Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Вечер неумолимо переходил в сумерки. Дом встретил Калеба той же стерильной чистотой и запахом дорогого полированного дерева. После тёплого, пахнущего едой и кожей салона машины Бена, здесь казалось особенно холодно. Алистер обнаружился в своём кабинете. Он сидел за массивным столом, окружённый мониторами, на которых мерцали бесконечные графики и таблицы. Услышав шаги сына, он не поднял взгляд, лишь жестом указал на кресло напротив. — Ты выглядишь устало, — ровно произнёс Алистер. — Надеюсь, это оправдано? Калеб сел, чувствуя, как после ужина с Беном силы начали возвращаться. Он поправил рукава рубашки и посмотрел на отца. — Более чем. Я был с Беном. У него развился острый «спасательный комплекс» после нашего разговора. Он привёз мне еду к школе и... сам пригласил меня на выходные в северный порт. На верфь. Алистер наконец оторвался от монитора. Его брови медленно поползли вверх, а в глазах блеснул холодный интерес. — Сам пригласил? Без наводящих вопросов? — Без единого, — Калеб позволил себе едва заметную, сухую улыбку. — Он считает, что мне нужно «сбежать» от твоей тирании, и верфь — это их идеальное убежище. Из разговора я понял, что его отец, Генри Белмонт, действительно считает этот участок балластом. Основная проблема — дед, Артур Белмонт. Он вцепился в эти доки по сентиментальным соображениям. Моя цель на выходные — прощупать старика. Понять, что именно держит его там: память, упрямство или что-то ещё. Алистер одобрительно хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. — Блестяще, Калеб. Ты работаешь даже чище, чем я ожидал. Если старик — единственное препятствие, мы найдём способ его устранить. Сентиментальность — это самый дорогой товар, и обычно люди соглашаются продать его, если предложить правильную альтернативу или... напугать потерей чего-то более важного. Отец замолчал на мгновение, а затем вывел на один из мониторов новую папку документов. — И раз уж ты так хорошо вошёл в ритм, у меня есть для тебя ещё одно дело. Ещё один заказ, который пришёл сегодня утром. Калеб внутренне подобрался. Отработка одной цели была привычной, но две параллельные игры требовали куда большей концентрации. — Участок в пригороде, — Алистер увеличил спутниковую карту. — Небольшой складской комплекс. Владельцы — семья Мартин. Не Белмонты, конечно, но и не бедняки. Крепкий средний класс, очень дорожат репутацией и своим «честным трудом». Они ни в какую не идут на контакт с моими юристами. Алистер повернул монитор к сыну. На экране замелькали фотографии: обычный кирпичный дом, пожилая пара, их сын — парень примерно возраста Калеба, чуть старше, который работает на этом складе. — Здесь тебе придётся сменить пластинку, — голос отца стал наставническим. — С Белмонтами ты — «жертва деспота», сохранившая достоинство. Здесь ты должен быть... проще. Беднее. Замученный жизнью подросток, который вынужден работать на износ, чтобы прокормить себя или... ну, придумаешь легенду. Им нужно сочувствие. Они должны увидеть в тебе отражение своего внука, только лишённого их заботы. Калеб внимательно изучал лица Мартинов на фото. Это было похоже на смену костюмов за кулисами театра. — Пока ждёшь выходных для поездки в северный порт с Беном, выкрои время, — продолжал Алистер. — Я отправлю тебе информацию о них. Изучи её. Продумай план действий. Мы заберём этот склад до конца месяца. Калеб кивнул, чувствуя, как внутри него начинает выстраиваться новая, ещё более сложная схема. — Я понял. Смена образа. Сделаю. — Хорошо. Иди, — Алистер снова вернулся к работе, но перед тем как Калеб вышел, добавил: — И, Калеб... Не заигрывайся в «спасаемого». Помни, что когда верфь станет нашей, Бен Белмонт перестанет быть твоим другом. Калеб ничего не ответил. Он вышел из кабинета, чувствуя, как тяжесть новых задач давит на плечи. Поднимаясь по лестнице к себе, он достал телефон и увидел уведомление от Бена: «Уже дома? Я сейчас собираюсь поговорить с дедушкой, он точно не будет против твоей компании!» Калеб зашёл в свою комнату и, не включая основной свет, замер перед зеркалом. В полумраке его лицо казалось ещё бледнее, а взгляд — пустее. Кто там отражался? Сын амбициозного игрока? Будущий «бедный сирота» для Мартинов? Единственный друг Бена? Границы между этими масками становились всё тоньше. Он сел за стол и открыл ноутбук. Экран осветил его лицо холодным синим светом. Алистер уже переслал материалы по Мартинам. Калеб начал просматривать файлы: фотографии склада, отчёты о задолжностях, график работы их сына. Ему нужно было не просто придумать легенду, а создать человека, которого эти люди захотят пригреть. Параллельно в соседней вкладке он открыл спутниковые снимки верфи Белмонтов. Две жизни, две цели. Пока он будет притворяться «спасённым» на доках дедушки Артура, в перерывах между разговорами о семейной истории он будет методично просчитывать, как уничтожить бизнес Мартинов. И ещё ему нужно было написать Бену что-то, что поддержало бы их общую иллюзию. Пальцы привычно легли на клавиатуру. Прежде чем углубиться в изучение, он открыл мессенджер. «Уже дома. Спасибо за обед, Бен. Это... действительно помогло. Буду ждать новостей от твоего дедушки. Надеюсь, он не решит, что я плохая компания для его внука». Он нажал «отправить» и тут же переключился на досье Мартинов. Жалость была самым мощным инструментом в его арсенале, и Калеб собирался использовать её до последней капли. Ноги ныли от усталости, но разум уже вовсю перемалывал информацию, превращая живых людей в координаты на карте его будущих побед. Назад пути не было — игра стала вдвое сложнее, и цена ошибки выросла пропорционально.

_______________________

Следующие три дня превратились для Калеба в упражнение на выживание в мире, который требовал от него быть сразу тремя разными людьми. В среду утром школа встретила его привычным гулом. Калеб, стараясь выглядеть максимально собранным после ночи, проведённой за досье Мартинов, шёл по коридору, когда дорогу ему преградил Райан. В этот раз он был не один — за его спиной маячили двое приспешников, а в руках Райан крутил телефон, на экране которого явно была открыта камера. — Ну что, Вайс, — Райан осклабился, делая шаг вперёд, чтобы Калеб не смог обойти его по инерции. — Вчерашний обед в гордом одиночестве? Мы все видели, как ты сбежал к чёрному внедорожнику на парковке. Это что, твой новый «папочка»? Или, может, ты решил сменить элиту на кого-то попроще, потому что здесь тебя уже никто не переваривает? Вокруг начали останавливаться ученики. Мэтт, который шёл чуть позади, тут же ускорился, его лицо приобрело характерное выражение «сейчас будет драка». — Отвали, Райан, — бросил Мэтт, становясь плечом к плечу с Калебом. — У тебя что, прогрессирующая деменция? Ты уже раз пять пытался докопаться до Калеба, и каждый раз выглядел как идиот. Райан даже не посмотрел на Мэтта. Он впился взглядом в лицо Калеба, ожидая хоть какой-то эмоции — злости, страха, хоть чего-то. Но Калеб смотрел на него с тем самым холодным, академическим интересом, с каким изучал отчёты о задолженностях Мартинов. — Ты тратишь своё время, Райан, — голос Калеба был ровным, почти скучающим. — Твой спор о «неделе» — это детская попытка создать значимость там, где её нет. Если ты думаешь, что твои дешёвые провокации в коридорах заставят меня «приползти», ты плохо изучал психологию давления. Ты просто шумишь. Райан замер. Его свита переглянулась, ожидая команды. Он явно не рассчитывал, что Калеб не выйдет из себя. — Мы ещё посмотрим, — процедил Райан, убирая телефон. — Неделя ещё не прошла. И поверь, скоро тебе станет не до учёбы. Когда Райан ушёл, Мэтт выдохнул, поправляя сумку. — Чувак, он псих. Серьёзно, он что-то замышляет. Ты видел, как он пялился? Может, стоит сказать директору? — Нет, — отрезал Калеб, уже направляясь к кабинету истории. — Чем больше внимания ты уделяешь таким, как он, тем больше они чувствуют власть. Райан — это просто помеха, Мэтт. Не трать на него нейроны. Оставшиеся два дня до субботы прошли в странном ритме. Бен писал ему постоянно — о том, как дед ворчит, что «современная молодёжь ничего не понимает в морском деле», но при этом уже приготовил для Калеба старую рыбацкую куртку. Калеб отвечал коротко, выверенно, подыгрывая образу уставшего от давления сына. В пятницу, во время большой перемены, Калеб и Мэтт сидели на трибунах стадиона. Мэтт, как обычно, жевал какой-то сэндвич и увлечённо рассказывал о новых планах на выходные. — ...И мы думали, если ты не будешь занят дома, может, рванём к озеру? Там сейчас круто, ветра нет. Калеб смотрел на поле. Его телефон в кармане завибрировал — пришло сообщение от Бена: «Дед ждёт в 9 утра. Жди меня за углом дома. Будь осторожен, Кел, я тебя там встречу». Калеб спрятал телефон, чувствуя укол совести — совсем крошечный, но острый. Мэтт был его единственным настоящим другом, обычным парнем, который ничего не знал о двойной жизни Вайса. — Не получится, Мэтт, — Калеб повернулся к нему. — Мне нужно помогать отцу. Выходные придётся провести за работой. Мэтт разочарованно закатил глаза, но по-дружески толкнул его в плечо. — Ты превращаешься в машину, Кел. Однажды ты проснёшься, а вокруг — только графики и старые заплесневелые часы клиентов твоего отца. Не забудь, что у людей есть жизнь вне этой школы. — Постараюсь не забыть, — ответил Калеб. Но про себя он знал: у него нет жизни вне этой игры. Он был актёром, который уже не мог вернуться за кулисы. Впереди были суббота, верфь, старик Артур Белмонт и новая, не менее опасная игра с семьёй Мартин. Райан со своими угрозами казался теперь лишь комариным укусом на фоне того, что ему предстояло сделать в ближайшие сорок восемь часов.

_______________________

Пятничное солнце висело низко, окрашивая пустые коридоры гимназии в длинные, тревожные тени. Воздух в школе казался наэлектризованным предвкушением выходных. Последний урок закончился десять минут назад, и здание постепенно наполнялось эхом далёких голосов и хлопаньем входных дверей. Калеб задержался у своего шкафчика, методично складывая в сумку книги. Мэтт ушёл вперёд, пообещав подождать у главных ворот. Руки Калеба слегка подрагивали от глубокой усталости. Три дня двойной игры, ночные бдения над картами порта и схемами Мартинов превратили его мысли в густой кисель. Он как раз захлопнул дверцу, когда тишину коридора нарушил скрип кроссовок. — Далеко собрался, отличник? — голос одного из свиты Райана прозвучал непривычно близко. Калеб даже не обернулся. Он лишь поправил сумку на плече, надеясь, что сможет пройти мимо, но ещё двое парней из свиты Райана — массивные близнецы из команды по плаванию — уже перекрыли проход. — Уйдите с дороги. У меня нет времени на ваши детские игры, — ровно произнёс Калеб, глядя прямо перед собой. — А я не спрашиваю, есть у тебя время или нет, — Шон Рейзон — задира не хуже самого Райана — подошёл вплотную, обдавая Калеба запахом мятной жвачки и дорогого парфюма. — Ты три дня строил из себя неприкасаемого. Думаешь, раз Белмонт водится с тобой, ты теперь под защитой? Рейзон кивнул близнецам. Те, не церемонясь, подхватили Калеба под локти. Хватка была такой сильной, что пальцы врезались в мышцы. — Эй, полегче, — Калеб дёрнулся, пытаясь вырваться, но его лишь сильнее прижали к стене. — В туалет его, — скомандовал Шон, оглядываясь, нет ли учителей. Его почти волоком затащили в мужской санузел в конце крыла — самое глухое место школы в это время, и с силой толкнули внутрь. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, отрезая звуки живой гимназии. Внутри пахло хлоркой и сыростью. Райан уже ждал там. Он сидел на подоконнике, лениво покачивая ногой. Увидев Калеба, он спрыгнул и подошёл вплотную. — Я же говорил, Вайс. Неделя ещё не прошла. Ты думал, что твои заумные фразочки — это броня? — Райан взял Калеба за воротник, встряхнув его так, что голова парня дёрнулась. — Ты беззащитный дохляк. Без своих книжек и без денег своего папочки Бена ты — пустое место. Калеб молчал. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты, но против четверых физически развитых парней у него не было шансов. Он чувствовал лишь холодное, липкое раздражение. — Что, язык проглотил? — Райан усмехнулся, резко отпустив воротник парня. Он прошёлся по кафелю, медленно, с наслаждением, подошёл к углу, где стояло ведро, которое уборщики оставили после смены. Вода в нём была мутной, с серыми ошмётками пыли и густой мыльной пеной. — Освежись. Может, мозги заработают быстрее. Калеб стоял, прижатый к холодной плитке. Его взгляд оставался ледяным, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Ты ведь понимаешь, что это ничего не изменит? Ты только подтверждаешь, что проиграл в словах. — О, мне плевать на слова, — Райан хищно осклабился. — Мне просто хочется посмотреть, как ты пойдёшь домой в этом виде. Прежде чем Калеб успел отшатнуться, ледяная, серая жижа выплеснулась на него. Удар был таким внезапным, что у него перехватило дыхание. Холод прошил насквозь, мыльная жижа залила глаза, рот, полезла за шиворот. Дорогая рубашка мгновенно прилипла к телу, став тяжёлой, как свинец. Калеб зажмурился, чувствуя, как по коже стекают мыльные разводы. Тяжёлая сумка, которую он не успел бросить, соскользнула с плеча и с глухим стуком упала в лужу. Райан и его друзья разразились громким, захлёбывающимся смехом. Калеб стоял неподвижно, сжимая кулаки до белых костяшек. С него стекала серая пена, а по телу бежала крупная дрожь. В этот момент дверь туалета распахнулась с таким грохотом, что она едва не слетела с петель. — Какого дьявола вы творите?! — рёв Мэтта заставил парней Райана отпрянуть. Мэтт, который ждал Калеба у выхода и, не дождавшись, пошёл искать его по этажам, влетел в помещение как ураган. Он не стал разбираться. Увидев промокшего до нитки Калеба и торжествующего Райана, Мэтт просто перемахнул через лужу и с размаху впечатал кулак в челюсть Райана. Тот отлетел к кабинкам, ударившись затылком о перегородку. — Ты, кусок дерьма! — Мэтт замахнулся и со всей силы врезал Райану в челюсть. Началась свалка. Приспешники Райана попытались вмешаться, но Мэтт в ярости был похож на разъярённого пса. Он махал руками во все стороны, не позволяя никому к себе подойти, и параллельно прижимал собой Райана к плитке пола. Калеб быстро пришёл в себя. Он вытер лицо ладонью и шагнул вперёд, перехватывая занесённую для очередного удара руку Мэтта. — Хватит, Мэтт! Остановись! — Калеб приложил немало усилий, чтобы удержать друга. — Если нас застукают, тебя исключат. Он того не стоит. Слышишь? Не стоит. Мэтт тяжело дышал, его лицо было пунцовым от гнева, а костяшки были сбиты в кровь. Он ещё раз замахнулся, но, встретившись взглядом с Калебом, медленно опустил руку. Бросив последний презрительный взгляд на Райана, который потирал челюсть, Мэтт поднялся с пола. — Ещё раз тронешь его — я тебе шею сверну, мусор ты непереработанный, — выплюнул Мэтт. Калеб поднял свою сумку, чувствуя, как вода ручьями стекает с промокшей ткани. Ему было невыносимо холодно и так же невыносимо мерзко. — Пойдём, — тихо сказал он Мэтту. Они вышли из туалета, оставив Райана и его свиту приходить в себя. — Твою налево, Кел... — Мэтт ворчал, на ходу вытирая руки о джинсы. — Рубашку в мусор, пиджак в мусор. А рюкзак? Там же всё промокло! Блин, ну почему ты не дал мне ему ещё раз врезать? Этот ублюдок совсем берега попутал... — Спасибо, Мэтт, — перебил его Калеб. Его голос слегка дрожал от холода и остаточного адреналина. — Правда. Но лишние проблемы с директором нам сейчас не нужны. Они толкнули тяжёлые створки главных дверей и вышли на крыльцо. Вечерний воздух мгновенно заставил Калеба вздрогнуть — промокшая одежда липла к телу, как вторая кожа. — Ты весь синий, — ворчал Мэтт, пытаясь найти в рюкзаке хоть какую-то сухую салфетку. — Давай я тебя до дома подброшу, а то... Он осёкся. Прямо у подножия лестницы, прислонившись к перилам, стоял Бенджамин. Он был в своей школьной куртке, с перекинутым через плечо рюкзаком. Увидев Калеба, Бен сначала улыбнулся, но улыбка мгновенно сползла с его лица, сменившись выражением чистого, неразбавленного ужаса и ярости. Бен в два прыжка преодолел ступеньки и оказался рядом. — Кел? Что... что произошло? — его руки зависли в паре сантиметров от плеч Калеба, словно он боялся причинить боль. — Ты весь мокрый. Кто это сделал? Мэтт, узнав Бена, лишь устало махнул рукой в сторону школы. — Кто же ещё, Бен. Райан и его шавки. Подкараулили в коридоре, затащили в туалет и облили какой-то помойкой. Я успел только под конец... Бен медленно повернул голову к дверям школы. Его челюсти сжались так, что на скулах отчётливо проступили желваки. Руки, сжатые в кулаки, заметно подрагивали. — Они... они его ударили? — спросил Бен, не отрывая взгляда от входа в школу. — Нет, — быстро сказал Калеб, чувствуя, что Бен сейчас ворвётся внутрь и натворит дел. — Просто вода, Бен. Всё нормально. — «Нормально»? — Бен наконец посмотрел на Калеба, и в его глазах была такая смесь боли, вины и ярости, что Калеб невольно отвёл взгляд. — Ты весь дрожишь. Идём в машину. Сейчас же. Бен снял с себя свою куртку и накрыл плечи Калеба, практически силой подхватив его. Мэтт шёл рядом, продолжая ворчать: — Вот и я говорю — в машину! — Мэтт продолжал размахивать руками, следуя за ними по пятам. — Бен, у тебя печка мощная, врубай на максимум. И вообще, Кел, я же сказал, что сам тебя довезу. Что за привычка у тебя — влипать в неприятности именно в тот момент, когда я отворачиваюсь на секунду? Бен, не оборачиваясь, лишь крепче прижал Калеба к себе, ведя его к внедорожнику. Его движения были резкими, порывистыми, словно он пытался сдержать электрический разряд, гуляющий по мышцам. — Я сам о нём позабочусь, Мэтт. Спасибо, что вмешался, — бросил Бенджамин через плечо. В его голосе не было враждебности, только глухая, сосредоточенная серьёзность. Мэтт остановился у кромки тротуара, засунув руки в карманы и глядя, как Бен открывает переднюю дверь машины. На его лице отразилась мимолетная тень — смесь досады и того самого чувства, когда твоё место «главного защитника» внезапно занимает кто-то другой, более рослый и решительный. — Эй, Кел! — окликнул Мэтт, когда Калеб уже садился в салон. — Вечером проверю твоё состояние. И если этот придурок Райан в будущем хотя бы посмотрит в твою сторону, я не буду ждать, пока ты меня остановишь. Слышишь? Калеб слабо кивнул, кутаясь в куртку Бена, которая всё ещё хранила тепло чужого тела. — Слышу. Спасибо, Мэтт. Езжай домой. Мэтт постоял ещё секунду, переминаясь с ноги на ногу. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Бена, словно проверяя, можно ли ему доверять, а затем коротко махнул рукой и направился к своей старой легковушке, припаркованной чуть поодаль. Как только дверь внедорожника захлопнулась, отсекая звуки улицы, в салоне воцарилась тяжёлая тишина. Бен тут же выкрутил регулятор обогрева до предела. Горячий воздух ударил в лицо, и Калеб почувствовал, как тепло начинает проникать под мокрую ткань. Бен не заводил мотор. Он сидел, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. — Почему ты мне не сказал? — наконец спросил он. Голос его дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Почему ты не сказал, что этот урод всё ещё до тебя докапывается? Калеб откинулся на подголовник, прикрыв глаза. Вода с волос медленно капала на дорогую кожаную обивку, и ему было почти физически больно от этого беспорядка, но он заставил себя оставаться в роли. — А что бы это изменило, Бен? — тихо, с оттенком обречённой усталости произнёс Калеб. — Это школа. Райан всегда был таким. Если бы я жаловался каждому, кто пытается самоутвердиться за мой счёт, у меня бы не осталось времени на учёбу. — Это не «самоутверждение», Кел! Они затащили тебя в туалет и... — Бен запнулся, не в силах произнести это вслух. Он резко повернулся к Калебу, его глаза горели лихорадочным блеском. — Я видел, как ты на него смотрел тогда, на ярмарке. Ты ведь даже не пытался защититься, да? Ты просто... стоял там и ждал, пока это закончится? Калеб открыл глаза и посмотрел на Бена. В его взгляде сейчас была отточенная, хирургическая точность. — Я прагматик, Бен. Против четверых я бы не выиграл драку. Я бы просто получил больше травм. Вода высохнет. А синяки заживают долго. Бен смотрел на него несколько секунд, поражённый этим холодным спокойствием, которое граничило с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Его ярость начала медленно трансформироваться в какую-то болезненную нежность. — Ты не должен быть таким... одиноким в этом, — прошептал Бен. Он протянул руку, словно хотел коснуться щеки Калеба, но вовремя остановился, просто сжав его плечо поверх своей куртки. — Я должен был прийти раньше, — глухо сказал он. — Это из-за меня, Кел? Из-за того, что я тогда влез? Калеб посмотрел на свои руки, на которых до сих пор виднелись мыльные разводы. Внутри него снова включился холодный аналитик. «Используй это. Это идеальный момент». — Нет, Бен, — прошептал Калеб, и его голос действительно прозвучал надломленно — от холода и усталости. — Ты здесь ни при чём. Это просто... цена за то, кем я являюсь. Бен с силой ударил по рулю ладонью. — К чёрту всё это. Бен резко повернул ключ в замке зажигания, и двигатель внедорожника отозвался мощным, ровным рыком. Он переключил передачу, но вместо того, чтобы выехать на дорогу, ведущую к району Вайсов, резко вывернул руль в противоположную сторону. — Мы не едем к тебе, — твёрдо отрезал Бен. Его челюсти всё ещё были плотно сжаты, а взгляд прикован к дороге с какой-то фанатичной решимостью. Калеб чуть приподнял голову, стараясь, чтобы его удивление выглядело искренним и немного испуганным. — Бен, о чём ты? Мне нужно домой. Отец ждёт меня строго к ужину, если я не явлюсь... — Если ты явишься к нему в таком виде, — перебил его Бенджамин, мельком взглянув на промокший, жалкий силуэт Калеба, — он устроит тебе «рабочую ночь» только за то, что ты позволил себе выглядеть неидеально. Ты сам говорил, Кел. Он не терпит слабости. Ты сейчас едва на ногах стоишь, у тебя губы синие. Калеб плотнее закутался в большую куртку Бена. Тот пах дорогим одеколоном и теплом — контраст с запахом хлорки и грязной воды был почти одурманивающим. — И куда мы? — Ко мне, — Бен прибавил газу, обгоняя неспешный поток машин. — Родителей нет, они на каком-то благотворительном приёме в центре, вернутся поздно. Ты примешь горячий душ, мы высушим твои вещи. Я найду тебе что-нибудь чистое. Придёшь в себя, поешь нормально, а потом я отвезу тебя к твоему дому. Твой старик даже не заметит, что что-то было не так. Калеб молчал, глядя, как капли воды с его чёлки разбиваются о ткань куртки. Внутри него расчётливый механизм довольно щёлкнул: попасть в дом Белмонтов до поездки в порт было не просто удачей, а стратегическим преимуществом. Это возможность увидеть их быт, понять атмосферу в семье, возможно, заметить какую-то деталь, о которой не напишут в интернете. — Бен, это... слишком, — Калеб заставил свой голос слегка дрогнуть. — Я не хочу обременять тебя ещё больше. Ты и так сегодня... — Замолчи, Вайс, — беззлобно, но настойчиво перебил его Бен. — Просто на этот вечер позволь кому-то другому решить твои проблемы. Ладно? Калеб послушно опустил голову, изображая смирение. — Ладно. Они ехали по вечернему городу, и Бен время от времени бросал короткие, тревожные взгляды на пассажирское сиденье. Каждый раз, когда Калеб вздрагивал от очередного приступа озноба, пальцы Бена на руле сжимались крепче. Калеб смотрел в окно на пролетающие мимо огни города, чувствуя, как куртка Бена медленно пропитывается влагой его собственной рубашки. Внутри него уже выстраивался план на завтра. Райан невольно оказал ему огромную услугу: теперь Бен был готов защищать его от всего мира, а значит, путь к северному порту и тайнам семьи Белмонтов был открыт полностью. Через пятнадцать минут машина свернула в элитный жилой сектор. За высокими коваными воротами показался особняк Белмонтов — архитектурное воплощение старых денег и уверенности в завтрашнем дне. Здесь не было стерильной холодности дома Вайсов; повсюду были мягкие огни ландшафтного освещения, а у входа стояли массивные вазоны с цветами. Бен припарковался прямо у парадного входа. Он быстро вышел, обежал машину и открыл дверь со стороны Калеба, подавая ему руку. — Идём. Постарайся не капать на ковёр в гостиной, а то экономка завтра устроит мне допрос, — он попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку, но в его голосе всё ещё слышалось напряжение. Калеб ступил на мягкий ворс ковра в прихожей. Здесь не было той пугающей пустоты, что в его собственном доме. В воздухе пахло корицей и старыми книгами, на тумбочке у входа валялись чьи-то ключи, а на стенах висели семейные фотографии в простых рамках. — У тебя очень... уютно, — тихо произнёс Калеб, оглядывая семейные фотографии на стенах. На одной из них маленький Бен сидел на коленях у того самого дедушки Артура на фоне старой верфи. Бенджамин на секунду замер, проследив за его взглядом, и его лицо заметно смягчилось. — Да, дед любит этот дом больше всех нас вместе взятых. Но сейчас не до экскурсий. Живо наверх, Кел. Пока ты не подхватил пневмонию и не сорвал нам завтрашнюю поездку. Поднимаясь по лестнице вслед за Беном, Калеб внимательно впитывал атмосферу. Потрёпанный корешок книги на полке, старый морской барометр на стене, огромное растение, неизвестное Калебу, в углу. Для Калеба это посещение было шансом изучить Бена в его естественной среде. Чем больше он узнает о привязанностях друга, о том, что заставляет его чувствовать себя в безопасности, тем легче ему будет направлять эту дружбу в нужное русло. Он был мокрым, замёрзшим и униженным Райаном, но прямо сейчас он был самым опасным человеком в этом доме. И Бен, заботливо придерживающий его за локоть, даже не догадывался, что сам ведёт волка в овечьей шкуре в свою спальню.