Мой Старый Друг

How can I forget you when my world is breaking down? You're all I had, you're all I want.

Как я могу забыть тебя, когда ты перевернул мой мир? Ты — всё, что у меня было. Ты — всё, что я хочу.

Abba — Disillusion

— Её больше нет, Ханк… — голос звучал настолько раздавлено, что слова скорее напоминали вой. Из-за слабости шея уже не могла держать голову, из-за чего Мэттью аккуратно уложился на грудную клетку сестры. В нём всё ещё жила вера в то, что он сможет услышать её бьющееся сердце или почувствовать, как приподнимается живот при вздохе, — что угодно, лишь бы у Лауры был ещё один шанс на жизнь. Но обманывать себя было хуже, чем взглянуть правде в глаза, поэтому, несмотря на сдавленное горло, он тихо повторил: — Моей сестры больше нет… — И не только её. — прозвучал мужской голос со спины. От испуга Мэттью подпрыгнул, вставая на ноги. Тело Лауры всё ещё покоилась на его руках, он не мог допустить, чтобы с ней что-то произошло даже после смерти. Перед ним на корточках сидел молодой человек, проверяющий пульс на шее у бабушки. Поначалу его лицо казалось хмурым из-за прищуренных глаз и сомкнутых бровей, но как только он поднял свой взгляд на мальчика, широкая улыбка расплылась на его щеках и довольным, словно мурлыкающим голосом, проговорил: — Здравствуй, Мэттью, я Кай. — Чего?! — Да, согласен, не лучшая обстановка для знакомства. — приподнимаясь на ноги, он отряхнул свои руки, будто бы только что потрогал грязь. — Я так понимаю, это ты сделал? — Какого черта?! — эмоции внутри него бурлили. Он прекрасно знал, кто перед ним сейчас стоит, но не мог поверить, что всё это происходит с ним. Казалось, на сегодня хватило потрясений, почему же тогда они продолжаются? — Если тебе так будет удобнее, то я бы мог обратно перевоплотиться в Ханка, он тебе больше по душе, да? — Нет! — воскликнул Мэттью. Видеть рядом с собой человека, который был всего лишь героем из рассказов Дженни, — оказало на него сильное облегчение. Он больше не один, а самое главное, может разделить с кем-нибудь свою боль. — Её больше нет… — Да, это грустно. — почесав свой затылок, Кай пытался придумать, как успокоить надвигающуюся истерику у мальчика, но оглядывание по сторонам не помогли ему найти хоть какой-нибудь выход. — Она…она… — слезы с новой силой начали течь по его щекам, руки больше не были способны удерживать тело сестры, всё, что Мэттью оставалось — это положить её обратно на пол, аккуратно убирая волосы с мертвого лица. Всю свою жизнь он желал, чтобы его дорогая Лаура была вместе ним: росла и цвела, как благородное растение в саду у одного из самых почетных гербологов. — Ох, Мэттью… — подойдя к мальчику, Кай крепко обнял его, прижимая одной рукой голову к своей груди. — Тебе больно? — Д-да… — Эта боль никогда не утихнет. — Что? — Она будет преследовать тебя вечно. — Ты должен успокаивать меня! — подняв рассерженный взгляд на лицо Кая, Мэттью попытался освободиться из объятий, но от этого чужие руки только сильнее сжали его тело. — Немедленно отпусти! — Послушай меня, я не из тех, кто будет врать и вешать лапшу на уши о том, что время всё лечит. Оно не лечит. Лауры больше нет, и тебе придется смириться с утратой, может не сейчас, но когда-нибудь точно. Ты будешь жить с этой ношей всю свою жизнь, гадая, могло ли всё быть по другому? — Мэттью перестал вырываться, вслушиваясь в слова. Сейчас он понял, что врал самому себе, когда хотел услышать жалость и сострадание, на самом деле, ему было нужно услышать горькую правду из уст взрослого человека, который в своё время казался для него мифическим примером. — Я открою тебе секрет, Мэттью: других развилок события попросту не было и никогда не будет, а от гаданий ты только сильнее закапываешь себя в отчаяние, усиливая боль. Страдай, плачь, горюй по своей сестре столько, сколько тебе понадобится перед тем, как принять существующий расклад. Но не сейчас. Сейчас ты должен собраться и сделать всё, что тебе скажу я и Бенедита, чтобы не только защитить себя, но и подарить свободу другим людям, ты меня понял? — Бенедита? — спросил Мэттью, его голос звучал спокойно, хоть сердце готово было разорваться на такие же маленькие осколки, что были разбросаны по полу. В этот момент входная дверь с треском вылетела из петлей, со звучным грохотом, бьющим по ушам, приземляясь на лестничный пролет. Выставляя палочку впереди себя, в дом забежала женщина, гневным взглядом сразу же вцепляясь в Кая. — Мисс Дораду! — Долго я ещё должна была ждать зна-а…- оглядев гостиную, Бенедита опустила палочку. От потрясения её рот приоткрылся, а глаза округлились. Она ждала чего угодно, вламываясь в дом, но явно не два обездвиженных тела и стоящего посреди этого окровавленного мальчика. — Пресвятой Мерлин, это ты сделал? — Почему сразу я? — возмутился Кай. — Нет, мисс Дораду…это… — Мэттью старался объяснить произошедшее, но слова вырывались украдкой. Взять себя под контрольной было сложнее, чем остановить ручей воды, вытекающий из его глаз, на который он уже перестал обращать внимание. — Лауру…бабушка…а её…я честно не знаю, как это произошло! Я не хотел…нет, я хотел, но…но не должен был! — Не имеет значения, что ты сделал, Мэттью. — Бенедита подбежала к мальчику, опускаясь на колени. Она взяла его за плечи, поворачивая к себе и искренним, обеспокоенным взглядом всматривалась в заплаканное лицо. — Я разберусь с этим, обещаю. Я сделаю всё, чтобы ты остался неприкосновенным. Это как плохая игра, в которую я не дам тебе проиграть. — Но что если я уже проиграл? — У тебя ещё есть шанс на счастливое будущее, и теперь ты обязан проживать и бороться за него не только ради себя, но и ради сестры. А теперь слушай меня внимательно, сынок, потому что времени у нас осталось мало, и мы должны всё подготовить до прихода министерства. Стоило в окно комнаты пробить одному лучу солнца, как Дженна покинула свою кровать в поисках одежды получше, чем странная пижама, которую она успела заносить до такой степени, что в некоторых местах начали торчать нитки. Ей самой становилось противно надевать эти штаны и тунику после каждой ручной стирки, ещё больше надоедало сидеть и ждать, когда они высохнут для того, чтобы выйти из ванной комнаты уже одетой. Матушка запрещала домовику помогать Дженне в чём бы то ни было на протяжении всей недели, из-за чего приходилось не только самой себе стирать вещи, но и готовить еду. Не сказать, что она жаловалась на это. По началу её развлекало то, что можно было самовольничать и обретать новые навыки, но с каждым днем разум омрачался, не в силах сообразить, что делать в своём положении. Окончательно решив, что падать духом из-за плохого настроя матушки — не стоит огорчения, Дженна выискивала по всему дому то, что сможет ей помочь изменить своё обличье хоть немного. Так она нашла ржавые ножницы на чердаке и пыльную тюль оранжевого цвета, которую тщательно промыла хозяйственным мылом и повесила сушить. Хоть Крюг и не имел право вмешиваться в происки девочки, он спокойно наблюдал за происходящим со стороны, изредка подпевая и растягивая себе под нос тихо, но чтобы было слышно: — Кажется-я, я забыл иглу с ниткой на ящике в гостино-ой, какая беда! Какая беда! Дженнифер сразу понимала его намеки и незамедлительно бежала туда, куда велел домовой. Вскоре у неё было всё, что нужно для изготовления новой одежды. Из оранжевой тюли ей кое-как получилось соорудить длинное платье, напоминающее пончо из-за скрытых рукавов. Больше всего она гордилась тем, как возобновила старую рубашку деда, сделав её не только своего размера, но и украсив с помощью чернил в горошек. К обеду, когда матушка с отцом давным давно проснулись и бурно обсуждали последние новости на кухне, Дженна решила, что самое время постараться незаметно выскользнуть из дома, направляясь к оврагу Мерлина, где они с Сириусом и Регулусом договорились встретиться. План был выстроен в её голове до мельчайших мелочей, оставалось только дождаться нужного момента. Происходящее в гостиной невозможно было увидеть из-за толстой стены, которая отделяла кухню. Поэтому, прижимаясь к перилам лестницы, Дженна мельком поглядывала на дверной проём, из которого доносились голоса родителей. Всё было схвачено, три секунды и теплый ветер ударил бы ей в лицо. Три секунды и встреча с друзьями была бы более чем реальной, а не всего лишь представлением в голове. Но всего одна секунда испортила ей этот момент. — Куда это ты со-о-о…- неожиданно появившаяся Роуз из кухонной арки выронила тарелку с оладьями, а треск от приземлившейся на пол посуды раздался в ушах Дженны куда громче, нежели голос маменьки, взирающую на неё настолько шокирующим взглядом, что можно было подумать, словно она застала дочь за распятием человека. — Это… Гаррольд выглянул из-за спины супруги, но выражение его лица заметно выделилось легкой ухмылкой и последующим смешком: — Слишком очевидный поступок. Роуз, ты действительно считала, что она просидит весь месяц в одной пижаме? Только после слов отца Дженнифер смогла понять состояние матери. Опустив глаза вниз на подол платья, она сжала рукава рубашки, которую надела поверх на случай, если вечером похолодает. — Вам не нравится? Я старалась над этим всё утро. — проговорила Дженна, виновато отходя в сторону, поближе к коридору. Ей казалось, что лучшим способом отвлечь родителей от побега будет устремить их внимание на одежду. — А что? Довольно неплохо. — рассмеялся отец, выходя в гостиную. — Не зельевар, конечно, но в наше время не хватает хороших портных. Быть может, сделаем из тебя величайшего дизайнера этого столетия. — Гаррольд, ты… — переводя глаза с мужа на дочь, Роуз заметно изменилась в лице. На лбу от нахмуренных бровей появились складки, а ноздри широко растопырились от прилива ярости. — …Как ты посмела трогать вещи покойников нашей семьи?! — закричав на весь дом, она молниеносно оказалась рядом с дочерью, хватаясь за её затылок и откидывая к камину. Не то чтобы Дженна расстроилась на подобную вспышку агрессии от матери. Камин находился в семи шагах от двери на волю, и разве не лучшим способом будет сбежать, оправдываясь страхом или обидой на семью? — Роуз, что ты делаешь? — спросил отец, скучающе наблюдая за этой сценой. — Это всего лишь рубашка. К тому же, тебе нельзя волноваться. — Всего лишь рубашка?! — столь обесценивающие слова только сильнее разозлили её, но гнев и свирепый, зверский взгляд приковал Дженну к полу. — Ты хоть знаешь, что это единственная вещь, оставшаяся после отца? Конечно же, ты не знаешь! Куда интереснее болтаться с иродами, нежели изучать историю своей семьи! — Роуз перевела взгляд на Гаррольда, который продолжал стоять в стороне. Ему явно было всё равно на сыплющиеся тирады и обезумевшую жену. Ещё в юношестве, когда они только познакомились на венчании их общего друга, Роуз восхваляла своего отца так, словно он был её главным кумиром в жизни, а Гаррольд не смел прерывать столь восторженный и эмоциональный монолог, благодаря которому понял, что хочет видеть эту женщину рядом с собой всю оставшуюся жизнь. Правда, позже он понял, что их семьи ничем толком не отличались, хоть и находились по разные стороны первой магической войны, а время, которое они провели вместе, полностью изменило супругу, уняв прежний задор. Гаррольд много думал об этом, но всё было яснее, чем он мог представить: авторитет, которым славилась его семья, вскружило Роуз голову и, глядя на него самого, научилась быть сдержанной, бесстрастной. — Мой отец был великим, но беспощадным человеком. Именно поэтому я поступлю с ней так же, как он когда-то воспитывал меня. — выдернув палочку из чулков, она наставила её на свою дочь. Чересчур довольная ухмылка коснулась морщинистого лица, предупреждая об опасности. — Роуз, нет! — Гаррольд собирался наброситься на жену, но застыл вмиг, стоило ей произнести заклинание. Красная вспышка ослепила Дженну, а за криками отца она никак не могла понять намерения своей матушки. Всё, что она почувствовала — это жуткую, невыносимую боль. Сама того не осознавая, она начала биться в конвульсиях, тело словно её не слушалось и старалось спастись от невыносимых мучений. Ужасающая боль пронзала вплоть до кончиков пальцев, ей казалось, что кости вот-вот расплавятся, не выдержав подобных ощущений. Дженне хотелось закричать во всё горло, умолять остановить эту пытку, но голос пропал, а в легких исчез весь кислород. Ей подумалось о тех трёх секундах к свободе, которые она упустила, совершенно не осознавая, что сравнивает их с пятью секундами этого ада. Оно закончилось. В гостиной стояла гробовая тишина. Гаррольд с ужасом смотрел на дочь, тело которой застыло на ковре, и только её глаза продолжали бешено вращаться в глазницах. Скинув с себя оцепенение, он подбежал к Дженнифер и опустился перед ней на колени. — Дыши! — вскрикнул Гаррольд не своим голосом и прикрыл её глаза ладонью. Услышав сквозь шум в ушах команду, Дженна сделала самый мощный и большой вдох, который не равнялся с легкими. Воздух стал для неё первым сигналом о том, что это мучение закончилось, но тело всё ещё не хотело слушаться, и все попытки встать с места проваливались, стоило ей не так поставить руку или же облокотиться на дрожащий локоть. Когда ладонь с её глаз пала, она смогла увидеть лицо отца, — напуганное до ужаса. Дженна никогда не видела в нем столько страха и переживаний, как сейчас, а уж тем более не думала, что он когда-нибудь стиснет её в своих объятьях, прижимая к груди. — Что ты наделала? — прошептал Гаррольд, не в силах посмотреть на жену. — То, что давно нужно было сделать, — ухмылка только сильнее растянулась на лице Роуз — быть может, тогда бы у нас было меньше проблем. Гаррольд выпустил дочь из хватки, напоследок схватив ладонями её лицо, и прижался своими губами к маленькому лбу, покрытому потом. — Уходи… В этот раз слова отца звучали вовсе не как команда, а, скорее, как мольба. Дженна не раздумывала несколько раз и сразу помчалась к выходу из дома. Вслед звоном отдавался голос матери, который дрожащие ноги игнорировали, сосредоточившись на одной лишь цели, — как можно быстрее добраться до оврага. Она спотыкалась об каждый камень или небольшую щель на дороге, а её шаги приносили сильный дискомфорт и напоминание о произошедшем несколько минут назад. Шум в ушах возобновился, прохладный ветер его только усиливал. Дженна боялась обернуться, хоть знала наверняка, что за ней никто не следует. Пробегая мимо поля с кукурузой, фермеры обеспокоено на неё поглядывали, а один из них вовсе решился прокричать ей: «Остановись!», но она не слышала и продолжала мчаться туда, где не будет лишних глаз, незнакомых лиц, только дух Мерлина, оберегающий её от опасности. Обычно дорога до Оврага составляла приблизительно час, за который Дженна успевала насладиться погодой, размять ноги и поиграть с феями, встречавшихся на тропе к заветному месту. Завидев волшебников, маленькие человечки вылетали из своих уютных норок на дереве, хватая путешественников за волосы и уводя вглубь леса, за которым скрывалось запрещенное для маглов место. По легенде: именно благодаря феям Мерлин спас бразильцев от опасности. Сейчас же это не имело никакого значения. Упав на колени, Дженна хватала ртом воздух, которого катастрофически не хватало из-за безостановочного бега. Горло без конца надрывалось, реагируя на измождённость кашлем. Она сжала в ладонях зеленую траву, зарывая ногти в землю, и полностью обмякла, провалившись всем телом. Силы пропали даже на то, чтобы перевернуть голову к небу. Спустя время Дженна поняла, что кричит во всё горло, а вся земля под её лицом стала влажной из-за потока нескончаемых слёз. Боль. Она всё ещё чувствовала боль. В один момент её палец сильно кольнул, из-за чего Дженна подпрыгнула на месте и попыталась отползти на локтях, но, завидев перед собой филина, на миг все вдруг забылось. — Ханк! Ханк, мне так тебя не хватало! — охрипшим голосом прокричала Дженна. Стряхнув свои ладони от земли, она попыталась прикоснуться к нему, но вместо этого филин уселся на её вытянутую руку и мягкой стороной морды прижался к лицу хозяйки. От этого жеста слёзы потекли сильнее, а разум снова и снова прокручивал те адские секунды жизни. — Она сделала что-то плохое! Что-то ужасное! — продолжала кричать Дженна, объясняя своё состояние Ханку. — Я не знаю, что это было! Н-но кажется это же они делали с ним. Филин сжался и отвернулся от хозяйки. — Что такое? — спросила Дженна, завидев состояние Ханка, но сразу же после этих слов он расправил свои большие крылья и сорвался с руки, взлетая в небо. — Нет, стой! Ты куда?! Ей ничего не оставалось, кроме как глядеть ему вслед. Она совсем позабыла спросить у него о Лауре с Мэттью, отвлеченная своим горем, о его пребывании в Бразилии без неё — совсем вылетело из головы. Хоть филин никогда не отвечал на расспросы, Дженна вслух строила догадки, и это занятие всегда поднимало ей настроение. Сейчас она решила сделать тоже самое, только без птицы рядом с собой. Разложившись пластом на траве, срывавшиеся порою голос выводил смешные диалоги: некоторые из них заставляли её смеяться, когда как остальные приводили в умиротворение. Прошли минуты, а может часы, когда вдали послышались разгневанные юношеские голоса. К этому времени Дженна успела несколько раз заснуть и проснуться, поэтому сквозь чуткий сон она легко смогла различить склоки своих друзей и приоткрыть заспанные глаза. — Ты несешь полный бред! — нервным голосом сказал Сириус, — Дженна, подтверди! — настигнув подругу, он бросил книги с тетрадями на землю и лёг поверх Дженны, задавливая её своим телом. — Просто ты придурок и не видишь очевидные вещи! — ответил брату Регулус и лёг поверх них, сложив руки на груди. — Я придурок?! — В-воздуха! — прошептала сквозь стиснутые зубы Дженна, пытаясь оттолкнуть с себя братьев. — Да, тебе хочется стать великим спасителем, но сам же игнорируешь остальные симптомы. — Какие симптомы? Если бы он оборачивался в меховую шкуру, поверь, я бы заметил! — Вы оба придурки! — сиплым голосом прокричала Дженна, когда смогла освободить верхнюю часть туловища от веса. — Не порть сендвич! — Сириус попытался запихнуть подругу обратно под себя, но случайно столкнул Регулуса на землю. — Ну, вот. Из-за тебя всё развалилось! — Тоже мне, придумал! Давай мы с Регулусом ляжем поверх тебя, и я посмотрю, как ты выдержишь наш вес! — Вот и выдержу! — Нет, если бы мой вес был такой же, как и у тебя! — Выдержал бы! — А если бы ты был таким же маленьким, как и Дженна? — добавил Регулус. — Я не маленькая! — Ты маленькая. — в один голос ответили ей братья. — Между прочим, я выше своей подруги, Лауры! — А ты видела остальных своих ровесниц? — не унимался Сириус. — В Хогвартсе большинство первокурсниц были выше меня, я тогда чуть с ума не сошел. Привык, что меня окружала только маленькая ты и всё. — Но ты старше на год! Это другое. — Посмотри на Регулуса! Дженна надулась и нахмурила брови, пытаясь придумать что-то такое, что смогло бы перенести победу на её сторону. — Мне трудно это говорить, но Сириус прав. Несмотря на разницу в возрасте, мы с ним почти одного роста, а ты…ну… — Регулус слегка зажмурился, подбирая слова, чтобы не обидеть Дженну, но на ум ничего не приходило. — …маленькая. Да и я вычитал в одной книге, что по началу девочки выше мальчиков, только потому что мы начинаем расти в пубертате, когда как у вас рост формируется ещё с детства. — Где мы начинаем расти? — не понял Сириус. — В пубертатном периоде. Это когда… — Регулус, прошу тебя, поменьше читай книги. Он имел в виду, что мы начинаем расти позже, но выше, а если ты и сейчас маленькая, то останешься маленькой до конца своей жизни. — Но и вы тоже маленькие! — сердито проговорила Дженна, приподнимая подбородок в знак своей правоты. — Для мальчиков у нас довольно высокий рост в этом возрасте. — спокойно ответил Регулус. — Вот именно! Выше меня только мой друг Джеймс и то ненадолго. — Может быть, соглашусь, для британцев вы довольно высокие. — выразив в лице надменность, Дженна показушно расправила перед собой ладони, стряхивая с них невидимую грязь. Сириус медленно повернул лицо в сторону брата, подмечая для себя то, как его губы стиснулись в одну полоску, а глаза неотрывно следили за каждым действием Дженны. Попытавшись скрыть ухмылку, он повернул голову обратно, встречаясь с довольным взглядом. Ему пришлось замаскировать смешинку кашлем, прежде чем спросить: — И что это значит? — Ну, может для девочки-британки я маленькая, но и вы для мальчиков-бразильцев тоже. — …Это не одно и то же… — чуть погодя ответил Регулус. — Почему же? Я Бораго, моя родина находится на соседнем материке. Вы сравнивали меня с девицами из Хогвартса, так почему же я не могу сравнить вас… — Дженна постучала указательным пальцем по губам, делая вид, что обдумывает мысль. -…к примеру, с моим другом Мэттью. Мы одного возраста, а он значительно выше и больше вас. — Кровожадная! — рассмеялся Сириус, наблюдая за тем, как эти слова въедаются в голову Регулуса, заставляя его плечи напрячься. — Я просто говорю правду. — Могла бы хоть немного пожалеть моего брата, ты только посмотри. В последний раз у него было такое лицо, когда я стащил все конфеты с заначки. — Сам виноват! Первым меня обидел. — несмотря на собственные возмущенные слова, Дженна расположилась между ног Регулуса, обвив его тело своими руками, а голову положила на плечо. — Я ведь права? — Я не сравнивал тебя с девицами из Хогвартса. — обиженно проговорил Регулус, удобнее усаживаясь на траве и заключая в объятьях Дженну. — Это сделал Сириус. — Значит Сириус остается главным кретином. — Что? — Согласен. Нечего ему было из такой мелочи создавать конфликт. — довольно ухмыльнувшись, Регулус подмигнул брату, который издавал непонятные звуки, похожие на кашель. — Какого… — А самое главное, он был не прав, но продолжал отстаивать своё заведомо проигрышное мнение. — вторила Дженна, наблюдая за возмущенным Сириусом. — Немедленно прекратите! — не выдержав, он поднялся на ноги, тыча в них двумя пальцами. — Это нечестно! Вы не можете скрещивать свои силы против меня одного, только потому что у вас любовь! — Почему нет? — спросил Регулус. — Потому что…потому! Поняли, да? Справедливости не нужна причина! — усевшись обратно, он пододвинул к себе тетради с книгами и начал раскладывать между ними. — Честное слово, я уже жалею о том, что желал вашего объединения в…это. Кто же знал, что я потеряю своего союзника. — Ты считал меня союзником? — Я про Дженну. У тебя кишка тонка банально признаться было, на войну с тобой я бы тем более не пошел. — Я буду на вражеской стороне и завербую тебя, как своего раба. — Еще чего! Это ты станешь моим рабом, когда я… — Вы оба станете моими рабами, если сейчас же не прекратите. — Дженна взяла одну из тетрадей Либациуса, открывая на подогнутой странице Регулуса. — О чем здесь? — Оказывается, твой родственник пытался создать лекарство для оборотней, — начал Регулус — и, как мы знаем, безуспешно… — Твой женишок думает, что мой друг каждое полнолуние оборачивается в волка. — Не я её женишок. — слова прозвучали настолько холодно и сердито, что Сириус на несколько секунд опешил, а после пробубнил себе под нос что-то нечленораздельное и уткнулся в первую попавшуюся книгу. — Вы серьезно целый день цапаетесь, только потому что наши родители решили, что мы с Сириусом должны пожениться после окончания школы? — Дженна отстранилась от Регулуса, чтобы взирать на два лица сразу. — Вы идиоты! — Были бы… — подняв голову, Сириус закинул одну ладонь за голову, сжимая пальцами волосы на затылке. — Родители хотят, чтобы мы с тобой венчались в начале августа. — Чего? — Мы сами ничего не поняли. — добавил Регулус, продолжая смотреть на брата. После небольшого кивка своим же мыслям, он продолжил: — Маменька говорит, что у вас в семье какая-то беда, из-за чего нужно ускориться и сделать так, чтобы сделка не сорвалась. Венчание — не свадьба, но оно бы закрепило союз между нашими семьями. — Мне всего одиннадцать! — А мне двенадцать! — со злостью прокричал Сириус, отбрасывая книгу. — Эти взрослые только так с ума сходят. Чего им нужно от твоей семьи, что они готовы пойти на всё, лишь бы заполучить это? — А я откуда знаю?! — казалось, гнев окутал весь овраг Мерлина и поглощал детей в свои оковы. Дженне подумалось, что у неё поднялась температура, настолько всё тело горело от злости. Приложив тыльную сторону руки на свой лоб, она наконец нашла ответ на вопрос Сириуса, из-за чего её лицо только сильнее помрачнело. — Деда. — Деда? — переспросил Регулус. — Да. Мне было лет шесть, когда он умер. А всё его огромное наследство досталось дядюшке с тетушкой. Мама тогда очень сильно разозлилась, ведь тоже рассчитывала на него. Ну, и…они тоже погибли… И вот, когда всё имущество должно было достаться им, перешло к моему брату. Думаю, это главная причина, по которой отец так жаждал его убить. В любом случае, это всё не имеет смысла, потому что он жив. — Чего такого в этом наследстве, что его все хотят? Маменьке своего не хватает? — Сириус откинулся на землю и злобно прошипел после своих слов. — Там всё бесценно. Какие-то артефакты и картины, связанные с моим прадедом. И книги. Море книг. — А мозги там не завещали? — задал риторический вопрос Сириус, усаживаясь обратно. Он взял книгу, которую до этого откинул со злости и, несколько раз монотонно выдохнув, решил сменить тему: — Ладно, ближе к этому моменту решим, что делать будем. Давайте не забывать, что мы всегда можем просто взять, сбежать и поселиться здесь, в лесу. Сейчас наша проблема в этом. — подняв книгу над головой, решительно проговорил Сириус. — Почему ты сразу исключаешь оборотней?! — Регулус… это самая тупая мысль, которая была тобою озвучена. Несмотря на удручающую новость спустя какое-то время им всё же удалось расслабиться. Отложив обдумывание того, над чем они не властны, принялись за тщательное изучение книг. Порою озвучивались идеи, с помощью которых можно было бы избавиться от головной боли или же взбодриться, но это всё не подходило, ведь, как говорил Римус, лекарства попросту не существует. — Нет лекарства от болезни, но есть же от симптомов… — выложил идею Сириус, тщательно обдумывая собственные слова — …что если объединить всё в одно? Каждый загорелся его словами, начиная возлагать бОльшие надежды на корявые записи покойного Бораго. Только вот их головы были одурманены разными мыслями, мешающие рассуждению. Регулус покинул пространство трезвого ума раньше всех, уходя вглубь сознания и игнорируя голоса вокруг. Как бы ему не хотелось закрыть глаза на будущее, оно вертелось прямо перед ним. Он бы никогда не подумал, что это является его главным страхом. Слишком много ожиданий и неизвестных ветвей, неважно, касается это поступления в школу чародейства и волшебства, или же требования родителей к венчанию Сириуса. Сириус. Регулус боялся за него. С каждым годом его проступки становились заметнее, а самое главное: непростительнее. Маменька не просто так закрыла глаза на поступление в Гриффиндор, точно зная, что он проявит себя в другом, в чуть отдаленном, но также выгодным для семьи положением. И это должно пройти не без участия Бораго. Как бы сильно Регулус ненавидел эту затею, он знал, что всё ведёт к свободе Сириуса. Будет ли он счастлив за брата, который осуществит надежды родных? Да. Это его шанс выбраться из злостной системы. Но что останется от него самого, от Регулуса? Ничего. Родной брат впредь не будет рядом с ним, как раньше, а витающая повсюду девичья улыбка перестанет быть только для него. Сириус же не разделял ни капли его суждений. Для него эта ситуация была не выходом из системы, а полное повиновение. Он наперед прогнал все замысли родителей и то, как можно их обойти, поэтому сейчас его голова была окружена одним лишь человеком — Римусом. Чем сильнее он углублялся, вспоминая каждое возвращение друга в комнату, его состояние, тем сильнее понимал, что Регулус вовсе не придурок, а слова имеют куда больший смысл, чем казалось с самого начала. Сириусу оставалось только не подавать вида, ему не хотелось, чтобы брат оказался прав в суждениях о друге, но ещё глупее с его стороны казалось то, что совершенно незнакомый, хоть и родственный Блэку, человек может узнать сокровенность Римуса. Каким образом тогда повернется их дружба? Сириус понимал причины сокрытия этой тайны и, слегка прикусив губу, выдавал несуществующие симптомы: — Он иногда желтеет! — Желтеет? — переспросила Дженна. — Да, его кожа прямо желтая становится, а ещё пена изо рта идёт. Я однажды увидел, как у него случилось что-то подобие припадка, и он выбежал из кабинета, поэтому я не обратил тогда на это внимание. — Может это магловская болезнь? Тогда её нужно искать среди таких же книг, а не родственника Дженны. — Регулус хаотично перелистывал тетрадь, лежащую на траве, в строках выискивая любое упоминание симптомов. — Он кто по крови? — А я откуда знаю? — Сириус, серьезно? Он твой друг или мой? — Волшебник есть волшебник — это не зависит от крови. — Предположим, полукровка. Есть же болезни, которые передаются от предков с рождения, думаю, у него нечто подобное. — У меня в библиотеке нет ни одной магловской книги. — досадно проговорила Дженна, сминая пальцы на руках. — Дядя Альфард сможет с этим как-нибудь помочь? — Не хочу впутывать в это дядюшку, но, исходя из наших догадок, я бы мог попробовать отправить письмо Джеймсу. Уверен, его родители смогут достать всё, что нужно. Дженна довольно улыбнулась, складывая тетради и книги по стопкам. Близился закат, небо темнело, — это означало, что время прощаться. Весь пергамент они спрятали в пещере, где раньше хранился проигрыватель. Сириус пообещал, что завтра попробует перенести его обратно в лес, и они, как прежде, будут слушать любимые песни в их потайном месте. Смотря им вслед, Дженна томно вздыхала. Возвращаться домой было пыткой, но на половине пути шаги знатно ускорились, вспомнив, что её любимый Ханк наконец вернулся к ней. Переваривая случившееся днем, она больше не боялась встретиться с матушкой и почему-то решила, что в этот раз отец точно её защитит. Улыбаясь во весь рот, Дженна представляла, как будет рассказывать Ханку об этом. Он явно ей не поверит, услышав, что отец впервые проявил к ней нежность. Но и о его похождениях в Бразилии хотелось бы знать всё. — Надо выучить язык птиц! — рассмеявшись своим же мыслям, в пустоту сказала Дженна. На улице уже стемнело, но она вовсе не боялась возвращаться домой в позднее время суток, всегда уверенная в том, что есть вещи куда опаснее тьмы. Тем более, что вдалеке, впереди, горел огонек, освящающий путь. Дженна предположила, что это как маяк для маглов-фермеров, который построили только недавно, чтобы они не потерялись в поле, работая допоздна, но чем ближе она подходила, тем яснее видела, что это не огонек, а целый пожар. Ещё сотня шагов и ужас пронзил тело. Горел её дом. Шаги перешли на бег, в ушах гудело, а в голове застряло одно лишь имя: — Ханк! — кричала Дженнифер, проносясь мимо незнакомых людей в костюмах, — Ханк! — кто-то пытался схватить её за локоть, но она увернулась, со всей силы отталкивая калитку, огражденную вокруг дома. — Ханк! — ей было плевать на большой сгусток дыма, пламя и нехватку воздуха. Перед глазами расплылась выбитая входная дверь, обожженная со всех сторон, но она не успела забежать внутрь. Кто-то схватил её в шаге от достижения порога дома, приподнимая над землей и уводя как можно дальше от пожара. — Нет, там Ханк! — как бы Дженна не сопротивлялась и не пыталась выкарабкаться, большие руки стиснули в хватке, крепко прижимая тело девочки к себе. — Отпустите, пожалуйста! Всё было тщетно.