«Миллион душ взывали о моем возвращении».

Запах гниющей соломы и старой крови стал моим первым осознанным ощущением после того, как меня швырнули на груду шкур. Таркатанские стражи - двое, покрытых шипами, с клацающими челюстями - не удостоили меня даже взгляда. Тот, что держал меня за левую руку, разжал когти с явным пренебрежением: мои пальцы соскользнули, и я рухнул лицом в ворох полусгнивших мехов. - Шевелится, - прорычал один из них. Голос низкий, с хрипом из перерезанной глотки, которую давно не лечили. - Неважно. Приказ: доставить в Яму. Живой, - ответил второй. Живой. Не «целой». Не «невредимой». Живой. Они стояли в проёме, заслоняя тусклый свет масляной лампы из коридора, и смотрели. Ждали. Чего? Чтобы я заскулил? Чтобы начал умолять о помощи? В их жёлтых глазах читалось простое, животное любопытство: раненая самка, претендующая на статус вожака, лежит в собственной крови. Слабая. Уязвимая. Я заставил себя перевернуться на спину. Движение вызвало вспышку боли в разорванном плече, но я не застонал - только сжал челюсти, чувствуя, как острые зубы прокалывают нижнюю губу. Чёрная кровь закапала на подбородок. Я посмотрел на стражей снизу вверх и издал низкий, горловой рык. Не громкий - на крик не хватило бы сил, - но достаточно глубокий, чтобы вибрация прошла по моей груди. Это было не человеческое усилие. Это тело знало, как общаться с себе подобными. Рык означал: Я ещё жив. Не подходи. Тот, что говорил раньше, клацнул челюстью, но отступил на полшага. Второй медлил. Я повторил рык, на этот раз добавив к нему слабое движение правой рукой - та всё ещё сжимала сай, холодная рукоять была единственной точкой опоры в этом кошмаре. Клинок едва приподнялся над шкурами, но этого хватило. Стражники переглянулись и исчезли в темноте коридора. Их шаги стихли, оставив меня наедине с болью и запахом, который я уже начинал узнавать как свой собственный. Тишина. Яма. Огромный естественный грот, своды которого терялись во тьме на высоте добрых пятидесяти метров. Пол был выложен грубыми каменными плитами, но между ними сочилась кровь - старая, въевшаяся в камень, уже не красная, а чёрная, как дёготь. В центре пещеры зиял провал - колодец метров десяти в диаметре, из которого поднимался пар. Я заглянул в него краем глаза, и увидел дно, усеянное острыми шипами. Туда сбрасывали тех, кто не подлежал восстановлению. Вдоль стен тянулись каменные ложа - грубые, с выемками для стока жидкостей. На некоторых лежали тела. Таркатаны. Эденийцы. Какие-то твари, которых я не мог опознать. У всех отсутствовали конечности или части лиц. У одного не было кожи - его мышцы блестели на свету факелов, и он тихо постанывал, не закрывая глаз. Между ложами сновали фигуры в чёрных балахонах. Жрецы-целители. Слуги Шао Кана. Я перекатился на бок, потом - мучительно медленно - встал на четвереньки. Левая рука висела плетью, правая сжимала сай. Я пополз к дальней стене, волоча за собой окровавленные шкуры. Каждое движение отдавалось пульсацией в висках, но я не останавливался. Добравшись до угла, я привалился спиной к тёплому камню и перевёл дыхание. Теперь вход был передо мной. Никто не подкрадётся сзади. Я закрыл глаза и позволил себе минуту слабости. Всего минуту. Мысли путались, перескакивая с боли на воспоминания о прошлой жизни. Я снова видел зал. Staples Center, Лос-Анджелес. Шесть тысяч человек на трибунах, и ещё полмиллиона на стримах. Свет бьёт в глаза, наушники давят на уши. Пульт - чёрный, матовый, с подсвеченными кнопками. Геймпад - DualSense, тяжёлый, с едва заметной царапиной на правом бампере. На больших пальцах мозоли, потому что тренировался по четырнадцать часов в сутки. Соперник - кореец. Чемпион прошлого года. Сидит напротив меня, его не видно за мониторами, но я чувствую его дыхание. Тяжёлое, размеренное. У него нет страха. У меня - тоже. И одновременно - лицо Китаны, её веер у моего горла, её слова: «Ты всего лишь мерзкая копия». И голос Шао Кана, провозгласивший бой оконченным. Он не дал ей убить меня. Я посмотрел на сай в своей руке. Тонкая сталь, простая рукоять. В игре это оружие было всего лишь пикселем, текстурой. Сейчас оно было реальностью. И оно было моим. Я сжал рукоять. - Я не сдамся, - прошептал я в темноту. Раздвоенный язык облизал острые зубы. Исцеление пришло не сразу. Сначала я просто сидел, прислушиваясь к тому, как кровь капает с разорванного плеча на камень. Кап. Кап. Кап. Счёт ударов сердца. Потом - шаги. Твёрже, чем у стражей, и с другим ритмом. Так ходят те, кто знает, куда и зачем идёт. Жрец подошёл без предупреждения. Багровый балахон, маска из кожи, в руках - глиняный сосуд и свёрток из тёмной ткани. От него пахло не гнилью, а чем-то пряным, почти медицинским. - Император велел, - произнёс он сухим, как пергамент, голосом. - Будет больно. - Уже, - ответил я. Он не стал тратить время на церемонии. Опустился рядом, развернул инструменты: изогнутые иглы, нити из жил, склянки с мутными жидкостями, ритуальный нож с лезвием в виде полумесяца. Я смотрел, как он надрезает мою левую руку - ту, что была ранена, - и собирает кровь в глиняную чашу. Добавляет щепотку порошка, шепчет слова на незнакомом языке. Смесь начинает светиться багровым. - Магия крови требует, - пояснил он, поймав мой взгляд. Я не ответил. Откуда мне знать? Я просто смотрел, как он начинает сшивать разорванные мышцы, накладывать пропитанные светящейся жидкостью повязки. Боль была адской. Иглы входили в плоть, нити стягивали края ран, магия жгла изнутри. Я стиснул зубы и не кричал. Рычание, вырвавшееся из горла, было неконтролируемым, но я не пытался его подавить. - Твоя сестра хорошо тебя потрепала, - заметил жрец, не прерывая работы. - Но ты тоже оставила на ней отметины. Это хорошо. - Я не пустышка, - слова вырвались сами собой. - Знаю, - жрец на мгновение поднял глаза. В его взгляде было что-то похожее на уважение. - Император знает. Китана знает. Он закончил через час. Или два. Время в этой пещере текло иначе. Оставив мне кувшин с горьким питьём, пахнущим травами и желчью, жрец собрал инструменты и вышел так же молча, как появился. Я остался один. Но боль изменилась. Теперь она была не рваной, а тупой, пульсирующей - так заживает рана, стягиваемая магией. Я мог двигаться. Медленно, осторожно, но мог. Я поднялся на ноги, опираясь на сай, и сделал первый шаг. Второй. Третий. Тело слушалось. Мышцы ныли, но работали. «Я проиграл. Не по знаниям. Я знал все её приёмы. Каждый фрейм. Я мог бы разобрать её стиль на атомы. Но тело… это тело не слушается. Оно новое. Оно не моё». Я сжал пальцы - длинные, изящные, с идеальными когтями. Я должен был начать называть их своими. Чужая память шептала: эти руки разрывали грудные клетки. Эти зубы перекусывали позвоночники. Этот язык… этот язык пробовал на вкус чужие крики. «Я - Милина. Принцесса Внешнего Мира. Дочь Шао Кана. Оружие, которое только что получило душу». И я приступил к тому, что у меня получалось лучше всего. Я начал тренировку. Медленную, методичную, без ярости. Просто хват. Просто стойка. Просто колющий удар - плавно, прислушиваясь к тому, как сокращаются мышцы, как двигается плечо, как боль превращается в терпимый сигнал. Я знал каждую комбинацию Милины из игры. Но игра не учила дышать. Не учила чувствовать вес собственного тела. Не учила тому, что после ранения в плечо даже простой выпад требует усилия, сравнимого с поднятием штанги. Я работал. Долго. Или мне так казалось - в темноте не было ориентиров. Я просто продолжал. Вдох - удар. Выдох - возврат. Сай рассекал спёртый воздух пещеры, и этот свист был единственным звуком, нарушавшим тишину. А потом я почувствовал запах. Жасмин. Лёгкий, почти неуловимый, но до отвращения знакомый. Запах Китаны. Той, что едва не убила меня. Запах, смешанный с чем-то ещё - её потом, её кровью, которую мои когти всё-таки пролили. Я замер. Мышцы напряглись. Зрачки расширились, ловя малейшее движение в темноте за порогом. Там кто-то был. Я метнул сай. Лезвие вошло в каменный косяк у самого входа. Ответа не последовало. Тишина. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел в темноту. Никого. Медленно, настороженно я подошёл к выходу и выдернул сай из камня. Воздух всё ещё источал этот проклятый аромат. Она была здесь. Стояла и смотрела. А потом ушла - не потому что испугалась, а потому что хотела, чтобы я знал. Чтобы я помнил. Чтобы каждую секунду своего восстановления я ощущал её присутствие, как нож у горла, который пока не режет, но может резануть в любой момент. Я сжал в кулаке сай и вернулся в центр пещеры. Тренировка продолжилась. Теперь - с удвоенной яростью. Шан Цунг пришёл, когда я уже мог двигаться без боли. Он просто оказался в углу пещеры, где мгновение назад была пустота. Ни звука шагов, ни шороха ткани. Только холод, поползший по спине. Я развернулся, выставив сай перед собой. Колдун сидел на низком каменном выступе, скрестив ноги, и рассматривал меня с выражением, которое у человека можно было бы назвать любопытством. На Шан Цунга из игры, но в тысячу раз более жуткого в реальности - играла лёгкая улыбка. - Ты восстановилась быстрее, чем я предполагал, - произнёс он. Голос был мягким, вкрадчивым, но за этой мягкостью ощущался острый край. - Магия крови - грубый инструмент. Но ты… в тебе есть то, что помогло процессу. Некая… воля. Я молчал. Сай был направлен ему в грудь. - Убери оружие, принцесса, - он даже не пошевелился. - Если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже была на моём столе. Но император велел тебя обучить. А я, как верный слуга, подчиняюсь. Однако, - он наклонил голову, и свет лампы блеснул в его жёлтых глазах, - я не могу не заметить любопытные аномалии. - Какие аномалии? - мой голос был хриплым, гортанным. Под маской шевельнулся раздвоенный язык - непроизвольно, от напряжения. - Ты держишь сай под другим углом, - сказал Шан Цунг. - Когда я тебя создавал, в твоё тело заложил движения. Оптимальные, просчитанные мной. Но сейчас ты сместила хват на два пальца ниже. Зачем? Я опустил взгляд. Он был прав. Хватка была удобнее - но откуда она взялась? Из той жизни, где я сотни часов провёл в тренировочном режиме? Нет. Шан Цунг не должен узнать правду. - Не знаю, - ответил я. - Вот как, - он улыбнулся шире. - Не знаешь. А твоя реакция на боль в бою с Китаной? Ты замешкалась после первого ранения. Этого не должно было случиться. Твоя нервная система спроектирована иначе. Но ты замешкалась. А потом продолжила с утроенной яростью - словно кто-то внутри тебя подстегнул тебя из чистого упрямства. Он поднялся. Медленно, плавно. Склянка качнулась, и глаз внутри моргнул. - Я изучал души много столетий, - продолжил он, делая шаг ко мне. - Душа - это память. Привычки. Инстинкты. Когда я создавал тебя, я использовал основу из императорской крови и таркатанской плоти. Таркатанская составляющая гарантирует абсолютную преданность воле Шао Кана. Это вшито в тебя на уровне каждого волокна. Ты не можешь ослушаться. Не можешь предать. Но… - он остановился в шаге, вглядываясь в мои глаза, - в тебе есть что-то ещё. Что-то, что я не закладывал. Моё сердце пропустило удар. - Яма Душ, - произнёс он, словно пробуя слова на вкус. - Ты знаешь, что это? Место, где я храню души побеждённых воинов. Многие из них уже полусгнившие, обезумевшие, лишённые личности. Но иногда… иногда остатки чужой воли просачиваются в новое тело. Я думал, что очистил твою душу достаточно. Очевидно, я ошибся. Он наклонился ближе. Запах серы стал сильнее. - Ты носишь в себе осколок души, Милина. Какого-то воина - упрямого, агрессивного, привыкшего сражаться до последнего. Возможно, бывшего чемпиона. Или того, кто умер в бешенстве. Эта чужая воля искажает твои движения, меняет хватку, даёт тебе странные инстинкты. Он замолчал, наблюдая за моей реакцией. Я замер, стараясь дышать ровно. - Однако, - продолжил он, и в его голосе появилась нотка удовлетворения, - таркатанская кровь сильнее. Ты не можешь предать Императора. Твоё тело не позволит. Чужая воля может бунтовать внутри, может шептать тебе странные мысли, но она никогда не возьмёт верх. Ты - верная дочь. Ты - оружие. И оружие не имеет права выбирать цель. - И что ты сделаешь? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Убьёшь меня? - Нет, - Шан Цунг рассмеялся - тихо, безрадостно. - Это заняло бы слишком много времени. И потом, ты заинтриговала меня. Императора - тоже. Ты - аномалия. Эта воля делает тебя непредсказуемой. А непредсказуемость - это сила, если её направить в нужное русло. Он отступил. - Я буду наблюдать, принцесса. Изучать. Если твоя воля попытается подтолкнуть тебя к предательству - таркатанская кровь подавит её. Если же она просто сделает тебя более… гибкой… что ж, возможно, я даже буду благодарен. Осколок воина из Ямы Душ - неплохое дополнение к моему творению. Он улыбнулся - вежливо, почти дружелюбно. - А теперь продолжай. Император любит результаты. И он ушёл, оставив после себя запах серы. Я стоял неподвижно, сжимая сай. Внутри меня кипело две правды. Одна - его, о чужой душе из Ямы. Другая - моя, о моём мире. «Пусть думает, что воин из Ямы, - пронеслось в голове. - Так безопаснее». Но слова о таркатанской крови - абсолютной преданности Шао Кану - вцепились в сознание когтями. Если это правда, я никогда не смогу ослушаться Императора. Моё тело просто не позволит. Каждая клетка будет кричать: «Служи». «Тогда, - подумал я, - нужно находить лазейки там, где их нет». Я выдохнул. Поднял сай и начал отрабатывать удары - те самые, которые помнил по игре. Те, которые Шан Цунг считал «оптимальными». Барака пришёл на следующий день. Или в то, что я считал следующим днём. В Яме не было солнца, только лампа, которую я заправил маслом, принесённым жрецом. Я сидел в углу, скрестив ноги, и точил сай о край камня, когда услышал шаги. Тяжёлые, уверенные. Не крадущиеся - хозяин этих шагов не собирался прятаться. И запах. Мускус, сухая кровь, сырое мясо. Таркатанский запах, но более резкий, более концентрированный, чем у обычных стражей. Он вошёл. Огромный, ещё больше, чем я помнил по игре. Его кожа была серо-зелёной, покрытой шрамами и костяными наростами. Из предплечий торчали клинки - длинные, зазубренные, настоящие костяные лезвия, которые никогда не убирались в ножны. Челюсть-капкан клацнула, когда он оглядел пещеру, и его жёлтые глаза остановились на мне. Барака. Он ничего не сказал. В одной руке он держал что-то большое, тёмное - часть туши какого-то животного. Из другой свисала кость с остатками мяса. Он поднёс её к пасти и с хрустом перекусил, не сводя с меня глаз. Я смотрел в ответ. Не отводя взгляда. Инстинкты подсказывали: это испытание. Он пришёл не драться - если бы хотел убить, сделал бы это раньше, пока я был слаб. Он пришёл оценить. Понять, кто я теперь. Принцесса, назначенная сверху, или настоящий лидер. Минуты тянулись. Он откусил часть мяса, облизал кость и бросил её на пол у моих ног. Кость ударилась о камень с глухим стуком и замерла, перепачканная слюной и кровью. Предложение. Или вызов? Если я просто возьму её - признаю его старшинство. Если откажусь - оскорблю и спровоцирую драку, к которой ещё не готов. Если нападу - умру. Я вспомнил, что в игре Милина и Барака взаимодействовали. В сюжете они были союзниками, связанными общей расой и верностью Шао Кану. Но здесь всё было реальнее. Здесь Барака был вожаком стаи, а я - чужачкой, которую навязали этой стае сверху. Мне нужно было не победить его силой - это пока невозможно. Мне нужно было заставить его признать моё право на доминирование другим способом. Я медленно поднялся. Сай оставил лежать на шкурах - безоружный, но не беззащитный. Сделал шаг к кости. Опустился на корточки, не сводя глаз с Бараки. Его зрачки следили за каждым моим движением. Я поднял кость - медленно, плавно, поднёс к лицу, вдохнул запах: сырое мясо, кровь, слюна вожака. И, глядя ему прямо в глаза, откусил. Мясо было жёстким, солёным от крови. Я жевал, не отводя взгляда. Каждое движение челюстей было осознанным. Я не набрасывался на еду, как голодный зверь. Я ел, как тот, кто принимает подношение. Не проситель. Не жертва. Лидер, который позволяет другому лидеру оказать услугу. Барака смотрел. Его челюсть клацнула - раз, другой. И вдруг он издал низкий, гортанный звук. Не рык угрозы. Что-то другое. Я не знал языка таркатанов так, как его знало моё тело, но инстинкты подсказали: он принял моё поведение. Не как равной. Но как достойной претендентки. Он поднялся. Ещё раз клацнул челюстью, на этот раз громче, и вышел из пещеры, оставив после себя запах мускуса и крови. Я доел мясо. Отбросил кость в кучу других. И вернулся к тренировке. После визита Бараки всё изменилось. Сначала я заметил, что стражи больше не заходят в Яму. Они оставляли еду у порога - куски сырого мяса, иногда воду в глиняных плошках - и уходили, не произнося ни слова. Когда я пробовал рычать на них, они не огрызались в ответ, а просто опускали головы и отступали быстрее. Однажды, проходя мимо входа, я услышал их разговор - обрывки фраз, низкое рычание, в котором разобрать можно было только одно: «…принцесса». Но тон изменился. Это больше не звучало как насмешка. Это звучало как констатация факта. А потом, когда прошло ещё несколько дней или недель - я потерял счёт времени, измеряя его только циклами тренировок и короткого сна на куче шкур, ко мне пришли снова. Не Шан Цунг. Не Барака. Посланник от императора. Таркатанский страж - не из тех, что были вначале, но того же ранга - вошёл в пещеру и остановился у входа. В руке он держал свёрток из тёмной ткани. - Шао Кан требует тебя, - произнёс он. Голос был глухим, гортанным. - Исцелилась. Хорошо. Но прежде - прими это. Император не примет свою дочь в бинтах, пропитанных кровью. Он протянул мне свёрток. Я принял его, и ткань скользнула вниз, открывая содержимое. Это был костюм. Её костюм. Милины. Розовое и чёрное, кожа и эластичная ткань, высокие сапоги на плоской подошве, перчатки без пальцев, пояс с креплениями для сай. Тот самый наряд, который я сотни раз видел на экране. Теперь он стал моим. - Следуй за мной, - сказал страж и развернулся. Он провёл меня через боковой проход, вырубленный в скале. Запах сырости усилился, а затем сменился ароматом воды - чистой, холодной, пахнущей минералами. Мы вошли в небольшую камеру с каменным полом, посреди которого был выдолблен бассейн. Вода в нём была тёмной и спокойной, подсвеченной снизу тусклыми кристаллами. Вдоль стены стояли грубые полки с серыми тряпками и кусками мыла, пахнущего золой и травами. - Я подожду снаружи, - страж вышел. Я остался один. Снял с себя пропитанные кровью и потом бинты - те, что были наложены ещё после ранения. Мышцы ныли, но подчинялись. Когда последний слой упал на пол, я впервые увидел это тело целиком. Без масок, без бинтов. Стройное, мускулистое, с сероватой кожей и тёмными прожилками. Женское. Чужое. И всё же - моё. Шрамы ещё не до конца зажили, светясь багровым. Я провёл ладонью по животу, ощущая холод собственной плоти. Я погрузился в воду. Она обожгла холодом, смывая засохшую кровь, пот, остатки страха. Каждое движение вызывало рябь, разбивавшую моё отражение. Я тёр кожу, счищая слои грязи, пока тело не стало чистым - насколько это возможно для таркатанской крови. Затем вылез, обтёрся грубой тканью и начал одеваться. Костюм сидел идеально, словно был второй кожей. Облегающая ткань подчеркнула мышцы, пояс лёг на талию, сапоги плотно обхватили икры. Я застегнул перчатки, сунул сай за пояс и впервые почувствовал себя по-настоящему вооружённым. Не просто голым зверем, а бойцом, у которого есть форма. Я вышел за полог. Страж ждал, прислонившись к стене. Он окинул меня взглядом - быстрым, оценивающим, и в его жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. - Теперь ты выглядишь как принцесса, - сказал он. Я не ответил. Мы двинулись по коридору, и теперь мои шаги звучали иначе - увереннее, твёрже. Я был готов. Я вышел в коридор сам. Сай в правой руке, левая - свободна, готовая выпустить когти. Спина прямая. Взгляд вперёд. Я знал, куда иду. К Шао Кану. К тому, чтобы стать оружием, которое он хочет из меня сделать.