Спор

Прошла неделя с того утра, когда Шарпнесс опустился на колени. Для Джуда эта неделя пролетела как одно затянувшееся мгновение, наполненное до краев новыми, пугающими и одновременно пьянящими ощущениями. Он, который годами жил в прозрачной клетке под бдительным оком охраны, впервые в жизни чувствовал, что его не просто охраняют — его защищают. И эта разница была огромна. Первый день: Шок для «Анималис» Утро понедельника началось с сенсации. Слухи о том, что Шарпнесс Конекшен, альфа академии, вышел из своего блока вместе с фиолетовым зайцем, распространились быстрее лесного пожара. Когда они вдвоем вошли в главный холл, где обычно собирались студенты перед первым уроком, гул голосов стих. Сотни глаз уставились на них. Джуд шел, низко опустив голову, его уши привычно прижимались к спине. На нем был все тот же бордовый пиджак, но теперь из-под воротника рубашки, несмотря на все попытки их скрыть, выглядывали багровые засосы. Их невозможно было не заметить. Шарпнесс шагал рядом, и его рука по-хозяйски лежала на талии Джуда. Не на плече, не на локте — именно на талии, чуть выше бедра, там, где форменный пиджак облегал мягкое тело зайца. Это был жест не просто покровительства, а обладания. Заявления. Шепотки нарастали, словно волны прибоя: — Смотри, это тот заяц… — Конекшен реально с ним?.. — Я думал, это шутка была… — Он что, правда трахается с этим фиолетовым?.. Последнюю фразу бросила Синтия, гибрид пумы, главная красавица школы, которая сама не раз пыталась залезть в постель к Шарпнессу. Она смотрела на Джуда с таким презрением, словно видела перед собой раздавленную гусеницу. Шарпнесс, не сбавляя шага, повернул голову в ее сторону. Его голубые глаза полыхнули тем самым ледяным огнем. — Еще одно слово, Син, и твоя грива станет заметно короче, — бросил он лениво, но в голосе звучала сталь. — Кто хочет обсудить мою личную жизнь, может подойти и сказать мне в лицо. Остальным советую прикусить языки. Гул мгновенно стих. Синтия побледнела, прижала уши и ретировалась. Джуд же, вопреки страху, почувствовал странное, незнакомое тепло в груди. За него заступились. Публично. Без колебаний. Первым уроком была история гибридных видов. Их преподаватель, пожилой гибрид совы по имени Профессор Игнис, подслеповато щурился на пару, которая села за последнюю парту. Обычно Джуд сидел на первом ряду, подальше от всех, но Шарпнесс мягко, но настойчиво увлек его в конец класса. — Сидеть будешь со мной, — прошептал он ему на ухо, обжигая дыханием чувствительный мех. — Отныне и навсегда. Весь урок прошел для Джуда как в тумане. Он не слышал ни слова лекции, потому что Шарпнесс, пользуясь темнотой класса (профессор Игнис любил показывать слайды с созвездиями), бесстыдно ласкал его. Его рука лежала на бедре Джуда, вычерчивая круги большим пальцем. Иногда он наклонялся и целовал его ухо, то самое, с аметистовым кончиком, заставляя зайца тихо всхлипывать и сжимать ручку так, что та треснула. Это было мучительно и восхитительно. Это было обещанием того, что ждет их вечером. «Перемены в охране и статусе» На большой перемене произошло еще одно важное событие. К ним подошел телохранитель Джуда, гибрид носорога по имени Бронкс. Он был мрачен, как всегда, но в его маленьких глазах читалось замешательство. — Мистер Лоу, — прогудел он, обращаясь к Джуду. — Поступила директива из администрации. В связи с… изменением вашего статуса и появлением высокорангового сопровождающего, — он покосился на Шарпнесса, — моя круглосуточная охрана снимается. Теперь я буду дежурить только на выездных мероприятиях. Джуд замер. С одной стороны, это означало свободу. С другой — он привык к постоянному присутствию Бронкса, который, хоть и был молчалив, но создавал иллюзию безопасности. Шарпнесс перехватил его взгляд и ободряюще сжал руку. — Ты не против, если я теперь буду твоей личной охраной? — спросил он с усмешкой. — Без зарплаты, но с привилегиями. Джуд покраснел, и его уши снова окрасились пурпуром. Бронкс, глядя на это, неожиданно хмыкнул — звук, похожий на скрежет камней — и сказал: — Он в надежных лапах, мистер Конекшен. Не подведите. Это было похоже на передачу ответственности. От системы — к живому существу. «Столкновение с Таем и неожиданная доброта» Тай объявился на третий день. Он подловил их после тренировки, когда Шарпнесс, разгоряченный и пахнущий зверем, ждал Джуда у библиотеки. Гризли выглядел не лучшим образом: под глазами залегли тени, а черные волосы были взъерошены. — Надо поговорить, — бросил он, не глядя на Джуда. — Наедине. Шарпнесс напрягся. Его рука сама собой обвила талию зайца, прижимая его ближе. — Говори при нем, — отрезал волк. — У меня от него секретов больше нет. Тай скривился, словно от боли. Его черные глаза метнулись к Джуду, и в них читалась сложная гамма эмоций: злость, стыд, и что-то еще, похожее на зависть. — Я хотел извиниться, — выдавил он наконец. Слова давались ему с трудом, словно каждое было камнем, который нужно вытащить из глотки. — Это была дурацкая идея. Спор. Я… я не думал, что все так обернется. Джуд молчал, прижимая к груди учебники. Он боялся Тая. Боялся его мощи, его жестокости. Но сейчас перед ним стоял не качок-мучитель, а растерянный парень. — Ты хотел унизить меня, — тихо сказал Джуд. Его голос дрожал, но он заставил себя говорить. — Ты думал, что я — просто вещь, с которой можно поиграть и выбросить. Тай опустил голову. Его кулаки сжались. — Да, — признал он. — Я мудак. Я знаю. Но я не думал, что Шарп реально… — он замолчал, подбирая слова. — Что это будет по-настоящему. Я думал, он просто трахнет тебя и бросит. А он… он мне чуть челюсть не сломал и дружбу разорвал. Из-за тебя. Шарпнесс издал предупреждающий рык, но Джуд неожиданно положил ладонь ему на грудь, успокаивая. — Ты завидовал? — вдруг спросил заяц, глядя на Тая. — Ты завидовал, что у Шарпнесса может быть кто-то, кто ему действительно важен? Вопрос попал в цель. Тай дернулся, как от удара. Его лицо исказилось, но вместо привычной злости на нем проступило что-то беззащитное. — Может, и завидовал, — прошептал он. — У меня никогда такого не было. И не будет. Повисла тяжелая пауза. Шарпнесс смотрел на бывшего друга с новым выражением — не с яростью, а с горьким пониманием. — Тай, ты можешь быть придурком, но ты не безнадежен, — сказал он наконец. — Прекрати строить из себя машину для убийств. Найди кого-нибудь, кто растопит твою черствую шкуру. А пока — держись от нас подальше. Заработай доверие. Тай кивнул. Медленно, словно пробуя это движение на вкус. Затем он повернулся и ушел, и в его походке не было прежней агрессивной уверенности. Джуд смотрел ему вслед, и в его сердце шевельнулось странное сочувствие. Даже хищники бывают одинокими. «Углубление связи и новые грани» Дни складывались в недели. Школьная жизнь вошла в новое русло. Шарпнесс и Джуд стали неразлучны. Волк настоял на том, чтобы Джуда переселили из его стерильной «колбы» в их общий с Таем блок — благо, после ссоры Тай практически там не появлялся, предпочитая ночевать в спортзале или у других знакомых. Теперь у них была своя территория, свое логово. Вечерами они сидели над учебниками, и Шарпнесс, к собственному удивлению, начал подтягивать оценки. Джуд оказался прирожденным учителем — терпеливым, внимательным, умеющим объяснить сложное простыми словами. Его тихий голос действовал на волка успокаивающе, а сосредоточенное лицо с чуть приподнятыми ушами вызывало прилив нежности, которую Шарпнесс все еще учился выражать словами. — Ты знаешь, что ты первый, кто заставил меня учиться? — сказал он однажды, когда они закончили разбирать ксенобиологию. — Раньше я просто давил авторитетом и списывал. — А теперь? — Джуд улыбнулся уголками губ. — А теперь у меня есть стимул, — Шарпнесс притянул его к себе и поцеловал в висок, в то место, где фиолетовый мех был самым мягким. — Хочу быть достойным своего зайца. Их физическая близость не угасала, скорее перешла в новую фазу. Теперь, когда не было спора и лжи, она стала глубже. Шарпнесс по-прежнему был страстным и иногда грубым — его волчья природа требовала доминирования, но он научился чувствовать грань. Он научился слышать тихие стоны Джуда, различать, когда это стон удовольствия, а когда — боли. Он все так же покрывал его засосами и укусами, но теперь каждый след сопровождался шепотом: «Мой», «Любимый», «Никому не отдам». А Джуд, который раньше боялся своей уязвимости, теперь с гордостью носил эти метки, словно медали. Однажды ночью, лежа в объятиях Шарпнесса и слушая его ровное дыхание, Джуд тихо прошептал в темноту: — Знаешь, чего я боялся больше всего? — Чего же? — сонно отозвался волк. — Что я навсегда останусь экспонатом. Что меня будут охранять, но никогда не будут любить. Что моя редкость — это проклятье. Шарпнесс прижал его крепче, его теплое дыхание защекотало затылок Джуда. — Твоя редкость — это дар. И я не позволю никому его отнять. Ты не экспонат. Ты — мое сокровище. «Тени прошлого: исчезновения зайцев» Но даже в этом новообретенном счастье тени прошлого не отступали. Однажды, роясь в школьном архиве для реферата, Джуд наткнулся на старые газетные вырезки. Заголовки кричали: «Таинственное исчезновение гибрида-зайца», «Редкий вид под угрозой: кто охотится на учеников?», «Полиция в тупике: следов нет». Он начал копать глубже и с ужасом обнаружил закономерность: все исчезнувшие зайцы были последними представителями своих подвидов. У всех была уникальная окраска. И все они исчезли в радиусе ста миль от «Анималис». Холодок пробежал по его спине. Он не был просто раритетом. Он был мишенью. Вечером он показал находки Шарпнессу. Волк читал, и его лицо мрачнело с каждой секундой. — Вот почему тебя так охраняли, — проговорил он сквозь зубы. — Дело не в заботе. Они знали, что ты в опасности, но не хотели паники. — Кто «они»? — прошептал Джуд. — Администрация. Или кто-то выше. Возможно, существует целая сеть, которая отлавливает редких гибридов. Коллекционеры, черный рынок, подпольные лаборатории… — Шарпнесс сжал его руку так сильно, что побелели костяшки. — Но теперь ты не один. Я разорву любого, кто попробует к тебе приблизиться. В ту ночь они не спали. Шарпнесс составил план: усилить бдительность, подключить старые связи отца (который, как оказалось, имел отношение к охранному бизнесу), и главное — не отпускать Джуда ни на шаг. Кольцо защиты сжималось вокруг фиолетового зайца, но теперь это было кольцо не клетки, а объятий. «Новый статус-кво» К концу месяца школа привыкла. Пара «волк и заяц» стала не сенсацией, а данностью. Джуда больше не дразнили — боялись гнева Шарпнесса. Но, что удивительно, некоторые студенты начали проявлять к нему интерес. Оказалось, что за пределами образа «ботаника-экспоната» скрывается эрудированный, чуткий и с неожиданным чувством юмора парень. Он даже нашел пару друзей среди травоядных, которые раньше боялись к нему подойти. Тай, спустя две недели, неловко подошел к ним в столовой. Он держал в руках поднос и выглядел как побитый пес. — Можно к вам? — буркнул он. — Там свободных мест нет. Свободные места были, но Шарпнесс, взглянув на Джуда и получив едва заметный кивок, подвинулся. — Садись. Но без глупостей. Так странная троица начала обедать вместе. Тай оказался на удивление неглупым в тактике и стратегии, что помогло им в разработке плана безопасности для Джуда. Черствость гризли медленно, очень медленно начала давать трещины. Однажды вечером, когда они сидели в комнате и обсуждали карту возможных угроз, Тай вдруг сказал: — Я, наверное, должен спасибо сказать. Тебе, Джуд. — За что? — удивился заяц. — За то, что показал, что сила — это не только мышцы. — Тай постучал себя по голове. — Тут тоже надо иметь силу. А у тебя ее до хрена. Джуд улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал, что не одинок. Что его ценят не за редкость, а за то, кто он есть. И пусть тени прошлого все еще витали где-то на периферии, грозя новыми опасностями, в этот момент он был счастлив. У него был волк, который ради него изменился. У него был дом. И он больше не был экспонатом.