Страсть в одной кровати 🔞

Ближе к вечеру течка вернулась. Тэхён сидел на кровати, листая книгу, когда вдруг почувствовал знакомый жар, поднимающийся откуда-то из глубины тела. Он согнулся пополам, выронив книгу, и замер, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями. Но на этот раз боль была не такой острой, как в первый раз. Чонгук был рядом. Он сразу же выпустил свои феромоны, и они заполнили всю комнату терпкие, горьковатые, успокаивающие. Тэхён вдохнул их, и спазм чуть отпустил. — Ч-Чонгук... — выдохнул он, поднимая на него мокрые от слёз глаза. — Она вернулась. Мне опять больно. И очень сильно жарко. Пожалуйста, сделай что-нибудь... скорее. Чонгук не заставил себя ждать. Он уже понял, что течка вернулась по запаху, по тому, как напряглось тело Тэхёна. Он опустился на кровать, притянул омегу к себе и поцеловал глубоко, медленно, чтобы отвлечь от боли. Тэхён ответил на поцелуй, вцепившись в его плечи. Поцелуй помог жар перестал быть таким пугающим. Чонгук, не разрывая поцелуя, перевернул Тэхёна на спину. Но потом, подумав, сел и помог Тэхёну подняться. — Сядь сверху, — сказал он тихо. Тэхён не понял сначала, но Чонгук взял его за бёдра и осторожно помог переместиться. Тэхён оказался сверху, сидя на коленях Чонгука. Он чувствовал, как член Чонгука упирается ему в живот большой, горячий, пугающий. — Садись сам, — сказал Чонгук, глядя на него снизу вверх. — Так ты сможешь контролировать глубину. Тэхён закусил губу. Опустился медленно, чувствуя, как член Чонгука входит в него. Но Чонгук, не дожидаясь, мягко, но твёрдо потянул его бёдра вниз и Тэхён сел до конца одним движением. Он закричал.Не от боли от того, насколько глубоко вошёл Чонгук. Ему казалось, что член проник куда-то в самое нутро, в живот. По лицу потекли слёзы не от боли, а от переполняющих ощущений. — А-а-ааххх! — вырвалось из него. — М-мм... х-хаа... Очень сильно... глубоко... мой живот сейчас лопнет! Он замер, пытаясь привыкнуть к этому ощущению — быть полностью заполненным, чувствовать, как член Чонгука пульсирует внутри его тела, даже сквозь стенку живота. — Мне не нравится эта поза, — всхлипнул он, хватаясь за плечи Чонгука. — Она причиняет мне боль. Можно сменить её на другую? Пожалуйста... Чонгук смотрел на него снизу вверх. Лицо Тэхёна было мокрым от слёз, но в глазах не было страха только дискомфорт. Он доверял ему. Он просил помочь. — Хорошо, — тихо сказал Чонгук. — Сейчас сменим.Он осторожно обхватил Тэхёна за талию, помогая ему приподняться, и перевернул их теперь Тэхён оказался на спине, а Чонгук сверху. — Так лучше? — спросил он, замирая. Тэхён выдохнул. — Да, — прошептал он. — Не так глубоко. Чонгук наклонился, поцеловал его в лоб. — Я буду медленно, — пообещал он. — Если будет больно скажи. Остановлюсь. Тэхён кивнул, закрыл глаза.Чонгук начал двигаться медленно, плавно, не глубоко. Он смотрел на лицо Тэхёна на то, как оно расслабляется, как слёзы высыхают, как дыхание становится ровнее. — Вот так, — прошептал он. — Дыши со мной. Тэхён обвил его шею руками, притянул ближе.— Не останавливайся, — попросил он. — Просто... будь рядом.Чонгук уткнулся лицом в его плечо.— Я рядом, — ответил он. Всегда.Их тела двигались в одном ритме медленном, почти нежном. Боль ушла, осталось только тепло и чувство, что он не один.Что, может быть, это не наказание. А шанс. Несколько часов подряд они занимались сексом. Тэхён стонал и выгибался под Чонгуком, как змея, которая сбрасывает кожу. Он уже не сдерживался при каждом глубоком толчке хватался за плечи или спину Чонгука и царапал её так сильно, что оставались красные следы. — Да... — вырывалось у него. — Ещё... глубже... В какой-то момент Тэхён перестал контролировать себя. Он сам не замечал, как его губы шептали: «Быстрее, глубже, жёстче». Тело и разум не слушались — они отдались инстинктам. Течка требовала своего, и Тэхён больше не сопротивлялся. — Ч-Чонгук... быстрее... — простонал он, выгибая спину и приподнимая бёдра. — Я хочу большего... Пожалуйста... Чонгук ускорился. Член входил глубоко и пару раз задел простату — Тэхён вскрикнул и кончил, содрогаясь всем телом. Но Чонгук не остановился, продолжая двигаться, и Тэхён ловил каждое движение, снова приближаясь к пику. До самой ночи они перепробовали больше восьми или десяти позиций. Начинали на кровати, потом переместились на пол там было прохладно, и это добавляло остроты. Чонгук прижимал Тэхёна к ковру, брал его сзади, и Тэхён утыкался лицом в ворс, кусая губы, чтобы не кричать слишком громко. Потом была душевая. Горячая вода стекала по их телам, смешиваясь с потом и запахом течки. Чонгук прижал Тэхёна к прохладной плитке, поднял его ногу и вошёл снова.Тэхён стонал, откинув голову, и вода затекала в рот, но ему было всё равно. — Ещё... — шептал он. — Не останавливайся... Чонгук не останавливался. Он брал его снова и снова, меняя ритм, глубину, угол. Тэхён был уже мокрым от воды, пота и слёз но это были слёзы облегчения, почти счастья. Его тело наконец получило то, чего так долго ждало.Под утро они упали на мокрые простыни. Чонгук обнял Тэхёна сзади, прижал к себе, и они замерли уставшие, но удовлетворённые. — Спи, — прошептал Чонгук в затылок. — Всё кончилось. Тэхён закрыл глаза. Его тело гудело от перенапряжения, но разум был спокоен. Он провалился в сон без сновидений — впервые за долгое время. И на губах его застыла лёгкая, почти незаметная улыбка. — Чонгук, — голос Тэхёна прозвучал тихо, но твёрдо. Он приподнялся на локтях, обернулся. — Ты ни разу не кончил. Кончи сейчас. У меня ещё есть силы, я выдержу ещё одного захода.Чонгук замер, глядя на него. — Ты уверен? — спросил он хрипло.Вместо ответа Тэхён медленно перевернулся, встал на четвереньки, приняв позу собаки. Опустил голову на сложенные руки, расслабил спину и приподнял бёдра. — Давай, Чонгук, — сказал он, не оборачиваясь. — Я готов. Я выдержу. Чонгук смотрел на него несколько секунд. На изгиб спины, на расслабленные плечи, на то, как Тэхён сам открылся ему без принуждения, без страха. Доверяя. — Ты удивительная, — тихо сказал он. Он поднялся с подушки, встал на колени позади Тэхёна. Положил ладони на его бёдра, погладил медленно, почти благоговейно. Потом направил свой член ко входу в его тело и вошёл плавно, без резкости. Тэхён выдохнул, принимая его. — Хорошо? — спросил Чонгук. — Да, — ответил Тэхён. — Делай что хочешь. Я не сломаюсь. Чонгук начал двигаться. Быстрее, чем раньше. Грубее. Впуская в себя ту силу, которую он сдерживал всё это время. Тэхён стонал, но не просил остановиться. Он вцепился пальцами в простыни, позволяя Чонгуку брать его так, как тот хотел. — Сильнее, — выдохнул Тэхён. — Я хочу, чтобы ты кончил. Пожалуйста. Чонгук ускорился ещё. Его дыхание стало рваным, хриплым. Он чувствовал, как Тэхён сжимается вокруг него горячий, тесный, живой. — Тэхён... — прошептал он. — Давай, — ответил Тэхён. — Я здесь. Чонгук кончил с глухим стоном, прижимаясь к спине Тэхёна, вжимаясь в него так глубоко, как только мог. Тело свело судорогой, и он провалился в сладкое забытье на несколько секунд. Тэхён лежал тихо, чувствуя, как Чонгук пульсирует внутри него. Как его дыхание постепенно выравнивается. Как тяжесть его тела становится почти приятной. — Спасибо, — прошептал Чонгук в его лопатку.Тэхён не ответил. Просто закрыл глаза и позволил себе отдохнуть. Чонгук осторожно вышел, перевернул Тэхёна на бок, прижал к себе. — Всё, — сказал он. — Теперь точно всё. Он накрыл их обоих одеялом, поцеловал Тэхёна в макушку. — Спи, малыш. Тэхён уже засыпал, чувствуя, как тело наполняется теплом и покоем. В последний раз перед сном он подумал: «Может быть, это не так уж и плохо быть с ним».И провалился в глубокий сон без сновидений.Утро пришло тихо. Солнце ещё не взошло, но комнату наполнял мягкий серый свет, пробивающийся сквозь шторы. Тэхён проснулся первым от того, что его тело больше не горело. Течка отступила, оставив после себя только приятную истому и лёгкую боль в мышцах.Он лежал в объятиях Чонгука и не двигался, боясь разбудить. Слушал его дыхание ровное, глубокое. Чувствовал тепло его тела, запах уже не пугающий, а почти успокаивающий. Чонгук спал с открытым ртом, и пирсинг на губе блестел в полумраке. Во сне он выглядел почти безобидным без своей обычной маски жестокости и властности. Просто уставший парень, который, может быть, тоже искал спасения.Тэхён осторожно коснулся пальцами его щеки. Провёл по скуле, по губе, по подбородку. — Кто ты на самом деле? — прошептал он. Чонгук не ответил. Но его рука на талии Тэхёна сжалась чуть сильнее даже во сне он не хотел отпускать. Чонгук проснулся через час, когда солнце уже поднялось. Он открыл глаза и сразу увидел Тэхёна — тот смотрел на него, обхватив колени руками, сидя рядом на кровати. — Ты давно не спишь? — спросил Чонгук хрипло. — Немного, — ответил Тэхён. — Думал. — О чём? — О том, что будет дальше. Течка прошла. И теперь... мы снова вернёмся к тому, что было? Чонгук сел, потёр лицо ладонями. — Нет, — сказал он. — Не вернёмся. Я не хочу, чтобы ты был моим пленником. И не буду к тебе прикасаться без твоего желания. — А если я не захочу больше никогда? — спросил Тэхён. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. — Тогда не будешь. Я сказал: всё решаешь ты. — Почему вы вдруг стали меня слушать? — Потому что ты изменил меня, — ответил Чонгук. — Я уже говорил. И потому что я не хочу тебя потерять.Тэхён отвернулся к окну. — Вы никогда меня не теряли. У меня не было выбора. — Был, — тихо сказал Чонгук. — Ты мог не отвечать на поцелуй. Мог оттолкнуть меня ночью. Но не оттолкнул. Ты выбрал остаться.Тэхён молчал. — Я хочу дать тебе свободу, — продолжил Чонгук. — Не сразу. Но постепенно. Ты сможешь выходить из комнаты без охраны. Гулять во дворе. Со временем — выходить за пределы клуба. — С охраной? — усмехнулся Тэхён. — Сначала — да. Потом — нет, если докажешь, что не сбежишь. — А если я сбегу? Чонгук помолчал. — Тогда я найду тебя, — сказал он. — Но не для того, чтобы наказать. Чтобы сказать, что ты свободен. И попросить остаться. Тэхён повернулся к нему. — Вы просите? Вы, который привык приказывать? — Учусь, — ответил Чонгук. — Получается плохо, но я стараюсь. Тэхён смотрел на него, и в его глазах появлялось что-то новое — не ненависть, не страх, а любопытство. — Ладно, — сказал он. — Я останусь. Пока. Но если вы сделаете что-то... если вернётесь к тому, что было... — Не вернусь, — перебил Чонгук. — Клянусь. Он протянул руку. Тэхён посмотрел на неё, потом взял. — Договорились, — тихо сказал он. Чонгук сжал его пальцы, притянул к себе и поцеловал в лоб. — Спасибо, — прошептал он. — За второй шанс. Тэхён не ответил. Но он не убрал руку. Через неделю Тэхён впервые вышел во двор без охраны. Правда, Чонгук смотрел на него из окна своего кабинета, но Тэхён делал вид, что не замечает. Он ходил по двору, дышал свежим воздухом и думал о том, что мир не делится на чёрное и белое. Что люди могут меняться. Что монстры иногда плачут, а герои иногда совершают ужасные вещи.Он не знал, сможет ли когда-нибудь простить Чонгука. Но он знал, что хочет попробовать. Ради себя. Ради того, чтобы жить дальше. Тэхён гулял по двору, наслаждаясь непривычным чувством свободы. Ветер трепал его светлые волосы, солнце грело лицо. Он закрыл глаза и подставил щёки его лучам — впервые за долгое время ему не было страшно. Он не знал, сколько времени прошло. Может, час. Может, больше. Когда он открыл глаза, рядом никого не было — ни охранников, ни Юнги. Только высокие стены и серое небо. Он сел на скамейку и задумался. Мысли путались. Чонгук. Боль. Нежность. Течка. Обещания. Он пытался разобраться в себе, но ответа не находил. — Тэхён. Он н поднял голову. На пороге двора стоял Чонгук — в расстёгнутой рубашке, закатав рукава. Смотрел на него без обычной тяжести — скорее, с беспокойством. — Ты долго, — сказал он, подходя ближе. — Я начал волноваться. — Я просто сижу, — ответил Тэхён. — Дышу воздухом. — Можно подумать, он здесь отличается от воздуха в коридоре, — усмехнулся Чонгук, садясь рядом. — Отличается, — серьёзно сказал Тэхён. — Здесь пахнет свободой.Чонгук замолчал. — Ты зря боялся, — продолжил Тэхён. — Я не сбежал. Не сбегу. Пока. — Пока? — Я не знаю, что будет завтра. Или через месяц. Но сейчас я здесь. С вами.Чонгук взял его за руку осторожно, будто боясь спугнуть. Тэхён не отдёрнул. — Я хочу показать тебе кое-что, — сказал Чонгук. — Пойдём.Они поднялись на самый верхний этаж туда, где Тэхён никогда не был. Чонгук открыл дверь, и они вышли на крышу.Отсюда открывался вид на весь город. Серый, дымный, но живой. Тысячи домов, машин, людей, которые не знали о том, что происходит в этих стенах. — Красиво, — выдохнул Тэхён, подходя к краю. — Почему вы раньше меня сюда не водили? — Боялся, — честно ответил Чонгук. — Что ты прыгнешь. — А сейчас не боитесь? — Нет, — Чонгук подошёл и встал рядом. — Ты теперь не хочешь умирать. Я вижу. Тэхён усмехнулся. — Откуда вы знаете? — По глазам. Раньше в них была пустота. А теперь... жизнь. Тэхён посмотрел на горизонт. Подумал о том, что Чонгук прав. Он действительно больше не хотел умирать. Он хотел жить. Дышать. Чувствовать. Даже если это чувство — боль, смешанная с чем-то светлым. — Чонгук, — позвал он. — М? — Расскажите о себе. Кто вы на самом деле? Чонгук помолчал, потом сел прямо на бетонный пол крыши, прислонившись к парапету. Тэхён сел рядом. — Я вырос в семье, где слово "любовь" не знали, — начал Чонгук. — Отец учил меня убивать раньше, чем читать. Мать молчала и пила. Братья и сёстры предавали при первой возможности. Он достал сигарету, закурил, выпустил дым в небо. — В шестнадцать я убил первого человека. Он был должен моему отцу деньги. Я не хотел, но если бы отказался — убили бы меня. Или кого-то из тех, кто мне дорог. — А кто вам был дорог? — спросил Тэхён. — Никто, — горько усмехнулся Чонгук. — Поэтому я и выжил. У меня не было слабостей. До тебя. Тэхён опустил глаза. — Я не хочу быть вашей слабостью. — А ты уже, — Чонгук затушил сигарету. — И я не знаю, радоваться этому или бояться. Они долго сидели молча. Смотрели на город, который не знал их секретов. — Чонгук, — снова позвал Тэхён. — Да? — Я не говорю, что простил вас. Но я хочу попробовать. Начать сначала. Если вы сможете быть другим. Чонгук повернулся к нему. — Я уже другой, — сказал он. — И я постараюсь не разочаровать тебя. Он протянул руку. Тэхён взял её. Они сидели на крыше, глядя на закат, и впервые за всё время между ними не было страха и ненависти. Только надежда. Они вошли обратно в клуб и шли по коридору к комнате Тэхёна. Тишину нарушали только их шаги ровные, спокойные. Тэхён чувствовал тепло руки Чонгука, которая лежала на его пояснице не принуждая, а просто напоминая, что он рядом. Но вдруг из-за поворота выбежал Юнги весь запыхавшийся, тяжело дышащий, с красным лицом. Он почти налетел на Чонгука, едва успев затормозить. — Господин Чонгук, — выдохнул он, хватаясь за грудь. — У нас беда. Один клиент переборщил... до смерти отодрал одного из омег. Теперь тот не дышит. Пульса нет. Он перевёл дыхание. — Клиент не хочет возмещать ущерб. Говорит, что он тут ни при чём. Чонгук замер. Его лицо стало каменным. В глазах зажёгся тот самый холодный огонь, который Тэхён видел только в самые страшные моменты. — Сволочь, — тихо, с металлической ноткой произнёс Чонгук.Он повернулся к Тэхёну, мгновенно переключаясь. Взгляд стал чуть мягче, но голос оставался жёстким: — Юнги, отведи Тэхёна в комнату и останься с ним. В комнату происшествия отправь охрану и врача. Я тоже туда иду. Он уже собрался уходить, но остановился и обернулся. — И чтобы охрана не выпускала того ублюдка. Кстати, как зовут омегу, который сейчас мёртвый? Тэхён смотрел на Юнги. Сердце его пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Он уже знал ответ. Знал, прежде чем Юнги открыл рот. Юнги стоял рядом с Тэхёном, опустив глаза. Голос его дрогнул, когда он ответил: — Минджун. Так его звали. Тэхён покачнулся. Словно кто-то ударил его в грудь. Минджун. Тот самый мальчик с огромными испуганными глазами. Тот, кто держал его за руку и просил о помощи. Тот, кому Тэхён обещал, что что-нибудь придумает. Четырнадцать лет. Всего четырнадцать. — Нет... — прошептал Тэхён, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Не Минджун... только не он... Чонгук повернулся к нему. Лицо его было мрачным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. — Оставайся в комнате, — сказал он твёрдо. — Я разберусь. — Я хочу... — начал Тэхён. — Нет, — перебил Чонгук. — Ты не пойдёшь туда. Тебе не нужно это видеть. Он посмотрел на Юнги: — Не спускай с него глаз. И никого к нему не пускай. Понял? — Понял, — кивнул Юнги. Чонгук развернулся и быстрым шагом ушёл по коридору. Тэхён стоял, не в силах двинуться. — Пойдём, — тихо сказал Юнги, касаясь его плеча. — Не нужно там быть. — Я обещал ему, — прошептал Тэхён. — Я сказал, что что-нибудь придумаю. А он... он умер. Пока я... пока я был на крыше с Чонгуком. Пока мы... Он не договорил. Юнги молча взял его за руку и повёл в комнату. Тэхён не сопротивлялся. Он шёл, глядя перед собой невидящими глазами. Минджун мёртв. А он жив. И это было самое несправедливое из всего, что с ним случилось. Юнги закрыл дверь комнаты и прислонился к ней спиной, глядя на Тэхёна. Тот стоял посреди комнаты, глядя в одну точку на полу. Его тело было здесь, но мысли — далеко. С Минджуном. — Сядь, — тихо сказал Юнги. — Я принесу воды. Тэхён не ответил. Он медленно опустился на кровать, обхватил колени руками и уставился в стену. Юнги вышел, вернулся через минуту со стаканом воды. Поставил на тумбочку. — Пей, — сказал он. — Зачем? — голос Тэхёна был безжизненным. — Минджуну уже не нужна вода. — А тебе нужна, — ответил Юнги. — Чонгук будет спрашивать, пил ли ты. Не хочу врать. Тэхён взял стакан, сделал глоток. Поставил обратно. — Почему он не остановился? — спросил он. — Почему никто не зашёл и не помешал? Почему вы вообще пускаете таких людей? Юнги молчал несколько секунд.— Потому что это бизнес, — сказал он наконец. — Грязный, отвратительный, но прибыльный. И потому что таких, как Минджун, много. Десятки. Сотни. Ты не сможешь спасти всех. — Я мог спасти одного. — Не мог, — жёстко сказал Юнги. — Ты даже себя спасти не мог. Чем ты ему помог бы? Умер бы вместе с ним? Тэхён поднял на него глаза. В них горела ненависть — не к Юнги, к себе. — Лучше бы я умер вместо него. — Не говори так, — Юнги сел рядом на кровать. — Минджун мёртв. Ты жив. Это факт. Ты ничего не изменишь, если будешь себя убивать. — А если я убью того клиента? — спросил Тэхён. Юнги посмотрел на него долгим взглядом. — Не советую. Чонгук сам с ним разберётся. А если ты влезешь — только хуже сделаешь. — Чонгук его просто убьёт. Одним выстрелом. Слишком легко для такого, как он. — А что ты предлагаешь? — спросил Юнги. — Медленно пытать? Думаешь, это вернёт Минджуна к жизни? Тэхён замолчал. Он знал, что Юнги прав. Но от этого было только больнее. В коридоре послышались шаги. Тяжёлые. Быстрые. Дверь открылась, и вошёл Чонгук. На его белой рубашке были тёмные пятна — то ли вода, то ли что-то другое. Лицо было мрачным, глаза — холодными. — Уходи, — сказал он Юнги, не глядя на него. Юнги кивнул и вышел. Чонгук закрыл дверь, подошёл к кровати, сел рядом с Тэхёном. Некоторое время молчал. — Я убил его, — сказал он наконец. — Не сразу. Сначала долго говорил. Объяснял, кто он и что он сделал. А потом застрелил. — Этого мало, — тихо сказал Тэхён. — Знаю, — кивнул Чонгук. — Но большего я сделать не мог. Если бы я его пытал — приехала бы полиция. Семья подняла бы шум. Мне пришлось бы убирать концы. А так — самооборона. Клиент напал с ножом. — Вы всё придумали. — Конечно, — Чонгук не стал отрицать. — Я же из мафии. Мы умеем заметать следы. Тэхён повернулся к нему. — Вы могли бы закрыть этот клуб. Прекратить всё это. Никто бы больше не умер. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. — Не мог, — сказал он. — Это не только мой бизнес. Это бизнес моей семьи. Если я закрою клуб — меня убьют. И пришлют нового человека. Который будет ещё хуже. — А вы — лучше? — усмехнулся Тэхён. — Я пытаюсь им стать, — ответил Чонгук. — Ради тебя. Тэхён отвернулся. — Минджун умер не ради меня. — Никто не умирал ради тебя, — тихо сказал Чонгук. — И я не прошу тебя это прощать. Я прошу просто... не умирать. Пока ты жив есть надежда. Может быть, когда-нибудь ты сможешь изменить этот мир. Но для этого нужно сначала выжить самому.Тэхён молчал.Чонгук осторожно взял его за руку. — Я похороню его, — сказал он. — Нормально. Человечески. Со всеми почестями. Имя его никто не забудет. Я прослежу.Тэхён сжал его пальцы. — Я хочу быть на похоронах, — сказал он. — Будешь, — пообещал Чонгук. — Я отвезу тебя сам. Они сидели рядом, глядя в стену. И каждый думал о своём. Тэхён думал о Минджуне. Чонгук о том, как трудно быть человеком, когда ты привык быть монстром.Но они были вместе.И это было началом. Вечером, когда всё утихло, Чонгук и Тэхён спали в комнате. Но спал только Чонгук. Тэхён лишь делал вид. Он лежал с закрытыми глазами, слушал ровное дыхание альфы рядом и ждал, когда тот провалится в глубокий сон. Час. Два. Наконец дыхание Чонгука стало совсем глубоким, рука, лежавшая на талии Тэхёна, расслабилась.Тэхён осторожно отодвинулся, сел на кровати. Посмотрел на Чонгука тот спал, не просыпаясь. Тэхён бесшумно спустил ноги на пол, встал и на цыпочках пошёл в ванную комнату. Зашёл, закрыл дверь на ключ. В ванной было тихо. Только вода капала из крана. Тэхён подошёл к зеркалу, которое висело на стене над раковиной. Посмотрел на своё отражение — бледное лицо, пустые глаза, следы от укусов на шее. Он взял стакан, в котором стояла его щётка для зубов. Взвесил его в руке. Хрупкий. Тяжёлый. Он ударил стаканом прямо в зеркало. Звон разбитого стекла разнёсся по ванной, острые осколки посыпались в раковину и на пол. Тэхён опустился на колени, поднял самый большой осколок. Край был острым, как лезвие. Он сжал его в пальцах, чувствуя, как стекло впивается в кожу. В дверь заколотили. — Тэхён! — голос Чонгука был хриплым со сна, но уже полным тревоги. — Малыш, ты там? Открой, пожалуйста! Тэхён молчал. Смотрел на осколок в своей руке. — Не надо делать глупости, — продолжал Чонгук, и в его голосе впервые слышалось что-то, похожее на мольбу. — Открой дверь, пожалуйста. Мы поговорим. Что угодно. Только открой. Тэхён провёл осколком по левому запястью.Кожа расступилась легко, почти без сопротивления. Боль была острой, но короткой. Тёплая кровь потекла по руке, капая на белый кафель. Он сделал то же самое с правой рукой. Потом выронил осколок и откинулся на стену. Чонгук ломился в дверь, но она держалась крепко. Он выбежал в коридор, разбудил Юнги, велел звать врача. — Ты понял? Врача! Живо! — закричал он. Юнги сорвался с места. Чонгук вернулся к двери, уже не скрывая паники. Он пинал её ногой, бил плечом, но дверь не поддавалась. — Тэхён! — кричал он. — Не смей! Слышишь?! Не смей умирать! Прибежал Юнги с врачом. — В сторону, — сказал Юнги, отодвигая Чонгука плечом, и с разворота выбил дверь ударом ноги.Чонгук ворвался первым. Увидел Тэхёна тот сидел на полу, прислонившись к стене. Руки его были вытянуты вдоль тела, с запястий стекала кровь, смешиваясь с осколками стекла. Лицо было белым, глаза закрыты. — Нет, нет, нет... — Чонгук упал на колени рядом с ним, схватил его руки, прижал к своей груди, пытаясь остановить кровь. — Врача! — заорал он, не оборачиваясь. Быстро! Врач уже был рядом. Он опустился на колени с другой стороны, начал накладывать жгуты. Чонгук сидел, сжимая руки Тэхёна, и смотрел на его лицо. — Зачем? — прошептал он. — Зачем ты это сделал?Тэхён приоткрыл глаза. Мутные, почти невидящие. — Минджун... — прошептал он. — Я не смог его спасти. Не заслуживаю... жить. — Ты заслуживаешь, — голос Чонгука дрогнул. — Ты больше всех заслуживаешь жить. Не смей умирать. Ты слышишь? Не смей.Тэхён закрыл глаза. — Держите его, — сказал врач, затягивая жгуты. — Крови много, но если быстро доставим в лазарет есть шанс. Чонгук подхватил Тэхёна на руки лёгкого, почти невесомого и побежал по коридору. — Не закрывай глаза, — говорил он ему. — Тэхён, смотри на меня. Не закрывай.Но Тэхён уже проваливался в темноту.Красную, тёплую, успокаивающую.И ему казалось, что там, в темноте, его ждёт Минджун.И они наконец поговорят. Чонгук бежал по коридору, прижимая Тэхёна к груди. Кровь пропитала его белую рубашку, капала на пол, оставляя тёмный след. Юнги бежал рядом, расчищая путь, распахивая двери. — В лазарет! Быстрее! — кричал он охранникам, которые шарахались в стороны, увидев своего босса с окровавленным телом на руках.Тэхён не открывал глаз. Его лицо было белым, как бумага, губы посинели. Он был таким лёгким Чонгук почти не чувствовал его веса, только собственный страх, который тяжелее любой ноши. — Не смей умирать, — повторял Чонгук, переступая через порог лазарета. — Ты слышишь меня, Тэхён? Я не позволю. Врач уже готовил стол, медсестра разворачивала инструменты. Чонгук осторожно положил Тэхёна на кушетку, но не отошёл — взял его холодную руку в свою, сжал. — Отойдите, — сказал врач, проверяя пульс. — Вы мешаете. — Я никуда не уйду, — голос Чонгука был ледяным, не терпящим возражений. Врач переглянулся с медсестрой и не стал спорить. Он начал обрабатывать раны — глубокие, страшные. Тэхён даже не шелохнулся, когда игла вошла в кожу. Он потерял слишком много крови. — Нужно переливание, — сказал врач. — Какая у него группа? — Не знаю, — голос Чонгука дрогнул. — Проверьте. — Это займёт время. Если не найдём донора... — Проверьте мою, — перебил Чонгук, закатывая рукав. — Годится любая. Врач удивлённо поднял брови, но спорить не стал. Быстро взял кровь у Чонгука, проверил. Совместимость оказалась идеальной. — Вы — универсальный донор, — сказал врач, подключая систему. — Повезло ему. — Повезло бы, если бы он выжил, — тихо ответил Чонгук. Сидел рядом с Тэхёном, держа его за руку, и смотрел, как его кровь переливается в тело омеги. Капля за каплей. — Зачем ты это сделал? — прошептал он. — Ты так хотел жить. Ты говорил, что попробуешь. Ты обещал. Тэхён не отвечал. Юнги стоял в дверях, наблюдая. — Может, вы пойдёте переоденетесь? — спросил он осторожно. — Вся рубашка в крови. — Нет, — отрезал Чонгук. — Я останусь. Он просидел так несколько часов, не отпуская руки Тэхёна. Кровь капала из мешка в вену. Аппарат пищал, отсчитывая удары сердца — слабые, но всё ещё живые. Под утро Тэхён открыл глаза. Комната была белой. Пахло лекарствами и чем-то металлическим. Он попытался пошевелить рукой и почувствовал острую боль — руки были забинтованы. — Ты очнулся, — раздался голос рядом. Тэхён повернул голову. Чонгук сидел на стуле у кровати — бледный, с красными глазами, в рубашке, залитой засохшей кровью. — Зачем вы меня спасли? — прошептал Тэхён. Голос был слабым, едва слышным. — Потому что я люблю тебя, — ответил Чонгук.Тэхён замер. — Что? — Ты слышал, — Чонгук сжал его руку осторожно, боясь причинить боль. — Я люблю тебя, Тэхён. И я понял это только сейчас, когда увидел тебя на полу. В луже крови. Когда подумал, что могу потерять тебя навсегда. Тэхён смотрел на него. В глазах его стояли слёзы. — Вы не можете любить, — прошептал он. Вы монстр. — Монстр, который плачет ночами, глядя на твои слёзы, — ответил Чонгук. — Монстр, который убил человека за то, что тот посмотрел на тебя. Монстр, который сейчас сидит и молится всем богам, в которых никогда не верил, чтобы ты остался жив. Он наклонился и поцеловал Тэхёна в лоб нежно, почти благоговейно. — Не делай этого больше, — прошептал он. — Пожалуйста. Ради меня. — Я не хочу жить ради вас, — сказал Тэхён. — Тогда живи ради себя. Но живи. Потому что ты нужен этому миру. И мне.Тэхён закрыл глаза.Слёзы текли по щекам, падая на подушку.Он не знал, верить ли Чонгуку. Не знал, можно ли полюбить того, кто причинил столько боли.Но он знал одно: он жив.И, может быть, это был шанс. Начать всё заново. Первые дни после случившегося Тэхён почти всё время спал. Кровопотеря давала о себе знать он просыпался только чтобы поесть и принять лекарства, а потом снова проваливался в тяжёлое забытье. Чонгук не отходил от него. Он перетащил свой ноутбук и все бумаги в лазарет, спал на стуле, просыпаясь от каждого шороха, каждого вздоха Тэхёна. Юнги приносил еду, докладывал о делах, забирал подписанные документы. Он ни о чём не спрашивал, только бросал быстрые взгляды на бледного Тэхёна и на осунувшегося Чонгука. — Он поправится? — спросил Юнги однажды, когда Тэхён спал, а Чонгук пил остывший кофе, глядя в одну точку. — Должен, — ответил Чонгук. — Врач сказал, раны неглубокие. Больше потеря крови. Но если бы я пришёл на минуту позже... Он не договорил. Юнги положил руку ему на плечо жест, на который раньше никогда бы не решился. — Вы пришли вовремя, — сказал он. — Он жив. Чонгук кивнул, не поднимая глаз. — Иди, работай, — сказал он. — Я сам здесь справлюсь.Юнги ушёл. Тэхён открыл глаза на четвёртый день. В комнате было темно только ночник горел у кровати, отбрасывая мягкий жёлтый свет. Он чувствовал себя чужим в собственном теле руки болели, голова кружилась, во рту было сухо. Он повернул голову. Чонгук сидел на стуле рядом, положив голову на сложенные руки на край кровати. Спал. Лицо его было бледным, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел постаревшим на несколько лет. — Чонгук, — тихо позвал Тэхён. Тот проснулся мгновенно — дёрнулся, поднял голову, встревоженно глядя на Тэхёна. — Что? Что случилось? Тебе больно? Позвать врача? — Нет, — Тэхён покачал головой. — Воды. Чонгук быстро налил воды из кувшина, поднёс стакан к его губам, поддерживая за затылок, чтобы Тэхён мог пить. Тэхён пил медленно, маленькими глотками. Вода была прохладной и свежей. — Спасибо, — сказал он. Чонгук поставил стакан, сел обратно. Смотрел на Тэхёна так, будто боялся, что тот исчезнет, если отвести взгляд. — Ты несколько дней без сознания, — сказал он. — Врач сказал, организм восстанавливается. Но тебе нужно много спать и хорошо есть. — Я помню, — Тэхён откинулся на подушку. — Я всё помню. — И то, что я сказал? — Чонгук смотрел прямо в глаза. — Что люблю тебя? Тэхён не ответил сразу. Смотрел в потолок, собираясь с мыслями. — Я думал об этом, — сказал он наконец. — Пока спал. Мне снились вы. И Минджун. И почему-то вы оба были на одной стороне. — На какой? — Спасителей, — Тэхён повернул голову и посмотрел на него. — Я не понимаю, как можно любить и причинять боль. Как можно убивать и плакать. Вы не укладываетесь в моей голове. Чонгук усмехнулся — невесело, горько. — Я сам не укладываюсь в своей. — Но я хочу попробовать понять, — продолжил Тэхён. — Не простить. Не полюбить в ответ. Просто... понять. Кто вы на самом деле. Почему вы такой. — Я попробую показать, — тихо сказал Чонгук. — Если ты позволишь.Тэхён кивнул. — Только не сейчас. Сейчас я хочу спать. — Спи, — Чонгук поправил одеяло, коснулся пальцами его щеки. — Я здесь. Тэхён закрыл глаза. И впервые за долгое время ему приснился не Минджун и не кровь. А море. Чистое, голубое, с белыми барашками волн. И он стоял на берегу, босиком, чувствуя песок под ногами.Рядом никого не было. Но он не был одинок. Прошло около двух недель с того момента, как Тэхён порезал себе вены. Он уже вернулся в свою комнату светлую, с цветами на подоконнике но Чонгук по-прежнему приходил к нему каждый день. Помогал менять повязки, делал массаж всего тела, чтобы мышцы не атрофировались от долгого лежания. Делал всё аккуратно, бережно, ни разу не позволив себе лишнего.Тэхён привык к этим прикосновениям. Перестал вздрагивать, когда Чонгук брал его за руку. Начал даже ждать этих визитов хотя ни за что не признался бы в этом вслух.В один из дней Чонгук пришёл в комнату и увидел Тэхёна, который лежал на кровати и читал книгу ту самую, фантастику, которую подарил ему в первый раз. Он зашёл, закрыл за собой дверь и подошёл к кровати. — Тэхён, малыш, — голос его был тихим, непривычно неуверенным. — Мы можем поговорить? Тэхён опустил книгу, посмотрел на него. Заметил, что Чонгук выглядит иначе не как обычно. Не как хозяин клуба, не как глава мафии. Просто... уставший человек. — О чём? — спросил Тэхён. Чонгук сел на край кровати, взял руку Тэхёна в свою. Провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони там, где совсем недавно были глубокие порезы. — Вообще я долго думал, — начал он, глядя на их переплетённые пальцы. — И наконец решил. Мне очень трудно это делать, потому что за всё время, что ты здесь, я очень сильно привык к тебе. И полюбил.Он замолчал, сглотнул. — Но я не могу заставить тебя полюбить меня в ответ, — продолжил он. — Поэтому я... отпускаю тебя.Тэхён замер. — Что? — прошептал он. — Я купил тебе квартиру, — Чонгук поднял глаза. В центре Сеула. Да, малыш, может быть, ты не знал, но ты сейчас находишься в Сеуле. Я купил тебе квартиру. Поговорил с директором одного из лучших колледжей в городе. Теперь ты будешь учиться и развиваться как другие люди.Он сжал его руку, потом отпустил. — Но меня больше в твоей жизни не будет. Чонгук встал с кровати, повернулся к Тэхёну спиной. Вытер слезы, которые впервые в жизни появились на его глазах. Он не плакал никогда даже когда его впервые ударил отец. Даже когда убивал. Но сейчас слёзы текли сами, и он не мог их остановить.Он подошёл к двери, взялся за ручку. — Прощай, Тэхён, — тихо сказал он. — Будь счастлив. И в этот момент кто-то обнял его со спины. Крепко отчаянно не отпуская.Чонгук замер. — Пожалуйста, — голос Тэхёна дрожал, срывался на всхлипы. — Не уходи. Не оставляй меня, Чонгук. Я... — он всхлипнул громче. — Я тоже тебя люблю. Слышишь? Я люблю тебя.Чонгук стоял не двигаясь. Боялся повернуться боялся, что это сон. Что он сейчас обернётся и увидит пустоту. — Ты не ври себе, — сказал он хрипло. — Ты не можешь любить меня. Я сделал с тобой ужасные вещи. — Я не вру, — Тэхён прижался щекой к его широкой спине. — Я думал об этом каждый день. Каждую ночь. Я ненавидел себя за то, что чувствую. Но я не могу это остановить. — Тэхён... — голос Чонгука дрогнул. — Ты изменился, — продолжил Тэхён. — Я видел. Ты плакал надо мной. Спал на стуле. Отдал свою кровь. Ты убил того клиента не потому, что он нарушил правила, а потому, что он убил Минджуна. Ты хоронишь омег, которых другие выкинули бы в мусорный бак.Он обошёл Чонгука, встал перед ним, заглянул в заплаканные глаза. — Ты не монстр, Чонгук. Ты просто потерянный человек, который нашёл что-то, за что можно держаться. И я хочу быть этим. Если ты позволишь. Чонгук смотрел на него на лицо, мокрое от слёз, на голубые глаза, которые больше не были пустыми. Потом медленно поднял руки, обхватил лицо Тэхёна ладонями и поцеловал нежно, почти свято. — Я не заслуживаю тебя, — прошептал он в губы. — А я не заслуживаю того, чтобы меня бросали, — ответил Тэхён. — Оставайся. Пожалуйста. — Я останусь, — Чонгук прижал его к себе, уткнулся носом в его макушку. — Я больше никогда тебя не оставлю.Они стояли так посреди комнаты, обнявшись, и слёзы смешивались на их щеках. И впервые за долгое время это были слёзы счастья. — Чонгук? — прошептал Тэхён. — М-м? — Я хочу жить с тобой. Не в этой комнате. Не в клубе. А по-настоящему. Как обычные люди. Чонгук отстранился, заглянул ему в глаза. — Ты уверен? Это не будет просто. Моя семья, мои враги... тебе будет опасно. — Всё равно, Тэхён покачал головой. — Я не боюсь. Пока ты рядом.Чонгук поцеловал его в лоб. — Тогда собирай вещи, — сказал он. — Мы уезжаем. — Куда? — Домой, — ответил Чонгук и улыбнулся — впервые искренне, без горечи. — К нам домой. Чонгук взял Тэхёна за руку и помог собрать вещи. Вещей было немного книги, которые Чонгук дарил ему всё это время, несколько футболок, подарок от Юнги (маленький плюшевый ключ, который тот сунул ему в карман перед выходом со словами "на счастье"). И ещё засохший цветок, который Тэхён нашёл между страниц одной из книг. Он не знал, откуда он взялся. Но решил взять и его. Через несколько часов они уже сидели в машине. За рулём был Юнги сосредоточенный, молчаливый, поглядывающий в зеркала. Тэхён сидел на заднем сиденье рядом с Чонгуком. Впервые за долгое время без наручников, без охраны. Просто ехал в машине, смотрел в окно на проплывающие мимо здания и чувствовал, как Чонгук держит его за руку. Юнги смотрел на них в зеркало заднего вида. На то, как Чонгук сжимает пальцы Тэхёна. На то, как Тэхён не отодвигается, не пытается вырваться. На их спокойные лица. — Никогда не думал, что увижу босса таким, — сказал Юнги, сворачивая на главную дорогу. — Каким? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. — Счастливым, — ответил Юнги. Чонгук усмехнулся, повернул голову к окну. — Не говори никому. Репутация пострадает. — Ни за что, — серьёзно ответил Юнги. Они ехали через весь город. Тэхён смотрел на дома, на людей, на деревья на всё, чего был лишён так долго. Город казался огромным, шумным, чужим. Но рука Чонгука согревала его ладонь, и это делало мир немного ближе. — Мы скоро? — спросил Тэхён. — Через пятнадцать минут, — ответил Чонгук. — Ты устал? — Нет, — Тэхён покачал головой. — Просто... хочется уже оказаться там. Где буду я. — Ты уже там, — сказал Чонгук. — Там, где я. Остальное просто стены. Юнги снова посмотрел на них в зеркало и покачал головой. Чонгук, который говорит такие слова. Чонгук, который держит кого-то за руку. Чонгук, который смотрит на омегу так, будто тот всё, что у него есть. — Вы не передумали? — спросил Юнги. — Насчёт... всего? — Нет, — ответил Чонгук. — Я никогда не был так уверен ни в чём. Машина свернула в тихий переулок, остановилась у высокого современного здания с зеркальными стёклами. — Приехали, — сказал Юнги, выключая двигатель. Чонгук вышел первым, протянул руку Тэхёну. Тот взял её, вылез из машины и поднял глаза на небо. Солнце садилось за крыши домов, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. — Красиво, — прошептал Тэхён. — Добро пожаловать домой, — сказал Чонгук.Он обнял Тэхёна за плечи и повёл внутрь.Юнги остался в машине, глядя им вслед. — Счастливо, голубоглазка, — тихо сказал он, заводя двигатель. — Ты заслужил. И уехал, оставив их на пороге новой жизни. Чонгук открыл дверь ключом обычным, металлическим, не похожим на те тяжёлые замки, к которым привык Тэхён. Они вошли в просторную прихожую. Светло. Чисто. Пахнет деревом и чем-то цветочным. — Вот, — сказал Чонгук, ставя сумку на пол. — Наш дом. Вернее, твой. Но я надеюсь, что со временем он станет нашим. Тэхён медленно прошёл в гостиную. Большие окна от пола до потолка, мягкий диван, книжные полки на стене, маленький столик с живыми цветами в вазе. Всё было продумано до мелочей и в то же время казалось ненарочным, домашним. — Ты сам это всё...? — начал Тэхён. — Я попросил дизайнера, — ответил Чонгук, заходя следом. — Но сказал, чтобы было уютно. Не пафосно. По-настоящему. Тэхён подошёл к окну, выглянул на улицу. Внизу текла обычная городская жизнь люди спешили по своим делам, машины стояли в пробке, где-то лаяла собака. Обычный мир. Которого он был лишён так долго. — Можно мне выйти? — спросил он тихо. — Одному? На улицу?Чонгук помолчал. — Может быть, не сегодня? — сказал он. — Ты ещё слаб. Руки не зажили. Давай сначала окрепнешь.Тэхён кивнул, не оборачиваясь. — Ты боишься, что я сбегу? — Боюсь, — честно ответил Чонгук. — Не то чтобы сбежишь... а что тебе что-то сделают. Мои враги теперь и твои враги. Я не хочу рисковать. Тэхён повернулся, посмотрел на него. — А ты? Ты будешь здесь жить? — Буду, — Чонгук подошёл ближе. — Но не всегда. У меня дела в клубе, в семье. Иногда меня не будет по ночам. Может, по нескольку дней. — Я буду ждать, — сказал Тэхён.Чонгук взял его за руку. — Я буду возвращаться, — пообещал он. Всегда. Они стояли у окна, держась за руки, и смотрели на закат. — Чонгук, — позвал Тэхён. — М? — Ты сказал, что отпускаешь меня. Но сам купил квартиру рядом с собой. Привёз меня сюда. Что это? Контроль? — Это забота, — ответил Чонгук. — Я не держу тебя. Если захочешь уйти дверь открыта. Ключи на тумбочке. Документы в столе. Я ничего не прячу.Тэхён посмотрел на тумбочку. Там действительно лежали ключи. Настоящие. От этой квартиры. — Зачем ты это делаешь? — спросил он. — Зачем рисковать? — Потому что я хочу, чтобы ты остался по своей воле, — сказал Чонгук. — А не потому, что я хочу тебя держат. Тэхён развернулся, обнял его сам первый раз без чьей-то просьбы, без принуждения. — Я останусь, — прошептал он. — Я никуда не уйду. Чонгук обнял его в ответ — осторожно, нежно, словно боясь сломать. — Спасибо, — сказал он. — За второй шанс. — Не за что, — ответил Тэхён. Они стояли так долго. Пока солнце не скрылось за горизонтом и комната не наполнилась сумерками. А потом Чонгук включил свет, и они вместе пошли на кухню готовить ужин. Как обычные люди как семья. Прошёл месяц.Тэхён пошёл в колледж. Сначала он стеснялся носил кофты с длинным рукавом, чтобы никто не увидел следы от порезов на запястьях. Он почти ни с кем не общался, сидел на задней парте, отвечал односложно, если спрашивали. Другие студенты косились на него, но быстро привыкли мало ли тихих новеньких.Он боялся, что кто-то узнает. Что поймут, откуда он. Но никто не знал. Он был просто Тэхёном худым парнем со светлыми волосами и грустными глазами.Но постепенно он начал привыкать. Сначала к расписанию, к звонкам, к запаху столовой. Потом к тому, что люди улыбаются ему просто так. Без причины. Без скрытого умысла. Однажды однокурсница, симпатичная девушка с косичками, спросила у него ручку. Тэхён дал. Она улыбнулась и сказала: "Спасибо, ты милый". Тэхён не знал, что ответить просто кивнул.Но внутри что-то дрогнуло.Он медленно, как заново учился ходить, начал вылезать из своей скорлупы. Понемногу. Осторожно.Чонгук забирал его после уроков не каждый день, но часто. Подъезжал на чёрной машине, ждал у входа, прислонившись к капоту. Студенты оглядывались на него высокий, татуированный, с пирсингом, в дорогом костюме. Он не вписывался в эту академичную среду, и ему было всё равно. — Как учёба? — спрашивал он, когда Тэхён садился в машину. — Нормально, — отвечал тот. — Нормально — это хорошо или плохо? — Хорошо, — улыбался Тэхён. Чонгук смотрел на его улыбку и улыбался в ответ краем губ, по-своему, но искренне. Они проводили время вместе. Смотрели фильмы Чонгук выбирал боевики, Тэхён мелодрамы, потом спорили, что включить, и в итоге смотрели фантастику. Читали иногда вслух, по очереди, лёжа на диване. Чонгук читал глубоким, хрипловатым голосом, и Тэхён закрывал глаза и слушал, засыпая у него на плече. Чонгук помогал с уроками. Ему было трудно он сам закончил только школу, институт забросил, когда начал работать на семью. Но математику он помнил хорошо, и Тэхён был ему благодарен. — Ты умный, — сказал он однажды, когда Чонгук объяснил ему сложную формулу. — Я просто старше, — усмехнулся тот. — Ты тоже будешь умным, когда доучишься. Иногда они занимались любовью. Страстно, без остатка, не оставляя друг от друга ни сантиметра. Тэхён больше не боялся. Он доверял. Он сам инициировал, когда хотел подходил, обнимал, целовал первым. Чонгук не брал его силой никогда больше. Он спрашивал, он ждал, он разрешал Тэхёну быть сверху, командовать, останавливаться, когда тот чувствовал боль. — Скажи, если будет слишком, — говорил он. — Скажу, — отвечал Тэхён. После таких ночей они лежали в обнимку, смотрели на свет от уличных фонарей на потолке и молчали. Молчание было тёплым, уютным, как плед, которым они укрывались. — Чонгук, — позвал однажды Тэхён в темноте. — М? — Ты счастлив?Чонгук долго не отвечал. Тэхён уже подумал, что он уснул. — Да, — сказал он наконец. — Я думал, что счастье это власть, деньги, контроль. А оказалось, это просто лежать рядом с тобой и знать, что завтра ты будешь здесь.Тэхён поцеловал его в плечо. — Я буду здесь, — сказал он. — Всегда. Время шло. Тэхён привыкал к новой жизни. Она была странной, непривычной полной маленьких радостей, о которых он раньше даже не мечтал. Утренний кофе на балконе. Разговоры ни о чём. Возможность лежать и просто смотреть в потолок, не боясь, что сейчас войдут. Чонгук был рядом. Не всегда, но чаще, чем Тэхён ожидал. Он приезжал вечером, иногда под утро, иногда пропадал на пару дней. Но всегда предупреждал. Всегда писал сообщение: "Задержусь. Еда в холодильнике. Спи, не жди". Тэхён ждал. И спал плохо, когда Чонгука не было рядом. Но он не жаловался. Он знал, что Чонгук пытается. Ради них обоих. Однажды Чонгук вернулся поздно, почти в полночь. Тэхён сидел на кухне, пил чай и делал домашнее задание. На столе горела только маленькая лампа он любил полумрак. — Ты не спишь? — спросил Чонгук, останавливаясь в дверях. Он выглядел уставшим под глазами тени, плечи напряжены. — Ждал тебя, — ответил Тэхён, не поднимая головы. Чонгук подошёл, сел рядом, положил голову ему на плечо. Тэхён почувствовал тяжесть, тепло, запах дождя и табака. — Сегодня был тяжёлый день, — сказал Чонгук. — Что случилось? — Отец звал. Говорил о наследстве. О том, что я должен найти "подходящую пару" из хорошей семьи.Тэхён замер. — И что ты ответил? — Что у меня уже есть пара, Чонгук поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Что я не променяю тебя ни на какие связи и деньги. — Он разозлился? — Очень, — усмехнулся Чонгук. — Но я привык. Пусть злится. Он не управляет моей жизнью. Больше нет. Тэхён поставил кружку, повернулся к нему. — Чонгук, я не хочу, чтобы ты ссорился с семьёй из-за меня. — А я не хочу тебя терять, — ответил Чонгук. — Так что придётся выбирать. И я выбираю тебя. Он поцеловал Тэхёна — устало, но нежно. Тэхён ответил, обвив его шею руками. — Иди в душ, — сказал он, отстраняясь. — Я согрею ужин.Чонгук улыбнулся уставшей, но благодарной улыбкой. — Ты моё спасение, — сказал он. — А ты моё наказание, — усмехнулась Тэхён. — Иди уже. Они поужинали в два часа ночи. Разговаривали о пустяках об учёбе, о книге, которую Тэхён читал, о том, что в супермаркете закончился его любимый сок. Обычные разговоры. Такие, какие бывают у людей, которые живут вместе и любят друг друга. А потом они легли спать. Чонгук обнял Тэхёна со спины, уткнулся носом в его волосы и провалился в сон за секунду. Тэхён долго лежал с открытыми глазами, слушая его дыхание. — Я люблю тебя, — прошептал он в тишину. И Чонгук, сквозь сон, сжал его крепче. Он услышал. Прошло около двух недель. Тэхён, как всегда, вышел с территории колледжа и направился домой. Чонгук сегодня не приезжал предупредил утром, что будет занят. Тэхён уже хорошо запомнил дорогу: через парк, мимо кофейни, потом во дворы. Спокойный маршрут, который он проходил уже много раз. Он шёл, наслаждаясь весенним солнцем, и думал о том, что скоро сессия и нужно готовиться к экзаменам. В наушниках играла музыка что-то спокойное, мелодичное. Он не заметил, как из-за припаркованного фургона вышли двое. Не успел Тэхён среагировать. Его схватили крепко, профессионально. Один зажал рот, второй прижал к лицу платок, пропитанный хлороформом. Тэхён дёрнулся, попытался крикнуть, но резкий химический запах ударил в нос и горло. Сознание поплыло. Ноги подкосились. Он услышал собственное сердце глухие, редкие удары. А потом всё исчезло.Его посадили в машину. Дверь захлопнулась. Мотор завёлся.Тэхён провалился в темноту.Очнулся он от холода. Где-то капала вода. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё старым деревом, пылью. Тэхён открыл глаза. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Подвал. Старый, сырой подвал. Голые бетонные стены, тусклая лампочка под потолком, грязный пол.Стул. Он сидел на стуле. Руки были связаны за спиной тугим узлом, который впивался в запястья. Ноги привязаны к ножкам стула отдельно. Веревки были толстыми, грубыми — не порвать. Тэхён дёрнулся. Бесполезно. — Очнулся, — раздался голос из темноты. Из угла вышел мужчина высокий, седой, в дорогом костюме. Тэхён узнал его. Дядя Чонгука. Тот самый, который приходил в клуб и смотрел на него как на товар. — Что вам нужно? — спросил Тэхён. Голос был хриплым — хлороформ всё ещё давал о себе знать. — Хочу поговорить с тобой, мальчик, — дядя подошёл ближе, остановился напротив. — О твоём… отношениях с моим племянником. — Пустите меня, — твёрдо сказал Тэхён, хотя внутри всё сжималось от страха. — Чонгук узнает. Он вас убьёт.Дядя усмехнулся. — Чонгук — щенок. Он забыл, кто в семье главный. Но ничего, я ему напомню. Он наклонился к уху Тэхёна, прошептал: — Ты — его слабость. А слабости надо отрезать. Как гнилое мясо. Тэхён сжал зубы. — Я не его слабость. Я его сила. — Мальчик, ты ничего не понимаешь в этом мире, — дядя выпрямился. — Но скоро поймешь. Он кивнул кому-то, и из тени вышли двое охранников. — Обыщите его. И приготовьте камеру. Мы отправим племяннику видео. Охранники подошли к Тэхёну, наклонились. Он забился, но верёвки держали крепко. — Не трогайте меня! — закричал он. — Чонгук! — Зови, зови, — усмехнулся дядя, уходя в темноту. Он всё равно не услышит. Тэхёна сорвали с верёвками на руках и ногах, и грубо обыскали, забирая телефон, ключи и всё, что было в карманах. Он не сопротивлялся зачем? Он был один, беззащитный, в руках тех, кто хотел ему зла. Но он думал о Чонгуке. О том, как тот держал его за руку на крыше. Как говорил «люблю» и плакал. — Чонгук, — прошептал он. — Приди. Охранники услышали, усмехнулись. — Спи, красавчик. Никто за тобой не придёт. Но Тэхён знал придёт.Он верил. И это было единственное, что держало его на плаву. Тэхёна привязали обратно к стулу теперь уже крепче, почти не оставляя шанса пошевелиться. Верёвки врезались в запястья, натирая кожу. Он сидел в полумраке подвала, слушал, как капает вода где-то в углу, и ждал.Ждал Чонгука. Дядя ушёл, но охранники остались двое. Они сидели у стены, переговаривались вполголоса, иногда поглядывали на Тэхёна. В их взглядах не было злобы только равнодушие. Для них он был просто заказом. Товаром. Ещё одним. — Воды дайте, — попросил Тэхён. Голос сел от хлороформа и страха. Один из охранников посмотрел на второго. Тот пожал плечами. Первый поднялся, подошёл к Тэхёну, поднёс бутылку к губам. — Пей. Тэхён сделал несколько глотков. Вода была тёплой, с металлическим привкусом, но она смочила горло, и стало чуть легче. — Спасибо, — сказал он. Охранник не ответил, вернулся на место. Тэхён опустил голову. Мысли путались. Он боялся до дрожи в коленях, до липкого пота на спине. Но где-то глубоко, под страхом, жила вера. Чонгук найдёт. Чонгук придёт. «Только бы успеть», думал он. Через час дядя вернулся. С ним был ещё один человек — молодой, с фотокамерой на плече. — Всё готово? — спросил дядя. — Да, — ответил оператор, настраивая камеру. Дядя подошёл к Тэхёну, взял его за подбородок, заставляя поднять голову. — Сейчас мы отправим твоему Чонгуку маленькое видео. Чтобы он знал, что будет, если не одумается. Тэхён посмотрел ему прямо в глаза. — Он вас убьёт, — сказал он спокойно. — Вы знаете это. Дядя усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то может быть, сомнение. — Посмотрим, — сказал он и отпустил Тэхёна. Оператор включил камеру. Дядя встал рядом с Тэхёном, положил руку ему на плечо по-свойски, почти ласково. — Скажи, мальчик, — обратился он к камере. — Скажи своему спасителю, что ты в порядке. Что ты не боишься.Тэхён молчал. — Скажи! — дядя сжал плечо сильнее. — Я не боюсь, — сказал Тэхён в камеру. — Чонгук, не делай того, что он хочет. Я выдержу. Я сильный. Я люблю тебя.Дядя дёрнул его за волосы, заставляя замолчать. — Вырежи это, — приказал он оператору. — Оставь только лицо. И тишину.Оператор кивнул. Дядя наклонился к уху Тэхёна. — Глупый мальчик. Ты думаешь, любовь спасёт тебя? Нет. Только страх. Он выпрямился и ушёл в темноту, забрав с собой оператора.Охранники остались. Тэхён сидел, глядя в одну точку. Плечо болело, голова гудела, но он не плакал. Он обещал себе больше никогда не плакать из-за них.Он будет ждать. Чонгук получил видео через час. Сидел в кабинете, пил виски, когда телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Видеофайл.Он открыл. Тэхён. Связанный. В подвале. С широко раскрытыми, испуганными глазами. Тишина. Только его дыхание частое, прерывистое. Чонгук смотрел на экран, и внутри него что-то оборвалось. А потом закипело холодной, страшной яростью, которую он не чувствовал уже много лет. Он позвонил Юнги. — Собери всех, — сказал ледяным голосом. — Мы идём на войну. — Что случилось? — спросил Юнги, хотя уже догадался. — Они взяли Тэхёна, — ответил Чонгук. — Мой дядя. Я найду его. И я убью всех, кто причастен.Он положил трубку. Взял пистолет из ящика стола, проверил обойму. Посмотрел на телефон — на застывшее лицо Тэхёна. — Держись, малыш, — прошептал он. — Я иду. Он вышел из кабинета, не оглядываясь. В коридоре его уже ждали.Война началась. Чонгук ехал в машине, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Рядом сидел Юнги, прокладывая маршрут по навигатору. Сзади три машины с его людьми. Они ехали на склад на окраине города место, которое принадлежало его дяде. Чонгук знал о нём давно, но никогда не было повода ворваться туда с оружием.Теперь повод был. — Ты уверен, что он там? — спросил Юнги. — Больше негде, — ответил Чонгук. — Дядя всегда использовал этот склад для... допросов. Там подвал. Сыро. Темно. Идеальное место, чтобы сломать человека. — Мы возьмём их живьём? — спросил Юнги. — Нет, — голос Чонгука был ледяным. Живым останется только мой дядя. Я сам хочу с ним поговорить.Юнги кивнул, не задавая лишних вопросов. Машины остановились за полкилометра до склада. Дальше пошли пешком тихо, рассредоточившись. Чонгук шёл первым, пистолет наготове. В темноте его фигура казалась частью ночи такой же тёмной и опасной. Они подошли к складу. У входа стояли двое охранников курили, переговаривались. Чонгук жестом приказал своим людям ждать. Шагнул вперёд. — Эй, — позвал он. Охранники повернулись. Увидели его и замерли. Один потянулся за оружием, но не успел. Чонгук выстрелил первым в плечо. Охранник упал, закричал. Второй поднял руки. — Не стреляйте! — выкрикнул он. — Где он? — спросил Чонгук, подходя ближе. — В подвале, — затараторил охранник. Живой, целый. Его не трогали, только связали. Ваш Дядя уехал, сказал, что вернётся утром. Чонгук кивнул. — Юнги, возьми его, — сказал он. — Остальные за мной.Он вошёл на склад. Внутри было темно и холодно. Пахло деревом, пылью и чем-то сладковатым тем самым хлороформом. Чонгук включил фонарик на пистолете, осветил помещение. Ящики, стеллажи, лестница вниз. — Тэхён! — крикнул он. — Ты здесь? Тишина. Потом слабый, едва слышный голос: — Чонгук... я здесь... Чонгук бросился к лестнице, спустился в подвал. Осветил углы и увидел его. Тэхён сидел на стуле, связанный по рукам и ногам. Лицо бледное, глаза красные, но целый. Живой. — Чонгук, — повторил он, и голос его дрогнул. Чонгук подбежал, упал на колени рядом, начал развязывать верёвки. Пальцы дрожали — впервые в жизни. — Ты в порядке? — спросил он. — Тебя не тронули? Не били? — Нет, — Тэхён покачал головой. — Только связали. И снимали видео. Я сказал, что люблю тебя. Они вырезали это, но... я сказал. Чонгук развязал последний узел и прижал Тэхёна к себе. Сильно, почти до боли. — Прости, — прошептал он. — Я не уберёг. — Ты пришёл, — ответил Тэхён, обнимая его в ответ. Ты всегда приходишь. Они сидели на грязном полу подвала, обнявшись, и не могли отпустить друг друга. Чонгук целовал его в макушку, в лоб, в щёки как будто боялся, что если перестанет, Тэхён исчезнет. — Я больше никогда не отпущу тебя одного, — сказал он. — Никогда. — Я знаю, — ответил Тэхён. — Поехали домой. Чонгук помог ему подняться, обнял за плечи и повёл к выходу. Наверху их ждал Юнги. — Всё чисто, — доложил он. — Охрану убрали. Ваш Дядя уехал, но мы знаем, где он. — Завтра разберёмся, — сказал Чонгук. — Сегодня я хочу домой.Юнги кивнул, открыл заднюю дверь машины. Чонгук помог Тэхёну сесть, сам устроился рядом. Не отпускал его руку всю дорогу. Тэхён смотрел в окно, на ночной город, и чувствовал, как страх отпускает. Он был жив Чонгук пришёл и спас его и Тэхён понял что Чонгук всегда сдерживает своё обещание.Всё остальное не имело значения.