор, а твое поведение по отношению к другим учащимся — удручает нас. Не смей думать, что это останется незамеченным, по прибытию домой тебя ждет серьезный разговор и наказание. Твоя мать, Вальбурга Блэк. — прокричав последние слова, громовещатель сгорел, оставляя за собой только пепел. Дети с интересом поглядывали в его сторону, кто-то даже смеялся над ним, из-за чего щеки мальчика загорелись румянцем. — Так вот почему ты унывал. — Джеймс огорченно помотал головой. — Здравствуй, Ханк. — Сириус, ничего не ответив другу, с невозмутимым лицом посмотрел на филина, прилета которого не заметил. — Это твоя птица? — Питер с восхищением оглядывал его черные перья, чуть приоткрыв рот. — Нет, но, я думаю, он будет не против, если ты его погладишь. — Правда? — Питер приблизил свою ладонь к филину. Не успел он прикоснуться к перьям, как Ханк укусил его за указательный палец, из которого тут же пошла кровь. Сириус рассмеялся, радуясь легкой проделке. Его сердце больше не обливалось от стыда, а на губах расцвела улыбка. Потянувшись к филину, он решил повторить действие Дженны, которое всегда подмечал для себя уголком глаз. Руки немного дрожали от волнения, но все же дотянувшись до брюха, он аккуратными движениями взъерошил его пух, от чего Ханк прикрыл глаза, благодарно опустив голову. — Вот я и нашел к тебе подход. — прошептал Сириус, восторженно озаряясь на филина. — Это было больно… — Питер поджал свои губы, прикладывая белую салфетку к ране. — Не будь таким наивным, друг. — Джеймс смотрел на происходящее с ухмылкой, стараясь сдержать смех. Взяв в руки посылку, что была запечатана коричневой оберточной бумагой, он чуть потряс ее, пытаясь угадать содержимое. — Дженнифер Бораго? У тебя появилась поклонница, а ты нам об этом не говорил? — Верни мне её, иначе я натравлю на тебя Ханка, — Сириус протянул руки в ожидании, с наигранным превосходством смотря на друга. Джеймс лишь фыркнул в ответ, возвращая посылку, — Это от моей близкой подруги. — Симпатичная? — Отвали. — Сириус разорвал бумагу, в нетерпении увидеть содержимое. Первым на глаза ему бросился черный конверт, который он тут же спрятал под рубашку, опасаясь любопытных рук соседей и принимая решение, что прочитает и ответит на него, когда останется один. Его глаза засияли от восхищения, увидев две виниловые пластинки, на обложках упаковки которой стояли четверо мужчин в костюмах со странными прическами. Взяв их в руки, он без слов подскочил на месте, убегая в башню Гриффиндора, чтобы услышать новые песни. — Подожди! — незнакомый голос со спины окликнул его, когда Сириус уже находился возле портрета Полной Дамы, собираясь выкрикнуть пароль от нетерпения. Повернув голову, он изумился, увидев перед собой запыхавшегося Римуса, который, по-видимому, бежал за ним ещё с Большого Зала, — Я могу… Прослушать их с тобой? — Римус поправил свою рубашку и потупил взгляд, прикрывая смущение, что неожиданным образом нахлынуло на него. Увидев в небе Большого Зала черного филина, чьи большие крылья затмевали других почтовых сов перед собой, Люпин наблюдал за ним до самой посадки и не был удивлен, что именно Сириус является его получателем. Римус с любопытством смотрел, как он разворачивает бумагу, подмечая для себя его счастливые глаза, которые чуть жмурились от широкой улыбки. Он знал, что мог услышать песни из новых пластинок чуть позже, так как Сириус всегда включает проигрыватель поздним вечером, подпевая вокалистам, но он не смог удержать себя от пытливости и предвкушения, что завладели его телом. Сириус же часто замечал, что, несмотря на отстраненное поведение, Римус с интересом оглядывал проигрыватель, приходя с уроков, а когда он перед сном ставил пластинку Bee Gees, Люпин слегка отодвигал занавески над кроватью и тихо подпевал песням. — Пошли. — легкая улыбка проскользнула на его лице. Сириус почувствовал гордость, так как он наконец смог привлечь внимание этого странного мальчика. — Этот глупый оборванец испортил достояние нашей семьи! — Вальбурга облокотилась на камин, хватаясь за сердце, а ее лицо покраснело от злости и замешательства. Этим утром ей пришло письмо от Нарциссы, сообщающее о поступлении Сириуса и его последних проделках. Открывая конверт, Вальбурга надеялась прочитать только о удачной первой неделе сына на Слизерине, но, увидев первую же строчку, ее улыбка скатывалась вниз, а глаза сужались от подступающего гнева. Регулус стоял неподалеку в ожидании хороших вестей, но, наблюдая за состоянием мамань при прочтении, пятился все дальше от нее. Он был сбит с толку, узнав, что Сириус поступил на Гриффиндор и успел подпортить репутацию в стычке с Малфоем. Не понимая, как ему на это реагировать, он продолжал стоять на месте, пустым взглядом наблюдая за половицей, что дрожала от каждого шага маменьки. — Гриффиндор — факультет, что кишит отродьем, не имеющих на плечах даже толику чести! Как мне теперь смотреть в глаза людям? — Вальбурга упала на ближайшее кресло, опирая рукой голову, — Ни разу не было в истории, чтобы Блэк попал на Гриффиндор, его капризность стоила нашей гордости. Не решаясь сказать ни слова, Регулус неуверенно подошел к маманьке со спины, кладя ей на плечо свою ладонь. Он был в таком же смятении, но вместо злости испытывал печаль от осознания, что в Хогвартсе на протяжении долгих лет их будут разлучать факультеты. Регулус не сможет встретить его в общей гостиной и поделиться последними полученными навыками, не сможет зайти к нему в комнату после уроков для обсуждения нелепых новостей. На глазах скапливались слезы, а обида затаилась в сердце, что разрывало всё его тело. Было сложно игнорировать подступающую тревожность, если раньше Сириус всегда был рядом, чтобы сказать, что все будет хорошо, то сейчас Регулус утопал в пучине одиночества и тоски. Стараясь найти спасение в плече маменьки, он сжал его крепче, все также наблюдая за половицей. — Ты всегда рядом со мной, Регулус. — Вальбурга взяла ладонь сына в руки, целуя тыльную сторону. Она смотрела ему прямо в глаза, пока Регулус неумело скрывал свои слезы, думая, что та его осудит за несдержанность. Его тело подрагивало, а предательский всхлип все же вышел наружу. Вальбурга приподняла голову сына, всматриваясь в слезы. Регулус никогда не видел столь ласкового выражения лица у маманьки, на секунду ему показалось, что перед ним сидит совершенно другой человек, — Только в тебе я могу быть уверена. Звенящим эхом ее слова забились в голову Регулуса, отодвигая все переживания прочь. Он смотрел в ее серые глаза, пропитанные доверием, не в силах оторвать взгляда. «Об этом меня предупреждал Сириус?» — незаметно подкравшаяся мысль отрезвила его сознание, теперь в лице маменьки он видел ехидную надежду, что тот будет непоколебим в приказах и станет таким же, как они — жестоким и скупым на эмоции человеком, что принципиален в каждом своем действии и держащимся за достояние рода. Он не даст им превратить себя в безвольного мальчика, несмотря на отсутствие опоры в лице брата. Выдавив из себя легкую улыбку, он положил свою вторую ладонь на руки маменьки, слегка поглаживая их. — Я рядом. — У тебя очень мягкие волосы. — вполголоса проговорила Дженна, заплетая две большие косы своей новой подруге. Всю прошедшую неделю они с Лаурой были неразлучны, вдохновленные обретенной дружбе. У Дженны никогда не было подруг, да и видела она сверстниц лишь один раз, когда Дядя Альфард приводил ее и мальчишек в магловский парк. Она не понимала, какового это, пока не познакомилась с ней. Лаура оказалась очень активной девочкой, что тянулась к новым знаниям, а особенно ее интересовал волшебный мир, от которого она была ограничена. Дженна рассказывала ей о всем увиденном в Магической Британии, описывая в красках, тем временем как Лаура поведала о музыкальных магловских группах и их звучании. Для них эта дружба являлась новым и удивительным опытом, в который они проникали с головой. Как оказалось, единственным человеком, с которым Лауре было дозволено общаться — это её старший брат. Дженна никогда не слышала от неё плохих слов в его сторону, несмотря на жесткие выставленные им правила. «Я предана своей семье, пусть они и стыдятся меня» — сказала однажды Лаура, покачиваясь на качелях. Дженна ощутила гордость от ее слов и легкое вдохновение, она стала для нее той, на которую нужно равняться, а ее нежный голос дарил невероятный покой. — Они мне не нравятся, слишком длинные. — Хочешь, подстрижем их завтра? — А ты умеешь? — Нет, но попробовать стоит. — Дженна улыбнулась ей, продолжая заплетать косу. С начала сентября земля стала более холодной, а трава приобрела бледный оттенок. Солнце все еще напоминало о прошедшем лете теплыми лучами, которые грели кожу девочек в этот день. Лаура постелила старый плед, что нашла в кладовой у бабушки, устраивая небольшой пикник для Дженны. Вокруг них лежали лакомства в виде конфет и заварных трубочек, которые они вытащили из дома. Крюг, узнав, что Дженна собирается на пикник, попросил подождать ее несколько минут, после чего принес ей превосходный ванильный торт с пломбирным кремом сверху. Лаура, заметив эту красоту, обомлела и с предвкушением раскладывала все содержимое. — Вы когда-нибудь пытались поймать фею? — девочка чуть опустила голову, чтобы Дженне было легче дотянуться до волос на ее макушке. — Что? — Фею. Ты рассказывала о птицах, но раз в том безупречном месте летают маленькие люди, то почему вы не пытались поймать их? — Я… не знаю, мы никогда не задумывались насчет них. К тому же, болтрушаек поймать куда сложнее, поэтому это будет являться великим достижением. Феи часто сами летят к нам, играя с волосами. Однажды, когда мы гуляли по лесу, одна из них зацепилась за кудри Регулуса, просидев там весь вечер! — Ему было больно? — Вовсе нет. Мы с Сириусом смеялись над ним, что с этого момента он является королем фей и даже устроили церемонию. — С тобой всё хорошо? Выглядишь встревоженно. — Лаура приподняла голову, внимательно изучая своими большими глазами лицо подруги. Они хорошо проводили время до того момента, пока Дженна не начала чувствовать на себе посторонний взгляд, но, оборачиваясь по сторонам, ей так и не удалось никого увидеть. — Такое чувство, будто на нас кто-то смотрит. — ответила Дженна, закрепляя косу дополнительной резинкой. — Так и есть. — Что? — посмотрев на Лауру, она увидела прежнее спокойствие и безмятежность, словно её никак не пугал этот факт. Дженна нахмурила брови, усердно оглядываясь в разные стороны. — Мне очень жаль за то, что сейчас произойдет. — она опустила голову, смущенно собирая свои вещи. — Объясни, что происходит? — Мне тоже. — дерево, что находилось неподалеку от них, зашуршало своими листьями, а после с одной из веток спрыгнул мальчишка, лицо которого показалось до боли знакомым для Дженны, — Лаура, какого черта ты здесь делаешь рядом с…ней? — Я прошу прощение, но… — Дженна встала на ноги, собираясь поставить на место невоспитанного мальчика, но тут же была перебита резким жестом руки. Лаура взяла ее за плечо, отрицательно покачивая головой, чтобы та никак не реагировала на случившееся. — Но…? — он приподнял одну бровь, подходя ближе к Дженне и стараясь вывести её из себя сильнее. — Но как насчет того, чтобы ты катился отсюда как можно дальше? Мы отлично проводим время без лишних глаз. — Дженна… — Лаура собиралась что-то ответить подруге, но была перебита ироничным смехом, что разразился на всю местность. — Я бы мог оставить вас в покое. При условии, что после этого моя сестра не превратится в домового эльфа для избалованных волшебников. Ты можешь обещать это, Дженнифер? Девочка замерла на месте в оцепенении. Переводя взгляд на Лауру, которая уже стояла рядом с братом, она заметила уйму схожих между ними черт лица и корила себя, что не смогла разглядеть их сразу. — Я обещаю. — её лицо напряглось от злости. Дженна смотрела прямо в глаза странному мальчишке, сурово поджав губы. — Ты милее, когда злишься. — насмешливая улыбка коснулась его лица, и только тогда Дженна вспомнила их первую встречу. Раздражение, что она испытывала в магловском парке вместе с Сириусом и Регулусом, вернулось к ней с новой силой, но именно недопонимание отразилось в глазах бурей, делая уязвимой перед ним, — Но дело в том, что я не верю ни единому слову наглых детей подонков, чья главная цель в жизни — это унизить таких, как мы. Пойдем, Лаура. — он взял за руку свою сестру, утаскивая подальше от Дженны, что продолжала стоять в оцепенении. — Стой! — быстро взяв себя в руки, она подбежала к ним, толкая мальчика в спину. От неожиданности он осёкся, резко поворачиваясь к Дженне, чье выражение лица стало более грозным. Она ненавидела, когда её приравнивали к родителям и им подобным чистокровным выродкам, не имеющих уважения ни к кому, кроме себе подобных, но ещё больше её разгневало то, что они поступали точно так же. Если матушка с отцом линчевали всех, кто не имел никакого отношения к чистокровным волшебникам или одобряющих маглорожденных, то они с предрассудками относились к ней, считая, что Дженна не более чем вредитель их спокойной жизни, — Ты тот заносчивый и странный мальчишка, что испортил нам всю игру в парке! — Я рад, что ты меня узнала, но это ничего не меняет. — он поджал губы, теряя свою привычную легкую улыбку. — Меняет. Ты думаешь, будь я такой, как они, гуляла бы в магловском парке? Или проводила бы время с твоей сестрой, зная, что она сквиб? — Дженна снова оттолкнула мальчика, теряя терпение. Ей хотелось выплеснуть всю злость, что в ней накопилась за это время, — Ты ни капли не лучше, чем они, раз так поступаешь. — Эй, хватит! — Нет! — Дженна толкнула его сильнее, из-за чего тот упал на землю, опираясь локтями, — Не тебе решать, с кем ей дружить, а уж тем более, что я за человек. Они продолжали смотреть друг на друга, не обращая внимание на стоящую рядом Лауру, чьи глаза стали еще больше от волнения. Дженна почувствовала расслабление, когда выплеснула все негативные эмоции на её брата, но продолжала стоять на месте, сурово поглядывая на мальчишку сверху вниз. Отчего-то тот рассмеялся, поднимаясь с земли. Его прежняя ухмылка вернулась, а движения стали плавными, будто ничего ранее не произошло. — В одном я был прав, ты наглая. — он протянул Дженне руку, не отрываясь от её глаз, — Мэттью Лопезо, будем знакомы.