Повелитель снов

      Тридцать дней. Четыре письма. Одна встреча.       Гермиона просыпалась каждое утро и первым делом проверяла свои сны. Чисто. Никаких Драко в её голове. Никаких шёпотов в темноте. Никаких серых глаз, которые смотрят на неё из угла комнаты. Он сдержал слово.       Она привыкла к нему во сне. К его присутствию, к его голосу, к его неуклюжим попыткам быть милым. А теперь его не было. Но зато он был наяву.       Первое письмо пришло через неделю после их разговора в Выручай-комнате. Оно лежало на её подушке утром. Конверт из плотной пергаментной бумаги, запечатанный зелёной сургучной печатью с буквой «М». — Что это? — спросила Лаванда, зевая. — Ничего важного, — ответила Гермиона и ушла в ванную.       Там она открыла письмо.

«Грейнджер.

Я не знаю, как начинать письма. Мать учила меня писать только деловые. Поэтому напишу прямо.

Я сдержал слово. В твои сны не вхожу. Проверить это можешь сама.

Я хочу спросить: какой чай ты пьёшь по утрам? Я думал об этом целую неделю. Мне кажется, чёрный. С молоком. Но ты слишком умна для чёрного чая, так что, наверное, зелёный. С жасмином?

Ответь. Можешь не сразу. Можешь через сову. Или через эльфа — я договорился с Добби, он передаст без вопросов.

Д. Малфой»

      Гермиона перечитала письмо три раза. Потом взяла перо и написала:       

«Малфой.

Зелёный. С жасмином. Ты угадал.

Как ты это понял?

Г. Грейнджер»

      Через три часа ответ пришёл.       

«Ты пахнешь жасмином. Во сне. Я запомнил.

Д. М.»

      Она покраснела. Убрала письмо в ящик тумбочки. И на всякий случай под замок. И парочку крепких заклинаний.       Третье письмо было о гоблинах.       Четвёртое — о том, что Драко поспорил с Тео на десять галеонов, что Гермиона знает имя третьего министра магии от гоблинов (она знала).       Они переписывались каждые два-три дня. Это не были глубокие переписки о чувствах или о том, что они видели во снах. Они спорили о книгах, о том, сколько Снейп снимет баллов с Гриффиндора, начнут ли отношения Блейз и Джинни, заметит ли Поттер намеки Пэнси. Это было похоже на дружбу. Странную, неловкую, но настоящую.       ***       Они договорились встретиться в Запретной секции — там, где никто не ходил после отбоя, даже Филч.       Гермиона пришла первой, в прочем как и всегда. Села на пол между стеллажами, прижав к груди сумку с мантией-невидимкой на всякий случай. Она любила продумывать все наперед. Сердце колотилось как бешеное.       «Это не свидание, — убеждала она себя. — Это просто… встреча. Обмен мнениями. Обсуждение литературы».       Дверь скрипнула. — Ты пришёл, — сказала она. — Я же обещал, — ответил Драко, появляясь из темноты. В чёрном свитере, с растрёпанными волосами и с книгой под мышкой. — Я принёс «Историю магии квиддича». Ты говорила, что не читала. — Я не читала, потому что я ненавижу квиддич, а эта жалкая книжонка — пропаганда, — фыркнула Гермиона. — Там половина фактов выдумана. — Проверим?       Они сели рядом. Спорили три часа. Оказалось, что Драко Малфой умеет слушать, даже умеет соглашаться, когда неправ. Умеет смеяться над собой, когда Гермиона доказывает, что он ошибся в дате последнего финала кубка мира. Ведь ей знать лучше, Рон и Джинни ей все уши прожужжали в тот день.       Она поймала себя на мысли, что ей легко с ним. Как во сне, но лучше, потому что это было реально. ***       Гермиона лежала в постели и смотрела в потолок. Тролль. Ей снова снился тот самый тролль из подземелий. Он дышал ей в затылок, а палочки не было, даже Гарри с Роном не пришли спасать ее.       Она проснулась в холодном поту. Сердце колотилось так, что она не могла дышать. Она села на кровати, обхватила колени руками.       «Я не пойду к нему. Это безумие. Это…»       Она встала, накинула мантию прямо на пижаму, параллельно ища бумажку, чтобы попросить Малфоя о встрече. Обычно она переживала свои кошмары в одиночку, чтобы не пугать друзей, но ведь Драко уже знад о ее кошмарах… Теперь ей не обязательно было переживать это самостоятельно.       «Выручай-комната. Сейчас. Пожалуйста. Гермиона.»       Она надеялась, что он не спал.       Когда Гермиона пришла, Драко уже был там. Выручай-комната была похожа на гостиную Слизерина. Зелёный свет, идущий будто из-под озера. Мягкие кресла. Камин. И Драко — в пижамных штанах и расстёгнутой рубашке, взъерошенный, сонный, но мгновенно проснувшийся, как только увидел её. — Грейнджер? — он протёр глаза. — У тебя что-то случилось? — Тролль, — выдохнула она. — Мне снился тролль. Как в первый раз. Я бежала по коридору, а он дышал мне в спину. И…       Она замолчала. Сглотнула. — Ты мог бы… остаться сегодня?       Драко замер. — Что? — Просто посидеть рядом, — сказала она быстро, боясь, что передумает. — Без магии сна. Без… всего этого. Просто… быть рядом. Пожалуйста. — Садись, — сказал Драко, убежав вглубь комнаты. — Я принесу плед. — Ты не будешь смеяться?       Драко хмыкнул и качнул головой, забавляясь ее реакцией.       Они сели у камина. Гермиона устроилась в кресле, закутавшись в зеленый мягкий плед. Малфой присел на пол у ее ног, его голова почти касалась ее колена. — Расскажи что-нибудь, — попросила она. — О гоблинах. Или о драконах. Чтобы я не думала о тролле. — О драконах, — сказал Драко. — Ты знаешь, что китайские драконы не умеют летать? Они скользят. Как змеи. Мой отец хотел завести такого, но мать сказала: «Люциус, или дракон, или я».       Гермиона тихо засмеялась. — Что он выбрал? — Дракона, конечно, — усмехнулся Драко. — Но мать подарила ему яйцо с сюрпризом. Там оказался дракон-переросток, который сжёг половину Мэнора. — Ты врёшь! — Клянусь Мерлином, — он поднял руку. — У нас до сих пор есть проплешина на ковре в восточном крыле.       Она смеялась долго, сильнее кутаясь в одеяло и аккуратно поглядывая на Малфоя, чьи черты лица были так красиво подчеркнуты светом от огня. — Спасибо, Малфой, — сказала она тихо. — За что? — За то, что не вошёл в мой сон. Даже когда я позвала. — Ты не звала. — Позвала. Мысленно. Я подумала: «Малфой, будь здесь». И ты не пришёл. — Я же обещал, — ответил он. — Без разрешения — никогда. — Тогда разрешаю, — сказала она почти неслышно. — На сегодня. Если хочешь.       Драко долго смотрел на неё: — Нет, — сказал он наконец. — Сегодня я останусь здесь. Наяву. Если ты не против. — Не против, — Гермиона мягко улыбнулась, проваливаясь в сон.