Он выключает верхний свет

Илья не скучает по Холландеру. И провел последний час в поисках его имени в социальных сетях исключительно в исследовательских целях. Через несколько дней они будут играть против Монреаля, а Илья слишком ленив, чтобы выбираться из кровати и браться за свой айпад и запись предыдущих матчей. Вот и все. Так что он бездумно проматывает фотку за фоткой. Несколько недавних рекламных кампаний, кучка стиллов, фрагменты сегодняшнего матча и пресс-конференции после. В исследовательских целях, конечно же. Он таращится на фотографию Шейна с этой самой пресс-конференции, потного и раскрасневшегося. Потом увеличивает ее, чтобы ближе присмотреться с губам. В исследовательских целях, понятное дело. Переходит к другой и внезапно обращает внимание на подпись внизу. До этого он их игнорировал. В основном пишут женщины, которые мечтают заняться с Холландером сексом. Это смешно и совершенно не заставляет как-то странно сжиматься живот. Но эта подпись цепляет взгляд: Люблю не могу моего маленького аутиста, и совершенно не считаю это странным или ненормальным Илья хмурится. Аутиста. Он, конечно же, знает это слово, но не понимает, какое отношение оно имеет к Холландеру. Тот ведь не аутист? Так? Илья бы был в курсе. Разумеется, это попало бы в новости. Лига же постоянно выпячивает его японское происхождение — мол, первый азиат и все такое. Как будто его достижения не говорят сами за себя. Как будто его статистика и так не утирает нос любому белому хоккеисту. Кроме Ильи, конечно же. Он открывает комменты. Может, мем какой-то? Впрочем, для мема слишком стремный. Че ты пиздишь, как у двукратного обладателя кубка Стэнли может быть аутизм? Полная хуйня. Нет. Не видели, что ли, как он стоит?! Лмао, именно! И никогда не встречается ни с кем взглядом. Поищите описание аутизма в DSM-5, найдете иллюстрацию с Шейном Холландером, который стимит своей бутылкой с водой. Ёпта. Сколько незнакомых слов, которые придется гуглить. Это будет почище запарка, чем отсмотреть запись матча. Он ищет DSM-5, это оказывается справочник психиатрических заболеваний, довольно-таки скучная книга на первый взгляд, так что Илья быстро переключается на стиминг. Определение заставляет его замереть. Он думает о том, как пальцы Холландера ритмично водят по его кудряшкам. Как его хорошенькие губы обхватывают пальцы Ильи. Я, если серьезно, думаю, что прохождение этого изменит его жизнь. Илья кликает по ссылке. Тест на аутизм. У него мелькает мысль написать Холландеру, чисто чтобы узнать, что он скажет, но быстро пропадает. Вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Илья ни разу не эксперт по аутизму, но он знает, как относятся к людям с таким диагнозом. В прошлому году аутизм диагностировали у племянника Кармайкла. Тот постоянно сокрушался, что “бедный пацан” не может чувствовать эмпатию, да и вообще практически ничего. Все хлопали его по плечу и сочувствовали, словно у мальчика обнаружилась смертельная болезнь. Это как будто не относилось к Холландеру, но, с другой стороны, комментарии не казались оскорблениями. Они были написаны с аккаунтов, которые назывались, соответственно “Постою рядышком с Холландером и Пайком” (ой, насмешила) и “Ценитель дырочки Шейна Холландера” (под этим Илья мог бы подписаться). Илью охватывает любопытство. Он решает сам пройти тест, но отвечать за Холландера (то есть сыграть в самую скучную ролевую игру в истории). У меня хорошо получается подмечать детали, которые упускают другие, гласит первый вопрос. Да или нет. Ну естественно. Это же буквально вся карьера Холландера в двух словах. Предпочитаю каждый раз одинаково выполнять определенные действия. Палец Ильи нерешительно замирает над ответом. Он думает над тем, как по-разному они трахаются. В душе, на кровати, у стены. Шейна, похоже, вставляет это разнообразие, словно нахождение новых способов получить оргазм — тоже достойный челлендж. Но за пределами постели? Холландер пьет одну-единственную марку имбирного эля. Однажды на Всех звездах Илья видел, как он сморщил нос и отставил банку швепса. Одежду он складывает в одинаковой последовательности: сначала рубашку, потом штаны, причем всегда. Ну, почти всегда, кроме тех случаев, когда Илье удается немедленно его отвлечь. Илья раньше никогда не думал об этом, но у Холландера есть ритм. Удобная предсказуемость. Да, кликает он. Да. Он продолжает проходить тест, и в основном со всем соглашается. Большинство ответов даются легко. Да, Холландер ерзает, когда нервничает. Да, ему некомфортно находится в большой толпе. Но Илья сомневается, когда доходит до Я могу часами говорить о своих интересах. Наверняка это так, но точно он не знает. У него никогда не было роскоши провести с Холландером несколько часов. Это кажется недостижимой мечтой: просто сидеть и слушать, как тот разглагольствует о хоккее, пока не охрипнет. Илья сглатывает и продолжает, пока не доходит до конца теста. 89 из 100. Множество признаков аутизма. Хм. Если верить интернету (очень надежный источник, как все знают), у Шейна Холландера аутизм. Илья возвращается к поиску в гугле и ищет другое определение, потому что пока картинка у него не складывается. Он снова думает о том, что говорил Кармайкл про племянника — о неспособности чувствовать. Думает о красивых карих глазах Шейна, о том, как они наполнились слезами в туалете в Вегасе. О катке в Сочи. О нескольких особо памятных моментах в постели, которыми Илья гордился. Холландер сильно отличается от того, что говорит Кармайкл о своем племяннике. Он отличается и от того, что говорят о нем многие люди в интернете, даже те, кто считает, что у него аутизм. Илья находит еще один тред с обсуждением этой теории — судя по всему, достаточно популярной, хоть и нишевой. Конечно же, они правы в том, что хоккей — “особый интерес” Шейна. Илья бы не удивился, узнав, что и сам термин появился благодаря его обсессии. Но некоторые фаны Холландера предполагают, что у него, должно быть, имеется коллекция спиннеров, чтобы крутить в руке, и Илья сильно в этом сомневается. Вообще-то, чем дальше он читает, тем более уверен в том, что главная стим-игрушка для Шейна — член Ильи. И его пальцы, конечно же. И волосы. И… ну, в общем, весь он. Илья ничего не имеет против того, чтобы быть для Холландера гигантской игрушкой. Пусть пользуется, играет и успокаивается, когда ему захочется… Ну вот, отлично, теперь он еще и возбудился. Он берет с тумбочки смазку и включает видео с интервью с Холландером после игры. Илья уже в таком состоянии, что нет смысла притворяться, что он сможет спустить под какой-то рандомный порно-ролик, не думая о Шейне. Он таращится на надутые губы. Монреаль проиграл Торонто, так что дуется Шейн знатно. Конечно, не то чтобы это было заметно всем, но Илья-то отлично узнает это выражение. Он думает о том, как эти губы обхватывают его член. О том, как через несколько дней так и будет. Шейн окажется в его постели, будет цепляться вот за эту простыню. Возможно, оседлает Илью. Возможно, схватит его за волосы, когда будет близок к оргазму. Возможно, настолько потеряется в блаженстве, что сильно дернет и начнет издавать эти тихие стоны и… Илья выплескивается в руку. Он всегда кончает быстро, когда думает о Холландере. Самый действенный способ дрочки. Он берет салфетку и вытирается, пока видео проигрывается в его телефоне снова и снова. — Ну… понятное дело, проигрывать не очень приятно, — серьезно говорит Холландер. Словно это официальное заявление, без которого не обойтись. Илья улыбается. Аутизм. Может, это тот редкий случай, когда глупый интернет прав. Он засыпает, гадая, скрывает ли Шейн этот очередной секрет от всех — или сам о нем не знает.

***

Илья думает, не вступить ли ему в кулачный бой с поисковой системой Гугла. Он завтракает (отличный жирный сэндвич из круассана-брецеля из Данкин Донатс и большой кофе со льдом — конечно же, он посылает фотку завтрака Холландеру, чтобы немножко его побесить) и возмущенно смотрит в экран. Ему хочется поискать способы поддержки Шейна, но он не знает как. Он не спец по поиску в интернете, но уверен, что вряд ли поисковик выдаст кучу результатов на запрос: как поддержать вашего сексуального партнера с аутизмом, о котором он, возможно, не знает. Его пальцы замирают над экраном. Он чуть было не набирает как поддержать вашего бойфренда с аутизмом или как поддержать вашего любовника с аутизмом. Просто потому что так будет проще. А не для того, чтобы почувствовать эти буковки под своими пальцами. Нет. Как поддержать человека с аутизмом, в итоге набирает он. И, конечно, получает огромное количество результатов. Он вытаскивает ноутбук, открывает гугл.док, чтобы вести учет статьям, которые читает, и записывать самые важные пункты. Даже думает, не оформить ли ему вкладки разными цветами, и тут же с удивленным смехом понимает, что именно так бы поступил Холландер. Впрочем, как там говорится? Ты — это то, что ты ешь? Он переходит к следующей статье. Илья рад, что так вложился в дизайн и купил столько разных светильников. Приглушенный свет — это явно хорошо при аутизме, и, по крайней мере, таким образом у Холландера будет выбор. Надо только сообразить, как ему предоставить этот самый выбор, не говоря об этом напрямую. Илья уверен, что Холландер не слишком хорошо отреагирует, если Илья скажет ему: “Нет, погоди, не надо пока сосать мой член. Скажи, достаточно ли приглушен в спальне свет?” Он просто включит самые неяркие лампы, одну в гостиной и одну в спальне. Вообще-то стоит и в ванной тоже лампу поставить. Очень уж там яркое освещение, если подумать. Надо пойти сегодня в антикварный магазин и выбрать что-нибудь. Бренда, хозяйка магазина, возможно, решит, что у него фетиш на лампы, ну да ладно. Ему правда нужно найти еще одну: подходящую для небольшого пространства и неяркую. Илья читает о повышенной чувствительности к текстурам и думает о том, что надо бы положить другие одеяла на кровать, когда ему приходит ответ от Холландера. Фу, гадость. Поверить не могу в то, что ты добровольно засовываешь в себя такое. Илья с улыбкой отвечает: Это так же вкусно, как то, что ты засовываешь в себя. Потом он вспоминает про статью, в которой говорилось о том, что люди с аутизмом иногда с трудом воспринимают шутки. Холландер вроде всегда улавливал его юмор, но на всякий случай Илья добавляет: Я имею в виду свой член. Шейн отвечает: Господи, еще даже не 8 утра. И сразу же после: Завтра у тебя, так? Илья улыбается еще шире. Ему очень нравится, что Шейн всегда уточняет их планы. Боже, какой же у него, наверное, был стресс несколько лет назад, когда снежная буря помешала им встретиться. Интересно, он понимал, почему? Родители (Дэвид и Юна, если верить выученной наизусть статьи в Википедии) получили от специалистов его диагноз? Замечали ли они, какими аккуратными стопками Холландер складывает одежду? Как монотонно звучит его голос, когда у него стресс, как он избегает устанавливать зрительный контакт, как ему не надоедает изо дня в день есть лосось с рисом? Водили ли они его в кабинет к дорогому терапевту, где он сидел в слишком большом для него кресле и морщился от генератора белого шума? Или просто поступали, как Илья до вчерашнего вечера, и думали: Да это же просто Шейн. Очаровательный, милый, идеальный Шейн? Илья очень надеется, что первое. Он надеется, что у Шейна всегда были ответы, что ему никогда не приходилось спрашивать себя: “Почему я такой?” и разрывать себя на части, не находя ответов. Илья не позволяет себе думать о своей матери. О темном, туманном участке своего мозга, которому он слишком боится давать название, потому что назвать его означает признать его реальность, а если он реален… Отлично. Надеюсь, твоя задница готова к приключениям. У меня на нее большие планы, пишет он. Это же достаточно понятно, так? Но в качестве предосторожности он добавляет: Под планами я имею в виду мой член. Да уж, надеюсь, отвечает Шейн. Илья со смешком встает, хлопая в ладоши. Так, ладно. Еще целый час до тренировки. Достаточно времени, чтобы зайти в антикварный магазинчик.