Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Калебу снилось что-то путанное: шум воды в бассейне, скрип цепей качелей и тихий голос Бена. Но сон разорвал резкий, пронзительный звук — звон разбитого стекла и высокий, дрожащий от негодования голос матери. Он с трудом разлепил веки. Солнце нещадно било в окна, заливая комнату слишком ярким светом. Голова была тяжёлой после вчерашнего пунша и позднего возвращения — он завалился в кровать уже под утро, едва успев сбросить кроссовки. — …Ты не имеешь права, Алистер! — выкрикнула Беатрис внизу. — Я знаю, зачем ты это делаешь. Ты ломаешь его! Он не твой солдат, он мой сын! — Он наш сын, Беатрис, — голос отца звучал пугающе спокойно, как гул приближающегося поезда. — И он учится выживать в мире, где твои «художественные выставки» и «ланчи с подругами» не стоят и цента. Он занят делом. Калеб сел на кровати, потирая лицо ладонями. Тело ныло, во рту пересохло. Он быстро натянул футболку и, стараясь не выдавать своего состояния, спустился по лестнице. Внизу, в просторном холле, разыгрывалась привычная, но от этого не менее горькая драма. Беатрис стояла у камина, её идеальная укладка была слегка нарушена, а в руках она крепко сжимала сумочку, словно щит. Алистер стоял напротив, заложив руки за спину — скала, о которую разбивались все её волны. На полу сверкали осколки вазы — видимо, кто-то из них задел её в пылу спора. — …Ты не имеешь права втягивать его в это, Алистер! — её голос дрожал. — Я видела бумаги. Ты крутишься вокруг фонда Белмонта. Зачем тебе это? Ты никогда не занимался благотворительностью, если только за ней не стояла возможность кого-то разорить! Алистер медленно повернулся от окна, его тяжёлый взгляд заставил Беатрис на секунду осечься. — Это просто бизнес, Беатрис. Новые связи, новые горизонты. Тебе ли не знать, как важна репутация. — Репутация?! — она почти сорвалась на крик. — Ты используешь Калеба как входной билет! Ты заставил его втереться в доверие к этому мальчику, Бенджамину? Я видела вчерашние фотографии в соцсетях школы. Калеб никогда не лез в объективы, а тут вдруг оказался рядом с наследником империи? Это не совпадение! — Мама? — негромко произнёс Калеб, останавливаясь на последней ступеньке. Оба замолчали и повернулись к нему. В глазах Беатрис тут же вспыхнула смесь облегчения и боли. Она бросилась к сыну, хватая его за плечи и заглядывая в лицо. — Калеб! Боже, ты выглядишь ужасно. Ты бледный, под глазами тени… — она обернулась к отцу, её голос сорвался на крик. — Посмотри на него! Ты заставляешь его работать по ночам? Какие уроки, Алистер? В пять утра его машина только въехала на подъезд! Я ждала здесь, в машине за углом, я не могла уснуть! Калеб почувствовал, как внутри всё сжалось. Мать шпионила за домом — из любви, из страха, из отчаяния. Это было так… по-человечески и так не к месту в их «системе». — Я просто засиделся у Мэтта, мам, — Калеб мягко отстранился, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Мы праздновали победу. Никаких «грязных делишек», просто подростковая вечеринка. Разве не этого ты для меня хотела? Чтобы я был обычным? Беатрис замерла, её губы дрогнули. — Праздновал?.. С Мэттом? — она подозрительно посмотрела на Алистера, который за всё это время не повёл и бровью. — Ты не врёшь мне, Калеб? Ты не помогаешь ему в этом безумии с Белмонтами? Алистер слегка прищурился, глядя на сына. В этом взгляде был немой вопрос: «Как ты выкрутишься сейчас, не раскрыв карты перед матерью?». — Белмонты? — Калеб выдавил короткий, сухой смешок. — Мам, ты пересмотрела шпионских фильмов. Я просто был ассистентом тренера, он попросил помочь. Вчера на матче я видел Бенджамина Белмонта в VIP-зоне, но это всё наше общение. Он — небожитель, я — парень с планшетом. О чём ты вообще? Отец просто помешан на связях, ты же знаешь. Он пожертвовал в фонд школы, чтобы потешить своё эго, а не чтобы я «втирался в доверие». Кому нужен обычный парень вроде меня? Алистер едва заметно, почти призрачно улыбнулся. Его сын был великолепным лжецом. Калеб говорил это так искренне, с такой лёгкой долей подросткового цинизма, что Беатрис на мгновение засомневалась. — Но ты приехал в пять утра… — прошептала она. — Потому что Мэтт праздновал победу так, будто он выиграл Олимпиаду, — Калеб закатил глаза. — Я едва вырвался из этого ада с бургерами и дешёвой газировкой. Посмотри на меня — я просто хочу спать и яичницу, а не строить коварные планы по захвату корпораций. Беатрис долго всматривалась в его лицо. Калеб не отвёл взгляда. Он чувствовал сбоку одобрительное молчание отца. — Ладно, — наконец выдохнула она, немного расслабляясь. — Ладно. Пойдём на кухню, я сделаю тебе завтрак, — Беатрис всё ещё дрожала, но её пыл немного угас. — Я не уйду, пока не увижу, что ты нормально поел. Алистер, нам нужно поговорить о его будущем. В нормальном университете, подальше от твоих интриг. Калеб посмотрел на отца поверх плеча матери. Тот лишь коротко кивнул. Игра продолжалась, но теперь Калебу приходилось вести её на два фронта: очаровывать «принца» и защищать мать от пугающей правды, стараясь не потерять себя в этой бесконечной лжи.

_______________________

Кухня была пропитана запахом свежемолотого кофе и поджаренных тостов, но этот уют казался лишь тонкой плёнкой, натянутой поверх раскалённого металла. Беатрис суетилась у плиты, её движения были чересчур резкими — она громко ставила тарелки, слишком сильно сжимала ручку сковороды. Алистер сидел во главе стола, развернув утреннюю газету, и по его безупречно спокойному виду нельзя было догадаться, что буквально вчера он хладнокровно участвовал в разрушении очередной жизни. Калеб сидел напротив отца, чувствуя, как пульсирует в висках. Перед ним стояла тарелка с идеальной яичницей, но еда не лезла в горло. — Ешь, Калеб, — Беатрис поставила перед ним стакан апельсинового сока и на мгновение задержала руку на его плече. Её ладонь была горячей и слегка дрожала. — Тебе нужны силы. Ты совсем исхудал за этот семестр. — Спасибо, мам, — Калеб заставил себя отрезать кусочек бекона. — Всё очень вкусно. — Я всё же настаиваю на том, чтобы ты взял отгул от этой своей спортивной статистики, — — Беатрис села рядом, стараясь не смотреть на Алистера. — Тебе нужно время на отдых. Вчерашний вечер… это было слишком. Ты выглядишь так, будто не спал неделю. Алистер придвинул к себе утреннюю газету и перевернул страницу. Хруст бумаги прозвучал как выстрел в тишине. — Статистика в спорте — это те же алгоритмы, что и в бизнесе, Беатрис. Калеб понимает ценность системного подхода. Это дисциплинирует разум. Беатрис резко повернулась к мужу, её глаза сверкнули обидой. — Дисциплина не заменяет сон, Алистер. И она не заменяет нормальную жизнь. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, густым, как сироп. Калеб молча жевал, глядя в свою тарелку. Он чувствовал себя мостом, на котором два генерала ведут бесконечную войну. Беатрис вдруг тяжело выдохнула и прижала ладонь ко лбу. — Простите, я… — она запнулась, чувствуя, что воздух в комнате стал слишком плотным. — У меня внезапно разболелась голова. Пойду умоюсь. Продолжайте без меня. Она быстро поднялась и вышла из кухни в сторону холла, где находилась ванная комната. Как только звук её шагов затих, атмосфера на кухне изменилась мгновенно. Тепло, которое пыталась создать Беатрис, улетучилось. Алистер медленно сложил газету и отложил её в сторону. Его взгляд, до этого безразличный, теперь впился в Калеба с хирургической точностью. — Твоя мать становится слишком проницательной, — произнёс он вполголоса, его тон был лишён всяких эмоций. — Это усложняет процесс. Но вернёмся к делу. Вчерашний вечер. Ты вернулся поздно, и судя по твоему виду, время не было потрачено на бургеры и пустые разговоры с Мэттом. Калеб отложил вилку. Маска сонного подростка сползла, обнажая острые черты лица. — Мы были у Харриса. Вместе с Бенджамином Белмонтом. Алистер едва заметно приподнял бровь. — Белмонт поехал на вечеринку к игрокам средней руки? Любопытно. Какова была его реакция на среду? — Он был… податлив, — Калеб вспомнил взгляд Бена на качелях и холодную воду бассейна. — Я вывел его из зоны комфорта. Он сам инициировал разговор о личном. На данный момент он считает, что нашёл во мне единственного человека, который не видит в нём «фамилии». Алистер одобрительно кивнул, его пальцы ритмично застучали по скатерти. — Хорошо. Это самая прочная форма привязанности — иллюзия исключительности. Он должен чувствовать, что ты его единственное убежище от мира, который его эксплуатирует. Насколько далеко ты зашёл? — Он заинтригован. Думаю, он выйдет на связь в течение двенадцати часов, — Калеб посмотрел в сторону двери, прислушиваясь. — Я позволил ему думать, что контролирую ситуацию не больше, чем он. — Блестяще, — Алистер снова взял газету, услышав шаги Беатрис в коридоре. — Держи его на этой дистанции. Не позволяй ему скучать, но и не давай ответов слишком быстро. Помни, Калеб: его доверие — это наш рычаг. Не вздумай проявлять слабость. Если ты действительно «поплывёшь» в том бассейне вместе с ним, советую тебе немедленно «высохнуть». Калеб ничего не ответил. Он снова взял стакан с соком, глядя на своё отражение в оранжевой жидкости. Беатрис вернулась в комнату, стараясь улыбаться. — Всё в порядке, я просто переволновалась. Калеб, милый, хочешь ещё тостов? — Нет, мам, спасибо, — Калеб встал, его лицо снова стало мягким и спокойным. — Я пойду наверх, нужно всё-таки сделать пару уроков. Он выходил из кухни под двумя взглядами: любящим и тревожным — матери, и холодным, оценивающим — отца. И в этот момент Калеб не знал, какая из этих масок давит на него сильнее.

_______________________

Понедельник в «Сент-Джуд» всегда пах свежим воском и предвкушением новых сплетен. Праздник победы баскетболистов ещё не утих, и Калеб, проходя по коридору, то и дело кивал в ответ на приветствия игроков. Он был их героем-аналитиком, но для остальной школы он оставался «тем странным умником Вайсом». У шкафчиков в северном крыле было особенно людно. Именно там обычно дислоцировался Райан Стоун со своей свитой. Райан, на голову выше Калеба и вдвое шире в плечах, прислонился к ряду шкафчиков, лениво подбрасывая в руке связку ключей. — О, гляньте-ка, — громко произнёс Райан, когда Калеб поравнялся с ними. — Мозг команды «Сент-Джуд» соизволил спуститься к нам, смертным. Слышал, ты в субботу даже в бассейн прыгнул, Вайс? Неужели твои формулы не предсказали, что вода будет мокрой? Его друзья — пара парней в университетских куртках — синхронно хмыкнули. Калеб даже не замедлил шаг. Он продолжал идти, глядя прямо перед собой, словно Райан был деталью интерьера. — Я говорю с тобой, коротышка, — Райан сделал шаг вперёд, перегородив дорогу. Его мощная фигура перекрыла свет, падающий из окна. — Что, после общения с Белмонтом в VIP-зоне простые люди стали для тебя слишком прозрачными? Или ты боишься, что если откроешь рот, из него посыплются логарифмы? Калеб остановился. Медленно, почти лениво он перевёл взгляд с ботинок Райана на его лицо. В глазах Вайса не было ни страха, ни злости — только глубокая, искренняя скука. — Райан, — мягко произнёс Калеб. — Удивительно, что ты смог выговорить слово «логарифм». Твой словарный запас растёт быстрее, чем твой рейтинг в лиге. Похвально. — Ты думаешь, ты такой крутой, да? — Райан сузил глаза, делая ещё шаг. Он специально навис над Калебом, используя своё превосходство в массе. — Сидишь там со своим планшетом, строишь из себя неприкосновенного. Но знаешь, в чём твоя проблема, Вайс? В один прекрасный день рядом не будет ни тренера, ни твоих друзей. И тогда останешься только ты — дохляк, который даже сдачи дать не сможет. Калеб чуть наклонил голову набок. — Если бы выживание зависело только от объёма бицепса и веса, миром бы правили гиппопотамы. К счастью для нас, нужно ещё иногда пользоваться головой по назначению. Например, чтобы вовремя дойти до своего класса, пока звонок не сделал тебя ещё и официальным прогульщиком, помимо того, что ты просто местное украшение коридора. За спиной Райана кто-то из учеников прыснул. Лицо Стоуна налилось кровью. Он протянул руку и с силой хлопнул по дверце шкафчика прямо рядом с головой Калеба. Звук металла был оглушительным. — Мы поспорили с парнями, — Райан понизил голос до угрожающего шёпота. — На то, как быстро ты сорвёшься. Неделя, Вайс. Даю тебе неделю до того, как ты приползёшь просить меня, чтобы я перестал превращать твою жизнь в ад. Твой интеллект не поможет тебе в раздевалке, когда там не будет тренера Миллера. Калеб посмотрел на руку Райана, преграждающую путь, затем снова в его глаза. Он не отступил ни на дюйм. — Ты проиграешь свои деньги, Стоун. Потому что для того, чтобы превратить мою жизнь в ад, тебе для начала нужно понять, как устроена моя реальность. А это, судя по твоим тестам по истории, задача для тебя непосильная. Дай пройти. Несколько секунд они стояли так — гора мышц и ледяное спокойствие. Райан тяжело дышал, его кулаки сжимались, но в публичном коридоре он не мог просто ударить Вайса, за которого горой стояла половина баскетбольной команды. — Иди, — Райан наконец отступил, дёрнув плечом. — Но не думай, что это конец. Я буду следить за каждым твоим шагом. Особенно когда рядом будет твой новый золотой мальчик. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Белмонт увидит, какой ты на самом деле «гений». Калеб прошёл мимо, даже не обернувшись. Но внутри он отметил: Райан — это фактор хаоса. Он непредсказуем, он злится и, что самое опасное, он заметил интерес Калеба к Бену. Это была новая переменная в уравнении, которую стоило учитывать.

_______________________

В кабинете истории стоял привычный гул. Калеб прошёл к своей парте в конце ряда, чувствуя на себе несколько любопытных взглядов — слухи о субботней ночи уже начали расползаться по школе. Мэтт уже сидел на месте, закинув ноги на соседний стул и с энтузиазмом листая что-то в телефоне. — О, а вот и наш покоритель глубин! — Мэтт широко ухмыльнулся, когда Калеб сел рядом. — Слышал, тебя в коридоре снова Стоун прижал? Опять он пытается доказать, что его кулак больше твоего мозга? — Его кулак действительно больше, — Калеб достал тетрадь и ручку, раскладывая их на парте. — Правда, его собственного мозга. Жаль только, что в его теле явно действует режим жёсткой экономии ресурсов: всё ушло в мышечную массу, а на интеллект финансирования уже не хватило. Мэтт хмыкнул, но тут же посерьёзнел, убирая ноги со стула и подаваясь вперёд. — Слушай, Кел, я без шуток. Райан — придурок, и у него сейчас комплекс неполноценности из-за того, что наш сезон идёт в гору, а его ребята курят в сторонке. Если этот болван решит, что раздевалка — это место для спарринга, просто маякни. Я с радостью подправлю ему симметрию лица. Калеб взглянул на друга. В искренности Мэтта сомневаться не приходилось — тот действительно был готов ввязаться в драку за Вайса в любую секунду. — Не стоит тратить свои силы и время на этого болвана, Мэтт, — спокойно ответил Калеб. — Если ты ввяжешься в драку, тренер Миллер отстранит тебя от следующей игры. А это именно то, чего хочет Райан. Он пытается убрать тебя моими руками. Не давай ему такого удовольствия. Мэтт фыркнул, но спорить не стал. Он знал, что в вопросах стратегии Калеб всегда прав. — Ладно. Но если он хотя бы пальцем тебя тронет, мне будет плевать на Миллера. Кстати, о «пальцем тронет»… Ты не забыл, что сегодня понедельник? Калеб прикрыл глаза на мгновение. — Благотворительная ярмарка мисс Эванс. — Именно! — Мэтт сочувственно похлопал его по плечу. — Пока все нормальные люди будут жевать домашнее печенье и пытаться выиграть в лотерею плюшевого медведя, ты будешь заперт в углу актового зала со стопкой чеков и кассовым аппаратом. Мисс Эванс на тебя молится. Говорит, что без твоего «острого глаза» школьный бюджет разворуют ещё до обеда. — Она права, — Калеб открыл учебник на нужной странице. — В прошлом году дефицит составил восемьдесят долларов только потому, что кто-то из одиннадцатого класса решил, что сдача — это понятие растяжимое. — Ну, удачи тебе там, — Мэтт усмехнулся, заметив входящего учителя. — По крайней мере, там не будет Стоуна. Его к деньгам не подпускают на пушечный выстрел после того, как он пытался подменить деньги в столовой фантиками от жвачки. Калеб едва заметно улыбнулся. Работа на ярмарке была нудной, но она давала ему легальный повод отсутствовать на скучных факультативах и, что важнее, обеспечивала ему репутацию «самого надёжного парня в Сент-Джуд». Но где-то на задворках сознания продолжала крутиться фраза Райана про «золотого мальчика». Стоун был достаточно наблюдателен, чтобы заметить связь с Белмонтом. А это означало, что Калебу нужно быть вдвойне осторожным. Благотворительная ярмарка — идеальное место, чтобы «случайно» встретить кого-то из другой школы… или просто провести время за планированием следующего шага, пока пальцы привычно пересчитывают чужие деньги.

_______________________

Послеобеденное солнце заливало актовый зал «Сент-Джуд», превращая его в шумный, пахнущий корицей и сахарной пудрой муравейник. Благотворительная ярмарка была в самом разгаре: столы ломились от домашнего печенья, поделок и лимонада, а по углам сновали волонтёры в ярких фартуках. Калеб сидел на своём «посту» — за длинным столом у самого выхода, где была организована центральная касса. Перед ним лежал ноутбук с открытой таблицей, кассовый аппарат и несколько папок с отчётами. Пока остальные веселились, Вайс методично превращал хаотичные пожертвования в стерильные колонки цифр. Вибрация телефона в кармане заставила его на секунду отвлечься от пересчёта чеков. Бен (15:42): «Вайс, до меня дошли слухи, что сегодня в «Сент-Джуд» раздают лучшее печенье в городе. Или, по крайней мере, там дежурит самый ответственный кассир округа. Ты на ярмарке?» Калеб едва заметно усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана монитора. Калеб (15:44): «Если под «лучшим печеньем» ты подразумеваешь пережжённые шедевры младшеклассников, то да. Я здесь. Присматриваю за тем, чтобы благотворительность не превратилась в массовое хищение средств. А ты разве не должен сейчас страдать на каком-нибудь элитном факультативе по международному праву в своей школе?» Ответ пришёл почти мгновенно. Бен (15:45): «Отец считает, что «поддержка местных образовательных инициатив» полезна для имиджа. А я считаю, что мне жизненно необходимо проверить, не обсчитаешь ли ты меня на пару долларов. Буду через двадцать минут». Калеб убрал телефон и снова вернулся к цифрам, но теперь его движения стали чуть более механическими. Он знал, что приезд Белмонта на рядовое школьное мероприятие — это событие, которое не останется незамеченным. Это был риск, но в то же время — идеальная возможность закрепить их «особенную связь» на глазах у всех, при этом оставаясь в рамках официального повода. — Кел, ты чего завис? — Мэтт, проходивший мимо с огромным бумажным стаканом колы, притормозил у стола. — Опять дебет с кредитом не сходится? — Всё сходится, Мэтт, — спокойно ответил Калеб. — Просто готовься. Скоро здесь станет гораздо… представительнее. Через двадцать минут гул в зале внезапно сменил тональность. Голоса стали тише, а взгляды присутствующих начали смещаться к входным дверям. Бен вошёл не как «свой парень» из бассейна, а как настоящий Белмонт. На нём был идеально сидящий тёмно-синий блейзер и светлые брюки. Он шёл легко, с той врождённой грацией, которая заставляла людей расступаться. За его спиной виднелся водитель-охранник, который старался держаться в тени, но само его присутствие подчёркивало статус гостя. Мисс Эванс тут же сорвалась с места, расплываясь в приветственной улыбке, но Бен, вежливо кивнув ей, целеустремлённо направился прямо к столу регистрации. Он остановился перед Калебом, опершись ладонями о край стола и игнорируя десятки любопытных глаз, включая замершего неподалёку Райана Стоуна. — Ну здравствуй, Вайс, — Бен улыбнулся той самой улыбкой, которую Калеб видел на качелях. — Я пришёл внести свой вклад в ваше процветание. Надеюсь, твой кассовый аппарат выдержит наплыв крупного капитала? Калеб поднял на него взгляд. В этот момент он видел не «переменную» их с Алистером плана, а парня, который ради двадцати минут разговора выпросил у отца разрешение уехать посреди учебного дня в другую школу. — Не попробуешь — не узнаешь, Белмонт, — спокойно ответил Калеб. — Проблема обычно в людях, которые путают благотворительный взнос с покупкой индульгенции. Ты здесь, чтобы помочь школе или чтобы я официально зафиксировал твой статус святого в своём отчёте? Бен негромко рассмеялся, и этот звук заставил мисс Эванс, стоявшую неподалёку, удивлённо приподнять брови. — Второе звучит заманчиво, но я предпочту просто остаться в твоих списках. Бен достал карту и приложил её к терминалу. Раздался короткий писк, подтверждающий транзакцию на сумму, которая явно в несколько раз превышала план сборов на весь сегодняшний день. Мисс Эванс, случайно мазнувшая взглядом по экрану терминала, судорожно вздохнула. — Готово, — Бен убрал карту, но не спешил уходить. Он понизил голос так, чтобы его слышал только Калеб. — Отец думает, что я здесь ради пиара. Но на самом деле мне просто хотелось убедиться, что ты не спишь за этим столом. Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужен нормальный кофе, а не та подкрашенная вода, которую здесь разливают. Калеб мельком взглянул на чек, затем ввёл данные в таблицу. — Поиск нормального кофе не входит в мои должностные обязанности сегодня. Но я учту твоё замечание при составлении финального отчёта о качестве ярмарки. — Вайс, ты невыносим, — в голосе Бена послышалось искреннее удовольствие. — Ты даже на ярмарке умудряешься вести себя так, будто мы на заседании совета директоров. — Кто-то же должен сохранять порядок в этом хаосе, — Калеб на секунду позволил себе чуть более долгий взгляд, чем того требовала вежливость. — Твой взнос принят, Бенджамин. Можешь идти наслаждаться «лучшим печеньем в городе», пока его не раскупили младшеклассники. — Я подожду, пока ты закончишь, — неожиданно произнёс Бен, выпрямляясь. — Мой водитель может подождать в машине. А я, как сын почётного мецената, имею право понаблюдать за работой лучшего кассира «Сент-Джуд». Калеб почувствовал, как по залу пробежал шепоток. Райан Стоун в нескольких метрах от них с силой сжал в руке пластиковый стакан, наблюдая, как «золотой мальчик» из другой школы демонстративно остаётся рядом с Вайсом. Это не входило в планы Калеба на этот вечер, но это создавало идеальный прецедент. Теперь вся школа видела: Бен Белмонт приехал сюда не к Мэтту, не к тренеру и не к мисс Эванс. Он приехал к Калебу.