Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Вторник тянулся долго, словно проверяя остатки выдержки Калеба на прочность. Напряжение после вчерашней стычки со Стоуном ещё не до конца выветрилось, а тут ещё и Мэтт, который весь день буквально не отходил от него ни на шаг. На каждой перемене, в столовой и даже во время лабораторной по химии Маркиз продолжал свою полушутливую, но настойчивую осаду. — Кел, я серьёзно говорю, у меня жёсткий дефицит твоего присутствия в организме, — бубнил Мэтт, пока они убирали пробирки в шкаф под конец последнего урока. — Ты пропал на неделю, потом на выходные, а вчера после уроков ты сразу испарился в тренерской у Миллера. Мне тебя мало! Я требую компенсации за моральный ущерб. Калеб слушал этот поток жалоб с лёгкой, привычной улыбкой, но в голове его уже вовсю щёлкали шестерёнки. Мэтта нужно было срочно чем-то занять и успокоить, пока его заносчивость не зашла слишком далеко. И в этот же момент в кармане звякнуло короткое уведомление. Калеб скользнул взглядом по экрану: Бен. Короткий вопрос: «Привет, Кел. Как насчёт сегодня после уроков? Обещание в силе?» Это было кстати. Калеб заблокировал телефон и повернулся к другу, который как раз закидывал рюкзак на плечо. — Мэтт, раз уж ты так отчаянно требуешь моего внимания, у меня есть предложение. Бен как раз звал меня сегодня перекусить после школы. Как насчёт того, чтобы поехать вместе? Мэтт на секунду замер, театрально закатив глаза и страдальчески вздохнув. — Оптимально, конечно. Вы теперь вообще не разлей вода? — Мы просто общаемся, — ровно ответил Калеб, застёгивая замок сумки. — Ну так что, ты в деле? Или продолжишь ныть про дефицит? — Обижаешь. Конечно, я в деле, — Мэтт тут же оживился, хитро прищурившись. — Погнали. Пока Мэтт отвернулся, чтобы попрощаться с одноклассниками, Калеб быстро набрал ответное сообщение Бену: «Буду не один, со мной Мэтт. Встретимся в "Грине" через час». Для Калеба это решение было самым практичным. Пусть они с Беном уже расставили все точки над «i» на кухне верфи и согласились остаться просто друзьями, атмосфера между ними всё равно оставалась натянутой и слегка неловкой. Калебу нужно было держать Бенджамина близко, не отталкивать его, чтобы не разрушить доверие Артура, но и развлекать его личными беседами тет-а-тет не требовалось. Присутствие Мэтта — громкого, открытого и общительного — идеально сглаживало эти углы. Маркиз без труда заполнит любые паузы, и Калебу не придётся судорожно подбирать нейтральные темы, чтобы случайно не скатиться в опасное личное русло. В это же время на другом конце города, в элитной частной гимназии, Бенджамин Белмонт сидел на заднем сиденье своего автомобиля, припаркованного у ворот. Услышав сигнал сообщения, он торопливо вытащил телефон, надеясь увидеть короткое и долгожданное «Да, давай встретимся». Но прочитав строчку про Мэтта, Бен заметно сник. Радость мгновенно испарилась, уступив место глухой, покорной досаде. Он тяжело откинулся на кожаное сиденье, глядя в окно. Бен не был дураком. Он прекрасно понимал, почему Кел так поступает. Это не было случайностью или невнимательностью — это был очередной техничный, выверенный шаг Калеба, направленный на удержание дистанции. Кел защищался. Он не хотел оставаться с ним наедине, не хотел двусмысленных пауз и робких взглядов, которые Бен, несмотря на все обещания, всё ещё не мог в себе подавить. Бен надеялся на эту встречу. Ему отчаянно хотелось просто посидеть напротив Кела, послушать его голос, побыть в его компании без дедушкиных чертежей и портовой суеты. Хотелось, чтобы внимание Кела принадлежало только ему, пускай и в рамках обычной дружбы. Но участие Мэтта Маркиза рушило эту хрупкую иллюзию. Третий лишний превращал их долгожданную встречу в банальные посиделки трёх людей. С другой стороны, они с Мэттом уже были неплохо знакомы после той безумной недели, когда Бен искал Калеба, так что это не был чужой человек. Бенджамин несколько минут гипнотизировал экран, подумывая отказаться под каким-нибудь предлогом, но быстро понял: лучше провести время с Калебом в компании его шумного друга, чем не увидеть его вовсе и снова остаться наедине со своими мыслями. Обречённо вздохнув, Бен быстро набрал ответ: «Окей, без проблем. Буду в "Грине" через сорок минут. До встречи». Спустя час двери небольшого, но уютного городского кафе «Грин» распахнулись, впуская внутрь прохладный воздух и двух изголодавшихся парней. После тяжёлого учебного дня, увенчавшегося изнурительной тренировкой в зале под надзором мистера Миллера, Мэтт был измотан физически. Он буквально валился с ног, а Калеб, который за весь день едва притронулся к еде, чувствовал, как в желудке стоит холодный, тянущий узел от голода. — Боже, если я сейчас не съем огромный бургер, я упаду прямо здесь, на этот чёртов ламинат, — театрально прошептал Мэтт, оглядывая полупустой зал кафе. — Заказывай что хочешь, — отозвался Калеб, высматривая нужный столик. Бенджамин уже был там. Он сидел в дальнем углу у окна, перед ним стояла нетронутая чашка остывающего американо. Заметив вошедших, Бен тут же выпрямился, и в его глазах на долю секунды вспыхнула та самая неприкрытая, чистая радость, которую он так усердно пытался скрыть. Он поспешно поднялся со своего места, разглаживая складки на дорогой куртке. — Привет, Кел, — Бен сделал полшага вперёд, его голос прозвучал мягко, но он вовремя одёрнул себя, вспомнив про присутствие постороннего, и перевёл взгляд на спутника Калеба. — Привет, Мэтт. Рад видеть. — Здорово, Бен, — Мэтт широко улыбнулся и по-свойски протянул руку для крепкого рукопожатия. — Ну что, давай кормить нашего строителя, а то он из-за вашей верфи скоро в тень превратится. И я голодный как волк. Калеб спокойно прошёл мимо них и первым сел на диванчик у стены, сразу подвигаясь глубже и освобождая место для Мэтта. Бен остался сидеть напротив. Треугольник замкнулся. Напряжение между Калебом и Беном, тонкое и едва уловимое, мгновенно растворилось в размашистых движениях Мэтта, который уже вовсю листал меню и громко комментировал порции, заполняя собой всё свободное пространство. Калеб расслабленно откинулся на спинку сиденья, открывая свою карту блюд. Буфер сработал идеально, и теперь можно было просто спокойно поужинать.

_______________________

Официант принёс заказ на удивление быстро, и на какое-то время за столом воцарилось относительное молчание. Мэтт с энтузиазмом накинулся на свой огромный бургер, то и дело вытирая пальцы салфеткой и глухо мыча от удовольствия. Калеб, чей желудок уже давно скрутило от голода, наконец-то расслабился, спокойно и размеренно принимаясь за горячее мясо. Настоящий, изголодавшийся Калеб сейчас получал чистое физиологическое удовольствие от еды, и эта простая понятная потребность на время отодвинула на задний план все рабочие мысли. Бен к своей еде практически не притронулся. Перед ним лежал аккуратный черничный чизкейк, от которого он лениво отламывал вилкой крошечные кусочки, и большая кружка свежего кофе. Под пристальным, хоть и вполне дружелюбным взглядом Маркиза кусок в горло не лез. Бен в основном наблюдал за Калебом — за тем, как тот ест, как держит нож, как спокойно и уверенно себя ведёт. В этих простых движениях Кела не было и следа той жёсткой, натянутой дистанции, которую он выстроил в кухне на верфи. Прожевав половину бургера, Мэтт перехватил инициативу и уставился на Бенджамина: — Слушай, Бен, ну и как там у вас на верфи? Кел реально у вас все выходные навигатором работал? А то он мне зубы заговаривает какими-то «проблемами с документацией», а сам возвращается от вас бледный как поганка и спит на уроках. Бен слегка улыбнулся, и эта улыбка вышла искренней. — Насчёт навигатора не знаю, но без него дед бы точно не справился, — ответил Бен, поглядывая на Калеба. — Дедушка вообще никого близко к своим чертежам не подпускает, а с Келом они как-то сразу общий язык нашли. Они вдвоём все выходные перекраивали старые планы восточного пирса. Дед от него в восторге. По-моему, он теперь Кела ценит больше, чем меня. — О, ну это в его стиле, — хмыкнул Мэтт, делая глоток газировки. — Кел у нас если за что-то берётся, то пиши пропало. В школе вон все журналы на нём держатся, у Миллера в спортзале — тоже. Теперь ещё и до вашей верфи добрался. Ты, главное, деду своему скажи, чтобы он его сильно не перегружал, а то у Вайса-младшего от этой учёбы и так времени ни на что не остаётся, а тут ещё и портовые доски. — Мы стараемся, — негромко сказал Бенджамин, переводя взгляд на Калеба. — Кел сам контролирует своё время. Если он говорит, что надо закругляться — мы закругляемся. Калеб в этот момент аккуратно опустил чашку с чаем на блюдце. Он искусно перехватил нить разговора, вставляя короткую, точную реплику про характер Артура, и мягко перенаправил внимание Мэтта обратно на Бена. Ему нужно было, чтобы они говорили друг с другом. И это работало: Мэтт, парень простой и увлекающийся, быстро переключился на портовые байки, которые Бен взялся пересказывать со слов деда. Атмосфера за столом окончательно разгладилась. Шумный Маркиз без труда заполнил собой всю ту неловкость, которая могла бы зависнуть между Беном и Калебом после их разговора на кухне, и Калебу больше не требовалось судорожно фильтровать темы. Спустя час, когда тарелки опустели, а Мэтт сыто откинулся на диванчике, блаженно прикрыв глаза, на край стола легла папка со счётом. Бенджамин, как человек, который пригласил Калеба и изначально планировал эту встречу, отреагировал автоматически. Для него, сына владельцев сети отелей, было абсолютно естественным закрыть чек полностью, тем более что с ними был Мэтт, которого Калеб привёл с собой. Бен без лишних слов потянулся к внутреннему карману куртки, доставая дорогую платиновую карту. Но не успел он положить её в папку, как ладонь Калеба мягко, но железно опустилась сверху, накрывая пальцы Бена и блокируя движение. Ощущение его сухой, прохладной кожи заставило Бена на секунду замереть и поднять глаза. — Бен, не нужно, — спокойно и ровно произнёс Калеб, глядя ему прямо в глаза. В его голосе не было вызова или грубости, только холодная, непоколебимая твёрдость. — За себя и за Мэтта я заплачу сам. Посчитай отдельно свой кофе. Для Калеба это был принципиальный рубеж. Он никогда не позволял себе оставаться должным кому-либо, тем более Белмонтам, даже в такой бытовой мелочи, как ужин в кафе. Ему нужно было сохранять полную независимость в этой игре и чётко обозначать свои личные границы. Бен несколько секунд смотрел на руку Калеба, лежащую поверх его собственной. В этом жесте было слишком много контроля. Он заставил себя покорно вздохнуть и убрал карту обратно. — Ладно, — тихо согласился Бен, не желая устраивать сцену перед Мэттом. — Как скажешь. Калеб тут же убрал руку, достал из кошелька нужную сумму с запасом на чаевые и вложил в папку. Мэтт, сонный и сытый, даже не обратил внимания на эту секундную заминку, лениво листая что-то в своём телефоне. Буфер отработал идеально, углы были сглажены, а границы — чётко обозначены.

_______________________

Февральский вечер встретил парней прохладой и первыми сиреневыми сумерками. Едва двери кафе «Грин» закрылись за их спинами, Мэтт сладко потянулся, шумно выдыхая скопившуюся за день усталость. — Ну ладно, строители, я погнал, — Маркиз зевнул, сонно качая головой. — Если я сейчас же не доеду до кровати, я усну прямо на ходу. Бен, рад был поболтать. Кел, до завтра в школе. И не вздумай снова заболеть, у меня лимит на одиночество исчерпан. — Давай, Мэтт. До завтра, — Калеб приподнял уголки губ в дежурной улыбке и коротко хлопнул друга по плечу. Мэтт зашагал в сторону своей машины, припаркованной чуть дальше по улице. Калеб и Бен остались стоять у крыльца кафе. Между ними снова повисла та самая тонкая, звенящая пауза, от которой Калеб так технично защищался последние два часа. Бен сделал полшага вперёд. Он посмотрел на Калеба — в его глазах, подсвеченных неоновой вывеской «Грина», промелькнуло отчётливое, почти осязаемое желание продлить этот вечер. Он открыл было рот, собираясь предложить пройтись, дойти до набережной или просто посидеть в машине и дослушать ту историю про старый док, которую они не успели закончить на верфи. Всего несколько минут. Без Мэтта. Только вдвоём. Но Бен вовремя поймал спокойный, вежливый и абсолютно закрытый взгляд Калеба. Этот взгляд, словно невидимая стеклянная стена, мягко, но бескомпромиссно осадил его. Бен сглотнул невысказанные слова, покорно опустил плечи и лишь слабо улыбнулся. — Ну... я тогда тоже поеду, Кел, — негромко произнёс он, пряча руки в карманы куртки. — Спасибо за вечер. Рад был повидаться. — Взаимно, Бен. Хорошей дороги, — ровно ответил Калеб. Бенджамин развернулся и направился к своему автомобилю. Калеб проводил его взглядом до тех пор, пока габаритные огни машины Белмонта не растворились в потоке вечернего транспорта. Только тогда он позволил себе глубоко, устало вздохнуть. По шее пробежал лёгкий холодок от поднявшегося ветра. Возвращаться домой, где в кабинете наверняка сидел Алистер, готовый потребовать сухой инженерный отчёт, не хотелось. Калебу нужно было перевести дух, скинуть напряжение тяжёлого дня и просто побыть в тишине. Оставив машину на парковке, он решил пройтись пешком. Вечерний город постепенно погружался в темноту, зажигались редкие фонари, а воздух становился всё более промозглым. Калеб шёл не торопясь, засунув руки в карманы брюк, глядя под ноги и слушая глухой гул далёких улиц. Одиночество среди каменных кварталов всегда действовало на него отрезвляюще. Спустя сорок минут, когда пальцы уже окончательно замёрзли от пронизывающей прохлады, Калеб свернул в свой переулок. До крыльца дома оставалось всего несколько метров, когда он внезапно замер, инстинктивно напрягаясь. У входной двери, зябко кутаясь в длинное элегантное пальто, стояла Беатрис. Она то и дело переминалась с ноги на ногу, поглядывая на часы и всматриваясь в темноту улицы. Явно ждала его. И, судя по всему, уже довольно долго. Калеб мысленно выругался, шумно выдохнул сквозь зубы струю тёплого пара и заставил своё лицо принять привычное, непроницаемое выражение. Развернуться и уйти было нельзя — она заметит, да и караулить не перестанет. Он медленно подошёл ближе. — Мама? — Калеб остановился в двух шагах, оглядывая её. Его голос прозвучал ровно, без единой эмоции. — Что ты здесь делаешь в такое время? Беатрис вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и, увидев сына, облегчённо прижала ладонь к груди. В её глазах мгновенно вспыхнула тревога. — Калеб... Боже, где ты бродишь? — она сделала шаг навстречу, порываясь коснуться его плеча, но парень едва заметно отстранился, и её рука повисла в воздухе. — Я приехала час назад, машины нет, дома пусто... Алистер сказал, что ты задержался в школе, но не в десять же часов вечера! Пешком, в такой холод... Калеб, нам нужно поговорить. Пожалуйста. Пойдём куда-нибудь, где тепло. Внутри Калеба поднялась глухая волна раздражения. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось выслушивать её очередные нотации о морали, заезженные причитания о том, какой Алистер чудовище, и слёзные просьбы собрать вещи, бросить отца и переехать к ней в её «безопасный, правильный мир». Но Калеб прекрасно знал свою мать: если он сейчас откажет, она устроит сцену прямо здесь, на пороге дома, или, что ещё хуже, дождётся, пока выйдет Алистер, и тогда начнётся грандиозный скандал. Деваться было некуда. — Ладно, — коротко бросил Калеб, разворачиваясь. — Здесь за углом есть кофейня. Она работает до одиннадцати. Пойдём туда. Они зашли в небольшое, полупустое кафе, где пахло корицей и обжаренными зёрнами. Мягкий жёлтый свет и тихая музыка создавали иллюзию уюта, которая сейчас казалась Калебу удушающей. Правила заведения обязывали сделать заказ, поэтому Беатрис попросила у официанта два облепиховых чая. Когда чашки согревающих напитков опустились на стол, Калеб даже не притронулся к своей. Он демонстративно откинулся на спинку глубокого кресла, скрестил руки на груди и повернул голову к окну, разглядывая редких прохожих. Его поза так и лучилась холодным, жёстким недовольством. Он просто ждал, когда она наконец начнёт свой неизбежный монолог. Беатрис сидела напротив. Она обхватила свою чашку ладонями, пытаясь согреться, и пристально смотрела на сына. В её взгляде была тяжёлая, удушающая смесь жалости, глубокой вины и полного непонимания. — Калеб, посмотри на меня, пожалуйста, — тихо, умоляюще начала она. Калеб нехотя перевёл на неё свои ледяные глаза. — Я смотрю на тебя и не узнаю своего мальчика, — её голос слегка задрожал, она подалась вперёд. — Ты посмотри на себя. Тебе всего шестнадцать, Калеб! Шестнадцать. Твои сверстники... тот же Мэтт, твои одноклассники — они думают о глупостях, о вечеринках, о первой влюблённости. Они живут! А ты? Ты круглосуточно занят какими-то взрослыми, грязными делами Алистера. Ты рассуждаешь как сорокалетний циничный мужчина, ты просчитываешь каждый свой шаг, ты постоянно в каком-то диком напряжении... — Мама, если ты пришла поговорить о моих оценках или о работе... — сухо перебил её Калеб, но Беатрис отчаянно замахала руками, не давая ему закончить. — Нет! Не о работе! Я говорю о твоих чувствах, о твоей душе, Калеб! — в её глазах заблестели слёзы. — Мне больно смотреть на то, как твой отец методично, день за днём, выжигает в тебе всё человеческое. Он отбирает у тебя детство! Подростковую жизнь, которая должна быть беззаботной и весёлой. Он превращает тебя в свою точную копию — в холодную, расчётливую машину, которая не умеет просто радоваться жизни. У тебя ещё есть шанс всё изменить, сынок. Переезжай ко мне. Начни всё с чистого листа. Тебе не нужно нести эту неподъёмную ношу, ты не должен помогать ему в его играх... Слова матери падали на Калеба тяжёлыми, раздражающими каплями. Каждое её «мне больно», каждое «он выжигает» вызывало внутри него лишь брезгливую ярость. Она понятия не имела, о чём говорит. Она не знала изнанки этого мира, не знала, что у него никогда не было выбора быть «обычным беззаботным подростком». Её слезливая мораль сейчас казалась ему верхом слабости и глупости. В какой-то момент поток её причитаний стал просто невыносимым. Хлоп! Калеб с силой, резко стукнул ладонью по деревянной поверхности стола. Звук получился хлёстким, громким, как выстрел. Чашки с чаем жалобно звякнули, а Беатрис от неожиданности осеклась на полуслове и испуганно отпрянула назад. Калеб мгновенно вскинул глаза, сканируя зал. Несколько посетителей за соседними столиками вздрогнули, обернулись и начали с любопытством поглядывать в их сторону. Официант у стойки тоже замер. Поняв, что привлёк лишнее внимание, Калеб подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Его лицо исказилось от сдерживаемого гнева, а глаза потемнели. Он заговорил сквозь зубы, пугающе тихо, чеканя каждое слово, чтобы его слышала только она: — Прекрати. Пожалуйста, просто замолчи, мам. Ты пришла сюда читать мне нотации о том, как я должен жить? Ты пугаешься того, как я рассуждаю? Да если бы я не думал о том, о чём мои сверстники даже не догадываются, нас бы с отцом уже давно стёрли в порошок. Твоя «весёлая беззаботная жизнь» не оплатит счета и не защитит нас. Беатрис смотрела на него со страхом. Её действительно пугало то, насколько зрелым, жёстким и чужим выглядел её собственный шестнадцатилетний сын. В его рассуждениях не было и капли подростковой наивности — только холодный, выверенный прагматизм взрослого человека, запертого в теле мальчишки. — Калеб... ты не понимаешь... — прошептала она, и по её щеке покатилась слеза. — Это не твоя война. — Моя, — отрезал Калеб, резко поднимаясь с кресла. Он поправил воротник школьной куртки и накинул рюкзак на одно плечо. — Она стала моей, когда ты оставила меня в доме наедине с отцом. Нам больше не о чем говорить. Ты никогда этого не поймёшь, потому что всегда предпочитала просто сбегать, когда становилось слишком сложно. Он бросил на стол несколько смятых купюр, полностью покрывающих стоимость нетронутого чая, и даже не взглянул на чашку, к которой так и не прикоснулся за весь разговор. — Доброй ночи, мама. Не приходи сюда больше без предупреждения, — стальным голосом произнёс Калеб. Он развернулся и быстрыми, размашистыми шагами направился к выходу. Тяжёлая дверь кафе захлопнулась за его спиной, выпуская Калеба обратно в холодную, тёмную ночь, где ему наконец-то не нужно было притворяться хорошим сыном.