Метки
Описание
Падение Церийской башни показывали на десяти каналах три дня подряд. И мы из раза в раз смотрели на это почти божественное зрелище: ты, уже посиневшая, обмякшая на развалинах кресла, и я. Просто я, мирно ждавший, когда за тобой придут.
Примечания
Данная работа опубликована и на других литературных платформах под псевдонимами RillianLucifen (RillianLu), Ви Равицкая. Отрывки есть и в Вк.
Порядок частей книги может быть изменен после редакции.
2
22 августа 2023, 05:06
Твой брат был чёртовой мразью.
Я до сих пор ясно помню, как он вышагивал в этом нелепом ярко-алом костюме с белыми лампасами на зауженных брюках, сжимая в руке новенький телефон бренда “Джетлюкс”. Вокруг с десяток фигуристых стюардесс с искаженными благоговением лицами; за спиной - накрененное крыло самолёта в блестящей стеклянной раме. На лице Хантера фирменная улыбка: кафельные зубы, за слепящей яркостью которых терялся и костюм, и самолёт, и рекламируемый телефон. Эти самые зубы - подарок родителей на двадцатипятилетие. Щедрый, но быстро окупившийся. Я видел то, какими были зубы Хантера изначально, просматривая ваш семейный фотоальбом, пока ты была в душе. Не пугайся, но это самое безобидное, что я позволял себе в это время. Так вот, зубы. Их действительно стоило исправить. Огромная щербинка, оттопыренные, слишком короткие клыки и совсем уж кривой нижний ред мелких редких зубов, стоявших один поперёк другого, - когда я пишу это, челюсть сводит. И я уверен, что со временем дела стали бы только хуже. Будем наконец честны: твой брат был тем ещё любителем поиграть пальцами в собственном горле. Он делал это так же мастерски и деловито, как играл на рояле по праздникам, вот только это не доставляло вам удовольствия. Уверен, твоя мать даже пару раз прикрыла за Хантером дверь туалета - и добродетельно, и жестоко.
Цвет кожи и отек можно замаскировать, лопнувшие сосуды глаз оттенить ярко-рыжей челкой и фиолетовыми линзами, а хриплый голос и вовсе сойдет за фишку. Зубы же слабели, болели, сгнивали. Подожди вы ещё немного, и они бы начали крошиться.
— Это особенность индустрии. — Со знанием дела отвесила как-то раз ты, сидя посреди кровати с глубокомысленным выражением лица. — Эта работа такая. Увы. Требования.
Но твой брат не модель, а всего-навсего ведущий ночного шоу. Да, на главно телеканале страны, но это всё ещё не подиум, где усатый модельер с лентой затягивает петли на чьих-то лишних сантиметрах. Терри Хитчмэн, вот, весит явно больше двухсот фунтов и прекрасно умещается в прайм-тайм, а список контрактов Дэвида Эдски трещит по швам ровно так же, как и его костюмы.
Что же пошло не так?
Хантеру не хватило веса для того, чтобы заявить о себе, как о личности. Да, Рейна, я считаю, что твой брат был не только мразью, но и бездарностью. Редкостной бездарностью, которая при этом не желала принимать на себя роль шута. Хантеру хотелось стоять где-то между словами “секс” и “искусство”; в итоге он оказался замкнут между булимией и анорексией, но это теряет какой-либо ужас, когда во впадинах твоей ключицы умещается по три монеты.
— Не тебе его осуждать. — Сказала тогда ты, нервно сдавив кнопку выключения на пульте. Хантер на экране дрогнул в последний раз, а после и красный костюм, и зубы, и крыло самолёта — всё обратилось безликой чёрной гладью. — Да, он болен. — Ты отбросила пульт и повернулась ко мне всем телом. — И возможно Хантер не самый приятный человек на этой планете, но он зарабатывает себе на жизнь. Так как умеет, но зарабатывает ведь.
Я никогда не спорил с тобой, Рейна: меня учили соглашаться с Вышним, глубоко заглатывать внутреннее сопротивление, как бы ни душило оно. Но я делал это с радостью, потому что мир, сотворенный тобой, не был столь враждебен, как прочие. Жаль, мы всё разрушили: Бог, подаривший себя людям, — мертвый Бог.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.