Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Крошечная кухня мистера Хопкинса была заставленной старыми банками и пропитана запахом ветхой бумаги, подгоревшей каши и безнадёги. Дэниел сидел на табурете с отломанным краем и сосредоточенно ковырялся маленькой отвёрткой в старом радиоприёмнике. — Почти готово, мистер Хопкинс, — Дэниел поднял взгляд, и в его мягких серых глазах светилось такое искреннее дружелюбие, что старик невольно улыбнулся в ответ. — Контакт просто отошёл. Сейчас заработает. — Ты чудо-мальчик, Дэни, — прошамкал старик, придвигая к нему тарелку с сухим печеньем. — И как ты всё успеваешь? И лекции в колледже, и на двух работах бегаешь, ещё и нам, старикам, помогаешь... Тебе бы и о себе подумать, совсем бледный. Дэниел неловко поправил рукав своей растянутой серой толстовки, словно стесняясь своей бедности. — Ну что вы. Мне не трудно. Тем более, я знаю, что ваш сын далеко, а эта штуковина сама себя не починит, — он наконец щёлкнул выключателем, и кухню наполнил мягкий шум джазовой радиостанции. — Вот! Слышите? Как новый. Старик всплеснул руками, и в его глазах заблестели слёзы. Он потянулся к Дэниелу и крепко сжал его ладонь своими сухими, узловатыми пальцами. — Спасибо тебе, сынок. Если бы все молодые люди были такими... А то ведь кругом одни волки. Вот, — он указал на бумаги на столе, — эти из строительной компании опять прислали уведомление. Требуют экспертизы, угрожают штрафами... Я в этом ничего не смыслю, Дэни. — Не переживайте, — Дэниел бережно взял бумаги, быстро пробежав по ним глазами. — Я как раз учусь на юридическом, помните? Я уже всё посмотрел. Это просто формальность, чтобы они могли законно провести осмотр фундамента. Если вы подпишете здесь, они перестанут вам присылать эти пугающие письма. Я сам всё отвезу в их офис, чтобы вы не тратили деньги на автобус. — Ох, — старик с облегчением выдохнул. — Ты меня просто спасаешь. Подожди, я сейчас... — он, качая головой и бормоча слова благодарности, вывел корявую подпись. — Вот и отлично, — Дэниел осторожно убрал лист в файл. — Ну, мне пора бежать на подработку. Завтра принесу вам тех самых булочек с корицей, которые вы любите, хорошо? Берегите себя! Старик поспешно поднялся следом и проводил Дэниела до самых дверей. Он долго не отпускал его руку, пытаясь всучить ему в дорогу яблоко и помятый доллар «на чай», от которого парень, конечно, со смущённой улыбкой отказался. — Береги себя, Дэни. Ты слишком добр для этого мира, — крикнул старик ему вслед, когда парень уже спускался по лестнице. Как только дверь подъезда захлопнулась, Дэниел исчез. Калеб Вайс резко выдохнул, и его лицо мгновенно изменилось. Мягкая улыбка сползла, оставив после себя холодную, почти скучающую маску. Он вытащил из кармана антисептик и с видимым отвращением протёр ладони, которыми только что касался рук старика. — Чуть не стошнило от этого запаха нафталина, — буркнул он под нос. Он подошёл к припаркованному за углом старому, но прилично выглядящему «Форду» и швырнул файл с документом на пассажирское сиденье. Спустя двадцать минут он уже заезжал на усаженную аккуратным кустарником подъездную дорожку дома Вайсов. Автоматические ворота гаража бесшумно поднялись, впуская машину внутрь. В доме Вайсов пахло дорогим деревом и кожей. Алистер Вайс сидел в глубоком кресле, просматривая что-то на планшете. Услышав сына, он поднял голову и усмехнулся. — О, явился наш благодетель, — Алистер отложил планшет и окинул Калеба ироничным взглядом. — Ну что, «святой отец Дэниел», принёс благую весть? — Ты не представляешь, как это было нудно, — Калеб стянул через голову серую тряпку и швырнул её в сторону корзины для белья. — Час слушать про его радикулит и неблагодарного сына. Но подпись у нас. Он бросил папку на колени отцу. Алистер быстро просмотрел подпись и довольно хмыкнул. — Чисто сработано, Калеб. Застройщик выплатит нам такой бонус за этот участок, что я готов прямо сейчас обновить тебе гардероб или выписать чек с кучей нулей. Что выберешь? — Лучше купи мне новый нос, — Калеб прошёл к бару, достал бутылку дорогой воды и жадно отпил. — Я до сих пор чувствую аромат его кухни. — Привыкай, сын, — Алистер подмигнул ему. — Чтобы сожрать крупную рыбу, иногда приходится покопаться в тине. Но за моральный ущерб могу купить тебе тот «Порше», о котором ты заикался. — Оставь «Порше» себе, — Калеб закрутил крышку, поставив бутылку на место. — Пока я играю роль мальчика на побегушках, мне нельзя светиться на таких тачках. Алистер рассмеялся, подходя к сыну, и по-дружески хлопнул его по плечу. — В этом ты весь в меня. Терпение — залог крупного куша. Кстати, — лицо Алистера стало чуть серьёзнее, хотя ирония никуда не делась, — звонила Беатрис. Калеб заметно напрягся. — Опять? — Да. Снова завела старую шарманку. «Алистер, ты губишь мальчика», «Калеб должен уехать от тебя, пока ты окончательно не превратил его в чудовище». Она в ярости, Калеб. Видимо, её последний визит сюда, когда она застала тебя за подделкой печатей, до сих пор не даёт ей покоя. Калеб криво усмехнулся, вспоминая тот скандал. Мать тогда кричала так, что, казалось, стёкла задрожат. — Она просто не понимает, что в этом мире либо ты ешь, либо тебя едят, — сухо ответил Калеб. — Но её звонки начинают раздражать. Она думает, что я в плену? — Она думает, что у тебя ещё есть шанс стать «нормальным», — Алистер подмигнул сыну. — Но у нас на этот шанс другие планы. — Хм? Уже появился новый «клиент»? Надеюсь, у него дома не пахнет плесенью? — О, — Алистер загадочно улыбнулся, — следующий вариант тебе понравится. Там пахнет очень большими деньгами и очень дорогим парфюмом. Слышал что-нибудь о семье Белмонт? Калеб поднял бровь: — Белмонт? Те самые, что владеют половиной отелей в штате? — Именно. И у них есть сын, Бенджамин. Твоего возраста. Твоя задача — стать его тенью. Но учти, Калеб, там маска «бедного студента» не прокатит. Тебе придётся стать кем-то... помасштабнее.

_______________________

Школа «Сент-Джуд» была тем местом, где репутация стоила дороже, чем оценки. Калеб шёл по коридору, и его лицо снова сменилось — на этот раз на маску лёгкой, уверенной приветливости. — Привет, Калеб! Шикарный реферат по истории, учитель Грин до сих пор в восторге, — бросила ему капитан команды чирлидеров, проходя мимо. — Старался ради общего блага, Сара, — он подмигнул ей, не замедляя шага. Он знал имена всех учителей, их слабые места и то, какой кофе они пьют. Он знал, кто с кем встречается и кто у кого списывает. Информация была его валютой. Сев за свою парту на заднем ряду, Калеб открыл ноутбук. Для всех остальных на экране были открыты скучные графики и таблицы — он якобы доделывал проект по макроэкономике, выбрав этот предмет курсом повышенной сложности. Но в маленьком, скрытом от чужих глаз окне браузера открывались страницы, максимально далёкие от мировой биржи. Бенджамин Белмонт. Поисковик выдал сотни ссылок. Фотографии с благотворительных вечеров, официальные приёмы в отелях «Belmont Grand». На снимках Бенджамин выглядел... раздражающе идеальным. Светлые волосы, открытая улыбка, взгляд, в котором читалось абсолютное отсутствие жизненных проблем. — Слишком просто, — прошептал Калеб, прокручивая ленту соцсетей Бена. — Простодушный богатый мальчик с любовью к породистым собакам и экологическим инициативам. Ты даже не представляешь, как быстро ты мне всё расскажешь. — Опять залипаешь в свои «древности»? — рядом на парту плюхнулся Мэтт, полная противоположность Калеба: шумный, высокий и не особо обременённый тактом. Мэтт считал себя лучшим другом Калеба, в основном потому, что Калеб сам это ему внушил — иметь под рукой «громкого» друга было удобно, чтобы оставаться в тени. — Вроде того, — Калеб мгновенно свернул окно с биографией Бена. — Отец попросил глянуть пару лотов со следующего винтажного аукциона. Скука смертная, но ему нужен свежий взгляд. — О-о, старинные железки и пыльные комоды, сочувствую, чувак, — Мэтт со смешком сочувственно похлопал его по плечу, а затем возбуждённо замахал руками. — Слушай, ты слышал? К нам в субботу на благотворительный матч приедет какая-то шишка из «Белмонт Групп». Говорят, они хотят спонсировать нашу команду! Прикинь, если мы выбьемся в лигу штата! Калеб замер. Пальцы на клавиатуре на мгновение остановились. — В субботу, говоришь? И кто именно приедет? — Да чёрт их знает. Сказали «представители семьи». Может, сам старик Генри, а может, его сынок. Калеб медленно улыбнулся. Это была не та тёплая улыбка Дэни и не холодная гримаса в доме отца. Это была улыбка охотника, который увидел, что дичь сама идёт в силки. — Любопытно, — протянул Калеб. — Значит, нужно будет подготовиться. Нельзя же ударить в грязь лицом перед такими важными гостями.

_______________________

Шум в столовой «Сент-Джуд» во время обеда стоял оглушительный. Калеб сидел за центральным столом в столовой — не в самом центре, чтобы не слепить глаза, но достаточно близко, чтобы слышать всё. Мэтт, как обычно, занимал всё свободное пространство вокруг себя. Он с энтузиазмом поглощал двойную порцию лазаньи, попутно размахивая вилкой. — Я тебе говорю, Кел, если скауты из Белмонтов приедут, я выложусь на все двести! — Мэтт хлопнул ладонью по столу так, что поднос Калеба подпрыгнул. — Ты же придёшь? Ты мой талисман, чувак. Без тебя я обязательно промажу мимо кольца. Калеб лениво ковырял вилкой салат. Его лицо выражало ту степень дружелюбной иронии, которая заставляла окружающих чувствовать себя особенными. — Мэтт, я прихожу на каждый твой матч уже три года. Думаешь, я пропущу твой звёздный час, когда на трибунах будет сидеть «золотая молодёжь» штата? — Калеб улыбнулся так тепло, что Мэтт расплылся в довольной ухмылке. На самом деле Калебу было плевать на броски сверху и лигу штата. Он ходил на игры только потому, что это была лучшая позиция для наблюдения. Пока все смотрели на мяч, Калеб смотрел на людей: кто с кем шепчется, кто нервничает, кто кому завидует. — Эй, Вайс! — к столу подошла мисс Эванс, молодая преподавательница литературы, которая всегда смотрела на Калеба с какой-то материнской нежностью. Она остановилась рядом, прижимая к груди стопку тетрадей. — Я как раз тебя искала. Ты не забыл про организацию благотворительной ярмарки в понедельник? Мне очень нужен кто-то ответственный, кто присмотрит за кассой и отчётами. Ты ведь поможешь мне, как в прошлый раз? Калеб поднял на неё глаза, в которых мгновенно вспыхнуло «искреннее» желание помочь. — Конечно, мисс Эванс. Для меня это не проблема. Я уже подготовил таблицы для учёта, занесу их вам после уроков. — Ты просто спаситель, Калеб, — она облегчённо выдохнула и, коснувшись его плеча, пошла дальше. Мэтт проводил её взглядом и хохотнул: — Она в тебе души не чает. Спорим, если ты завтра сожжёшь школу, она скажет, что ты просто пытался согреть бездомных котят? — Просто я умею считать цифры лучше других, Мэтт. Людям нравится, когда их проблемы решают за них, — Калеб снова уткнулся в телефон, но на этот раз он не искал информацию о Бене. Он смотрел на сообщение от матери, которое висело в уведомлениях уже два часа. «Келли, я купила те витамины и новый шарф, о которых мы говорили. Зайдёшь в воскресенье? Нам нужно поговорить без участия твоего отца». Калеб почувствовал знакомый укол где-то под рёбрами — смесь вины и глухого раздражения. Он быстро набрал ответ: «Привет, мам. В воскресенье не получится, много уроков. Давай в другой раз. За вещи спасибо, заберу как-нибудь». Ложь родилась сама собой, без усилий. Он не хотел идти к ней. Не потому что не любил, а потому что её квартира была единственным местом, где его «маски» начинали трещать по швам. Беатрис видела в нём того самого «Келли», которого он сам уже почти не помнил, и это было чертовски больно. — Слушай, Кел, — Мэтт вдруг понизил голос, что было для него верхом конспирации. — А этот Бенджамин Белмонт... говорят, он приедет не просто так. Типа, его родители хотят проверить, стоит ли вообще инвестировать в нашу дыру. Ты бы посмотрел его фотки в инсте, а? Мы должны выглядеть... ну, знаешь, круто. Чтобы он не подумал, что мы тут все деревенщины. Калеб медленно убрал телефон в карман. — Не волнуйся, Мэтт. Я уже всё посмотрел. Бенджамин Белмонт любит искренность, простоту и... — Калеб на секунду задумался, вспоминая профиль Бена, — благотворительность. Так что твой пот на поле будет выглядеть для него как самая благородная вещь в мире. — Серьёзно? — Мэтт просиял. — Ну тогда я выжму из этой майки всё! Калеб кивнул, а про себя добавил: «А я выжму всё из него».

_______________________

Вечер в доме Вайсов всегда имел особый ритм. Здесь не было места семейным ужинам с молитвой или обсуждением школьных оценок. Вместо этого гостиная напоминала штаб-квартиру перед крупным налётом, завёрнутую в оболочку изысканного минимализма. Алистер стоял у огромного стола, на котором были разложены распечатки, фотографии и даже карта города с пометками. Услышав шаги Калеба, он даже не обернулся, продолжая подрезать кончик дорогой сигары. — Наш школьный герой вернулся, — пропел Алистер, чиркнув зажигалкой. — Как там в «Сент-Джуд»? Учителя всё ещё молятся на твой светлый лик? — В особенности мисс Эванс, — Калеб бросил рюкзак на диван и подошёл к столу, бегло просматривая разложенные материалы. — Ты выглядишь слишком воодушевлённым, отец. Это начинает меня пугать. Обычно такой энтузиазм у тебя заканчивается либо тюремным сроком для кого-то другого, либо очень крупным чеком. — Я предпочитаю второй вариант, ты же знаешь, — Алистер выпустил облако ароматного дыма и указал на фотографию Бенджамина Белмонта. — Посмотри на это лицо, Калеб. Видишь эту челюсть? Эту улыбку? — Вижу парня, который тратит на стоматолога больше, чем стоит мой «Форд». И что? — И то, что за этой улыбкой скрывается классический «комплекс мессии». Бенджамин Белмонт — золотой мальчик с золотым сердцем, который отчаянно хочет доказать миру, что он не просто кошелёк на ножках. Он ищет смысл, Калеб. Он ищет что-то… настоящее. Калеб фыркнул, наливая себе стакан ледяной воды. — Настоящее? И ты решил подсунуть ему меня? Это даже для тебя слишком цинично. — В этом и прелесть! — Алистер азартно блеснул глазами и хлопнул ладонью по столу. — Ты не будешь подлизой. Подлиз у него сотни. Ты не будешь «бедным работягой», это мы уже проходили с мистером Хопкинсом. В субботу на матче ты предстанешь перед ним как… загадка. Калеб поднял бровь, ожидая продолжения. — Загадка? Я должен прийти в маске и плаще? — Почти. Ты будешь парнем, которому ничего от него не нужно. Ты будешь единственным человеком в радиусе мили, который не попытается лизнуть ему ботинок или всучить бизнес-план. Ты — интеллектуальный аутсайдер. Ты здесь из-за друга-спортсмена, тебе смертельно скучно на этом празднике тщеславия, и ты читаешь что-то чертовски сложное в углу трибун. — План «Скучающий Гений»? Серьёзно? Это так старомодно, пап. — Это классика, Калеб! — Алистер подмигнул ему. — Но с изюминкой. Ты должен «случайно» сбить с Бенджамина спесь хозяина положения. Он приедет как благодетель, который снисходительно осматривает местную команду. А ты покажешь ему, что видишь игру глубже, чем все эти напыщенные скауты. Ты ведь три года копаешься в спортивной аналитике ради Мэтта и ведёшь журналы тренера? Используй это. Выдай какую-нибудь холодную, убийственно точную раскладку по тактике матча, но подай это как абсолютную чепуху, не стоящую внимания. Бенджамин обожает людей с собственным веским мнением, которые не заглядывают ему в рот. Калеб криво усмехнулся, медленно прохаживаясь по комнате. — То есть я должен стать его ментальным противовесом. Показать, что его статус на меня не действует, и заставить его самого искать моего внимания. — Именно. Заставь его охотиться за твоим одобрением, — Алистер подошёл ближе и по-дружески приобнял сына за плечи. — Кстати, об одобрении. Как там наш «шумный щит» Мэтт? Всё ещё надеется, что скауты из топовых университетов выстроятся в очередь, чтобы оплатить его обучение? — Мэтт надеется, что если он будет прыгать достаточно высоко, то законы физики на него перестанут действовать, — отозвался Калеб. — Но он — идеальная приманка. Бен обязательно подойдёт поздравить команду, и тут на сцене появится его «скромный, но чертовски проницательный» лучший друг. — Красавец, — Алистер довольно хохотнул. — Весь в мать… в смысле, внешне. Характер, слава богу, мой. Калеб на мгновение замер, услышав упоминание Беатрис, но быстро взял себя в руки. — Если я провалюсь и он меня раскусит, чур, я скажу, что это была твоя идея. — Если ты провалишься, я сделаю вид, что вообще тебя не знаю, — парировал Алистер с широкой ухмылкой. — А теперь иди, пробегись ещё раз по досье Белмонта. Почитай, в какие ещё фонды он сливает миллионы, или про спасение дельфинов. Нам нужно, чтобы ты знал его болевые точки и был во всеоружии. Калеб кивнул и направился к лестнице, но на полпути обернулся: — И папа? Купи мне новый парфюм. Тот, что пахнет «старыми деньгами» и лёгким презрением к окружающим. Мой нынешний слишком отдаёт школьной столовой. — Сделаю, Калеб. Сделаю.

_______________________

Комната Калеба была такой же стерильной, как и весь дом Вайсов. Никаких плакатов, никаких завалов из учебников — всё функционально, дорого и... пусто. Калеб лежал на кровати, закинув одну руку за голову. В комнате было темно, только синеватый свет смартфона освещал его лицо, делая кожу бледной, почти восковой. Он уже два часа листал отчёты о благотворительных грантах «Белмонт Групп» и параллельно анализировал тепловые карты последних игр школьной баскетбольной лиги. Его мозг работал как пылесос, впитывая цифры, проценты и статистику, которые завтра станут его «случайными» знаниями. Когда мозг уже начал кипеть от обилия информации, он вбил в поиск: «Бенджамин Белмонт инциденты». Ничего. Ни скандалов в клубах, ни проблем с полицией. Только бесконечные фотографии: Бен на открытии приюта, Бен на фоне океана, Бен в окружении семьи. Калеб увеличил одно фото, где Бенджамин смеялся, глядя куда-то за кадр. — Ну давай же, — прошептал Калеб в пустоту комнаты. — Не бывает таких правильных людей. Что ты прячешь? Он чувствовал почти профессиональный азарт. Для него Бенджамин не был парнем, он был сложным кодом, который нужно взломать. Он закрыл вкладку с очередной статьёй, восхваляющей добродушность и готовность помочь семьи Белмонт, и на мгновение замер. На иконке мессенджера горела единица. Палец сам собой скользнул к экрану, но Калеб вовремя остановился. В уведомлениях висело сообщение от Беатрис: «Хорошо добраться, Келли. Учись прилежно. Береги горло, на улице похолодало». Он смотрел на эти строчки, не заходя в сам чат. Он знал: если он откроет его прямо сейчас, у неё в телефоне загорятся эти проклятые синие галочки. Она увидит, что он не спит. Увидит, что он прочитал. И тогда его молчание станет осознанной грубостью, а не «занятостью учёбой». А чувства и вина только мешали калибровке. Калеб отложил телефон экраном вниз и сел на кровати. Взгляд зацепился за тумбочку, где в тени лежал скомканный серый шарф — тот самый, из сообщения. Он всё-таки забрал его в прошлый раз, хотя и бросил в багажник «Форда», а потом приволок домой, сам не зная зачем. Он протянул руку, коснулся мягкой шерсти. Шарф не пах дорогим парфюмом Алистера или стерильностью их дома. Он пах чем-то домашним, чуть сладковатым — маминой галереей. — Чёрт, — выдохнул Калеб и резко отпихнул шарф в сторону, словно тот мог его обжечь. Вдруг дверь в комнату тихо приоткрылась. Алистер, уже в шёлковом халате, стоял в проёме, подсвеченный светом из коридора. — Всё ещё не спишь? Решил выучить наизусть устав их корпорации? — Пытаюсь понять, какой вкус мороженого он предпочитает, чтобы «случайно» оказаться в той же очереди, — обернувшись, отозвался Калеб, мгновенно возвращая лицу привычное ироничное выражение. — Это лишнее, — Алистер усмехнулся. — Завтра будет новый день, Калеб. Тебе нужны свежие глаза. Не заиграйся в шпиона раньше времени. И кстати... я заказал тот парфюм. Завтра привезут. Алистер ушёл, мягко прикрыв дверь. Калеб снова лёг, уставившись в потолок. В тишине дома он слышал только мерное тиканье дорогих часов на стене. Он закрыл глаза, но вместо графиков спортивной эффективности и эко-патентов в голове всплыла мамина кухня и её голос, зовущий его по имени, которое здесь, в этом штабе, почти не имело веса. Её маленькая квартира, вечно пахнущая масляными красками и дождём. Там было тесно, там не было панорамных окон, но там ему не нужно было запоминать, как его зовут сегодня. Калеб резко перевернулся на бок, обрывая эти мысли. Завтра он будет «золотым учеником». В субботу он встретит Бена в амплуа «интеллектуального аутсайдера». И это единственное, что имело значение.