Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Ночь в ангаре превратилась в игру на выживание, где тишина была самым опасным противником. Калеб не стал дожидаться скрипа дверных петель. Как только дом Мартинов погрузился в сонную темень, он поднялся со своей койки. Он знал: Дерек придёт. Этот хищник не привык упускать добычу, особенно когда она заперта в его собственных владениях. Калеб не побежал к выходу — это было бы слишком глупо и заметно. Вместо этого он нырнул в самую глубь ангара, за штабеля старых покрышек и ржавых запчастей, где пахло плесенью и застоявшимся маслом. Он забился в узкую щель между огромным металлическим сейфом и стеной, поджав колени к подбородку. Через полчаса это случилось. Тяжёлая дверь ангара приоткрылась с едва слышным стоном металла. Луч фонарика разрезал темноту, шаря по пустым поддонам и задерживаясь на пустой койке Калеба. — Ко-Ко... — голос Дерека прозвучал низко, с хрипотцой предвкушения. — Я знаю, что ты не спишь. Выходи. Давай не будем усложнять. Калеб затаил дыхание. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, удары отдавались в железной стене за спиной. Он закрыл глаза, стараясь слиться с тенью. Шаги Дерека хрустели по бетонному полу. Он шёл медленно, уверенно. — Спрятаться решил? — Дерек хмыкнул, и в этом звуке послышалась нарастающая злость. — Зря. Если я тебя найду сам, я буду очень недоволен. А ты ведь не хочешь, чтобы я злился, правда? Луч света пронёсся совсем рядом с укрытием Калеба, выхватив из темноты пылинки, пляшущие в воздухе. Дерек прошёл мимо, обходя ряды контейнеров. — Выходи! — внезапно рявкнул он, и звук его голоса эхом отразился от высоких сводов. — Хватит ломаться! Ты же понимаешь, что тебе некуда бежать. В тишине раздался грохот — Дерек с силой пнул пустую канистру, выплёскивая раздражение. — Тварь... — прошипел он. — Ладно. Прячься. Крыса ты подвальная. Но завтра ты мне ответишь за каждый свой шаг. Дерек ещё какое-то время бродил по ангару, выкрикивая угрозы, которые становились всё более грязными и нецензурными. Наконец, выругавшись в последний раз, он направился к выходу. Дверь захлопнулась с такой силой, что Калеб вздрогнул. Но он не шелохнулся. Он просидел в этой щели ещё два часа, пока затёкшие ноги не онемели окончательно, прежде чем рискнул сменить позу. Он не вернулся в постель — он так и остался в своём «убежище» до самых первых проблесков рассвета. Утро встретило их густым туманом и липкой сыростью. Когда Дерек, злой и невыспавшийся, встретил Коула у бочки с водой, он буквально искрился от ярости. — Ты где ночью шлялся? — Дерек схватил его за плечо, до боли впиваясь пальцами в мясо. Калеб поднял на него мутные, «заспанные» глаза и невинно моргнул. — Я... Душно было в ангаре, голова разболелась. Я на ту сторону участка ушёл, к леску... Там воздух свежее. Видать, прикорнул прямо на траве, сам не заметил как. Дерек смотрел на него, тяжело дыша, его челюсти ходили ходуном. Он хотел ударить его, сорвать эту маску покорности, но из дома уже выходил Джеффри, застёгивая куртку. — Работаем! — гаркнул старший Мартин. — Нечего лясы точить! Следующие два дня превратились в изматывающую игру в кошки-мышки, где Калеб проявлял чудеса интуиции. Он научился чувствовать приближение Дерека по вибрации пола или тяжёлому дыханию за дверью, и каждый раз ускользал за мгновение до того, как западня захлопнулась бы. Днём он стал практически неотступной тенью Мэгги. Стоило Дереку замаячить на горизонте с явным намерением увести «помощника» вглубь склада, как Калеб тут же находил повод оказаться на кухне или в прачечной. Мэгги, дорвавшаяся до благодарного слушателя, вцепилась в него мёртвой хваткой. Дерек в ярости наблюдал, как Коул, вместо того чтобы надрывать спину в подвале под его «надзором», кротко развешивает бельё или перебирает крупу, пока Мэгги щебечет о своих узорах. Стоило Дереку открыть рот, как мать обрывала его: «Не видишь, парень делом занят! Сами со своими железками справитесь!» Когда же работы в ангаре избежать не удавалось, Калеб применял другую тактику — он становился «хвостом» Джеффри. Он вызывался держать фонарик, подавать ключи или оттирать мазут с деталей, лишь бы находиться в поле зрения старшего Мартина. Джеффри, вечно ворчавший на лень сына, был только рад такой исполнительности. Калеб нарочито громко задавал вопросы по работе, стоило Дереку подойти ближе чем на три шага, тем самым создавая вокруг себя зону безопасности, которую Дерек не решался нарушить при отце. Калеб мастерски использовал иерархию семьи Мартинов против них самих. Он видел, как Дерек буквально задыхается от нереализованного желания, как он становится дёрганым, совершает ошибки в работе и срывается на крик по любому поводу. Его взгляд, когда он сталкивался с Калебом в узких коридорах дома, стал почти лихорадочным — в нём читалось обещание расправы, которая будет тем страшнее, чем дольше ему приходится ждать. А Калеб... Калеб продолжал играть роль идеального, услужливого «Ко-Ко», попутно запоминая каждую деталь: очередную брешь в безопасности, график приезда фур, записанный на грифельной доске, тихие ворчания по поводу долгов. Он чувствовал, как удавка на шее семьи Мартинов затягивается. Они думали, что подобрали на дороге жалкого бродяжку, но на самом деле они впустили в свой дом вирус, который уже начал разрушать их изнутри, клетка за клеткой. Калеб Вайс умел ждать. И это ожидание, несмотря на постоянную угрозу со стороны Дерека, приносило ему почти физическое удовольствие. Ловушка была почти готова. Оставалось лишь дождаться момента, когда Алистер Вайс сделает свой ход, и Калеб сможет наконец сбросить эту грязную футболку и выйти из тени — уже как хозяин положения.

_______________________

Утро пятницы началось с суеты: Джеффри долго прогревал старый пикап, а Мэгги, поправляя нарядный платок, давала последние указания. Они собирались в город — за продуктами, запчастями и, как надеялся Джеффри, за какими-то важными бумагами из банка. — Дерек, за тобой второй сектор, — крикнул отец, выруливая со двора. — К нашему возвращению чтобы всё было рассортировано! Коул тебе поможет. Как только пыль за уехавшей машиной осела, тишина на участке стала звенящей и давящей. Калеб стоял у ворот, глядя на оседающее облако пыли, и кожей чувствовал, как за его спиной меняется плотность воздуха. Он не оборачивался, но затылком ощущал, как Дерек медленно, почти торжественно, сокращает дистанцию. Дерек не спешил. Он смаковал момент, как гурман перед первым блюдом долгожданного ужина. — Ну что, Ко-Ко, — раздался хриплый голос, и Калеб вздрогнул всем телом. Это не было игрой. Отвращение, копившееся последние дни, ледяной волной поднималось от желудка к горлу. — Вот мы и остались одни. Теперь нам никто не помешает, Ко-Ко. Подойди-ка сюда. Калеб медленно обернулся, пятясь назад. Его лицо изображало предельную степень тревоги. Дерек стоял в нескольких шагах, его лицо расплывалось в плотоядной ухмылке. В его глазах не осталось и тени той напускной дисциплины, которую он соблюдал при отце. Это был взгляд человека, который считал, что купил эту вещь и теперь имеет полное право её сломать. — Дерек, пожалуйста... — голос Калеба дрожал. Ему не нужно было притворяться «Коулом», чтобы звучать жалко; искреннее, физическое неприятие ситуации сдавливало связки. — Нам... нам надо канистры разобрать. Мистер Мартин... он же убьёт нас, если не успеем. Пожалуйста, пойдём в ангар. Дерек хмыкнул, сокращая расстояние. В его глазах не было ни капли интереса к работе. Там полыхало только одно — азарт хищника, который наконец-то зажал жертву в углу, где нет свидетелей. — Да пускай он хоть застрелится, этот старик. Работа подождёт, — Дерек сделал шаг вперёд. — У нас с тобой накопилось много невыясненных вопросов. За две ночи, что ты от меня шкерился, проценты набежали. Два дня ты вился вокруг моей матери, строил из себя святошу. Думал, я не замечу, как ты хвостом крутишь? Калеб пятился назад. Его подошвы шуршали по гравию, каждый шаг назад казался предательски коротким. — Я не... я просто помогал. Дерек, остановись. Это неправильно. — Неправильно? — Дерек внезапно сократил дистанцию одним мощным рывком, заставив Калеба отпрыгнуть на такое же расстояние назад. — Неправильно — это заставлять меня ждать. Калеб действовал на опережение. Он резко развернулся и рванул в сторону сада, надеясь затеряться среди старых деревьев или найти лазейку. Дерек не побежал следом — он пошёл размашистым, быстрым шагом, издавая короткий, лающий смех. — Беги, беги! — кричал он вслед. — Так даже интереснее. Я люблю, когда добыча дёргается! Эта «игра» длилась недолго. Калеб изо всех сил старался быть как можно дальше от Дерека, но тот, прекрасно знавший каждый дюйм своей земли, перерезал ему путь у старой пристройки. Мощный рывок — и Калеба швырнули на землю, а затем, заломив руку, заставили подняться. — В ангаре холодно, — пропыхтел Дерек прямо в ухо парня, — Пойдём ко мне. Там кровать мягкая. Калеб попытался вывернуться, но Дерек был вдвое тяжелее. Схватив парня за воротник толстовки, он буквально потащил его к дому. Калеб упирался ногами, его кроссовки скользили по ступенькам крыльца, издавая противный скрип. Внутри него билась холодная ярость Калеба, требующая достать нож и перерезать эту потную шею прямо сейчас, но роль Коула требовала бессилия. И это бессилие, смешанное с настоящим страхом перед грубой силой, рождало внутри удушливый коктейль. Они вошли в дом. Дерек, не выпуская его, пнул дверь ногой, закрывая её. В коридоре было темно. Дерек прижал его к стене, на мгновение замирая и вдыхая запах волос Калеба. — Как же ты дрожишь... — прошептал он в самое ухо. — Нравится, да? Страшно тебе? — Пусти... мне больно... — Калеб рванулся, пытаясь ударить Дерека локтем в рёбра, но тот лишь сильнее впечатал его в стену, выбивая воздух из лёгких. Дерек потащил его на второй этаж. Калеб цеплялся за перила, его пальцы белели от напряжения, но Дерек просто срывал их, по одному, с какой-то извращённой нежностью, втаскивая сопротивляющегося парня по ступеням. В комнате сына Мартинов пахло застоявшимся потом и пылью. Дерек с размаху швырнул Калеба на кровать, придавливая его своим весом прежде, чем тот успел вскочить. Матрас жалобно скрипнул. Калеб задыхался под тяжестью этого массивного тела, чувствуя, как паника забивает дыхательные пути. Колени Дерека жёстко заблокировали бёдра парня, а руки прижали запястья Калеба к подушке. — Посмотри-ка, — Дерек оскалился, пальцами приподнимая подбородок Калеба. — Пятно-то почти сошло. Непорядок. Надо обновить, чтобы издалека было видно, чей ты. Он приник к бледной шее, впиваясь в кожу зубами, вызывая у Калеба невольный вскрик. Калеб зажмурился, его лицо исказилось от невыносимого отвращения. Каждое прикосновение Дерека ощущалось как ожог кислотой. Грязная, пахнущая мазутом рука Дерека, освободив одно из запястий Калеба, бесцеремонно полезла под толстовку, сминая кожу на рёбрах. Мозолистые пальцы царапали нежную кожу живота, поднимаясь выше. Калеб извивался под ним, его тело протестовало каждой клеткой. Это не была «игра в жертву» — это была отчаянная попытка не дать этой грязи коснуться чего-то глубоко внутри. — Не надо... Дерек, умоляю, остановись! Хватит! Прекрати, хватит! — Калеб хрипел, его голос срывался. Он чувствовал, как рука Дерека спускается к ремню его джинсов. — Ой, да брось ты ломаться, — Дерек перехватил свободную руку Калеба. Его движения стали лихорадочными. Он с силой притянул ладонь Калеба вниз, заставляя её лечь на плотный, горячий бугор в своих джинсах. — Почувствуй, как я тебя хочу. Потрогай его. Видишь, как ты меня завёл? Это всё для тебя, малыш. Давай, сожми... Пальцы Калеба коснулись твёрдого, горячего бугра через ткань джинсов. Его едва не вырвало прямо на Дерека. Всё его существо кричало от омерзения. Это физическое ощущение чужой похоти было настолько мерзким, что на мгновение Калеб едва не сорвался — ему хотелось выколоть этому подонку глаза прямо сейчас. Он забился с новой силой, пытаясь выдернуть руку, но Дерек только смеялся, прижимая его ладонь сильнее. Раззадоренный сопротивлением, он начал расстёгивать свои штаны, тяжело и часто дыша. Он на мгновение ослабил хватку на плечах Калеба, чтобы освободиться от одежды. Это был единственный шанс. Калеб принялся извиваться всем телом, пинаясь и толкаясь, создавая хаос движений. В этой возне его рука нащупала край прикроватной тумбочки. Пальцы наткнулись на что-то тяжёлое и холодное — массивную пепельницу из толстого стекла, доверху забитую окурками. Калеб сжал её пальцами, чувствуя её вес. Дерек, уже готовый навалиться снова, с победным оскалом потянулся к поясу штанов Калеба. — Сейчас ты у меня... Договорить он не успел. Калеб резко вскинулся, вкладывая в удар всю свою ненависть и скопившееся напряжение последних дней. Гранёное стекло с глухим, костяным звуком встретилось с затылком Дерека. Крик боли захлебнулся на вздохе. Дерек отшатнулся, его глаза на мгновение расширились, теряя фокус. Он неуклюже потянулся рукой к голове, и Калеб увидел, как между его пальцев мгновенно заструилась густая, тёмная кровь. Дерек попытался что-то рыкнуть, податься вперёд, чтобы схватить обидчика, но его тело обмякло. Он тяжело рухнул лицом в подушку, придавив край одеяла. Калеб отполз к спинке кровати, тяжело и хрипло дыша. Его сердце колотилось в горле. Он подождал несколько секунд, глядя на неподвижную фигуру. Вайс соскочил с кровати, брезгливо отряхивая одежду, словно на ней могли остаться частицы самого Дерека. Его взгляд на мгновение стал прежним — холодным, расчётливым взглядом Калеба Вайса. Он больше не был напуганным мальчиком. Он заставил себя подойти ближе и коснуться пальцами шеи Дерека, проверяя пульс. Под кожей ощущались глухие, неровные толчки. На мгновение пальцы Калеба замерли, а взгляд стал пугающе пустым. В голове промелькнула холодная, отчётливая мысль: если он ударит ещё раз, сильнее, прямо в висок, эта потная туша больше никогда не поднимется. Он почувствовал укол почти физического сожаления о том, что не вложил в первый удар достаточно силы, чтобы размозжить этот череп окончательно. Грань между «вырубить» и «убить» была такой тонкой, и Калеб Вайс внутри него искренне досадовал, что в этот раз пришлось остановиться. Он брезгливо вытер пальцы о простыню, словно прикосновение к живому Дереку было ещё противнее, чем к мёртвому. Калеб не стал терять времени. Быстро поправив толстовку и убедившись, что на нём нет следов крови, Калеб выскользнул из комнаты и бесшумно спустился вниз. У него было около двух часов до возвращения пикапа. Нужно было привести себя в порядок и сделать так, чтобы, когда Джеффри и Мэгги вернутся, «Коул» выглядел как человек, который мирно выполнял порученную ему работу. А Дерек... Дерек сам придумает оправдание своей «бытовой травме». Ведь признаться отцу в том, что его вырубил заморыш-бродяга во время попытки изнасилования, — это было выше его гордости.

_______________________

Ворвавшись в ангар, Калеб первым делом подошёл к бочке с водой и долго, до красноты, оттирал руки и шею, словно пытаясь содрать верхний слой кожи вместе с прикосновениями Дерека. Дыхание всё ещё было неровным, а в груди горел тяжёлый, раскалённый ком ненависти. Ему казалось, что запах Дерека — этот тошнотворный коктейль из дешёвого табака и немытого тела — въелся прямо в поры. Оправив широкую толстовку, которая теперь была слегка помята после борьбы, он нырнул в свой угол и вытащил телефон, спрятанный под матрасом. Экран вспыхнул, болезненно ярко полоснув по глазам в полумраке ангара. Дрожащими от адреналина пальцами Калеб открыл чат с отцом. Ему было плевать на субординацию. Ему нужно было знать, что финал близок. «Как дела с твоей стороны? Скажи, что ты уже всё закончил. Мне нужно знать точные сроки, когда я смогу отсюда свалить. Больше не могу здесь находиться ни минуты.» Ответ пришёл почти мгновенно, словно Алистер только и ждал этого сообщения. «Не кипятись. Слишком много эмоций для простого задания. У меня всё по плану: юристы на низком старте, долги Мартинов выкуплены через подставную фирму. Осталось дождаться момента, когда они окончательно увязнут. Ты уверен, что безопасно выходить на связь сейчас? Среди бела дня?» Калеб сжал телефон так, что корпус едва слышно хрустнул. Он брезгливо фыркнул, вспоминая Дерека, валяющегося в луже собственной крови на втором этаже дома. Пальцы быстро застучали по стеклу. «Не о чем переживать. Дерек... прилёг отдохнуть. В ближайшие пару часов мне точно никто не помешает.» Он не стал уточнять детали. Алистер не любил лишних сантиментов, а Калебу не хотелось признаваться даже самому себе, как близко подонок подошёл к тому, чтобы разрушить его план. Он уже собирался заблокировать телефон, когда вверху экрана всплыло новое уведомление. Бен: «Калеб, я больше не могу выносить это молчание. Уже неделя прошла. Ты болеешь, но Мэтту отвечаешь, а меня игнорируешь. Я места себе не нахожу после того случая на верфи. Если ты всё ещё злишься из-за поцелуя — так и скажи, но не молчи. Если ты не ответишь сейчас, я просто приеду к тебе домой. Мне плевать на правила твоего отца, я хочу знать, что ты в порядке.» Калеб замер. Он почувствовал, как раздражение смешивается с остатками злости. Остатки адреналина, ещё бурлившего в крови после драки с Дереком, заставили его пальцы яростно вцепиться в корпус телефона. «Не смей идти ко мне!» — буквы сами собой запрыгали по экрану. Он уже готов был нажать «отправить», но вовремя остановился. Спокойно. Дыши. Если он сейчас сорвётся на крик, это точно никому не поможет. Ему нужно было «смягчить» удар, не подпуская его при этом слишком близко. Калеб стёр агрессивную фразу, глядя на мигающий курсор. Вспомнив ту ложь, которую он скормил Бену тогда по дороге в кафе — про сурового отца-тирана и его амбиции — он начал печатать снова, медленно подбирая слова: «Бен, стой. Не вздумай приходить. Отец и так в ярости, что я разболелся в самый неподходящий момент. У него сейчас серьёзные тёрки с партнёрами, в доме постоянно какие-то люди, он на всех срывается. Если он увидит тебя на пороге, он решит, что я трачу время на ерунду вместо учёбы и помощи ему. Ты только сделаешь мне хуже.» Ответ пришёл через несколько секунд: «Я просто хочу знать, что ты не ненавидишь меня за то, что произошло тогда. Ты ушёл так... холодно. Я чувствую себя последним идиотом. Калеб, просто скажи, что мы в порядке.» Калеб смотрел на эти слова, и внутри всё переворачивалось. Он почувствовал, как к горлу подступает странный комок. Воспоминание о поцелуе в тоннелях диссонировало с тем насилием, которое он только что пережил в спальне Дерека. Это было странно и неприятно. «Мы... мы поговорим об этом, когда мне станет лучше. Сейчас я действительно не могу. У меня жар, и отец отобрал ноутбук, я пишу с телефона, пока он не видит. Пожалуйста, Бенджамин. Просто дай мне выздороветь. Не приходи.» Использование полного имени должно было немного охладить пыл Бена, напомнить о той дистанции, которую Калеб выстроил в последнюю встречу. Калеб выключил телефон, не дожидаясь ответа, и буквально зашвырнул его под матрас. Его трясло. Необъяснимое чувство вины перед Беном, который искренне переживал, смешивалось с ядовитой ненавистью к Мартинам и холодным давлением со стороны Алистера. На мгновение Калеб прижался лбом к холодной железной стене ангара. Ему хотелось смыть с себя этот день, смыть эту игру в прятки и ложь. Но впереди была работа. Он вышел на середину ангара и посмотрел на завалы во втором секторе. Канистры, ящики, ржавые запчасти — горы хлама, которые ему предстояло разобрать в одиночку, чтобы у Мартинов-старших не возникло лишних вопросов. — Ну и чёрт с вами, — прошипел Калеб, хватаясь за край первого тяжёлого ящика. — Я всё сделаю сам. Он начал двигать канистры с такой силой, будто вымещал на них всё, что не мог высказать отцу или сделать с Дереком. Мышцы ныли, пот застилал глаза, но он работал с ожесточением одержимого. Каждый рассортированный контейнер был шагом прочь из этого ада. Он будет работать за двоих, он сделает всё идеально. А когда Джеффри вернётся и спросит, где его сын, Калеб просто пожмёт плечами и скажет, что Дерек ушёл в дом, пожаловавшись на сильную головную боль. Калеб Вайс был один против всех, и сейчас его единственным союзником была его собственная злость.